Xreferat.com » Топики по английскому языку » Проблема структуры to be + participle II. пассив действия и пассив состояния. Способы их различения

Проблема структуры to be + participle II. пассив действия и пассив состояния. Способы их различения

remember when I was first read to (J.Farrel).


Особенности трехчленной конструкции с формой страдательного залога.


Как известно, определенную трудность для синтаксического анализа в английском языке представляют трехчленные конструкции с формой страдательного залога типа He is reported to have arrived. He is said to be… в грамматиках такого рода структуры иногда именуются “именительный с инфинитивом” и даже “сложное подлежащее”. Такого рода анализ не является убедительным, так как подлежащее + вторая часть сказуемого (выраженная инфинитивом), естественно, не могут интерпретироваться как (сложное подлежащее).

При анализе таких предложений следует исходить из двух уровней семантики сообщений: сообщение может быть первичным и вторичным – первичное характеризует предмет, обозначенный подлежащим непосредственно, в то время как вторичное – не непосредственно, а как мнение, восприятие, сообщение, значение и т.д. каких-то третьих лиц. Это опосредованное сообщение о предмете осуществляется при помощи глагола в форме страдательного залога соответствующей семантики.

Ср. следующие предложения:


He has arrived. He is reported to have arrived.

He is clever. He is considered clever.

She is his niece. She is supposed to be his niece.

They do it. They are said to do it.

She cried. She was seen to cry.

He takes their place. He is expected to take their place.


Поскольку предложения со вторичным сказуемым в английском языке характеризуют предмет через мнение, предположение, сообщение или восприятие каких-то третьих лиц, на русский язык они обычно и переводятся неопределенно-личными предложениями, в которых, как известно форма 3-го лица множественного числа глагола обозначает действие, осуществленное или производимое неопределенным количеством лиц (как сообщают; как полагают…; видели, как… и т.д.). сейчас нам важно подчеркнуть другое: грамматическое значение, выражаемое формой страдательного залога, при этом так же полностью совпадает с тем толкованием его значения, из которого мы исходили выше. Как при непосредственном, так и при опосредованном характеристике предмета форма страдательного залога выражает действие порождаемое, привносимое извне ср., например: He was killed in the war и He is reported/known (to be) killed.

Итак, форма активного залога выражает сам процесс. Процесс не отделим от производителя, носителя действия, поэтому последний, как правило, эксплицитно выражен в предложении (подлежащее первый элемент комплекса). Для форм активного залога не является существенным, выражена ли эта форма переходным или непереходным глаголом. Важно лишь, что процесс не привносится извне и не порождается каким-то внешним деятелем: форма активного залога выражает процесс, непосредственно связанным с самим носителем этого процесса, который исходит от него или происходит в нем.

Форма пассивного залога, наоборот, репрезентирует процесс особым образом – как привносимый извне соотнесенный с ним, как его своеобразное отражение. При этом источник действия так же остается где-то за пределами сообщаемого действия и обычно даже не указывается: он лишь мыслится в форме страдательного залога.

Таким образом в терминах семиотической грамматики активный залог относится к сфере денотативной семантики, а страдательный – к сфере сигнификативной.

Но и в семантической структуре пассивных конструкций также, в сою очередь, необходимо различать два уровня и два различных аспекта соотнесенности процесса в форме пассива с предметом, которому этот процесс предицируется: с одной стороны, на лексемном уровне форма пассива выражает направленность действия на его же объект (денотативный уровень семантики); с другой стороны, включаясь в выражение субъектно-предикатных отношений, та же форма пассива выражает предицируемый субъекту признак (сигнификативный уровень семантики). Эти два отношения в грамматиках обычно не выделяются, но различать их необходимо, так как последнее отношение наличествует в пассивной конструкции всегда, а первое – не всегда. Так, например, в предложении He was reported killed форма пассива не выражает направленности действия на объект, а в предложении He was killed in the war такая направленность на объект действия выражена. Во втором примере – констатация факта действительности; в подлежащем выражен объект самого действия (денотативный уровень семантики). В первом примере – сообщение, знание людей о событии; в подлежащем выражен предмет, о котором сообщается, это предмет мысли (сигнификативный уровень семантики).


Противоречивость семантической структуры причастия II.


Причастие II не без основания рассматривается как крайне противоречивая форма. Многие крупнейшие лингвисты полагали, что причастие есть прежде всего прилагательное. В.В.Виноградов рассматривал причастие как особую “категорию гибридных глагольно-прилагательных форм”, а в Грамматике русского языка АН СССР (1970) причастия включаются в число глагольных форм. В Русской грамматике АН СССР (1980) причастие трактуется как “атрибутивная форма глагола”. В современных грамматиках английского языка причастие II как правило рассматривается как глагольная форма, хотя обычно делается оговорка о принципиальном отличии ее от всех других неличных форм глагола. Существует мнение, что причастие II находится на периферии глагольной системы.

В английском языке причастие II органически связано с глаголом, у него глагольная основа, оно входит в качестве полнозначного лексического компонента в состав двух важнейших аналитических глагольных форм – перфекта и страдательного залога (have written, is written); как и другие глагольные формы, причастие II может определяться наречием (beautifully written), а при определенном лексическом наполнении оно противопоставляется причастию I по линии залоговых и видовых значений (writing-written, falling – fallen). К тому же в отличие от русского языка, причастие II в английском языке не изменяемо, полностью лишено морфологических характеристик прилагательного, т.е. рода, числа и падежа, что, казалось бы, также сближает его с глагольной системой. Почему же большинство грамматистов все же отказываются признать причастие II полноправной глагольной формой или даже вообще исключают ее из системы форм этой части речи? Каковы грамматическая природа и значение причастия II? По какому принципу следует классифицировать эти причастия? Ниже делается попытка ответить на эти нелегкие, но весьма актуальные для теории грамматики и для практики преподавания языка вопросы.


Семантические и грамматические характеристики причастия II.


Каковы же семантические и грамматические характеристики причастия II, которые не позволяют отнести его к подлинно глагольным формам?

Для понимания сущности причастия II крайне важным представляется с самого начала учитывать выводы, к которым пришел А.А.Потебня, изучавший причастие русского языка в историческом плане: “прежде всего не нужно представлять себе причасти непременно словом отглагольным – оно не происходит от глагола, а появляется вместе с ним. Собственно и о позднейших причастиях…, по крайней мере в значительной части, нельзя сказать с уверенностью, что они произведены от глагола” (А.А.Потебня. из записок по русской грамматике. Харьков, 1888, т.1, с.88). А.А.Потебня не однократно обращал внимание на то, что причастие нигде не стоит вместо личной формы глагола.

Действительно, глагол – процессное слово, между тем словоформы written, lighted выражают не процесс как таковой, а состояние предмета, являющиеся следствием процесса: письмо оказывается написанным вследствие того, что кто-то его написал, комната – освещенной вследствие того, что ее освещает какой-то источник света, листья – опавшими вследствие падения их с ветки дерева и т.д. Один этот семантический признак уже, естественно, отделяет причастие II от глагольных форм, связанных со значением процессности, и относит его к периферии глагольной системы.

“Глагольный статус” причастия II, естественно, ставится под сомнение фактом его морфологической неизменяемости, признаваемой сейчас большинством грамматистов. Между тем, как известно, глагол как часть речи наиболее богат формами словоизменения, и даже такие неличные формы, как инфинитив, герундий и причастие I, имеют формы, образующие коррелятивные пары (оппозиции) с залоговым значением (ср. to write – to be written) и перфектные: неперфектные формы (to write : to have written). Неизменяемость четко выделяет причастие II в системе глагола (см. ниже об отрицательном префиксе un – причастие II).

В плане выражения грамматических значений причастие II также существенно отличается от всех глагольных форм. Сама по себе форма этого причастия не закрепляет за собой ни видовых, ни залоговых, ни временных значений. Но именно в силу своей неизменяемости, причастие II является очень гибкой формой, так как наполняясь каждый раз тем или иным лексическим содержанием, она включается в выражение различных грамматических значений. Однако с самого начала очень важно подчеркнуть (на это, к сожалению, почти не обращается внимание в грамматиках), что это не те временные, залоговые и видовые значения, которые выражаются в английском языке ( как и в других языках) при помощи словоизменительных форм глагола. Причастие II лишь связано с выражением некоторых глагольных категорий, но отнюдь не тождественно им.


Временные значения по отношению к причастию II.


Причастие II нередко именуют причастием “прошедшего времени” (the Past Participle), в отличие от причастия I, якобы являющегося причастием “настоящего времени” (the Present Participle). С этим нельзя согласится. Категория времени, как известно, характерна только для личных (предикативных) форм глагола, имеющих категорию наклонения; причастие же само по себе нейтрально к наклонению и времени и, как морфологически неизменяемая форма, может употребляться в совершенно идентичных по содержанию предложениях, различающихся именно по линии времени различной соотнесенности с действительностью:


Viewed from above the city seems beautiful.

Viewed from above the city seemed beautiful.

Viewed from above the city will seem beautiful.


Но если значение, выраженное одной и той же формой, может относиться и к прошлому и к будущему, то ясно, что она не обозначает ни того, ни другого. Однако во всех трех приведенных примерах признак, выраженный причастием viewed, является одновременным действием глагола-сказуемого, т.е. во всех трех случаях выражено одинаковое временное соотношение между причастием (рассматриваемый, обозреваемый) и глаголами в личной форме (кажется, казалось, покажется). Таким образом, во временном и модальном планах состояние, выражаемое причастием II, зависимо от предикативной формы глагола, соотнесено с ней в предложении и только в силу этой соотнесенности оказывается опосредованною соотнесенным с действительностью. Существенно подчеркнуть принципиальное отличие это (вторичной предикации) от той, которая выражается глаголом-сказуемым: в последнем случае предикация устанавливается как бы “ сверху вниз”, по вертикали (к действительности), в то время как относительное время устанавливается путем соотнесенности форм на синтагматической оси, по горизонтали, в речевой цепи, в динамике речи. Указанное отношение может быть не только отношением одновременности, но так же предшествованием (1) и следованием (2):


  1. One day passed was already a day in the past (O’Hara).

  2. I don’t want to have it hung up. Just lean it against the wall (O.Wilde).


Значение пассивности в причастия II.


Причастие II не редко именуют так же “пассивным” (the Passive Participle), в отличие от “активного’ причастия I (the Active Participle), опять-таки забывая при этом, что сама неизменяемая форма причастия II не закрепляет своей морфологической формой какой-либо определенной направленности действия на субъект, и, следовательно пассивное значение (a letter written by N) не является неизменным, постоянным, “инвариантным” значением формы на – ed. “Страдательное” значение причастия II не может быть тождественным значению формы пассивного залога глагола: ведь там это значение раскрывается в противопоставлении сложной аналитической формы простой, не аналитической форме, причем принципиальное различие залоговых форм (маркированная и немаркированная формы) является условием функционирования бинарной оппозиции как грамматической категории залога. Ср.:


He wrote – it was written
Written

Причастие II далеко не всегда выражает в английском языке значение пассивности. Еще Г.Фаулер указывал на то, что причастие II может быть образовано так же и от глаголов непереходных и иметь, таким образом, “активное” значение, причем встречается в этом значении чаще, чем принято полагать. Например, в следующих сочетаниях определяемое существительное – не объект, а субъект процесса, следствием которого является данное состояние: fallen leaves, the risen sun, a vanished hand, past times, the newly arrived guests, a grown girl, escaped prisoners, the deceased lady, a collapsed lorry, an eloped pair, an expired lease, a deserted sailor, etc. наблюдения Г.Фаулера подтвердились и другими исследованиями.

Тот факт, что причасти II при определенном лексическом наполнении может иметь значение активности, определяет и другую его важную семантическую характеристику. В этих случаях оно всегда связано со значением завершенности, а отсюда следует, что, будучи противопоставлено в системе языка формам причастия I тех же (всегда предельных по характеру значения) глаголов, они вместе образуют оппозицию по линии вида – завершенность : незавершенность.


She would sit watching the fallen leaves of last years, as she had watched the falling ashes at home (Dickens).


Значение вида (aspect) и причастия II.


Сказанное еще раз подтверждает высказанную выше мысль о неправомерности рассмотрения причасти II в плане морфологии английского глагола, ведь то, что традиционно именуется грамматической категорией вида в глагольной системе современного английского языка (“общий вид” – The Common Aspect и “продолженный” – The Continuous Aspect), не связывается просто со значением завершенности – незавершенности: сущность грамматического значения формы Continuous не столько в продолженности действия, сколько в его конкретности, отнесенности к определенному времени, в привлечении к нему внимания и т.д. Оппозиция двух причастных форм по линии видовых значений образуется не словоизменением, она теснейшим образом связана с семантической классификацией глаголов (предельность – непредельность), а не только с их переходностью. Количество причастий, конституирующих указанную оппозицию, невелико, они связаны с максимально предельными непереходными глаголами. К тому же отнесение того или иного глагола к предельному или непредельному, а также к переходному или непереходному в английском языке представляет определенную трудность, поскольку большинство глаголов может употребляться как в переходном, так и в непереходном значениях. Но если трудно определить, является ли процесс переходным или непереходным даже в личной форме глагола, то еще труднее, естественно, определить направленность процесса, лежащего в основе причастия II, поскольку в последнем действие выражено как состояние, как признак предмета.

В силу глагольной семантики причастие II между выражаемым им признаком и словом предметного значения, с которым оно соотнесено в предложении, устанавливается субъектное или объектное отношение. Именно из этой соотнесенности и приходится исходить при установлении залоговых значений, возникающих на синтагматической оси, если в предложении употреблено причастие II. Следует иметь в виду, что, поскольку в установлении этих отношений между элементами предложения (часто – дистантными) большую роль играет семантика глагольной основы причастия II, иногда сущность этих отношений не выявляется ясно и четко. В основном выявляются два типа семантических отношений: субъектные и объектные.

Объектные отношения (наиболее частотные), в сою очередь, могут выражать:


  • Результат привнесенного извне завершенного действия (глагол предельный, переходный): He took a sheet of ruled paper covered with pencil notes (O’Hara).

  • Следствие также привнесенного извне, но еще длящегося процесса (соотнесенность с глаголом непредельным, переходным): He came in, escorted by Christine (O’Hara).


Субъектные отношения (встречаются относительно редко, с ограниченным числом причастий II, в которых выражена завершенность, с глаголами предельными, непереходными):


Arrived at this point, we halted (Leacock).

Colonel Crashaw would have hesitated to comply if the note had been signed by Major Philip Weaver, Indian Army, retired (Gr.Greene).


Таким образом, залоговые отношения, также как и временные, здесь релятивны. Они устанавливаются в синтагматике, в горизонтальном ряду, будучи семантико синтаксическими, а не формально-морфологическими, менее четки и более отвлеченны по значению: слушателю предлагается как бы домыслить, раскрыть их. Они относятся не к денотативному, а к сегнификативному уровню семантики.


Значение перфектности и причастие II.

Причастие II называют также перфектным (the Perfect Participle). Мысль о перфектной сущности причастия II в свое время была высказана А.И.Смирницким. под перфектностью им понималось указание на осуществление соответствующего процесса до того времени, которое является в виду или о котором идет речь. Форму самого причастия II А.И.Смирницкий рассматривал как наиболее простую перфектную форму, выступающую в известных случаях самостоятельно в качестве перфекта. Причастие II регулярно имеет значение перфекта и там, где форма глагола be в соединении с причастием II переходного глагола не является вспомогательным компонентом аналитического пассива, а остается связкой и где причастие, следовательно, выступает самостоятельно, само по себе, в качестве предикативного члена: He found a letter; it was written by his father. It is made of steel. (А.И.Смирницкий. Перфект и категория временной отнесенности //ИЯШ, 1955, №1 и 2.)

Однако там же указывалось, что в истории английского языка наблюдается процесс “деперфектизации” ставший закономерным явлением, что и перфектность причастия II стала менее определенной и устойчивой под влиянием его применения в аналитических формах пассива.

Как нам представляется, общим, объединяющим моментом в значении перфектной формы и в причастии II является относительность, релятивность их значений, но между перфектом и причастием II существует и значительное различие. Перфект репрезентирует сообщаемое в истекшем периоде как бы объемно, причем сообщаемое, будучи соотнесенным с каким-то последующим моментом, связано с ним, значимо, существенно для него; нередко перфект побуждает читателя (слушателя) домыслить целую ситуацию, в которой развертывается сообщаемое. Причастие II этого не выражает. Оно выражает не динамику, не процесс, а данное, наличное состояние (предмета), которое мыслится как возникшее или возникающее в следствие соотнесенности его с порождающим (или породившим) его процессом. Данное состояние лишь подразумевает, что ему предшествовало или предшествует действие: a letter written by N, a city viewed from above. По-видимому, только в этом смысле здесь можно говорить о предшествовании.

Иначе говоря, состояние выраженное причастием II, всегда является вторичным по отношению к соответствующему процессу, это как бы его обратная сторона, его “зеркальное отражение”. Отсюда становится понятным, почему причастие II не может быть образовано от любой глагольной основы. Если перфект может быть образован от любого глагола, независимо от его лексического значения (даже от глаголов связочных), то причастие II может быть образовано только от глаголов, выражающих процесс, способный породить то или иное новое состояние (качество, признак) предмета. Причастие II не образуется от таких глаголов, как “быть, существовать” (to be), “лежать” (to lie), “сидеть” (to sit) и т.п. Не случайно и то, что формы been, lain, etc. (I have been here for an hour) в лингвистической литературе нередко называют “псевдо-причастиями”.


Причастие II и отглагольные прилагательные.


Следует отметить, что все три отвергнутых в лингвистике термина были ориентированы на глагольную, а не на именную природу причастия II. Между тем, как уже отмечалось выше многие крупнейшие лингвисты склонны были отнести эту форму к прилагательному. Не является ли причастие II отглагольным прилагательным? В истории индоевропейского языкознания были попытки объяснить развитие причастий как последовательное оглаголивание чисто именной формы прилагательного, причем такая точка зрения являлась даже господствующей в младограмматической литературе. В тоже время А.А.Потебня пришел в своих исследованиях к совершенно иным выводам относительно семантики причастия на древней стадии индоевропейских языков – о независимости причастия не только от глагола, но и от прилагательного.

По существу и В.В.Виноградов также подчеркивал неправомерность отождествления причастия II с прилагательным: в причастии глагольность выражается как окачествленное действие, приписанное предмету и определяющее его наподобие прилагательного. В этой формулировке особенного важной нам представляется ее последняя часть (“на подобие прилагательного”). У причастий действительно есть общая черта с прилагательным так как, в отличие от существительного, они характеризуются известной несамостоятельностью, в них как бы незримо присутствуют мысль о предмете – носителе данного признака (атрибутивность). Однако выраженный в прилагательном признак (независимо от того, является ли он качественным или относительным), хотя и предполагает наличие какого-то определяемого предмета, все же выделяет лишь одно из присущих самому предмету свойств, т.е. по своему лексическому значению он статичен, не несет никакой внутренней энергии, лишен сам по себе способности устанавливать временные, субъектно-объектные и иные отношения к другим словам в предложении (денотативный уровень семантики). Всеми этими свойствами обладает причастие, имеющее глагольную основу и “собственную силу предикации”, как назвал это свойство А.А.Потебня.

В английском языке отличие причастия II от прилагательного, как и от глагольных форм, ясно прослеживается, например, в формах с отрицательным префиксом un-.

Существенным отличием причастий II от соответствующих личных и неличных форм глагола ( в том числе и от причастия I) является наличие у него производных единиц с отрицательным значением. Нет глаголов to untouch, to unexpress, to unpay, to unimpress и т.п., но есть причастия untouched, unexpressed, unpaid, unimpressed:


After several unpaid offices in that organization he took a paid secretaryship which he kept for the rest of his life (J.Steinbeck).

Henderson was duly impressed with the movie stars, and completely unimpressed with the directors (O’Hara)/

His heart beat loud in contact with the unprobed, undissected, unanalyzed, unaccustomed for… (Sc.Fizgerald).


У прилагательных префикс un- в английском языке связан несколько иным значением, чем у причастий II. Противопоставление прилагательных типа kind-unkind, just-unjust свидетельствуют о том, что здесь различие идет по линии “положительный-отрицательный” в смысле “хороший-плохой”. Соответствующие формы причастия II различаются иначе, причем глагольность, выраженная в форме причастия II с отрицательным префиксом, сильнее, чем в форме беспрефиксальной. Ср.:


For what or who was she waiting, in the silence… with the thrushes strutting close on grass, touched with the sparkle of the autumn… (J.Glasworthy).

… stopping to look at the little furry corpse of a mole with his mushroom and silver coat untouched by the rain or dew (J.Glasworthy).


В первом примере описывается внешний вид травы (“трава, подернутая инеем”). Предлог with выражает наличие инея. Семантика всего словосочетания в целом передает связанность, единство, совместимость: трава и иней на ней – единое целое. Во втором примере описывается чистая, серебристая, шкурка крота, ее нетронутость вследствие того, что не дождь ни роса не коснулись ее (отсюда – предлог by).

Если в прилагательных unkind, unjust было выражено отрицательное качество того или иного предмета, то в причастие II с префиксом un- имплицируется иное, т.е. то, что данный признак остался неосуществленным, он вообще не возник вследствие того, что не было действия, результатом которого мог бы явиться данный признак. Если бы unkind и untouched принадлежали к одной части речи, префикс un- в этих словоформах не мог бы иметь столь различные значения.

Как было показано выше, причастие относится к синтагматике системы, к релятивному уровню, который обладает своими, специфическими для него, способами выражения семантико-синтаксических категорий. Линейность речи как бы затушевывает эти различия, но они существуют и получают все большее признание в новейших лингвистических работах.

Заметим, что И.И.Мещанинов все же не считал возможным совершенно оторвать причастия от глагола, и, в силу наличия у них ряда общих с глаголами свойств, он условно продолжал именовать причастия отглагольными формами. По-видимому, причастие является особой исконной формой с глагольной основой, входящей в систему глагола на уровне лексем, где нет четкого деления единиц на части речи, но формально и функционально оно предназначено для использования в речи для выражения особых синтагматических отношений сфере сигнификативной семантики. В причастии II лишь мыслится соотнесенность с предметом-носителем данного признака и лишь мыслится соотнесенность с действием, поскольку глагольная семантика причастия II связана с выражением не самого процесса как такового, а с “опредмеченным” действием. В отношении причастия II более, чем какой-либо другой формы, необходим диалектический анализ: не “или-или”, a “и то и другое”. Внутренняя противоречивость и причина внутренней динамичности причастия II и состоит в том, что, с одной стороны, в нем всегда содержится потенциальная соотнесенность с предметом (и это роднит его с прилагательным), а с другой – в силу глагольности его основы – в причастии в той или иной мере скрыта потенциальная способность устанавливать субъектно-объектные, временные, причинные и иные отношения.

Если причастие II употреблено в синтаксической функции препозитивного определения, в нем, естественно, на первый план выступает атрибутивное значение, причем глагольность формы обычно является ослабленной: furnished rooms “обставленные (меблированные) комнаты”. В случае употребления причастия II в функции постпозитивного определения (“аппозиция”), его связь с существительным оказывается менее тесной, и в нем сильнее выражено его глагольное значение, а следовательно, и способность вступать в семантические отношения с другими элементами предложения. Ведь всякий постпозитивный причастны оборот является как бы неразвернутым придаточным предложением. Ср.:


A note written at his request.

A note that was written at his request.


Поскольку большинство современных лингвистов, особенно русистов, исходят из того, что причастие – глагольная форма, а во многих формах причастий глагольное значение прослеживается с трудом, широко распространена точка зрения, согласно которой в причастия идет процесс утраты ими глагольности и переход их в класс прилагательных, т.е. переход формы глагола в другую (и при этом именную) часть речи.

Соответственно, грамматисты пытаются классифицировать причастия на адъективированные и неадъективированные. Вопросу “окачествления’’ причастий в современной литературе уделяется большое внимание, говорится даже о массовой адъективизации одиночных препозитивных страдательных причастий, даже об их “бурной адъективизации”.

В связи с этим правомерно поставить вопрос, а верно ли вообще говорить здесь о том, что “глагольная форма” (причастие) переходит в класс имен? Думается, что нет. Как мы пытались показать выше причастие II по своей природе не может выражать действие. Сущностью этой формы и является как раз то, что она выражает УЖЕ окачествленное действие, приписанное предмету в виде его признака, поэтому причастие II выражает процесс лишь отраженно, лишь как соотнесенность с ним или как его следствие. Поэтому неправомерно усматривать что-то противоестественное в том, что процессуальность в причастии II выражена не четко, иногда сильно ослаблена: она и ДОЛЖНА быть выражена в форме причастия с различной степенью интенсивности.

Итак, противоречивость и “гибридность” причастия II может быть интерпретирована следующим образом: в аспекте синтактики в причастии II “незримо присутствует” мысль о предмете, и в этом отношении оно тождественно прилагательному. В тоже время причастие II и прилагательное диаметрально противоположны: обладая глагольной основой, причастие II входит в одно морфо-сематническое поле с глаголом, прилагательное же относится к именам. Причастие II несет в себе

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: