Прагматические особенности инверсии в английском языке
Признание того факта, что предложение является средоточием функциональных особенностей языка и речи, вызвало у исследователей большой интерес к изучению его функциональных свойств, связанных с тем, что оно выступает средством выражения коммуникативной интенции говорящего и его речевых актов. Поскольку предложение в этом случае рассматривается как результат речевой деятельности говорящего и как результат воздействия на адресат речи, тот раздел синтаксиса, который занимается исследованием функционирования предложения в речи, получил название прагматического синтаксиса (от греческого слова πραγμα 'действие')
Выделение прагматических типов предложения — это новый аспект исследования, основанный на выявлении тех речевых действий (отсюда и название «прагматика»), которые производятся говорящим, т. е. на выявлении функции предложения в процессе общения. Однако он не исчерпывает всех аспектов функционирования предложения. В него, в частности, не входит анализ функционирования предложения, связанный с актуальным членением и изучаемый в рамках актуального синтаксиса
Вместе с тем и в прагматическом синтаксисе возникает вопрос о замене понятия «предложение» понятием «высказывание»: «Вообще было бы целесообразно терминологически разграничить предложение как единицу языка и предложение как компонент (хотя центральный, но лишь компонент) акта речевого общения. За первым можно было бы сохранить название предложение, второе называть, "скажем, высказыванием».14 Однако, находясь под гипнозом традиции, исследователи этого функционального аспекта семантики предложения тоже не решаются (несмотря на целесообразность) перейти на термин «высказывание».
Единая основа исследования специфики функционирования предложения в речи разбивается, и возникает множественность подходов к изучению этой проблемы, что выражается в возникновении различных направлений функционального синтаксиса предложения: актуальный, прагматический, коммуникативный синтаксис, синтаксис речи, текста, синтаксическая стилистика. Между тем, как справедливо пишет Г. В. Колшанский, «монофункциональность языка требует не расчленения, а объединения всех аспектов общения в единое содержание»15. Это объединение может быть осуществлено в рамках теории высказывания. Рассматривая высказывание как единицу языковой коммуникации, мы не только изучаем функциональную природу предложения, но и функционирование единиц, меньших или больших, чем предложение. Убедительные доводы в пользу принятия высказывания за функциональную единицу речи приводят многие авторы. «Предложение и высказывание являются соотносительными понятиями, точнее, двумя сторонами одного объекта, который, будучи рассмотренным „снизу", от иерархии нижних уровней, выступает как предложение, а рассмотренный со стороны речи — как высказывание». То, что термин «предложение» неудобен для анализа речевых единиц, отмечал также Э. Бенвенист: «Предложение — образование неопределенное, неограниченно варьируется: это сама жизнь языка в действии».
Итак, предложение — это лингвистическая единица, обладающая структурно-семантическими и номинативно-семантическими признаками. Это единица, отражающая структуру мысли, т. е. единица формирования и выражения мысли (Виноградов 1954:3), а высказывание — это единица, отражающая речевую деятельность человека, т. е. единица сообщения мысли собеседнику.
Можно ли говорить о «предложении-высказывании», как это делается во многих случаях? Очевидно, можно, но нецелесообразно, так как, во-первых, предложение и высказывание не всегда совпадают друг с другом: есть высказывания, меньшие, чем предложение, или большие, чем предложение; во-вторых! даже в совпадающих случаях следует помнить о том, что термин «предложение» связан с одним направлением изучения лингвистической единицы (структурно-семантическим), а термин «высказывание»— с другим (функционально-семантическим).
Каковы же должны быть принципы построения теории высказывания? Выше было показано, что основные параметры высказывания в отличие от предложения связаны с теорией коммуникации. Центральным аспектом рассмотрения языкового знака в коммуникативной теории является осознание того факта, что языковой знак существует в коммуникативной триаде: отправитель знака — знак.— получатель знака . Эта триада распадается на два дихотомических отношения: отправитель знака — знак и знак — получатель знака. Строить теорию высказывания можно, либо учитывая одно отношение, либо другое. Учитывая второе из этих отношений, исследователи идут от целого текста — и ищут смысл его частей — высказываний — на основании выяснения смысловых отношений в готовом тексте (контексте). Именно такой позиции в теории высказывания придерживаются представители теории текста и контекстной семантики. Так, Г. В. Колшанский в этой связи пишет: «Вся совокупность окружений любой языковой единицы отражает тот контекст, который в микро- или макроразмерах определяет смысловое содержание конкретного фрагмента коммуникации. [...] контекст есть внутренняя характеристика коммуникации, т. е. такие его свойства, которые диктуют анализ любого звена цепи высказываний только при учете всех его прямых, непосредственных и опосредованных окружений» Аналогичное мнение, однако, с использованием других терминов и другой аргументации, приводят и представители теории текста. Так, Г. А. Золотова считает, что строить теорию конститутивных единиц текста (высказываний, по терминологии других авторов) необходимо на основе учета коммуникативно-функциональных характеристик целого текста. М. Риффатер предлагает изучать высказывание со стороны того лица, которое принимает сообщение и декодирует его. Именно таким образом возникает стилистика декодирования.
Наконец, в зарубежной англистике предлагается изучать высказывание со стороны его перлокутивного эффекта, т. е. воздействия на слушающего. Хотя многиё лингвисты не признают перлокуцию лингвистическим явлением, однако рассмотрение высказываний под этим углом зрения дает интересные результаты.
Контекстные и декодирующие теории высказывания ставят в центр внимания отношение «знак — получатель знака». Они рассматривают, каким образом человек, воспринимающий готовый текст, может понять смысл составляющих его единиц. В этой связи изучаются средства и способы выражения тех или иных контекстных значений. Считается, что высказывание — это предложение с определенным контекстным значением. Хотя описываемое направление представлено весьма широко, оно не дало последовательной теории высказывания; сторонники этого направления сосредоточивают свое внимание на выделении и анализе отдельных единиц (высказываний) или отдельных процессов преобразования одного высказывания в другое (прагматические транспозиции).
Второе направление в изучении высказывания связано с отношением «отправитель знака — знак». Здесь в центре внимания находится процесс порождения высказывания, основанный на способности говорящего совершать речевую деятельность. Отправными точками при этом являются теория речевых актов и теория вербальной коммуникации
Разработка теории речевых актов связана с именами логиков и психологов как у нас в стране, так и за рубежом. В настоящее время речёвыё акты делятся в первую очередь перформативные и констатирующие. Первые характеризуются тём, что они имеют статус не только языкового явления, но и психического или коммуникативного действия, т. е. самим фактом произнесения перформативного высказывания мы совершаем действие (отсюда и термин: to perform 'производить, совершать'). Констатирующие высказывания могли бы быть названы информирующими: они связаны с сообщением фактов собеседнику. Каждый тип речевого действия в дальнейшем подразделяется на подтипы, или виды речевого действия. Степень дробности деления варьируется довольно значительно. В настоящее время нет единой общепринятой классификации речевых актов. Однако речедеятельностный аспект высказывания признаётся всеми исследователями, и в лингвистике предпринимаются интенсивные попытки его системного описания.
Одним
из направлений
системного
рассмотрения
речедеятельностного
одержания
высказываний
является
исследование
их функций в
процессе общения.
В этом случае
на первый план
выдвигается
понятие коммуникативной
интенции говоря
щего
(модуса коммуникации),
которая может
включать в
качестве составной
части и значение
воздействия.
Коммуникативная
интенция говорящего
включает не
только понятие
речевого действия
и речевого
воздействия,
но и то, что, по
мнению А. А.
Леонтьева,
очень удачно
было названо
речемыслительными
процессами.16
Действительно
цель говорящего
включает не
только речевое
действие, но
и те мыслительные
процессы, которые
связаны с
определенной
аранжировкой
семантического
материала
внутри высказывания.
Наконец, еще один важный аспект изучения высказывания связан с описанием его как спонтанного явления возникающего в данных условиях процессу коммуникации (в данной ситуации общёния), т.е. обусловленного сиюминутными потребностями акта коммуникации, или как речевого штампа, «привязанного» к данной ситуации и употребляемого по правилам речевого этикета.
При изучении высказывания как спонтанной вербальной единицы, создаваемой в соответствии с коммуникативной интенцией говорящего в данной ситуации общения, оно может быть рассмотрено в единстве трех семантических составляющих: 1) говорящий строит высказывание из семантических блоков, отражающих различные ситуации объективного мира и отношение говорящего к ним; 2) эти семантические блоки аранжируются в соответствии с речедеятельностной задачей говорящего (т. е. с учетом того, какое речевое действие он хочет произвести); 3) эти семантические блоки аранжируются одновременно в соответствии с речемыслительной деятельностью говорящего. Учет этих трех исходных положений позволяет построить коммуникативно-семантическую теорию высказывания.
Коммуникативно-семантическая теория высказывания отличается от изложенных выше теорий высказывания — высказывания как единицы актуального синтаксиса, как речевой модификации предложения и как прагматической единицы речи двумя моментами. Во-первых, она охватывает все аспекты порождения высказывания, изучаемые по отдельности представителями той или иной школы. Во-вторых, в ней любая вербальная единица, порождаемая говорящим, рассматривается как высказывание, т. е. в рамках этой теории не проводится противопоставления «модель предложения — ее актуализация в речи», так как любая модель рассматривается как высказывание, принадлежащее определенной ситуации общения.
Последнее позволяет по-новому определить соотношение между предложением и высказыванием: предложение — это структурно-семантическая единица, в основе которой лежит понятие синтаксической связи, в свою очередь, базирующееся на способности слов вступать в отношения интердепенденции, констелляции или депенденции Высказывание— это коммуникативно-семантическая единица, в основе которой лежит способность человека аранжировать базовый семантический материал в соответствии с его коммуникативной интенцией, т. е. в соответствии с речевой и речемыслительной установкой, возникающей в данной ситуации общения.
Проблема разграничения предложения и высказывания может быть представлена и в свете теории референции. Так, Е. В. Падучева предлагает учитывать четыре критерия их разграничения: 1) высказывание в отличие от предложения обладает иллокутивной функцией; 2) в высказывании прагматические переменные, характерные в общем виде и для предложения, приобретают конкретные значения, и, таким образом, пропозициональная форма, лежащая в основе предложения, в высказывании превращается вдамкнутукхтфопозицию; 3) в высказывании все предметные термы" пропозициональной формы вступают в референцию с конкретными предметами, находящимися в пределах общего опыта коммуникантов; 4) пропозиции, лежащие в основе предложения, в высказывании вступают в референтную соотнесенность с конкретными событиями и ситуациями реального мира.
Наиболее общим признаком высказывания, признаваемым в настоящее время всеми исследователями, является его иллокутивная функция.
Исследование иллокутивной функции высказывания опирается на теорию речевых актов, разработанную Остином и Сёрлем и активно развиваемую многими русскими и зарубежными лингвистами.
В настоящее время разработана весьма подробная схема деления речевых актов. Она включает следующие речевые действия: запрос, сообщение, утверждение, предположение, заявление, приказ, запрет, просьбу, разрешение, совет, обещание, угрозу, предупреждение, декларацию, извинение, приветствие, прощание, поздравление, благодарность, соболезнование.
Как видно из приведенного перечня, данные речевые акты могут быть объединены в более крупные группы: первая — сообщение, утверждение, предположение, заявление.— включает речевые действия, не предполагающие обязательной ответной реакции собеседника; вторая включает приказ, просьбу, запрет, разрешение; третья — запрос; четвертая — обещание, угрозу, предупреждение, декларирование. В последней группе наиболее четко отражается социативный характер речевых действий, т. е. сешшти-ческий центр в них передвигается в сторону перлокутивного эффекта. Речевые действия извинения, приветствия, прощания, поздравления, соболезнования, благодарности составляют пятую группу, которую принято называть этикетными речевыми действиями
Констатирующие высказывания, соответствующие первой группе речевых действий, в общем случае совпадают с повествовательными предложениями. Однако в зависимости от того, какой перформативный глагол лежит в основе их семантической структуры, они подразделяются на приведенные выше четыре подгруппы
Из речемыслительных процессов, лежащих в основе создаваемого говорящим высказывания, в основном рассматривается процесс предицирования, в результате которого между семантическими блоками, составляющими высказывание, образуются тема-рематические отношения. Операция предицирования — одно из основных свойств нашего мышления. Она производится постоянно и поэтапно. Традиционно тема-рематические отношения выявляются между синтаксическими элементами — членами предложения. Однако за последнее врёмя в связи с развитием семантического синтаксиса, понятия темы и ремы стали переносить на уровень семантической структуры предложения. Если тема-рематические отношения рассматривать как один из основных мыслительных процессов, участвующий в создании высказывания, то в рамках высказываний этого типа (назовем их 'высказываниями с рематизацией семантических элементов) можно выделить несколько семантических подтипов в зависимости от того, какого рода семантические элементы подвергаются процессу предицирования. Семантические элементы могут быть подразделены на подтипы по признаку отражения ими того или иного ареала объективной действительности. В соответствии с принципом учета отражения объективной действительности в номинативных единицах языка можно выделить три типа семантических элементов: 1) семантико-синтаксические, т. е. те, которые отражают ситуации объективного мира, находящиеся за пределами человека; 2) интенционально-семантические, т. е. те, которые отражают речевую и психическую деятельность человека; 3) логико-семантические, т. е. те, которые отражают логические процессы
С развитием теорий, изучающих деятельностный аспект мышления, появилась возможность значительно обогатить и теорию высказывания, внеся в нее понимание и обоснование тех динамических процессов, которые участвуют в построении высказывания наряду с процессом предицирования.
Прежде всего следует в этой связи остановиться на процессе актуализации. Самое понятие актуализации широко применялось в теории актуального членения предложения почти с самого начала ее возникновения. Однако этот термин использовался для обозначения того порядка слов, при котором рема предшествовала теме. Лишь в последних работах по синтаксису актуализацию стали связывать с намерением говорящего выделить (подчеркнуть) какую-то часть высказывания. Между тем процесс актуализации, рассмотренный с позиций речемыслительной деятельности говорящего, может быть представлен как особая психическая операция, при которой информационные противочлены (тема и рема) оказываются неравноценными, ибо один из них выделяется говорящим в соответствии со стратегией и тактикой его речевого поведения.
Исследование процесса актуализации с позиций теории коммуникации позволяет выделить два типа высказываний: 1) с актуализацией, т. е. высказывания, в которых подчеркивается один семантический элемент, и 2) с двойной актуализацией, т. е. высказывания, в которых выделяются два семантических элемента.
Высказывания первого типа включают актуализатор it, there или that: It was you who brought him up. Во втором случае кроме психического процесса выделения выступает также логическая операция тождества. При этом данная операция действует на функционально-семантическом уровне. Рассмотрим следующие примеры: What I say is that a love affair should always be a honeymoon (Shaw). What I look to you for is a bit of fun (Ibid.). В первом примере выделяются предикатный семантический элемент say и его пропозициональный аргумент, во втором — предикат look for и семантический элемент пациенс. В обоих примерах в качестве показателей актуализации выступают местоимение what и предикат тождества is. Модель высказываний с двойной актуализацией может быть представлена и без местоимения what: All he knew was I was in pain (O'Neill). Как показывают примеры, двойная актуализация в высказывании достигается фактически с помощью приема расчленения, который, однако, закрепился в языке в виде особой модели (с использованием предиката тождества).
В структурных моделях сложного предложения отражены и другие мыслительные процессы. Так, ван Дейк выделяет пресуппозитивно-утверждающие структуры, которые могут быть выражены по-разному, но чаще всего предложениями с дополнительным придаточным, выражающим пресуппозицию : I know it's bad for you (Hellman). В данном случае высказывание состоит из утверждающей части I know и пресуппозитивной части that it's bad for you.
В качестве особого речемыслительного процесса, создающего высказывания в ситуации информативной избыточности, следует признать и процесс вычленения. Вычлененные высказывания, традиционно называемые неполными предложениями, играют большую роль в коммуникативном процессе. Часть этих высказываний возникает спорадически в речи и поэтому не рассматривается в синтаксисе языковых структур.
При декодировании речи собеседника человек, воспринимающий речь, также производит речемыслительные операции, связанные с распознаванием прямого и переносного смысла слов, фраз, высказываний, с определением статического и динамического аспектов информации, ее экспрессивной или эмотивной окрашенности. Перлокутивный эффект речи только начинает исследоваться систематически. Однако достижения, которые содержатся в теории функциональных стилей и в стилистике декодирования, позволяют сказать, что определенные комбинации тех или иных языковых средств, фигур речи, стилистических приемов создают в сознании декодирующего образы и представления, выходящие за пределы конкретной информации, содержащейся в том или ином тексте. Так, авторы отмечают, что те или иные приемы создают у воспринимающего речь комический эффект, эффект обманутого ожидания, эффект динамичности или растянутости повествования, эффект образного или рационалистического восприятия информации и т. д.
Для успешного
протекания
коммуникации
речемыслительные
процессы говорящего
и слушающего
(отправителя
речи и адресата)
должны совпадать,
хотя и быть
противоположными
по направленности,
в противном
случае коммуникация
нарушается
или искажается.
Совместная
речемыслительная
активность
адресанта и
адресата изучается
в рамках теории,
изучающей
условия успешности
коммуникации.
Эти условия,
составляющие
основу «принципа
кооперации»,
в наиболее
общем виде
изложены П.
Прайсом в его
постулатах
(максимах). Всего
он выделяет
четыре постулата:
1) максим полноты
информации,
2) максимкачества,
т. е. правдивости;
3) максим релевантности,
4) максим ясности
и сжатости
изложения
Другие авторы
вводят некоторые
дополнительные
постулаты:
вежливости,
искренности
и мотивированности.
Большое значение
для изучения
условий успешности
коммуникации
придается также
явлению
коммуникативной
пресуппозиции,
т. е. общим знаниям
и убеждениям
говорящих.
Сказанное выше очерчивает широкий круг речемыслительных процессов, связанных с продуцированием и декодированием речи. Однако описанные подходы, связанные с проблемой речемыслительной деятельности человека, лишь намечают линии будущих исследований, а не дают их однозначного решения ни в общетеоретическом, ни в конкретно-историческом языковом аспектах.
Глава II.4
Интенсификация. Subject and Object Clauses.
СПОСОБЫ СМЫСЛОВОГО ВЫДЕЛЕНИЯ ПОДЛЕЖАЩЕГО
Подлежащее не всегда выражает то, о чем говорится в предложении. Подлежащее может быть также и тем, что сообщается в предложении, т. е. оно может быть семанти- -чески главным. Выделение подлежащего как слова, несущего на себе наибольшую смысловую нагрузку в предложении, возможно различными способами. Основными из них являются—порядок слов.
. Инверсия в целях выделения подлежащего используется в современном английском языке лишь в ограниченном количестве случаев, только при следующем содержании предложения: «в определенных условиях (места или времени) есть (был, будет) тот или иной предмет». Этот предмет и является новым, главным по смыслу (ср. в русском языке: 'В углу стоял столик', 'В комнате было много народу'):
Не never lost a moment. On the looking-glass were lists of definitions and pronunciations (J. London). With them was Brett (E. Hemingway).
Сказуемое в таких предложениях выражено непереходным глаголом, выражающим форму существования: v
Бытие: to be, to live, to remain;
Положение в пространстве: to lie, to sit, to hang, to stand;
Движение: to run, to move, to follow, to pass, to flow, to fly, to arise, to gallop, to creep, to rush и т. п.
Появление, возникновение, развитие: to arrive, to come, to enter, to emerge.
In the adjoining room lived a woman and six children (J. London). Beside me sat a man (S. Leacock). Over it hung a violin without strings (J. Aldridge). Below the house ran a little stream (P. Abrahams). Then arose a young man, Theobald Smith (P. De Kruif).
Иногда сказуемое в таких предложениях выражено глаголом в страдательном залоге:
Behind the cart was tied a retriever (H. Lawson).
Первый элемент конструкции (обстоятельство) иногда отсутствует:
Came a beautiful fall day, warm and languid (J. London). Followed a complete and deathlike silence (K- Mansfield).
Подлежащее выделяется с помощью инверсии также в эллиптических конструкциях, начинающихся с so и neither, целью которых является отнесение содержания сказуемого предыдущего предложения к другому субъекту:
The little passage was empty and so was the kitchen (P. Abrahams). "I hate to leave our fine house." "So do I" (E. Hemingway). Isabel was not economical. Neither... was George Augustus (R. Aldington).
Конструкция с вводящим there (is)
Конструкция с вводящим there утверждает наличие (или отсутствие) какого-либо предмета (предметов) в определенных условиях (в данном месте, в данное время в определенных обстоятельствах):
There was a pencil on the table (S. Maugham). There was Mr. Bosinney with her (J. Galsworthy).
Подлежащее всегда стоит под ударением. Оно всегда следует за глаголом-сказуемым (инверсия), обычно за голом to be, но это может быть также (редко) один из других непереходных глаголов. Формы лица и числа глагола всегда ориентируются на слово, которым выражено подлежащее:
There is a fine view from here (J. Galsworthy). There were circles, under her eyes as though she had not slept (J. Gals-worthy). Over the edge there peeped a boyish face (A. Conan Doyle).
Подлежащее после вводящего there может быть выражено не только существительным, но и отрицательным местоимением, местоименным словосочетанием, изредка комплексом:
There's nothing like Yarmouth (J. Galsworthy). There was something terrifying m this inexorable silence (J. Galsworthy). There's a storm gathering out there on the sea-rim (J. London).
В большинстве случаев существительное в конструкции с вводящим there употребляется с неопределенным артиклем или без артикля. Употребление определенного артикля, однако, не исключается. Ср.:
There was harmony between father and son again and the old understanding (PI Abrahams).
Часто употребление определенного артикля в таких случаях обусловлено стилистически, что находит отражение в переводе:
There was the long drive home; the long drive and the warm dark and the pleasant closeness of the hansom cab (J. Galsworthy). 'Bсe тот же длинный путь, всё та же дорога , и знакомая приятная теснота кеба',
НЕОБЫЧНОЕ МЕСТО ПРЯМОГО ДОПОЛНЕНИЯ В ПРЕДЛОЖЕНИИ
Место прямого дополнения в английском языке не является абсолютно фиксированным: в ряде случаев прямое дополнение может стоять перед подлежащим в начале предложения, оно может также следовать за обстоятельством.
ПРЯМОЕ ДОПОЛНЕНИЕ ПЕРЕД ПОДЛЕЖАЩИМ
В НАЧАЛЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ БЕЗ КАКОГО-ЛИБО ВЫДЕЛЕНИЯ ДОПОЛНЕНИЯ
Прямое дополнение стоит в начале предложения в силу связи его с предшествующим предложением или с предыдущим контекстом, т. е. оно повторяет уже известное из предыдущего изложения ('то, о чем говорится'):
Не decided on a letter. This letter he addressed to Cork Street (J. Galsworty). This he promised at once (Th. Dreiser).
ПРЯМОЕ ДОПОЛНЕНИЕ В НАЧАЛЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ, СЕМАНТИЧЕСКИ ВЫДЕЛЕННОЕ
Дополнение (с определениями, реже — без них) может стоять перед главными членами предложения, не повторяя предыдущее изложение; при этом оно выделено также и интонационно (ударением), а иногда и усилительными словами (such, rather и т. д.): -
а) Без инверсии (подлежащее стоит перед сказуемым):
Lovely voice she had, and once or twice he had made her laugh (J. Priestley). Many delightful things he showed her (J. Galsworthy). Such a colour she had this morning! (J. Galsworthy).
б) С частичной инверсией:
Many bargains had he picked up there (J. Galsworthy).
При этом,
наряду с порядком
слов часто
применяются
особые стилистические
приемы (повторы,
противопоставления
и т. п.), всегда
в сочетании
с определенной
интонацией:
'Food.
I got, but light and
air — no (J. Galsworthy). Mr. Brindley they appeared to see,
but evidently I made no impression on their retinas (A. Bennett).
В последнем примере Mr. Brindley (дополнение) противопоставлено I (подлежащему следующего предложения): противопоставление достигнуто необычным порядком слов в первом предложении (дополнение вынесено на первое место).
ПРЯМОЕ ДОПОЛНЕНИЕ В КОНЦЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПОСЛЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ
Дополнение может стоять после обстоятельств; Конечное положение дополнения выделяет его в предложении; при этом выделяемое слово (дополнение) может быть распространено развернутым постпозитивным определением:
Не took out of his portmanteau & framed picture, carefully wrapped up (E. Voynkh).
Кроме порядка слов, средством выделения дополнения в предложении может служить смысловое ударение (на письме такое дополнение обозначается курсивом):
What are you belting me for? (M. Twain). 'А меня-то за что вы порете?'
Обстоятельства времени и (реже) места могут стоять также в начале предложения; в этом случае обстоятельства обозначают исходный пункт мысли
а) Без выделения подлежащего:
At fve o'clock the following day, Old Jolyon sat alone (J. Galsworthy). There we stored provisions (O. Henry).
6) С выделением подлежащего (полная инверсия):
In the corner stood a table set for three (A. Cronin).
СПОСОБЫ СМЫСЛОВОГО ВЫДЕЛЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА В ПРЕДЛОЖЕНИИ
Выделение обстоятельства внутренних признаков в предложении, как правило, выражается его необычным местоположением:
а) Обстоятельство может быть выделено постановкой его на первое место в предложении, если обстоятельство выражает отрицание или усиленное ограничение. При этом в предложении всегда имеет место частичная инверсия:
Never had he read fiction with such keen zest (J. London). Little did we think that we were never to see him again (Ch. Dickens).
б) Обстоятельство образа действия может выделяться вынесением на первое место в предложении, часто с интонационным обособлением:
And brightly and innocently she greeted him (R. Greenwood). Very rapidly these