Xreferat.com » Рефераты по историческим личностям » Франклин Рузвельт как человек и политик

Франклин Рузвельт как человек и политик

англо-франко-советские пере­говоры, английская и француз­ская сторона намеренно затягивали пе­рего­воры и заве­ли их в тупик. Они вопреки всему на­деялись канализо­вать аг­рессию на Восток. США в этот момент устрани­лись от каких-либо шагов, способных повлиять на Анг­лию и Фран­цию. Они подталкивали СССР к войне с Герма­нией, не беря на себя никаких конкретных обяза­тельств. Де Голль так охарактери­зовал позицию США в канун войны: "США самоуст­ранились от дела обеспе­чения европейской безопас­ности вплоть до пора­жения Франции".


10 "Новый курс" в канун войны.

Выборы 1936 года принесли триумф демо­кра­ти­ческой коалиции "Нового курса", аморф­ному блоку лево центристских сил, опирающемся на движение ра­бочего класса, фермерства, сред­ние городские слои, ин­телли­генцию, молодежь, нацио­нальные меньшинства.

В стане оппозиции, тех, кто правее "нового курса" царило состояние уныния и ожидания но­вой ломки. На страницах печати, отражавшей эти на­строе­ния, о реформах говорилось только как об орудии чу­жеземного влияния, о "ползучем со­циа­лизме".

Рузвельт, напротив, стремился сохранить "новому курсу" ореол над­партийности, всенарод­но­сти. Социальные и политические размежевания в стране уг­лублялись. Ожесточенные нападки на президента и его курс из стана правых усилива­лись. В окружении прези­дента опасались поку­шения на его жизнь.

Правые силы подняли голову. Однако и пре­зи­дент был сам убежден, что его реформатор­ство должно носить строго ограниченный харак­тер, не за­трагивая основ социально-экономиче­ской сис­темы. К 1936 году "новый курс" выдохся, попытка подновить экономиче­скую систему без фундамен­тальных перемен достигла своего пре­дела. Как признавал в 1937 году сам прези­дент: "Огромное число американ­цев оставались плохо одетыми, го­лодными, не имеющими достойного челове­ка жи­лища". Но Руз­вельт не ос­тавлял мысль о дальней­ших преобразова­ниях, чтобы, как он однажды вы­ра­зился: "Сделать США со­временным государством где ни будь к концу со­роковых годов". В преддве­рии новых выборов 1940 года Рузвельт вновь об­ратился к испы­тан­ному пропагандистскому способу - апелляции к "забытому человеку".

Весной и летом 1937 года рабочее движение на­чинает решительную борьбу за свои права, про­тив "открытого цеха". Стачки сотрясают про­мышлен­ность. Высшей точки достигло движение безработ­ных, активи­зиро­валась борьба черных американцев.

Реакция подняла крик о "провокационной ро­ли" реформистской дея­тельности администра­ции "нового курса". Между тем все острее вста­вал вопрос о том, "возможно ли в условиях наше­го обществен­ного уклада обес­печить каждой се­мье безопасность и освободить ее от гнета нище­ты и ну­жды". Пришлось признать, что безрабо­тица - вечный спутник совре­менного капита­лизма. Мечта либералов - запустить на полный ход производст­вен­ный механизм, пора­женный кризисом - оказа­лась неосуществимой. Эконо­ми­ческая система ставит жесткие пределы способно­сти правительства управлять механизмом обще­ственного производ­ства. В 1937 году прояви­лись признаки нового надвигающегося кризиса.

В условиях постоянно высокой безработицы сис­тема общественных ра­бот превращалась в по­сто­янно действующий сектор экономики, то есть час­тичное ого­сударствление рынка наемного труда. Этот сектор иг­рал роль предохранитель­ного кла­пана для системы и не составлял конку­ренции част­ному сектору, так как став­ки зара­ботной платы были в два - три раза ниже, чем на частных пред­приятиях. Наиболее последователь­ные апологеты "нового курса" считали, что спа­сение капи­тализма - в далеко идущем "приспособлении к реально­сти жизни, на которое частный капитал должен ре­шить­ся как в своей повседневной деятельности, так и в ми­ровоз­зре­нии".

Резкое обострение классовой борьбы и вновь об­ретенное буржуазией чувство уверенно­сти в прочности ее экономических и политиче­ских пози­ций создавали благоприятную среду для реакции и свертывания "нового курса".

Рузвельт всегда был предрасположен к ком­про­миссу и интриганству. В преддверии пре­зи­дент­ских вы­боров 1940 года он стремился удер­жать ле­вые и про­грессистские силы под своим влиянием и укрепить в тоже время свои позиции на правом фланге соци­аль­ного спектра. Опреде­лилась новая линия на сближение админи­страции "нового курса" с крупным капиталом. Было дано понять, что пре­зидент не будет боль­ше тре­вожить капитал ре­формами.


11 Рузвельт в канун новых выбо­ров.

Историки много пишут по поводу того, ко­гда Рузвельт принял решение (одно из самых трудных в его политической карьере) о выдвиже­нии своей кандида­туры на пост президента в тре­тий раз. Все сходятся на том, что это случилось где-то после нападения Гитлера на Польшу т. е. после 1 сентяб­ря 1939 года. Есть все основания, однако, считать , что именно беседы в Уорм-Спрингсе в марте - апреле 1939 года оконча­тельно ут­вердили Руз­вельта в мнении не остав­лять поста прези­дента в критический момент на­растания военной угро­зы, с одной стороны, и внутренней нестабильности, ак­тивизации реакци­онных элементов - с другой. Какую роль в этом сыграл Гарри Гопкинс - несо­стоявшийся канди­дат в президенты - так и остается неизвестным: он всегда тщательно хранил молча­ние.

Но именно Гопкинс возвестил о начале контр­на­ступления либералов, объявив, что у них есть лидер, способный, как никто другой, спло­тить нацию и вер­нуть ей динамическое руково­дство, столь необходимое в условиях мирового кризиса. В прессе было много раз­говоров по по­воду раскола в лагере демократов и абсо­лютной невозможности для Руз­вельта баллотироваться в третий раз. Тем внуши­тельнее прозвучало заяв­ление Гопкинса в поддержку Рузвельта. Он сде­лал его 17 июня 1939 года "Окончательно, бесза­говорочно и беспово­ротно, - сказал он, - я сделал свой выбор в пользу Франклина Д. Рузвельта, и я верю, что огромное боль­шинство нашего народа солидарно со мной". Это оз­начало, что единст­венный претендент из старой плеяды "ньюдиллеров", теоретически спо­собный сохра­нить Бе­лый дом за демократической партией и оживить надеж­ды идущих за ней избира­телей на возвращение конст­руктивной политики, добро­вольно отказывается от борьбы. Оставался толь­ко Ф. Рузвельт: иного выбора у тех, кто опа­сался победы реакции со всеми вытекаю­щими от­сюда последствиями для внутренней и внешней поли­тики страны, не было.

Оценка общей ситуации в связи с провоз­гла­ше­нием республиканцами более гибкой линии при­во­дила Рузвельта к выводу о необходимости стро­ить всю кам­панию на четком разграничении между достижениями либеральной реформы, ли­берализ­мом и реакцией, отно­сится к ней и тех, кто напа­дал на "новый курс"

, исходя из каких-либо местных интере­сов.

Точно такой же представлялась сложившая­ся расстановка сил и Икесу. Он писал Робинсу в нача­ле августа 1939 года: "Концентрированное богат­ство со­бирается нанести поражение Руз­вельту, если оно смо­жет, конечно, не считаясь с катастрофиче­скими послед­ствиями для страны в целом. Я пола­гаю, что концен­трированное богат­ство всегда, во все времена было та­ким. Оно аб­солютно лишено чувства здравого смысла и мо­рали... Но, как Вы сами знаете, предпри­нимате­ли, банкиры, угольные короли и строительные воротилы, и я могу в этот перечень включить многих других, сейчас объеди­нились для борьбы с Рузвель­том. Что случиться в будущем, я не знаю, но считаю, что самые трудные времена в впереди В лагере демократов, я думаю, их канди­датом может быть только Рузвельт, и никто дру­гой. Я твердо знаю, что есть много людей в де­мократи­ческой партии, кото­рые скорее пред­поч­тут республи­канцев Рузвельту, поскольку жаж­дут, чтобы именно так и было". Угроза организа­ции настоящего экономиче­ского саботажа со сто­роны многих представителей фи­нансово-про­мыш­ленного капитала, сообщал Р. Робинс, была ре­аль­на.

Нападение Германии на Польшу 1 сентября 1939 года и начало войны в Европе открыли но­вую фазу из­бирательной компании. Стало ясно, что демократы в большинстве своем не изменят лидеру, если он сам при­мет решение еще раз сло­мать сло­жившуюся традицию и в третий раз со­гласится не вы­движение своей кандида­туры. Да­же в монополи­стиче­ской верхушке, где с недо­ве­рием и без всяких симпа­тий относились к Руз­вельту, настроения начали меняться в его пользу. Джон Херц писал Рузвельту 11 июня 1940 года, за месяц до откры­тия съезда демократической пар­тии в Чикаго: "Недавно я беседовал с группой чикагских бизнесменов, которые политически враждебно относятся к Вам, но сейчас они все до одного сошлись на том, что время для партийных раздоров осталось позади и что Вы заслуживаете и по­тому получите поддержку у всех настоящих американ­цев. Дюди в Чикаго (он имел в виду де­ловые круги), которых я знаю, в конце концов пришли к выводу, что изоляционизм мертв и что все мы должны сейчас смот­реть на вещи ре­ально". Рузвельт, не забывая обид, не дал спро­воцировать се­бя на откровенность, попросив Гопкинса подгото­вить ответное письмо - лако­ничное, но внушитель­ное. "Я убежден, - писал пре­зидент, - что подавляю­щее большинство аме­рикан­цев полно реши­мости защитить демократию любы­ми способами, кото­рые будут признаны не­обходи­мыми".

Рузвельт остался верен себе; он говорил мало и больше намеками, всем понятными. Мо­жет быть, толь­ко Джим Фарли, мечтавший стать кандидатом демокра­тов и рассчитывающий на поддержку анти­рузвельтов­ской фракции в пар­тии, не соглашался признать за Руз­вельтом права быть кандидатом в третий раз. Побывав летом 1940 года, накануне съезда демократов, в Гайд-парке, он посоветовал Рузвельту в случае, если его вы­двинут, поступить точно так же, как это сделал много лет назад Шер­ман, - выступить с заявлением об отказе баллоти­ро­ваться и выпол­нять обязанности президента в случае избрания. Рузвельт сказал Фарли, что он в сло­жившихся условиях так поступить не может; если народ то­го захочет, он не сможет уклониться от выполне­ния своего долга.

К тому времени положение Гопкинса в "кухонном кабинете" Белого дома окончательно опре­делилось - его место ближайшего помощника прези­дента, генератора идей, исполнителя самых сложных поручений и соавтора речей никто не мог бы оспорить. Все чаще Гопкинсу приходи­лось вы­сту­пать и в новом для него амплуа - со­ветника по внешнеполитическим вопросам. Не будет преувели­чением сказать, что такой поворот не предвидел ни он сам, ни президент, потому что в конце августа 1939 года врачи, вновь уло­жившие Гопкинся в постель, сообщили прези­денту, что дни ми­нистра торговли сочтены. Про­лежав в клинике пять ме­сяцев, измученный лече­нием, Гопкинс вернулся в январе 1940 года к по­литической деятельности. Однако прямо­го отно­шения к обязанностям мини­стра тор­говли она уже не имела.

В Европе в это время шла мировая война, раз­вя­занная фашизмом, пылали города и исчеза­ли государ­ства. 9 апреля 1940 года германские войска вторглись на территорию Дании и выса­дились в Норвегии. 10 мая 1940 года оконча­тельно рухнули надежды мюнхенцев в Лондоне и Париже удержать Гитлера от перехода к "настоящей войне" на Запа­де.

Дуглас писал:

"Я рассматриваю ситуацию следующим об­ра­зом. Если Гитлер справится с Англией (а его шансы на это по крайне мере благоприятны), он предло­жит "мир" нашей стране. Фактически про­паганда в пользу этого уже ведется. Он сделает ряд жестов, демонстри­рующих его желание за­ключить с нами сделку. Он будет изо­бражать де­ло так, будто хочет привлечь нас к реконст­рук­ции Европы. Он пойдет на все возмож­ные уловки, чтобы перетянуть на свою сторону предпринима­тель­ские круги нашей страны, обещая им высокие прибыли и т. д. Многие в нашей стране уже гово­рят, что мы "можем иметь дело с Гитлером", ес­ли только нам по­зволят это.

То, что случилось с Англией и Францией и дру­гими странами, может случиться и с нами, ибо наши финансовые и промышленные тузы дей­ство­вали бы точно так же, как поступал Чембер­лен в анало­гичных обстоятельствах. А между тем в случае именно такого развития событий, пока бизнес будет занят своей игрой ради прибылей, Гитлер деморали­зует нашу страну про­пагандой, подогревая разногла­сия, нерешительность, убаю­кивания призывами к бездеятельности. Если мы встанем на этот путь, все погибло, потому что окажемся в зависимости от Гитлера на мировых рынках и в на­ших домашних делах. Как государ­ство, мы столкнемся с величайшей угрозой в на­шей истории. Нацистская мечта к 1944 году по­ставит нас не колени будет близка к осущест­влению".

Картина, нарисованная Дугласом, произ­вела глубокое впечатление на Гопкинса, первым ознако­мив­шегося с меморандумом судьи. С по­метками Гопкинся документ лег на стол прези­дента. Кон­цовка документа была обращена непо­средственно к Руз­вельту: "Я наде­юсь, что в инте­ресах нашей страны Вы дадите согласие на вы­движение Вашей кандидатуры".

Формально Рузвельт еще не дал согласия, но ре­шение им было принято бесповоротно. До­каза­тель­ство тому все, кто способен был трезво судить о ходе пред­выборной борьбы, увидели в назначе­нии Руз­вельтом 20 июня 1940 года, в ка­нун начала работы съезда респуб­ликанской пар­тии, двух вид­ных респуб­ликанцев, Стим­сона и Нокса, соответст­венно на посты военного и во­енно-морского мини­стра. Боссы республикан­ской пар­тии были взбеше­ны, однако Рузвельт до­бился важного преимуще­ства. Он ознаме­новал начало своей избира­тельной компании не словес­ной бравадой, а всем по­нятным призывом к из­бирателям противопоставить на­циональное един­ство главному противнику в ком­пании 1940 года - Гит­леру.

Далее все шло так, как было смоделировано в хо­де детального обсуждения в Овальном каби­нете Белого дома, в беседах с глазу на глаз между прези­дентом и его помощником, отправившимся с осо­бым поручением в Чикаго накануне откры­тия там съезда демократической партии. Задача, стоявшая перед Гопкинсом, была не из легких, ибо Рузвельт непре­менным условием выдвиже­ния своей кандида­туры по­ставил одобрение ее подав­ляющим боль­шинством ( не более 150 голосов против). К тому же нужно было буквально на хо­ду заняться при­ведением в порядок расстроенных рядов демокра­тов, а заодно и нейтра­лизацией опасной группи­ровки Фарли, все еще видевшего себя боссом пар­тийной машины де­мокра­тов, ее фаворитом. Обос­новавшийся со своими помощ­никами в номере отеля "Блэкстоун", соединен­ным прямой телефон­ной связью с Белым домом, Гопск­нис в считанные часы доказал, что ко­мандный пункт съезда нахо­дится там, где распо­ложен его, Гопскинса, аппа­рат и узел связи.

15 июля 1940 года мэр Чикаго Эдвард Келли, босс чикагской партийной машины демо­кратов, высту­пил с речью: он сказал делегатам, что "спасение нации находится в руках одного челове­ка". Когда вслед за тем сенатор А. Бакли начал читать послание Рузвельта, в котором президент заявлял о своем нежелании оста­ваться на посту президента третий раз, ему не дали за­кончить. Зал взорвался хо­ром голосов: "Мы хо­тим только Руз­вельта !", "Америка хочет Руз­вельта !", "Все хотят Рузвельта !". Голосование, проведенное вечером на следующий день, было почти единодушным. Деле­гаты съезда демокра­тической партии избрали своим кандидатом в президенты США Франклина Рузвельта. Про­блема третьего срока утонула в патриотическом порыве.


12 Начало второй мировой войны.

Захват Гитлером Чехословакии, а Италией Ал­ба­нии вынудили Руз­вельта обратиться к Гит­леру и Мус­солини с личным посланием с прось­бой дать заверения, что в течении 10 лет они не нападут ни на одну из 31 пере­численных в посла­нии стран. Но было ясно, что попытки "приручить" аг­рессора и сделать его послуш­ным орудием антисоветской политики тщет­ны.

В этой обстановке нарастания военной уг­ро­зы, внутренней нестабиль­ности, активизации реак­цион­ных элементов утвердилось мнение Руз­вельта - не ос­тавлять поста президента. Он хотел придать выборам характер рефе­рендума в драма­тически решающий для судеб страны момент.

А. Гитлер

Германия уже оккупировала Польшу, Да­нию, Норвегию, Бельгию, вторглась во Францию. Были сильны голоса в пользу того, чтобы изоли­роваться от войны, вступить а сделку с Гитлером, наладить выгод­ное ши­рокомасштабное сотрудни­чество. Рузвельт пра­вильно уловил преобла­даю­щие на­строе­ние и обра­тился к избирателям с при­зы­вом противо­поставить нацио­нальное единство главно­му против­нику - Гитлеру.Замысел президента простирался весьма да­леко и заключался в реали­зации концепции на­ционального единства в условиях военной моби­лиза­ции, а воз­можно и участия в войне. Но он также не пошел на поводу у ав­торов реакци­он­ных антирабочих законов, гонителей радика­лизма. Рузвельт ввел в правитель­ство двух пред­ставителей профсоюзов, что символи­зиро­вало призна­ние того значения, которое Рузвельт при­давал восста­новле­нию контактов с рабочим дви­жением.

Голосование на президентских выборах по­ка­за­ло, что прочное боль­шинство все еще под­держи­вает президента с чьим именем связаны ре­формы "нового курса". Рабочий класс и бедней­шие слои поддержали Рузвельта. Трудящиеся го­лосовали за продолжение и углубление реформ. Голосование означало также пора­жение "изоляционистов", про­нацистских группи­ровок, пытавшихся помешать тенденции к отпорам аг­рессо­рам.

Если до 1940 года в США существовал за­кон о нейтралитете и было широко распростра­нено убежде­ние о том, что война не коснется страны, то после па­де­ния Франции стало ясно, что отсидеться не удастся. Рузвельт выступает за отмену эмбарго на поставку оружия воюющим странам и за отмену закона о ней­тралитете.

Послание Черчилля от 10 мая 1940 года с моль­бой о помощи и закли­нанием оставить эгои­стические расчеты извлечения выгоды из евро­пейской схватки подтолкнули к ряду важных ша­гов. Первым была про­дажа Фран­ции самолетов. Фактически весь 1940 год до и после выборов Руз­вельт из­бегал высказы­ваться по вопросу о вступле­нии в войну, ограничива­ясь по­луме­рами. Англии было передано 50 старых эсминцев и торпедных кате­ров. Крепкие позиции "изоляционистов" и ши­роко распространенные пацифистские настроения парализовали волю Руз­вельта. 9 декабря 1940 года по­ступило личное послание Черчилля уведомляв­шее о без­выходном поло­жении Англии, с просьбой о помощи.

Издается закон о ленд-лизе, который дол­жен по­мочь Англии путем предоставления взай­мы или в арен­ду, с тем чтобы не быть втянутыми в войну. И тем не менее не было оказано сущест­венной помо­щи. Ждали, ко­гда вступит в войну Советский Союз. Отношения ме­жду США и СССР бы­ли в это время достаточно слож­ны. После ус­тановления диплома­ти­ческих отношений США не сделали ничего для подлинного сближения. От­вергли все попытки уста­новить сотрудничество для организации отпора агрессии. В конце 1940-начале 1941 года в Москве и Вашингтоне возоб­новились попытки установить более тесные кон­такты, на чем неодно­кратно на­стаи­вал СССР. Однако эти переговоры ни к какому сближению не привели, ска­зывалось мощное давле­ние анти­советского блока в конгрессе.

Англия тем временем терпела поражение за по­ражением (оставили Крит, английский флот тер­пел в Атлантике урон от подводных лодок, снабже­ние Анг­лии продовольствием и снаряже­нием было под угрозой. Рузвельт запретил воен­но-морскому флоту конвоиро­вать транспорты.

Нападение на Советский Союз 21 июня 1941 года означало, что угроза смертельного удара по Англии, этой передовой линии обороны США - ми­новала. Мно­гим в правящей верхушке общест­ва поражение Совет­ского Союза представлялось сверх­желанным. Сенаторы Тафт и Трумен зая­вили, что победа "коммунистов" для американ­ского на­рода более опасно, чем за­воевание Рос­сии Гитле­ром.

Президент выступил с заявлением только 24 ию­ня. Очень лаконично. "Мы намерены оказать России всю помощь, какую только сможем," не ука­зав какие формы эта помощь может принять, а также не сказав о возможно­сти распростране­ния ленд-лиза на СССР.

Для выяснения ситуации и установления кон­так­тов с Советским руко­водством Рузвельт напра­вил в Москву своего личного представителя Гоп­кинса. 30 и 31 июля состоялись встречи Гоп­кинса со Сталиным. 12 ав­густа в бухте Арджен­тейя (Ньюфаундленд) произошла встреча Чер­чилля и Руз­вельта, где выяснилось, что ни Анг­лия ни США не готовы помочь Красной Армии. Рузвельт еще раз высказался против вступления США в войну, не­смотря на настойчивые просьбы Черчилля. Здесь была подпи­сана Атланти­ческая хартия - деклара­ция о целях в войне и принципах послевоенного уст­рой­ства. Рузвельт и Черчилль заявили также о готовности оказать помощь СССР поставками материалов.

30 октября 1941 года, когда стало ясно, что блиц­криг провалился, Руз­вельт сообщил в Моск­ву о реше­нии правительства предоставить СССР бес­процентный заем на один миллиард долларов. В 1941 году Черчилль сооб­щил Рузвельту в одной из своих телеграмм, что в случае сохранения США и далее по­ложения невоюющей стороны он не может пору­читься за то, будет ли Анг­лия продолжать войну в 1942 году.

11 сентября 1941 года в Атлантике произо­шел инцидент с германской подводной лодкой и амери­кан­ским эсминцем "Гриер". Рузвельт вы­ступил по радио с заявлением об изменении по­литики США "в водах, ко­торые мы (США) рас­сматриваем как исключительно важные для на­шей обороны".

Американские корабли и самолеты получи­ли приказ без предупрежде­ния атаковать италь­янские и германские суда, главное же - им разре­шалось конвои­ровать суда других стран. Факти­чески воен­но-морской флот полу­чил приказ о на­чале необъ­явлен­ной войны против Германии в Атлантике.

В самых разных кругах общественности резко изменилось в положительную сторону от­ношение к во­енному сотрудничеству с Советским Сою­зом.

7 декабря 1941 года после внезапного напа­де­ния японской авиации на американскую воен­но-морскую базу Перл-Харбор на Гавайях США пре­вратились в страну воюющую, при том число их врагов сразу ут­роилось: 11 декабря 1941 года Ита­лия и Германия объя­вили войну Соединенным Шта­там. Попытки прави­тельства Рузвельта на протяжении це­лого ряда лет от­тянуть неизбеж­ную войну с Японией путем урегулиро­вания раз­ногла­сий, в том числе и за счет третьих стран, ничего не дали. "Умиротворение" агрес­сора и здесь за­верши­лось фиаско. Широкие массы насе­ления требо­вали оказать самую действен­ную по­мощь Красной Ар­мии и это оказывало пря­мое и опосредствованное влия­ние на внешнюю полити­ку Рузвельта. В оп­ределении коалиционной стра­тегии Рузвельт коле­бался, испыты­вая давле­ние с разных сторон. Осо­бенно решительно в пользу затягивания открытия второго фронта в Европе выступали Черчилль и его кабинет, а также боль­шая часть командного состава США. Весной 1942 года под влиянием нарас­тавших требований аме­риканской обще­ствен­ности активизировать воен­ные усилия США и Англии Рузвельт начал скло­няться к идее форсиро­ван­ного открытия второго фронта, для чего он послал в апреле 1942 года Гопкинса и Маршалла для перегово­ров с Черчил­лем. Но не получил в Лондоне под­держки. По­мимо этого Рузвельт при­гла­сил Молотова для пере­говоров по этому же вопросу и заверил его, что второй фронт в Европе будет открыт в 1942 году в Северной Франции. Но все это оказа­лось мистификацией, ни­кто и не соби­рался выпол­нить договоренности.

Сторонники доктрины "англосаксы долж­ны управлять миром" в пра­вительстве, военных и финан­сово-промышленных кругах считают курс Руз­вельта в отношении СССР не достаточно же­стким, излишне бла­городным. Этим объясняется двойственность и нереши­тельность политики Руз­вельта.

Правительства Англии и США снова укло­ни­лись от выполнения своих обязательств и в июле 1942 года согласовали открытие (в буду­щем) вто­рого фронта в Северной Африке, что со­вершенно незначи­тельно влия­ло на ход дел на главном театре военных действий, но было вы­годно Англии и США по­скольку укрепляло их позиции на Ближнем Востоке и в Средиземномо­рье, в зонах интересов их монополий. В США действовали определенные силы, которые по мере развития успеха Красной Армии склонялись к мысли, что сепаратный мир Германии с Англией и США не только возможен, но и обоюдно выго­ден в плане "спасения западной ци­вилизации" и противо­дей­ствия "советской угро­зе". Од­нако Рузвельт верно учел господствовавшие в широкой общественности настроения на беском­промисс­ную борьбу с фа­шизмом. Рузвельт стре­мился противостоять нарас­тавшему нажиму сепара­ти­стов. Эту цель пресле­довала и конференция в Касабланке, где он пред­ложил в январе 1943 года четкую формулу "беззаговорочная капитуляция Германии". В ряде последующих выступ­лений президент публично отмежевался от тех элемен­тов, которые пытались внести раскол в Объеди­нен­ные Нации.

Рузвельт не только не собирался идти на по­во­ду у реакции, провоци­рующей его на прове­дение жесткой линии в "русском вопросе", Но и пла­нировал серьезно заняться совместно с Совет­ским ру­ководством созда­нием необходимых усло­вий для тесного взаимодействия двух стран для поддержа­ния длительного и прочного мира после войны.

В 1943 году возникли серьезные осложнения в американо-советских отношениях, чему причи­ной были постоянные оттяжки с открытием вто­рого фронта, от­каз Англии и США от поставок военных грузов север­ным маршрутом, оттяжки в выполне­нии уже согласо­ванных планов по ленд-лизу и тот факт, что Англия и США принимали все решения о втором фронте без уча­стия Совет­ского Союза и без консуль­таций с ним. Это ухудшение отношений в Вашинг­тоне восприни­малось по-разному, у одних оно вызы­вало одоб­рение и даже ликование, у дру­гих обеспоко­ен­ность. Рузвельт был встревожен. Он решил пере­бо­роть этот нежелательный крен, про­тивопос­та­вив ему политическую волю к со­трудни­честву в интересах по­беды над фашизмом. Вто­рого де­кабря 1942 года Рузвельт направляет послание Ста­лину с предложе­нием о двусторонней встрече. В ин­тересах коалиции пози­ция Советского Союза была иной - провести трехстороннюю встречу, твер­до стоять за сохранение и углубление меж­союзнеческх отношений на основе полного ра­вен­ства сторон. Пока велся обмен мне­ниями о встрече, на Ва­шингтонской конференции Чер­чилля и Рузвельта сроки открытия второго фрон­та были отодвинуты на весну 1944 года.

К осени 1943 года в высших военных кругах США не оставалось сомне­ний в том, что Совет­ский Союз способен самостоятельно довершить раз­гром на­цистов и освободить Европу. Среди­земномор­ский вари­ант второго фронта, предла­гаемый Чер­чиллем вызывал все большие сомне­ния. На Квебек­ской конференции (август 1943 года) Рузвельт выдвинул задачу "достичь Берли­на раньше рус­ских". Оба руководителя понимали, что за­тяжки с открытием второго фронта ставят под вопрос будущие отноше­ния с СССР. После Сталинграда любые решения, предусматриваю­щие изоляцию Совет­ского Союза, как того хотел Черчилль стано­вились не­реальными. Важнейшим решением Кве­бекской конфе­ренции было решение приступить к практической под­готовке второго фронта в Европе 1 мая 1944 года (операция "Оверлорд"). Черчилль дал согласие под на­стой­чивым нажимом Рузвельта.

Постоянное и все более угрожающее анти­со­вет­ское брюзжание Чер­чилля, его настойчивые "предостережения" об "опасностях" укрепления со­труд­ничества с СССР не могли поколебать Руз­вельта в том, что "поддержание и развитие дру­жественных отноше­ний между США и СССР" яв­ляется абсолютно необхо­димым.

28 ноября - 1 декабря 1943 года состоялась встре­ча в Тегеране. Глав­ным был вопрос о вто­ром фронте. Благодаря твердой позиции совет­ских представителей конференция пришла к со­гласован­ным решениям (а до от­крытия конфе­ренции разно­гласия между Черчиллем и Рузвель­том по этому вопросу так и не были преодо­лены). В декларации главы государств выра­зили реши­мость, что три стороны "будут работать совме­стно как во время войны, так и в последующее мирное время".


13 Планы послевоенного устройст­ва.

В 1943 году после Сталинграда и Курска на­ча­лась высадка союзников в Южной Италии. Руз­вельт понял, что он должен заглянуть в более дале­кое буду­щее и заняться рассмотрением во­просов послево­енного мира. Надо было осущест­вить идею о пере­стройке ме­ждународных отно­шений на осно­ве со­трудничества стран с разными социальными систе­мами, на основе учета их за­конных интересов и достижения согласия по спорным вопросам мир­ным путем. Желание со­хранить после войны доб­рые отношения с Со­вет­ским Союзом преобладало в американском обще­стве. Впервые Руз­вельт высту­пил с проектом дек­ларации о создании меж­дуна­родной организации, об ответственности четырех держав (США, Анг­лии, СССР, Китая) за со­хране­ние мира после войны на Квебекской встрече с Черчиллем в ав­густе 1943 года.

Темпы и масштабы экономического роста в го­ды войны, последовав­шего за десятилетием глу­бо­чайшего кризиса, были беспрецедентными. В про­мышленности все отросли работали с пол­ной нагруз­кой, безработица исчезла, резко улуч­шилось положе­ние в сельском хозяй­стве.

Возникла идея сохранить эту перспективу бес­ко­нечного процветания, укрепляя союз биз­неса и военных кругов с целью поддержания на ходу "постоянной воен­ной экономики". Это пол­ностью совпадало с жела­ниями военных кругов осуществ­лять полицейские функции в мире. Уже в 1943 году заместитель военно-морского мини­стра Форрестол призывал к усилению военной мощи с целью уста­новления полного контроля над миром: "У нас теперь в руках сосредоточена ог­ромная сила и мы должны непременно со­хра­нить ее". Планы после­во­енного урегулирования и сотрудничества при­ходили по этому в явное противоречие с такими устремле­ниями. Настрое­ния в пользу сохранения ори­ентации всей после­военной экономической по­литики на военно-стратегические цели с учетом глобальных при­тязаний американского империа­лизма были со­вершенно не двусмысленно выраже­ны в формуле "военная готов­ность плюс экономи­ческая готов­ность".

Назывались потери в заработках, которые не­из­бежно должны после­довать за сокращением воен­ного производства и закрытием заводов. Фи­гу­рировали цифры ожидаемой в первые же годы по­сле войны без­работицы (12 - 16 миллионов че­ловек) . Прямо указы­валось на возможность по­вторе­ния сразу же за военным бумом нового 1929 года. В США войну если даже не приветствовали как

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: