Xreferat.com » Рефераты по информатике и программированию » Роль женщин в развитии вычислительной техники

Роль женщин в развитии вычислительной техники

и счетные машины. Толчком, как утверждают, послужили собственные проблемы Грэйс при подведении баланса ее банковского счета: по привычке она попыталась произвести сложение и вычитание в восьмеричной системе исчисления, и очень удивилась, когда ее итог не совпал с тем, что получилось у банка.
К 1952 году из "сокращенного кодирования" вырос первый компилятор - язык Autocod, созданный Алексом Гленном.
Хотя программисты, оберегая свое исключительное положение при вычислительной машине, всячески сопротивлялись распространению языков типа Autocod, фирмы-производители, пытавшиеся вывести компьютеры за пределы военных и университетских лабораторий, вкладывали в создание новых языков значительные средства.
Компания Raimington Rand, купившая права на UNIVAC, натолкнулась на нехватку "жрецов в белых халатах", свободно "чирикающих" на двоичном коде, поэтому процесс общения с машиной надо было облегчить и включить в поставку компьютера программное обеспечение. Возникла идея создания библиотеки подпрограмм, из которой программа-компоновщик (компилятор) выбирала бы необходимые блоки и автоматически устанавливала нужную адресацию. В 1951 г. Гhэйс Хоппер было поручено создать такую библиотеку. Несколько лет спустя, когда ею была реализована уже четвертая версия компилятора A (версия A-3), из маркетинговых соображений он был переименован в Math-Matic.
Пятидесятые годы были периодом активной разработки машинно-зависимых языков высокого уровня. В 1953 году вышли в свет два из них - Speedcoding фирмы IBM, который она разумно представила со своим новым компьютером IBM 701, и Vortex, созданный в Массачусетском институте. Vortex был первым языком, в котором символы вводились в их естественном виде. Он, однако, не был коммерческой разработкой и практически не распространился за пределы МТИ.
Основным признаком таких языков была краткость инструкций - пара символов либо цифровой код, так что по-прежнему для работы с машиной нужно было изучать "дельфиний" язык.
Использовать полноценные английские слова догадалась Грэйс Хоппер. Для того, чтобы облегчить компьютеру работу, в качестве базиса было принято, что все инструкции обладают значимыми первым и третьим символом. Остальные символы при анализе игнорировались. Грэйс, видя перспективность этого подхода к языкам программ, действовала на свой страх и риск. Когда в 1956 году компилятор B-0 был готов, ей оставалось извиниться за самоуправство и задним числом убедить начальника в перспективности нового подхода. Для пущей наглядности она преобразовала компилятор в трехъязычный, заставив его понимать инструкции на английском, французском и немецком языках. Этим она положила начало одному порочному направлению в программировании - переводу инструкций языка на программирования на национальные языки (забегая вперед, скажем, что впоследствии появились самые разнообразные версии языка Cobol - вплоть до китайской, где инструкции записывались с помощью иероглифов).
Как бы то ни было, после такой демонстрации цель - убедить начальство, что компьютер может понимать нормальные слова - была достигнута, и B-0, в миру Flow-Matic, был одобрен для коммерческой реализации.

Мама языка Cobol

К концу пятидесятых годов практически для каждой торговой марки, если не для серии, компьютера был создан свой язык высокого уровня. Компания Ramington Rand (к этому времени Sperry Rand) выпускала Flow-Matic; для IBM 704 уже существовал FORTRAN; ВВС США, в пику ВМС, на которые и работала Sperry Rand, создали AIMACO.
В 1959 году представители производителей компьютеров и научного мира провели совещание в Пенсильванском унивеститете (третьем оплоте информатики, после Гарварда и Массачусетса). На повестке дня стояло создание единого по синтаксису, гибкого, универсального языка для разработки бизнес-приложений. Однако если между собой не могли договориться даже отделения военного министерства, чего оставалось ждать от независимых производителей?
Грэйс Хоппер решила подтолкнуть их к заключению соглашения и нашла для такого языка заказчика - Министерство обороны США, с его "зоопарком компьютерной техники" (более 1000 компьютеров, полностью несовместимых между собой), крайне нуждалось в подобном средстве.
Министерство обороны организовало специальную конференцию - Conference on Data System Language (CODASYL), в которой участвовали IBM, Honeywell, General Electric, Sperry Rand и другие - в общем, все, кто расчитывал получить от Пентагона заказ на поставку компьютеров.
Группа программистов во главе с Грэйс достаточно быстро сформулировала основные положения языка COBOL (COmmon Business Oriental Language), основанного на Flow-Matic. Другие компании не пришли в восторг от идеи COBOL'a. IBM, имевшая в запасе FORTRAN и Commercial Translator, стремилась убедить аудиторию, что на создание нового языка нет времени. Honeywell пыталась сделать стандартом свое творение FACT. Но Грэйс не напрасно столько лет имела дело с ВМС США и знала, как убедить военное начальство...
Идея COBOL была проработана к осени 1959 года, а первые трансляторы от RCA и Sperry Rand поступили в продажу к зиме.
Что можно еще сказать о Грэйс Хоппер? В 1966 году, шестидесяти лет, она ушла на пенсию из Вспомогательной службы ВМС США, однако не прошло и года, как была вновь призвана для работы по стандартизации языков программирования. Окончательная отставка Грэйс последовала в 1986 году. В то время она имела чин адмирала ВМС США и была самой старшей среди служащих офицеров.


Глава 3.

Сэнди Лернер.


Сэнди Лернер родилась в Финиксе в 1955 году, в день взятия Бастилии. Ничего революционного, впрочем, в ее детстве не наблюдалось. Родители развелись, когда Сэнди было 4 года; ее отправили жить с тетей и дядей на ранчо в Калифорнию. Видимо, тогда зародилась любовь к животным, особенно лошадям, и нелюбовь к куклам, в которые она никогда не играла. Большую часть времени девочка проводила в одиночестве, много читала. Любимый телесериал — про странное, отчасти потустороннее, отчасти безумное семейство Адамс, до сих пор выделяющийся на фоне того, что обычно показывает американское телевидение.

В 9 лет она вступила в местный 4-Н-клуб (от «Head, Heart, Hands, and Health», нечто вроде скаутского движения с сельскохозяйственным уклоном). «Это был неоценимый опыт, — вспоминает Лернер. — Я научилась выступать перед публикой и формулировать свои мысли». Одновременно начинается ее деловая карьера: Сэнди купила теленка, вырастила, продала, купила еще двух… К моменту поступления в университет ее стадо насчитывало 30 голов.

В подростковом возрасте начинает проявляться повстанческая натура Сэнди. Она отказывалась отдавать честь национальному флагу на школьных линейках, в 13 лет ее арестовала полиция на митинге протеста против Вьетнамской войны. «Я была социалистом с двенадцати лет» — не от каждого миллионера услышишь такое признание. Окончив школу, Сэнди полтора года проработала в банке. «Это был ад, — вспоминала наша героиня. — Президент банка заставлял нас вставать на колени, чтобы проверить длину юбок».

Она спаслась бегством в Калифорнийский университет, где два года изучала сравнительную теорию коммунизма «как настоящий большевик», затем переключилась на прикладную экономику и первый раз села за терминал мэйнфрейма IBM 360. «Это было религиозное переживание». Лернер говорит, что до сих пор не доверяет компьютерам, которые может поднять один человек. В 1977 г. она перевелась в Стэнфорд, сменив специализацию на вычислительную математику, и попала в логово самых отъявленных компьютерных фанатиков во всей Америке. «Я была там единственной девушкой и, похоже, только я принимала ванну». Впрочем, нет, регулярно мылся еще один компьютерщик, Леонард Босак. Он даже умел пользоваться столовым прибором! Их сближают и менее внешние признаки — интеллект и чувство юмора. Сближают настолько, что раскрутившийся со скоростью жесткого диска роман завершается браком еще на студенческой скамье.

Получив дипломы, молодая семья осталась в университете, Босак возглавил вычислительную лабораторию факультета компьютерных наук, Лернер заняла аналогичную должность в Высшей школе бизнеса. В то время вычислительный парк Стэндфордского университета уже насчитывал около 5000 разнокалиберных компьютеров, раскиданных по площади в 35 квадратных километров. Локальные сети подразделений работали на разных протоколах, и их объединение представлялось невероятно трудной задачей. Пока университетское руководство обсуждало пути ее решения и аккумулировало средства, Лен Босак нашел простой до гениального способ.

Для того чтобы понять, что же действительно он сотворил, необходимо принять во внимание исторический фон. Созданная на средства военных экспериментальная сеть ARPANET была родоначальницей Интернет, но кардинально отличалась от последней. ARPANET предполагала соединение между компьютерами — большими «серьезными» машинами — для совместного использования ресурсов. Коммутацией пакетов занимался Interface Message Processor, IMP, отдельный миникомпьютер (маленький и дешевый только на фоне мэйнфреймов). Соответственно проблема совместимости возникала на уровне операционных систем, а не сетевых протоколов, точнее единственного протокола NCP. Концепция маршрутизации возникла также из сугубо военной предпосылки — обеспечить доставку пакетов данных при частичном разрушении заведомо избыточной коммуникационной инфраструктуры. Маршрутизацией занимались те же IMP при помощи протокола внешнего шлюза (Exterior Gateway Protocol, EGP). Аналогичные ARPANET проекты велись и в других странах, так что идея взаимодействия целых сетей возникла закономерно. Такое взаимодействие логично было организовать в немногочисленных точках, обслуживаемых мощными шлюзами — аналогами IMP, и договориться заодно об общем протоколе. Для этой цели как раз подоспел набор протоколов TCP/IP, разрабатываемый изначально для преодоления количественных ограничений NCP — всего одна сеть из 64 машин максимум! Для маршрутизации в такой простой топологии хватало примитивного EGP.

При возникновении ARPANET локальных сетей еще не было, они появились позже и долго развивались совершенно независимым путем. Развитие это привело к настолько сложным структурам, что маршрутизация понадобилась уже и в них. С учетом постоянных, не всегда отслеживаемых изменений в сети, протокол внутреннего шлюза должен быть гораздо более интеллектуальным.

Что же придумал Леонард Босак в 1984 году? Программное обеспечение, на лету перелопачивающее данные из одного протокола в другой и обеспечивающее маршрутизацию. Плюс высокоскоростной узкоспециальный микрокомпьютер под него, оказавшийся в десятки раз дешевле машин, традиционно занимавшихся маршрутизацией. В его основе был знаменитый миникомпьютер DEC PDP-11.

Естественно, по мере коммерциализации идеи (то есть когда на горизонте замаячили реальные деньги), у изобретения появились еще авторы. Склока вокруг авторства тянется до сих пор. В ответ на бесконечные претензии Сэнди Лернер ответила по электронной почте: «Я точно уверена, что один человек не имел отношения к изобретению — это Альберт Гор (вице-президент США на ту пору)».

Основной претендент в соавторы — Вильям Егер (William Yeager). В то время он работал инженером-исследователем и написал небольшую программу для объединения в сеть компьютеров медицинского центра с компьютерами в департаменте компьютерных наук. Егер уверяет, что весной 1985 года господа Босак и Кирк Лухид (Kirk Lougheed) попросили у него эту программу для модификации в своих целях.

Второй основной претендент — сам университет Стэнфорд. В начале 1986 руководителю Босака по департаменту компьютерных наук г-ну Лесу Эрнесту (Les Earnest) донесли, что Леонард использует рабочее время и ресурсы Стэнфорда «в личных целях». После местного расследования Босака обвинили в том, что он продал от имени Cisco несколько плат в Xerox. По результатам разборки Босаку предложили определиться, где он будет работать — в Стэнфорде или в Cisco. Под аналогичным предлогом «попросили» с работы и Лухида. И 11 июля в Cisco перешли сразу компанией — Босак, Лухид, программист Грег Сац (Greg Satz) и Ричард Троян (Richard Troiano), занявшийся продажами.

По версии супругов Босак-Лернер, они не собирались ничего продавать, а просто решили поделиться своей радостью с друзьями из лабораторий Hewlett-Packad, Xerox и университета Rutgers, собрав несколько маршрутизаторов для них. Но, поскольку университетские власти это запретили, молодые супруги разозлились, хлопнули дверью и унесли технологию с собой. Университет пригрозил судом и потребовал $11 млн лицензионных отчислений плюс маршрутизаторы на сумму в $150000, но дело кончилось мировым соглашением. 15 апреля 1987 года Стэнфорд выдал-таки Cisco лицензию на ПО и две компьютерные платы. Наличными Cisco отдал Стэнфордскому университету $19300 и согласился отчислить $150000 от продаж, а также сделать скидки на свои маршрутизаторы.

Чтобы основать компанию San Francisco Systems, от которой тут же оставили для краткости cisco (так и писалось с маленькой буквы до 1995 года), супруги заложили свой дом. Зарплату сотрудникам платили с собственных кредитных карточек. Когда деньги кончились, в 1986 году Сэнди пошла работать системным администратором в компанию Schlumberger, продолжая отдавать cisco все свободное время. Супруги проектировали оборудование в спальне, собирали его в гостиной и тестировали в столовой.

Первыми заказчиками были друзья из научных центров США. Вместе с основателями фирмы в их гостиной они собирали маршрутизаторы и отлаживали программный код. Зато и получали решение своей конкретной проблемы. Давать покупателю то, что он хочет, а не то, что он должен иметь, по мнению продавца, — вот что долгие годы отличало компанию от большинства конкурентов. Сэнди Лернер настолько стремилась сделать покупателей счастливыми, что сама учредила группу поддержки пользователей Cisco, не дожидаясь ее спонтанного зарождения.
В штате новорожденной компании было 9 человек: инженеры, программисты. Все заказы, в основном для университетов, размещались через Интернет. Первую печатную рекламу Cisco опубликует только в 1992 году! Компания росла вместе с Интернет, а Интернет развивался благодаря технологиям Cisco. Первый финансовый год показал оборот в $1,5 млн и даже чистую прибыль в $83000. Начались первые поставки для распределенных сетей крупных корпораций — основной источник дохода Cisco сегодня. Но для расширения производства собственных средств могло не хватить, и Сэнди Лернер начала искать инвестора. У фирмы было в наличии то, чего не хватает большинству новичков: готовый продукт и прибыль от первых же продаж, однако большинство финансистов отвернулись от нее. «Наверное, мы были слишком странными, — заключает Лернер. — Лен вообще похож на пришельца, люди его боятся». Да она и сама может испугать кого угодно своими язвительными репликами и яростной настойчивостью. Давший им наконец денег Дон Валентине (Don Valentine вложился до этого в Apple и Oracle) тоже утверждает, что сделал это вопреки личности основателей, а не благодаря ней: «Они хорошие ученые, но никогда ничего не смыслили в менеджменте». «Черта с два, он просто углядел оборот $200000 в месяц без единого продавца», — возмущается Сэнди. Валентине вложил $2,5 млн в обмен на треть уставного капитала (доля инвестора превышает сегодня $7 млрд) и право назначить управляющего. Самое обидное, что эти деньги так и не понадобились. Основатели недооценили потенциал своей фирмы, — к 1989 году оборот приблизился к $28 млн, а прибыль превысила $4 млн. Еще треть акций Босак и Лернер отдали своим работникам, вытащившим Cisco на рынок на своих плечах — и за очень скромное жалованье.

Вскоре начались конфликты между основателями и новым руководством компании. Единственное, в чем они были согласны, это необходимость акционирования, которое состоялось 16 февраля 1990 года и начало приносить большие настоящие деньги. Счастливы были все: инвестор, Уолл-Стрит, менеджмент, новые акционеры, — все, кроме Сэнди Лернер. Хотя акционирование сделало ее богатой, ее роль в компании сильно уменьшилась, а сама Cisco все больше отдалялась от своих корней. «Мы создали фирму, чтобы делать хорошую технику, а не хорошие деньги», — объясняла свою позицию Сэнди.

Нанятый Доном Валентине в качестве генерального директора Джон Моргридж (John Morgridge) видел своей целью как раз большие деньги, и заменил личных друзей Босака и Лернер на ключевых постах профессиональными менеджерами. Лернер под его руководством заведовала обслуживанием заказчиков. Сэнди стала срываться, устраивать скандалы. — «Да, я кричала, но там действительно были поводы, чтобы кричать. Если я в чем и была виновата, так это в неприятии за ответ слова «нет», когда что-то требовалось сделать для заказчика».

Все это кончилось походом высшего менеджмента (в составе семи вице-президентов) к господам Дону Валентине (который держал за собой пост первого вице-президента Cisco) и Джону Моргриджу с ультиматумом «или мы, или она». Выбор был очевиден. Так в августе 1990 года Лернер «ушли» из Cisco. Конечно, Валентине пытался удержать Босака, который занимал должность главного научного специалиста, но он последовал за женой. Продав все свои акции, супруги фактически отказались от будущих миллиардов. «Я не хочу, чтобы 99 % моих средств были связаны с людьми, которые мне не нравятся», — говорит Сэнди. Она надеялась повторить успех и «…доказать, что это можно сделать без ученой степени в менеджменте и без отдела маркетинга».
Кстати, после ухода отцов (матерей)-основателей из Cisco, г-н Моргридж наладил отношения со Стэнфордским университетом, и компания сделала ряд серьезных финансовых вливаний в университет.

Получив на двоих $170 миллионов, Сэнди с мужем основали компьютерную фирму XKL, которая до сих пор не приблизилась даже к первому году работы Cisco. Кто знает, может быть, основной причиной этого неуспеха стал распад их семьи. Безумный темп работы не оставлял места для чувств. «Лен и я почти не разговаривали, — вспоминает Сэнди. — Да и разговоры наши были не про друг друга». Когда, наконец, можно было расслабиться, брак испарился — осталась старая дружба. Босак и сейчас развлекается с высокими технологиями в XKL, но Лернер неожиданно быстро охладела к компьютерному миру и начала новую жизнь, находя самые разнообразные приложения своей противоречивой натуре. В ней проснулась любовь к литературе, причем к английским дамским романам конца XVIII века. Она настолько увлеклась этой темой, что в 1992 году купила в Англии дом одной из романисток, Джейн Остин, и основала Центр изучения ранней английской женской прозы.

Сэнди переселилась в Вирджинию. «Калифорния слишком перенаселена, к тому же тяжело жить в месте, где не бывает зимы». Перебрав около 50 мест, она, наконец, купила поместье в 300 гектар. Особняк в 40 комнат начала XX века напоминает вечерами дом ее любимой семейки Адамсов. «В этом доме я хотела бы умереть», — говорит Сэнди. Кстати, жить в этом доме она не собирается, — ей хватает хижины на краю участка. Зато в хозяйстве 24 лошади, 60 коров, 30 кур и 6 кошек. «Впервые мои лошади и мои кошки живут в одном месте». Сэнди возглавляет программу за гуманное обращение с лабораторными животными и щедро финансирует проекты в защиту животных.

После того, как Лернер получила свои миллионы, ее любимая тетушка с надеждой предположила, что Сэнди, наконец, станет одеваться как дама и начнет пользоваться макияжем. И та действительно обратила внимание на косметику, — только не нашла ничего по вкусу. «Полтысячи оттенков розового и ничего зеленого или фиолетового. Они хотят, чтобы все женщины выглядели, как Барби!» Вывод напрашивался сам — положение надо срочно исправить. Сэнди учредила компанию Urban Decay (приблизительно — «Городской Распад»). Предлагаются продукты с чудесными названиями Asphyxia, Gash, Radium, DTs, Roach, Storm Drain, Toxin, Gangrene («Удушение», «Глубокий Порез», «Радий», «Белая Горячка», «Таракан», «Уличный Сток», «Яд» и «Гангрена»). «Я думаю, мы, наконец, создали возможность выбора. И не стоит бояться того, что легко можно смыть». Рекламная кампания шла под лозунгами: «А вас не тошнит от розового?» и «Гори, Барби, гори!», последний из которых сняли под угрозой судебного преследования от фирмы Mattel, производителя куклы Барби. Сэнди Лернер в своем макияже еще больше напоминает любимую героиню сериала, Мортицию Адамс, и ей это явно льстит.

Сэнди Лернер умеет эпатировать публику. В принципе, она не любит сниматься, и в Интернет немного ее фото. Но она нашла время — и снялась голой для обложки журнала Forbes, сидя на любимом коне верхом.

Последнее увлечение Сэнди — цифровые системы звукозаписи. Она надеется укомплектовать профессиональную студию в своем особняке новейшей аппаратурой и приглашать хоровые коллективы. Больше всего, по-прежнему, она любит проводить время в одиночестве, кататься на любимом коне Иззи, любоваться горами, возиться с аппаратурой и размышлять. Предсказуемо непредсказуемая Сэнди почти не пользуется феноменом, в развитие которого внесла неоценимый вклад. «Интернет — тот же Стэнфорд на стероидах», — говорит Лернер и обращается к кому-нибудь из друзей, когда хочет найти что-либо в Сети.

Зато адресу ее электронной почты… больше четверти века.


Глава 4.

Ющенко Екатерина Логвиновна. История научной школы теоретического программирования в Украине.


С позиций сегодняшнего дня трудно вообразить атмосферу 40-летней давности, когда кибернетика, считавшаяся буржуазной лженаукой, по сути, возникала на голом месте.

Теоретическое программирование берет начало от работ по эксплуатации первого отечественного компьютера МЭСМ, созданного коллективом лаборатории Института электротехники АН УССР под руководством С.А.Лебедева. В 1954 г. по инициативе академика Б.В.Гнеденко (в то время возглавляющего Институт математики АН УССР) лаборатория была переведена в этот институт и к эксплуатации МЭСМ подключились кандидаты физико-математических наук Ю.В.Благовещенский, И.В.Погребысский, В.С.Королюк, А.А.Ющенко, Е.Л.Ющенко-Рвачева.

Ограниченность внутренней памяти МЭСМ (100 ячеек оперативной и 64 ячейки односторонней сменно-наборной; разрядность каждой ячейки составляла 21 бит) и ее слабое быстродействие (100 операций/сек), неустойчивость работы, вызванная большим количеством электронных ламп (до 6000) вынуждали составителей программ изыскивать изощренные способы использования внутреннего языка компьютера. Составление каждой программы рассматривалось как решение индивидуальной задачи. Программисты искали экономные решения, искусно используя те или иные особенности системы команд компьютера. Возникали своеобразные соревнования по улучшению отдельных программ.

Таким образом осмысливались приемы программирования и использования компьютера для решения практических задач.

Первой на МЭСМ была решена задача внешней баллистики, поставленная М.В.Келдышем, в разработке методов ее решения участвовали известные московские ученые А.А.Ляпунов, М.Р.Шура-Бура, Ю.Д.Шмыглевский, а также киевский ученый Ю.А.Митропольский. В число задач, программы решения которых составили математическое обеспечение первого отечественного компьютера, вошли:

- составление таблиц для статистического приемочного контроля (постановка задачи Б.В.Гнеденко, исполнитель Е.Л.Ющенко);

- динамические задачи теории упругости (постановка А.Ю.Ишлинского, Институт математики АН УССР, исполнитель А.А.Ющенко);

- выбор оптимальных параметров шахтных канатов (постановка Г.И.Савина и А.Ю.Ишлинского, исполнитель А.А.Ющенко);

- определение областей устойчивости электроэнергосистем, в частности, Куйбышевской ГЭС (постановка Л.В.Цукерника, Институт электротехники АН УССР, исполнители B.C.Королюк, Е.Л.Ющенко);

- расчет тепловых напряжений строительных конструкций (постановка А.Д.Коваленко, Институт механики АН УССР, исполнитель Е.Л.Ющенко);

- обработка геодезических наблюдений (постановка Н.И.Якубецкой, исполнитель Е.Л.Ющенко);

- расчет задач синтеза аммиака (исполнитель Л.Н.Иваненко);

- оценка объемов земляных работ при проектировании автодорог (постановка А.К.Хавкина, Киевский автодорожный институт, исполнители Е.Л.Ющенко, Л.Н.Иваненко, А.М.Сибирко).

Для более сложных задач выяснилось, насколько затруднительно решать их путем написания просто машинных программ. Так возникла проблема создания языка программирования "высокого уровня" и соответствующего транслятора для лучшего общения человека с компьютером. Существенное влияние на понимание этой проблемы, как и на применение компьютера для решения задач неарифметического характера (аналитические преобразования выражений, дифференцирование и интегрирование выражений, распознавание графических образов, обработка текстов и, впоследствии, проверка синтаксической правильности программ) оказал профессор Киевского университета Л.И.Калужнин, читавший в 50-70-е годы курс математической логики и предложивший формальный аппарат граф-схем программ.

На начальном этапе выкристаллизовывались основные приемы программирования и проблемы теоретического программирования применительно к автоматизации программирования. На постановку проблемы теоретического программирования существенно повлияли работы чл.-корр. АН СССР А.А.Ляпунова, предложившего операторный метод программирования. Главным результатом этих работ явилось создание в 1955 г. B.C.Королюком и Е.Л.Ющенко адресного программирования, на языковой основе воплотившего два общих принципа работы компьютера - адресности и программного управления. Создавая удобную систему понятий для описания архитектуры компьютера и его системы команд, авторы ввели в Адресный язык средства манипулирования адресами второго ранга.

Именно создание Адресного языка - первое фундаментальное достижение научной школы теоретического программирования. Опередив создание первых языков программирования Фортран (1958), Кобол (1959) и Алгол (1960), адресный язык предвосхитил появление не только языков программирования с аппаратом косвенной адресации, но и ассемблеров. Учебники по адресному

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: