Франклин Рузвельт как человек и политик
10 "Новый курс" в канун войны.
Выборы 1936 года принесли триумф демократической коалиции "Нового курса", аморфному блоку лево центристских сил, опирающемся на движение рабочего класса, фермерства, средние городские слои, интеллигенцию, молодежь, национальные меньшинства.
В стане оппозиции, тех, кто правее "нового курса" царило состояние уныния и ожидания новой ломки. На страницах печати, отражавшей эти настроения, о реформах говорилось только как об орудии чужеземного влияния, о "ползучем социализме".
Рузвельт, напротив, стремился сохранить "новому курсу" ореол надпартийности, всенародности. Социальные и политические размежевания в стране углублялись. Ожесточенные нападки на президента и его курс из стана правых усиливались. В окружении президента опасались покушения на его жизнь.
Правые силы подняли голову. Однако и президент был сам убежден, что его реформаторство должно носить строго ограниченный характер, не затрагивая основ социально-экономической системы. К 1936 году "новый курс" выдохся, попытка подновить экономическую систему без фундаментальных перемен достигла своего предела. Как признавал в 1937 году сам президент: "Огромное число американцев оставались плохо одетыми, голодными, не имеющими достойного человека жилища". Но Рузвельт не оставлял мысль о дальнейших преобразованиях, чтобы, как он однажды выразился: "Сделать США современным государством где ни будь к концу сороковых годов". В преддверии новых выборов 1940 года Рузвельт вновь обратился к испытанному пропагандистскому способу - апелляции к "забытому человеку".
Весной и летом 1937 года рабочее движение начинает решительную борьбу за свои права, против "открытого цеха". Стачки сотрясают промышленность. Высшей точки достигло движение безработных, активизировалась борьба черных американцев.
Реакция подняла крик о "провокационной роли" реформистской деятельности администрации "нового курса". Между тем все острее вставал вопрос о том, "возможно ли в условиях нашего общественного уклада обеспечить каждой семье безопасность и освободить ее от гнета нищеты и нужды". Пришлось признать, что безработица - вечный спутник современного капитализма. Мечта либералов - запустить на полный ход производственный механизм, пораженный кризисом - оказалась неосуществимой. Экономическая система ставит жесткие пределы способности правительства управлять механизмом общественного производства. В 1937 году проявились признаки нового надвигающегося кризиса.
В условиях постоянно высокой безработицы система общественных работ превращалась в постоянно действующий сектор экономики, то есть частичное огосударствление рынка наемного труда. Этот сектор играл роль предохранительного клапана для системы и не составлял конкуренции частному сектору, так как ставки заработной платы были в два - три раза ниже, чем на частных предприятиях. Наиболее последовательные апологеты "нового курса" считали, что спасение капитализма - в далеко идущем "приспособлении к реальности жизни, на которое частный капитал должен решиться как в своей повседневной деятельности, так и в мировоззрении".
Резкое обострение классовой борьбы и вновь обретенное буржуазией чувство уверенности в прочности ее экономических и политических позиций создавали благоприятную среду для реакции и свертывания "нового курса".
Рузвельт всегда был предрасположен к компромиссу и интриганству. В преддверии президентских выборов 1940 года он стремился удержать левые и прогрессистские силы под своим влиянием и укрепить в тоже время свои позиции на правом фланге социального спектра. Определилась новая линия на сближение администрации "нового курса" с крупным капиталом. Было дано понять, что президент не будет больше тревожить капитал реформами.
11 Рузвельт в канун новых выборов.
Историки много пишут по поводу того, когда Рузвельт принял решение (одно из самых трудных в его политической карьере) о выдвижении своей кандидатуры на пост президента в третий раз. Все сходятся на том, что это случилось где-то после нападения Гитлера на Польшу т. е. после 1 сентября 1939 года. Есть все основания, однако, считать , что именно беседы в Уорм-Спрингсе в марте - апреле 1939 года окончательно утвердили Рузвельта в мнении не оставлять поста президента в критический момент нарастания военной угрозы, с одной стороны, и внутренней нестабильности, активизации реакционных элементов - с другой. Какую роль в этом сыграл Гарри Гопкинс - несостоявшийся кандидат в президенты - так и остается неизвестным: он всегда тщательно хранил молчание.
Но именно Гопкинс возвестил о начале контрнаступления либералов, объявив, что у них есть лидер, способный, как никто другой, сплотить нацию и вернуть ей динамическое руководство, столь необходимое в условиях мирового кризиса. В прессе было много разговоров по поводу раскола в лагере демократов и абсолютной невозможности для Рузвельта баллотироваться в третий раз. Тем внушительнее прозвучало заявление Гопкинса в поддержку Рузвельта. Он сделал его 17 июня 1939 года "Окончательно, бесзаговорочно и бесповоротно, - сказал он, - я сделал свой выбор в пользу Франклина Д. Рузвельта, и я верю, что огромное большинство нашего народа солидарно со мной". Это означало, что единственный претендент из старой плеяды "ньюдиллеров", теоретически способный сохранить Белый дом за демократической партией и оживить надежды идущих за ней избирателей на возвращение конструктивной политики, добровольно отказывается от борьбы. Оставался только Ф. Рузвельт: иного выбора у тех, кто опасался победы реакции со всеми вытекающими отсюда последствиями для внутренней и внешней политики страны, не было.
Оценка общей ситуации в связи с провозглашением республиканцами более гибкой линии приводила Рузвельта к выводу о необходимости строить всю кампанию на четком разграничении между достижениями либеральной реформы, либерализмом и реакцией, относится к ней и тех, кто нападал на "новый курс"
, исходя из каких-либо местных интересов.
Точно такой же представлялась сложившаяся расстановка сил и Икесу. Он писал Робинсу в начале августа 1939 года: "Концентрированное богатство собирается нанести поражение Рузвельту, если оно сможет, конечно, не считаясь с катастрофическими последствиями для страны в целом. Я полагаю, что концентрированное богатство всегда, во все времена было таким. Оно абсолютно лишено чувства здравого смысла и морали... Но, как Вы сами знаете, предприниматели, банкиры, угольные короли и строительные воротилы, и я могу в этот перечень включить многих других, сейчас объединились для борьбы с Рузвельтом. Что случиться в будущем, я не знаю, но считаю, что самые трудные времена в впереди В лагере демократов, я думаю, их кандидатом может быть только Рузвельт, и никто другой. Я твердо знаю, что есть много людей в демократической партии, которые скорее предпочтут республиканцев Рузвельту, поскольку жаждут, чтобы именно так и было". Угроза организации настоящего экономического саботажа со стороны многих представителей финансово-промышленного капитала, сообщал Р. Робинс, была реальна.
Нападение Германии на Польшу 1 сентября 1939 года и начало войны в Европе открыли новую фазу избирательной компании. Стало ясно, что демократы в большинстве своем не изменят лидеру, если он сам примет решение еще раз сломать сложившуюся традицию и в третий раз согласится не выдвижение своей кандидатуры. Даже в монополистической верхушке, где с недоверием и без всяких симпатий относились к Рузвельту, настроения начали меняться в его пользу. Джон Херц писал Рузвельту 11 июня 1940 года, за месяц до открытия съезда демократической партии в Чикаго: "Недавно я беседовал с группой чикагских бизнесменов, которые политически враждебно относятся к Вам, но сейчас они все до одного сошлись на том, что время для партийных раздоров осталось позади и что Вы заслуживаете и потому получите поддержку у всех настоящих американцев. Дюди в Чикаго (он имел в виду деловые круги), которых я знаю, в конце концов пришли к выводу, что изоляционизм мертв и что все мы должны сейчас смотреть на вещи реально". Рузвельт, не забывая обид, не дал спровоцировать себя на откровенность, попросив Гопкинса подготовить ответное письмо - лаконичное, но внушительное. "Я убежден, - писал президент, - что подавляющее большинство американцев полно решимости защитить демократию любыми способами, которые будут признаны необходимыми".
Рузвельт остался верен себе; он говорил мало и больше намеками, всем понятными. Может быть, только Джим Фарли, мечтавший стать кандидатом демократов и рассчитывающий на поддержку антирузвельтовской фракции в партии, не соглашался признать за Рузвельтом права быть кандидатом в третий раз. Побывав летом 1940 года, накануне съезда демократов, в Гайд-парке, он посоветовал Рузвельту в случае, если его выдвинут, поступить точно так же, как это сделал много лет назад Шерман, - выступить с заявлением об отказе баллотироваться и выполнять обязанности президента в случае избрания. Рузвельт сказал Фарли, что он в сложившихся условиях так поступить не может; если народ того захочет, он не сможет уклониться от выполнения своего долга.
К тому времени положение Гопкинса в "кухонном кабинете" Белого дома окончательно определилось - его место ближайшего помощника президента, генератора идей, исполнителя самых сложных поручений и соавтора речей никто не мог бы оспорить. Все чаще Гопкинсу приходилось выступать и в новом для него амплуа - советника по внешнеполитическим вопросам. Не будет преувеличением сказать, что такой поворот не предвидел ни он сам, ни президент, потому что в конце августа 1939 года врачи, вновь уложившие Гопкинся в постель, сообщили президенту, что дни министра торговли сочтены. Пролежав в клинике пять месяцев, измученный лечением, Гопкинс вернулся в январе 1940 года к политической деятельности. Однако прямого отношения к обязанностям министра торговли она уже не имела.
В Европе в это время шла мировая война, развязанная фашизмом, пылали города и исчезали государства. 9 апреля 1940 года германские войска вторглись на территорию Дании и высадились в Норвегии. 10 мая 1940 года окончательно рухнули надежды мюнхенцев в Лондоне и Париже удержать Гитлера от перехода к "настоящей войне" на Западе.
Дуглас писал:
"Я рассматриваю ситуацию следующим образом. Если Гитлер справится с Англией (а его шансы на это по крайне мере благоприятны), он предложит "мир" нашей стране. Фактически пропаганда в пользу этого уже ведется. Он сделает ряд жестов, демонстрирующих его желание заключить с нами сделку. Он будет изображать дело так, будто хочет привлечь нас к реконструкции Европы. Он пойдет на все возможные уловки, чтобы перетянуть на свою сторону предпринимательские круги нашей страны, обещая им высокие прибыли и т. д. Многие в нашей стране уже говорят, что мы "можем иметь дело с Гитлером", если только нам позволят это.
То, что случилось с Англией и Францией и другими странами, может случиться и с нами, ибо наши финансовые и промышленные тузы действовали бы точно так же, как поступал Чемберлен в аналогичных обстоятельствах. А между тем в случае именно такого развития событий, пока бизнес будет занят своей игрой ради прибылей, Гитлер деморализует нашу страну пропагандой, подогревая разногласия, нерешительность, убаюкивания призывами к бездеятельности. Если мы встанем на этот путь, все погибло, потому что окажемся в зависимости от Гитлера на мировых рынках и в наших домашних делах. Как государство, мы столкнемся с величайшей угрозой в нашей истории. Нацистская мечта к 1944 году поставит нас не колени будет близка к осуществлению".
Картина, нарисованная Дугласом, произвела глубокое впечатление на Гопкинса, первым ознакомившегося с меморандумом судьи. С пометками Гопкинся документ лег на стол президента. Концовка документа была обращена непосредственно к Рузвельту: "Я надеюсь, что в интересах нашей страны Вы дадите согласие на выдвижение Вашей кандидатуры".
Формально Рузвельт еще не дал согласия, но решение им было принято бесповоротно. Доказательство тому все, кто способен был трезво судить о ходе предвыборной борьбы, увидели в назначении Рузвельтом 20 июня 1940 года, в канун начала работы съезда республиканской партии, двух видных республиканцев, Стимсона и Нокса, соответственно на посты военного и военно-морского министра. Боссы республиканской партии были взбешены, однако Рузвельт добился важного преимущества. Он ознаменовал начало своей избирательной компании не словесной бравадой, а всем понятным призывом к избирателям противопоставить национальное единство главному противнику в компании 1940 года - Гитлеру.
Далее все шло так, как было смоделировано в ходе детального обсуждения в Овальном кабинете Белого дома, в беседах с глазу на глаз между президентом и его помощником, отправившимся с особым поручением в Чикаго накануне открытия там съезда демократической партии. Задача, стоявшая перед Гопкинсом, была не из легких, ибо Рузвельт непременным условием выдвижения своей кандидатуры поставил одобрение ее подавляющим большинством ( не более 150 голосов против). К тому же нужно было буквально на ходу заняться приведением в порядок расстроенных рядов демократов, а заодно и нейтрализацией опасной группировки Фарли, все еще видевшего себя боссом партийной машины демократов, ее фаворитом. Обосновавшийся со своими помощниками в номере отеля "Блэкстоун", соединенным прямой телефонной связью с Белым домом, Гопскнис в считанные часы доказал, что командный пункт съезда находится там, где расположен его, Гопскинса, аппарат и узел связи.
15 июля 1940 года мэр Чикаго Эдвард Келли, босс чикагской партийной машины демократов, выступил с речью: он сказал делегатам, что "спасение нации находится в руках одного человека". Когда вслед за тем сенатор А. Бакли начал читать послание Рузвельта, в котором президент заявлял о своем нежелании оставаться на посту президента третий раз, ему не дали закончить. Зал взорвался хором голосов: "Мы хотим только Рузвельта !", "Америка хочет Рузвельта !", "Все хотят Рузвельта !". Голосование, проведенное вечером на следующий день, было почти единодушным. Делегаты съезда демократической партии избрали своим кандидатом в президенты США Франклина Рузвельта. Проблема третьего срока утонула в патриотическом порыве.
12 Начало второй мировой войны.
Захват Гитлером Чехословакии, а Италией Албании вынудили Рузвельта обратиться к Гитлеру и Муссолини с личным посланием с просьбой дать заверения, что в течении 10 лет они не нападут ни на одну из 31 перечисленных в послании стран. Но было ясно, что попытки "приручить" агрессора и сделать его послушным орудием антисоветской политики тщетны.
В этой обстановке нарастания военной угрозы, внутренней нестабильности, активизации реакционных элементов утвердилось мнение Рузвельта - не оставлять поста президента. Он хотел придать выборам характер референдума в драматически решающий для судеб страны момент.
А. Гитлер
Германия уже оккупировала Польшу, Данию, Норвегию, Бельгию, вторглась во Францию. Были сильны голоса в пользу того, чтобы изолироваться от войны, вступить а сделку с Гитлером, наладить выгодное широкомасштабное сотрудничество. Рузвельт правильно уловил преобладающие настроение и обратился к избирателям с призывом противопоставить национальное единство главному противнику - Гитлеру.Замысел президента простирался весьма далеко и заключался в реализации концепции национального единства в условиях военной мобилизации, а возможно и участия в войне. Но он также не пошел на поводу у авторов реакционных антирабочих законов, гонителей радикализма. Рузвельт ввел в правительство двух представителей профсоюзов, что символизировало признание того значения, которое Рузвельт придавал восстановлению контактов с рабочим движением.
Голосование на президентских выборах показало, что прочное большинство все еще поддерживает президента с чьим именем связаны реформы "нового курса". Рабочий класс и беднейшие слои поддержали Рузвельта. Трудящиеся голосовали за продолжение и углубление реформ. Голосование означало также поражение "изоляционистов", пронацистских группировок, пытавшихся помешать тенденции к отпорам агрессорам.
Если до 1940 года в США существовал закон о нейтралитете и было широко распространено убеждение о том, что война не коснется страны, то после падения Франции стало ясно, что отсидеться не удастся. Рузвельт выступает за отмену эмбарго на поставку оружия воюющим странам и за отмену закона о нейтралитете.
Послание Черчилля от 10 мая 1940 года с мольбой о помощи и заклинанием оставить эгоистические расчеты извлечения выгоды из европейской схватки подтолкнули к ряду важных шагов. Первым была продажа Франции самолетов. Фактически весь 1940 год до и после выборов Рузвельт избегал высказываться по вопросу о вступлении в войну, ограничиваясь полумерами. Англии было передано 50 старых эсминцев и торпедных катеров. Крепкие позиции "изоляционистов" и широко распространенные пацифистские настроения парализовали волю Рузвельта. 9 декабря 1940 года поступило личное послание Черчилля уведомлявшее о безвыходном положении Англии, с просьбой о помощи.
Издается закон о ленд-лизе, который должен помочь Англии путем предоставления взаймы или в аренду, с тем чтобы не быть втянутыми в войну. И тем не менее не было оказано существенной помощи. Ждали, когда вступит в войну Советский Союз. Отношения между США и СССР были в это время достаточно сложны. После установления дипломатических отношений США не сделали ничего для подлинного сближения. Отвергли все попытки установить сотрудничество для организации отпора агрессии. В конце 1940-начале 1941 года в Москве и Вашингтоне возобновились попытки установить более тесные контакты, на чем неоднократно настаивал СССР. Однако эти переговоры ни к какому сближению не привели, сказывалось мощное давление антисоветского блока в конгрессе.
Англия тем временем терпела поражение за поражением (оставили Крит, английский флот терпел в Атлантике урон от подводных лодок, снабжение Англии продовольствием и снаряжением было под угрозой. Рузвельт запретил военно-морскому флоту конвоировать транспорты.
Нападение на Советский Союз 21 июня 1941 года означало, что угроза смертельного удара по Англии, этой передовой линии обороны США - миновала. Многим в правящей верхушке общества поражение Советского Союза представлялось сверхжеланным. Сенаторы Тафт и Трумен заявили, что победа "коммунистов" для американского народа более опасно, чем завоевание России Гитлером.
Президент выступил с заявлением только 24 июня. Очень лаконично. "Мы намерены оказать России всю помощь, какую только сможем," не указав какие формы эта помощь может принять, а также не сказав о возможности распространения ленд-лиза на СССР.
Для выяснения ситуации и установления контактов с Советским руководством Рузвельт направил в Москву своего личного представителя Гопкинса. 30 и 31 июля состоялись встречи Гопкинса со Сталиным. 12 августа в бухте Арджентейя (Ньюфаундленд) произошла встреча Черчилля и Рузвельта, где выяснилось, что ни Англия ни США не готовы помочь Красной Армии. Рузвельт еще раз высказался против вступления США в войну, несмотря на настойчивые просьбы Черчилля. Здесь была подписана Атлантическая хартия - декларация о целях в войне и принципах послевоенного устройства. Рузвельт и Черчилль заявили также о готовности оказать помощь СССР поставками материалов.
30 октября 1941 года, когда стало ясно, что блицкриг провалился, Рузвельт сообщил в Москву о решении правительства предоставить СССР беспроцентный заем на один миллиард долларов. В 1941 году Черчилль сообщил Рузвельту в одной из своих телеграмм, что в случае сохранения США и далее положения невоюющей стороны он не может поручиться за то, будет ли Англия продолжать войну в 1942 году.
11 сентября 1941 года в Атлантике произошел инцидент с германской подводной лодкой и американским эсминцем "Гриер". Рузвельт выступил по радио с заявлением об изменении политики США "в водах, которые мы (США) рассматриваем как исключительно важные для нашей обороны".
Американские корабли и самолеты получили приказ без предупреждения атаковать итальянские и германские суда, главное же - им разрешалось конвоировать суда других стран. Фактически военно-морской флот получил приказ о начале необъявленной войны против Германии в Атлантике.
В самых разных кругах общественности резко изменилось в положительную сторону отношение к военному сотрудничеству с Советским Союзом.
7 декабря 1941 года после внезапного нападения японской авиации на американскую военно-морскую базу Перл-Харбор на Гавайях США превратились в страну воюющую, при том число их врагов сразу утроилось: 11 декабря 1941 года Италия и Германия объявили войну Соединенным Штатам. Попытки правительства Рузвельта на протяжении целого ряда лет оттянуть неизбежную войну с Японией путем урегулирования разногласий, в том числе и за счет третьих стран, ничего не дали. "Умиротворение" агрессора и здесь завершилось фиаско. Широкие массы населения требовали оказать самую действенную помощь Красной Армии и это оказывало прямое и опосредствованное влияние на внешнюю политику Рузвельта. В определении коалиционной стратегии Рузвельт колебался, испытывая давление с разных сторон. Особенно решительно в пользу затягивания открытия второго фронта в Европе выступали Черчилль и его кабинет, а также большая часть командного состава США. Весной 1942 года под влиянием нараставших требований американской общественности активизировать военные усилия США и Англии Рузвельт начал склоняться к идее форсированного открытия второго фронта, для чего он послал в апреле 1942 года Гопкинса и Маршалла для переговоров с Черчиллем. Но не получил в Лондоне поддержки. Помимо этого Рузвельт пригласил Молотова для переговоров по этому же вопросу и заверил его, что второй фронт в Европе будет открыт в 1942 году в Северной Франции. Но все это оказалось мистификацией, никто и не собирался выполнить договоренности.
Сторонники доктрины "англосаксы должны управлять миром" в правительстве, военных и финансово-промышленных кругах считают курс Рузвельта в отношении СССР не достаточно жестким, излишне благородным. Этим объясняется двойственность и нерешительность политики Рузвельта.
Правительства Англии и США снова уклонились от выполнения своих обязательств и в июле 1942 года согласовали открытие (в будущем) второго фронта в Северной Африке, что совершенно незначительно влияло на ход дел на главном театре военных действий, но было выгодно Англии и США поскольку укрепляло их позиции на Ближнем Востоке и в Средиземноморье, в зонах интересов их монополий. В США действовали определенные силы, которые по мере развития успеха Красной Армии склонялись к мысли, что сепаратный мир Германии с Англией и США не только возможен, но и обоюдно выгоден в плане "спасения западной цивилизации" и противодействия "советской угрозе". Однако Рузвельт верно учел господствовавшие в широкой общественности настроения на бескомпромиссную борьбу с фашизмом. Рузвельт стремился противостоять нараставшему нажиму сепаратистов. Эту цель преследовала и конференция в Касабланке, где он предложил в январе 1943 года четкую формулу "беззаговорочная капитуляция Германии". В ряде последующих выступлений президент публично отмежевался от тех элементов, которые пытались внести раскол в Объединенные Нации.
Рузвельт не только не собирался идти на поводу у реакции, провоцирующей его на проведение жесткой линии в "русском вопросе", Но и планировал серьезно заняться совместно с Советским руководством созданием необходимых условий для тесного взаимодействия двух стран для поддержания длительного и прочного мира после войны.
В 1943 году возникли серьезные осложнения в американо-советских отношениях, чему причиной были постоянные оттяжки с открытием второго фронта, отказ Англии и США от поставок военных грузов северным маршрутом, оттяжки в выполнении уже согласованных планов по ленд-лизу и тот факт, что Англия и США принимали все решения о втором фронте без участия Советского Союза и без консультаций с ним. Это ухудшение отношений в Вашингтоне воспринималось по-разному, у одних оно вызывало одобрение и даже ликование, у других обеспокоенность. Рузвельт был встревожен. Он решил перебороть этот нежелательный крен, противопоставив ему политическую волю к сотрудничеству в интересах победы над фашизмом. Второго декабря 1942 года Рузвельт направляет послание Сталину с предложением о двусторонней встрече. В интересах коалиции позиция Советского Союза была иной - провести трехстороннюю встречу, твердо стоять за сохранение и углубление межсоюзнеческх отношений на основе полного равенства сторон. Пока велся обмен мнениями о встрече, на Вашингтонской конференции Черчилля и Рузвельта сроки открытия второго фронта были отодвинуты на весну 1944 года.
К осени 1943 года в высших военных кругах США не оставалось сомнений в том, что Советский Союз способен самостоятельно довершить разгром нацистов и освободить Европу. Средиземноморский вариант второго фронта, предлагаемый Черчиллем вызывал все большие сомнения. На Квебекской конференции (август 1943 года) Рузвельт выдвинул задачу "достичь Берлина раньше русских". Оба руководителя понимали, что затяжки с открытием второго фронта ставят под вопрос будущие отношения с СССР. После Сталинграда любые решения, предусматривающие изоляцию Советского Союза, как того хотел Черчилль становились нереальными. Важнейшим решением Квебекской конференции было решение приступить к практической подготовке второго фронта в Европе 1 мая 1944 года (операция "Оверлорд"). Черчилль дал согласие под настойчивым нажимом Рузвельта.
Постоянное и все более угрожающее антисоветское брюзжание Черчилля, его настойчивые "предостережения" об "опасностях" укрепления сотрудничества с СССР не могли поколебать Рузвельта в том, что "поддержание и развитие дружественных отношений между США и СССР" является абсолютно необходимым.
28 ноября - 1 декабря 1943 года состоялась встреча в Тегеране. Главным был вопрос о втором фронте. Благодаря твердой позиции советских представителей конференция пришла к согласованным решениям (а до открытия конференции разногласия между Черчиллем и Рузвельтом по этому вопросу так и не были преодолены). В декларации главы государств выразили решимость, что три стороны "будут работать совместно как во время войны, так и в последующее мирное время".
13 Планы послевоенного устройства.
В 1943 году после Сталинграда и Курска началась высадка союзников в Южной Италии. Рузвельт понял, что он должен заглянуть в более далекое будущее и заняться рассмотрением вопросов послевоенного мира. Надо было осуществить идею о перестройке международных отношений на основе сотрудничества стран с разными социальными системами, на основе учета их законных интересов и достижения согласия по спорным вопросам мирным путем. Желание сохранить после войны добрые отношения с Советским Союзом преобладало в американском обществе. Впервые Рузвельт выступил с проектом декларации о создании международной организации, об ответственности четырех держав (США, Англии, СССР, Китая) за сохранение мира после войны на Квебекской встрече с Черчиллем в августе 1943 года.
Темпы и масштабы экономического роста в годы войны, последовавшего за десятилетием глубочайшего кризиса, были беспрецедентными. В промышленности все отросли работали с полной нагрузкой, безработица исчезла, резко улучшилось положение в сельском хозяйстве.
Возникла идея сохранить эту перспективу бесконечного процветания, укрепляя союз бизнеса и военных кругов с целью поддержания на ходу "постоянной военной экономики". Это полностью совпадало с желаниями военных кругов осуществлять полицейские функции в мире. Уже в 1943 году заместитель военно-морского министра Форрестол призывал к усилению военной мощи с целью установления полного контроля над миром: "У нас теперь в руках сосредоточена огромная сила и мы должны непременно сохранить ее". Планы послевоенного урегулирования и сотрудничества приходили по этому в явное противоречие с такими устремлениями. Настроения в пользу сохранения ориентации всей послевоенной экономической политики на военно-стратегические цели с учетом глобальных притязаний американского империализма были совершенно не двусмысленно выражены в формуле "военная готовность плюс экономическая готовность".
Назывались потери в заработках, которые неизбежно должны последовать за сокращением военного производства и закрытием заводов. Фигурировали цифры ожидаемой в первые же годы после войны безработицы (12 - 16 миллионов человек) . Прямо указывалось на возможность повторения сразу же за военным бумом нового 1929 года. В США войну если даже не приветствовали как