Политический портрет Д. Мазарини
Но главной была встреча с Ришелье и Людовиком XIII. Удивительная судьба Джулио Мазарини началась 28 января 1630 года, когда впервые встретились кардинал-герцог и посланник Папы. Они проговорили больше двух часов, а это означает, что молодому кавалеру (Мазарини исполнилось 27 лет) удалось заинтересовать знаменитого министра.2
Мазарини ездил из одной страны в другую, посещал армию за армией. Дважды встречался с Ришелье (в июне и в июле 1630 года) и познакомился с отцом Жозефом и Людовиком XIII.
Мантую, предмет споров, защищала Казельская цитадель. Спинола осаждал крепость два года, Туара защищал ее. Мазарини удалось добиться временного перемирия в военных действиях (между испанцами и французами), в начале сентября 1630 года. Французская армия под командованием протестанта Шомберга выступила и 26 октября уже готова была дать сражение. Внезапно между боевыми порядками двух армий, готовых броситься в рукопашный бой, появился всадник, размахивающий документом о перемирии. Он кричал: «Мир! Мир!» Этим всадником был Джулио Мазарини, и он совершил один из самых выдающихся своих подвигов: обе армии повиновались ему, сражение не началось, и Мантуанская проблема, в конце концов, решилась. Подобный подвиг впечатлил Ришелье, а Папа Урбан VIII решил, наконец всерьез заняться героем и вновь использовать его для деликатных переговоров с монаршьими дворами Европы. Переговоры, которые вел Джулио Мазарини, помогли на время успокоить Мантуанское «осиное гнездо» и на время же освободить всю неиспанскую Италию от любых иностранных войск.
После Касаля задачей папского дипломата Мазарини было поддержание перемирия, заключенного между испанцами, империей, французами и савойцами и подготовка основ мирного договора—в первую очередь между Людовиком XIII и его туринским кузеном. Поездки и встречи занимали все время молодого дипломата. С середины января до середины февраля 1631 года Мазарини находится в Париже. Во французской столице он готовит текст договоров, которые будут заключены — в апреле в Кераско и в Мирафьори в октябре (благодаря этим договорам будет установлен мир между Францией и Савойей). В последней момент Мазарини даже удалось сохранить для Людовика XIII крепость Пиньероль. Двор и французское правительство были покорены. Следующей весной Ришелье в двух письмах послу в Рим требует для Мазарини должности и сана нунция в Париже, причем при первой же возможности.
В конце 1631—1632 годов Святой Отец поручил Мазарини, который был, связан с савойским двором так же тесно, как с французским, вернуться в Париж для переговоров с Ришелье об одном заведомо обреченном на неудачу деле: речь шла о поддержке Францией призрачного суперкатолического савойского плана захвата кальвинистской Женевы и богатейших земельных угодий вокруг нее, чтобы компенсировать потерю Пиньероля. Ришелье же был совершенно необходим нейтралитет Швейцарских Лиг, которые давали ему прекрасных солдат и обороняли часть альпийских горных отрогов, в том числе знаменитую Вальтеллинскую долину, предмет вечного раздора. По всем этим причинам герцог не собирался ввязываться в «Женевское предприятие», и Мазарини хорошо это знал.
Во время этой поездки Джулио Мазарини был посвящен в духовный сан. Хитроумно уклонившись от выполнения миссии и окончательно став новообращенным сторонником Франции (благодаря этому он заранее получал возможность когда-нибудь туда перебраться), Мазарини возвратился в Турин, где попытался вразумить герцога Виктора-Амедея, герцогиню Крестьенну и ее ревнивых сводных братьев — принца Фому и кардинала Маврикия.
В конце концов, Мазарини возвратился в Рим, где его ждали почести и хлопоты.
После того как Мазарини совершил подвиг в Касале, Папа выплатил ему небольшое вознаграждение. Помимо денег, имелись различные отчисления, а сверх всего имелись значительные добавки.
Тогда же Папа Римский, желая чем-нибудь загладить отказ назначить Мазарини нунцием в Париже, возводит Джулио в ранг прелата. Одновременно с саном Папа даровал Мазарини должность папского протонотариуса. Подобные почести ставили протонотариуса-прелата в ранг епископов, но без их обязанностей.
Через год Папа Урбан VIII возвел нового Монсиньора в ранг референдария. Осыпая Мазарини милостями, Урбан VIII официально прикрепил его к «дому» своего молодого племянника кардинала Антонио. Мазарини получил должность аудитора кардинала Антонио, легата в Авиньоне. Конта-Венесен и Авиньон принадлежали Папе, но управлял ими легат кардинал Антонио. Как правило, легат не жил в Авиньоне и заменял его вице-легат: в мае 1634 года эту должность получил Мазарини. «Прикрепление» Мазарини к Антонио было уловкой со стороны Урбана VIII, так как он предпочитал старшего племянника и таким образом исключал Джулио из числа настоящих «приближенных».
В те годы в Риме (1633—1634) карьера, о которой мечтал Мазарини, никак не продвигалась. На тот момент главной мечтой Мазарини был кардинальский сан, что давало возможность получить должность папского нунция. Нунций Бики в 1634 году становится кардиналом, так что должность нунция в Париже освобождается. Людовик XIII, Ришелье и посол Франции в Риме просят ее для своего протеже. Папа ответил отказом — очень вежливо, но категорично; три года спустя он опять отказал в просьбе. Причина такого поведения проста: вето наложил испанский двор, Папа все чаще прислушивался к его мнению.
Урбан VIII поручил Мазарини в качестве компенсации отправиться с миссией мира во Францию в ранге чрезвычайного нунция, что не освобождало его от должности вице-легата в Авиньоне. Монсиньор Мазарини покинул Рим в 1634 году. Его путь лежал через Тоскану и Пьемонт, где он пытался воплотить в жизнь мечту Папы о посредничестве итальянских принцев в мирных переговорах об окончании Тридцатилетней войны. Три месяца спустя, в ноябре, Мазарини приезжает в Париж, привезя огромное количество больших и маленьких подарков всем главным лицам королевства и придворным. Эта богатая великолепная «манна небесная» призвана была облегчить ведение переговоров, в успех которых чрезвычайный нунций не верил: намечалось возвратить герцогу Лотарингскому Лотарингию, оккупированную войсками Людовика XIII, помирить Людовика XIII с братом, который тайно женился на лотарингской принцессе, и помешать — насколько это было возможно — Бурбону вступить в войну с Габсбургами, особенно если король заключит союз с протестантами (Голландия и Швеция). Однако политика, проводимая Людовиком XIII и Ришелье с 1630 года, была направлена именно против Габсбургов, которые взяли в кольцо французское королевство.
Людовик и Ришелье могли позвать в союзники только протестантов — и с этим упрямым фактом французские святоши упорно отказывались согласиться. Мазарини добросовестно выполнял свой долг: выступал в защиту герцога Лотарингского и Гастона Орлеанского, настаивал на открытии мирных переговоров. Ничего не получилось, решение было принято: войну объявили 26 марта 1635 года. Мазарини задержался в Париже на год и покинул французскую столицу только после того, как Папа в январе 1636 года приказал ему отправиться в Авиньон. Два месяца спустя Мазарини вынужден был подчиниться. Он навсегда вернулся в Париж лишь три года спустя. Эти три года были для него временем забвения и ожидания.
В Авиньоне Мазарини честно исполнял свои обязанности духовного и светского администратора. Пребывание в Авиньоне длилось слишком долго. Благодаря кардиналу Антонио, под предлогом урегулирования личных и семейных дел в Риме, Мазарини в начале ноября добился отзыва из Авиньона. В тот период дать новый старт карьере Мазарини могли только Рим и Святой Отец.
В действительности Мазарини хотел одного: вернуться во Францию нунцием, как только пост станет вакантным, чтобы позже добиться кардинальского сана. Мечту Джулио поддерживали Людовик XIII и Ришелье, ему усердно содействовал посол Франции маршал д'Эстре. Пост нунция освободился летом 1637 года, и французский двор сделал несколько энергичных попыток вмешаться. Папа отвечал уклончиво, но дипломатическая почта принесла в Париж категорический отказ. В этот момент у короля родился наследник, и Людовик XIII попросил Папу быть крестным, чтобы восприемником стал Мазарини. Д'Эстре был слишком настойчив, и Папа рассердился, заявив, что может сам сделать выбор. Умер советник Ришелье и друг Мазарини отец Жозеф, которого Людовик XIII собирался назначить ближайшим «кардиналом короны» (три великих католических монарха ввели в обычай, а потом получили законное право время от времени представлять своего кандидата). Двор немедленно решил, что именно Мазарини станет серым кардиналом. Происпанская группировка Священной Коллегии во главе с кардиналом-племянником заявила множество причин своего отказа.
Людовик XIII и Ришелье отреагировали очень резко, отказываясь дать агреман любому новому нунцию, пока не удовлетворят их требование, а в начале сентября 1639 г. Людовик XIII пригрозил отозвать своего посла. Наконец Мазарини получил формальное приглашение Людовика XIII и покинул Рим вечером 13 декабря 1639 года.
Ришелье пообещал, что Мазарини возглавит французскую делегацию на будущих конгрессах в Кельне и Мюнстере, но поручил своему протеже две миссии: одну в Савойе, другую — в Седане. Первое задание, длительное и деликатное (сентябрь 1640 — июнь 1641 года), скорее, напоминает испытание; второе — очень трудное, но быстро завершенное (сентябрь — октябрь 1642 года) — свидетельствует о доверии, которое кардинал питал к своему молодому протеже. Два выполненных поручения изменили положение Мазарини: во-первых, он, наконец, получил желанный кардинальский сан (декабрь 1641 года), а во-вторых, Джулио получил гражданство за восемь месяцев до своего отъезда из Рима, в апреле 1639 года. Саном кардинала Мазарини был обязан королю Франции и Ришелье. Это главное новшество в жизни Мазарини, так как без него вся дальнейшая карьера была бы невозможна.
Для достижения цели понадобилось три года. Папа и его окружение использовали все предлоги, чтобы отсрочить возведение в сан. Маршал д'Эстре был бессилен. Мазарини, хорошо почувствовавший ситуацию, настаивал на отзыве посла, что и было решено в июне 1641 года, но д'Эстре сказался больным и покинул Рим лишь в августе, а его преемник Фонтене-Марей, человек более гибкий, прибыл только 4 ноября. Престарелый Папа, не мог бесконечно возражать таким могущественным людям, как король Франции и его министр: на папской консистории 16 декабря он сделал кардиналами 12 человек, в том числе Мазарини.
В январе 1642 года Мазарини урегулировал конфликт между итальянскими принцами касательно Пармы, Манту и Венеции. Но вскоре все дела были забыты — на первый план выходят дела Франции и здоровье Ришелье, поручения герцога доказывают, что за несколько месяцев до своей смерти он видел в Мазарини талантливого дипломата, особенно полезного в итальянских делах.
Его Преосвященство кардинал Мазарини получил от Папы внушительное количество привилегий и решений, освобождавших его от исполнения обязанностей по отношению к Церкви, что позволяло ему работать на светскую власть, приобретать и передавать по завещанию имуществ.
В начале своего пребывания во Франции Мазарини, который думал только о мирном конгрессе, который как будто должен был состояться в Кельне, последовал за двором в Амьен. Французская армия осаждала Аррас — в то время испанский город, который оборонял сильный гарнизон. Мазарини встретился здесь с французскими офицерами, знакомыми ему по Северной Италии. Город сдался 8 августа 1640 года после долгого упорного сопротивления. Это событие имело огромное значение: граница отодвигалась далеко за Сомму, что прикрывало столицу и делало маловероятным глубокое проникновение врага на территорию страны, как это случилось в 1636 году. Этот успех вкупе с другими одержанными победами заставил Ришелье больше полагаться на военные действия, а не верить в неопределенность успеха мирных переговоров. Вместо того чтобы послать Мазарини на Рейн, он отправляет его в Северную Италию (которую Джулио хорошо знал), где положение вновь обострилось.
Проблема оставалась в основном той же: необходимо было помешать испанским войскам идти через альпийские долины и Савойю в Тироль и Франш-Конте. Приходилось рассчитывать на пьемонтский «запор» и стараться сохранить несколько ключевых позиций: Вальтелин, Мантую, Пиньероль, да еще полезную дружбу герцога Савойского. Увы, ситуация стала очень шаткой.
Мазарини понадобилось девять месяцев, большая ловкость и много денег, чтобы урегулировать сложные савойские дела и кое-что еще. Ришелье осознал под конец жизни ценность Мазарини-дипломата. Герцог Ришелье снова использовал его через год в еще более важном деле, связанном с заговором Сен-Мара.
Вернувшись в Париж, Мазарини, по указанию больного Ришелье, составил письменные инструкции графу д'Аво для будущих переговоров в Мюнстере. За заслуги молодой кардинал получил аббатство Корби в Пикардии, одно из самых богатых в королевстве. Больше Джулио не покидал своего покровителя, которому становилось все хуже (он 4 декабря).
Людовик XIII не стал медлить: четыре дня спустя после смерти Ришелье, он ввел Мазарини в свой Совет.
Умиротворяющее
влияние нового
министра объясняло
и возвращение
некоторых
изгнанников
— Тревиля, бывшего
капитана гвардейцев,
двух представителей
Вандомского
дома — герцогини
и ее сына Бофора
и — главное —
Гастона Орлеанского,
вечного заговорщика,
которого король
простил. Снять
эту опалу оказалось
сложнее всего:
по всей видимости,
Мазарини приложил
массу усилий,
ибо лучше других
понимал, что
регентство
— вещь неизбежная
и к нему можно
будет привлечь
только брата
короля. У нового
министра всегда
были хорошие
отношения с
Гастоном Орлеанским
— он защищал
его, когда тот
совершал очередную
глупость.
Взлет карьеры
Мазарини был
стремительным:
10 декабря он
обедает в Версале
по приглашению
короля, в середине
апреля с помощью
интриг и при
поддержке
коллеги Шавиньи
он добивается
опалы Сюбле
де Нуайе, считая
его слишком
близким к иезуитам
человеком.
Мазарини удается
добиться назначения
Мишеля Летелье
(отца Лувуа)
военным министром.
Событием иного
значения было
крещение дофина,
которого, по
королевскому
обычаю, при
рождении только
окропили святой
водой: оно состоялось
21 апреля 1643 года
в церкви старого
замка Сен-Жермен.
Король, вынужденный
выбрать крестной
матерью супругу
первого принца
крови (Конде-старшего),
пожелал, чтобы
крестным отцом
стал Мазарини.
Оставалась последняя ступенька карьеры: возведение кардинала-министра в ранг премьер-министра. Это произошло в два этапа. Первый, задуманный Людовиком XIII лично, заключался в следующем: за две недели до смерти он учредил Регентский совет с участием Мазарини. Король хотел уравновесить влияние королевы, своего брата и своего кузена Конде, которым не доверял, группой из четырех верных ему министров, причем главой совета становился Мазарини — конечно, он подчинялся королеве (20 апреля).
Когда умирает король (а Людовик XIII умер 14 мая), его решения часто умирают вместе с ним. Анна Австрийская, ставшая регентшей, четыре дня спустя обратилась в Парижский парламент, прося аннулировать последний указ Людовика XIII, зарегистрированный 3 мая.
Вечером, как только было аннулировано последнее решение короля, Анна Австрийская объявила ошеломленному двору, что назначает Мазарини, крестного отца малолетнего короля, президентом Регентского совета и премьер-министром. Никто даже вообразить не мог, что новое Преосвященство продержится восемнадцать лет (срок службы Ришелье), работая в другом стиле и получив в конечном счете лучшие результаты.
Своим удивительным возвышением Мазарини был обязан только королеве. Никто лучше королевы не разбирался в «делах», особенно во внешней политике, а она считала, что никто — будь то принц крови или знатный дворянин — не был ни достаточно серьезен, ни по-настоящему умен, чтобы возложить на него такую ответственность. Мазарини не состоял в родстве ни с одной из знатных французских семей, чьи честолюбивые замыслы и аппетиты были безграничны. Кардинальская сутана служила Джулио чем-то вроде духовной защиты и ставила его, согласно дворцовому этикету (которого королева строго придерживалась), в равное положение с принцами крови.
1.2. Война, Вестфальский мирный конгресс (1644-1648) и дипломатия Мазарини.
Сразу же после смерти Ришелье(1642) и его противника Оливареса кардинал Мазарини стал осуществлять политическое и стратегическое управление Францией во время войны.3 Мазарини, больше всего интересовался Испанией, самым опасным и сильным противником Франции. Главной задачей было помешать сношениям этой страны с отдельными территориями империи.
Ришелье и Людовик XIII сделали невозможное, нарушив все сухопутные связи Испании от Миланского герцогства до Нидерландов. Были заняты главные форты и дороги Лотарингии и Эльзаса, но оккупация длилась недолго: лишь после того, как французы и шведы укрепились на Рейне, и за ним, прекратилось продвижение испанских войск к северу.
Другим уязвимым местом оставались территории между Миланским герцогством и Франш-Конте, и принадлежали Испании. Нейтралитет швейцарских кантонов был обеспечен, но ни шаткая итальянская политика, ни брачный союз с домом герцога Савойского не обеспечивали стопроцентного успеха: полуоккупация, державшаяся на силе таких мощных цитаделей, как Пиньероль, давала посредственные результаты. Имея хороший флот на Средиземном море, можно было бы нарушить морские связи Испании с Тосканой, Неаполем и Сицилией. Но главная проблема заключалась, в северных и северо-восточных границах.
Герцог Энгиеннский при Рокруа перекрыл путь вторжению с севера и двинулся на восток, чтобы защитить другое направление. Он пошел к Мозелю, взял Тьонвиль (в то время люксембургскую крепость), потом Зирк. Здесь он соединился с боеспособными остатками армии герцога Бернарда Саксен-Веймарского, выкупленной Францией и вверенной великому Гебриану. Войско последнего, укрепленное армией Конде, вошло в Германию, овладело Вотвейлем, но там Гебриан умер. Стоял ноябрь, и армия, потерявшая командующего и не получавшая жалованья, пыталась встать на зимние квартиры; начался хаос, части были разбиты врагом и начали рассеиваться.
Мазарини, отреагировал немедленно: Тюренна отозвали из Италии и, сделав маршалом Франции, отправили в Германию. Тюренн с трудом смог перегруппировать большую часть бывшей Веймарской армии, что позволило вновь начать военные действия.
Баварские войска под командованием графа де Мерси воспользовались промедлением, чтобы вернуть себе Фрейбург-на-Брейсгау, в июне 1644 года, и нацелились на Эльзас, оккупированный еще при Ришелье. Мазарини принял решение: он посылал герцога Энгиеннского на соединение с Тюренном. Они отбили Фрейбург (в начале августа 1644 года) после многодневных ожесточенных боев. Французская армия выбила противника из города, баварцев преследовали до Дуная и здесь, у истоков, разбили их 10 августа. Противник отступил, но французы не преследовали его из-за недостатка подкрепления, оружия и амуниции. Тогда Конде взял Филиппсбург, Ландау, Майнц, Шпейер и Вормс и защитил Эльзас и Лотарингию от нашествия, заняв немецкие города, расположенные вдоль реки.
В начале следующей кампании, в марте, Тюренн, командовавший армией Эльзаса, форсировал Рейн в Шпейере и взял курс на Баварию, главный оплот Австрии. Он столкнулся с Мерси — тот захватил его армию врасплох на отдыхе и разбил ее в Мариентале (май 1645 года). На выручку пришел герцог Энгиеннский с полками: генералы перешли в наступление 3 августа. Победа была одержана при Нордлингене, граф де Мерси погиб, после чего его армия, разбежалась. И снова измотанные французские войска, одержав победу и не имея подвоза снаряжения и провианта, не смогли преследовать баварцев. Они остались на надежных базах в Филиппсбурге.
Чтобы разобраться с императором и Империей, необходимо было, объединится со шведами. Канцлер Оксенстиерна прекрасно управлял страной. Тем не менее, он решил, что сильная армия под командованием Торстенсона покинет зимние квартиры в Моравии и Германии и отправится громить датчан в 1644—1645 годах. Такое положение не устраивало Мазарини, он быстро нашел выход: с конца 1643 года шведам перестали платить обычные суточные. Позже кардинал выступил посредником в споре между двумя скандинавскими королевствами по вопросу о Бремсебрусском мире в август 1645 года. Швеция присоединила к своей территории два острова и часть датской провинции, а главное — шведская армия вновь оказалась в распоряжении французов, тем более что Мазарини возобновил договор о союзе и субсидиях и начал платить деньги.
Объединение армий нового шведского генерала Врангеля и Тюренна помогло за два года закончить немецкую войну. Две армии вторгались в Баварию в 1646 году и за полгода опустошали этот край, остававшийся до того относительно нетронутым, потом вошли в Мюнхен, заставив Баварского курфюрста Максимилиана поклясться, в обмен на некоторые уступки, что отныне он не станет помогать императору, Ульмский договор, март 1647 год. Тогда Мазарини совершил ловкий маневр, он хотел пощадить императора, чувствуя, что мир близок, и послал Тюренна в испанские Нидерланды.
Бывшие веймарцы под командованием Тюренна, желали сражаться только на территории Германии, они остановились близ Саверна, отказываясь двигаться дальше, и начали разбредаться. Хорошо осведомленный Мазарини, понял, генерала следует послать на восток, Максимилиан, возобновил там военные действия. В сентябре 1647 года французы и шведы отправились в путь, заняли и разграбили Баварию, разгромив Максимилиана при Цусмаркхаузене (в мае 1648 года). Окончательная победа привела к скорому заключению мира, о чем не знал ни один из генералов, так как находились слишком далеко от дипломатов. Они двинулись к Вене, вынуждены были остановиться, поскольку не доставлялись ни провиант, ни боеприпасы. Отступили, чтобы раздобыть продовольствие в Швабии. Устремились к Праге, осажденной шведом немецкого происхождения Кенигсмарком. Генералы Врангель и Тюренн предполагали затем двинуть войска на Вену, но их уведомили, что Вестфальский мир уже подписан (в октябре).
Все эти маневры дали Франции большую часть Эльзаса, где процветали феодальные нравы и почти маниакальное пристрастие к изощренным судебным разбирательствам. Союзниками Мазарини стали некоторые князья империи, в основном из Рейнской области.
Мазарини, всегда считал главным врагом Испанию с ее огромными владениями, разбросанными по всему земному шару. Однако, несмотря на победу при Рокруа, все складывалось непросто.
В Каталонии, оккупированной Францией, дела шли плохо. Каталонцы увидели, что французская оккупация так же жестока, как кастильская: вице-королевство, во главе с Конде и братом Мазарини, представлявшими короля Франции, герцога Барселонского оказалось малоэффективным, ситуация зашла в тупик.
Оставались большие северные равнины между Мезой и Соммой, вечное поле битвы. В 1646 году здесь появился герцог Орлеанский. Герцог Энгиеннский помог ему взять Кортрейк и Мардик (в августе), после чего Мсье вернулся в Париж с победой. В октябре герцог Энгиеннский провел решающее сражение и взял Дюнкерк, прекрасный порт и очень опасное гнездо корсаров. Голландцам не понравился героизм герцога: они сочли, что французы слишком близко подошли к их морским провинциям, что явилось одной из причин заключения год и три месяца спустя (в январе 1648 года) сепаратного мира с Испанией. Испанцы, признали независимость, давно существовавшую, и даже отдали полосу земли к югу от Мезы. Заключение мира имело тяжелые последствия для французов: большая часть испанской армии на севере высвободилась и готова была устремиться к Парижу.
Испанцы под командованием брата императора эрцгерцога Леопольда захватили Ланс. Конде, сделал вид, что отступает, и враги покинули захваченный город: Конде этого и хотел. Используя свою обычную стремительную тактику, Конде заставил их отступить. Битва произошла 20 августа, в ее честь состоялся молебен в соборе Парижской Богоматери. Именно эта победа стала преддверьем Фронды. Несколько дней спустя, был заключен мир с Империей, но произошло это в атмосфере враждебности.
Но Мазарини, лучше других знал, что средиземноморская держава Испания отхватила добрые куски итальянской территории, и он, возможно, сумеет потеснить ее с этой стороны, одновременно побеспокоив Папу, — они не любили друг друга. Неприязнь зародилась на конклаве, в 1644 году: Мазарини хотел, чтобы новый Папа был чуточку меньшим испанофилом, чем Урбан VIII, но его кандидат и личный друг Саккетти не прошел. Папой избрали некоего Памфили, настроенного по отношению к Испании еще более благосклонно, врага Франции.4 В маленьких государствах, граничивших с Миланским герцогством и папским государством, начались сложные интриги. Мазарини предложил проект: прервать или хотя бы помешать связям Испании с Италией, ударить в слабое место, заняв порты Испании на тосканском побережье и южнее, в Неаполе.
В первый раз, весной 1646 года, в атмосфере эйфории сухопутных побед, была организована первая экспедиция во главе с герцогом де Брезе, родственником Ришелье, высадившаяся в Орбетелло, на тосканском побережье. Герцог де Брезе погиб в морском бою, а принц погрузился с выжившими на корабли. Вторая экспедиция, лучше подготовленная и ведомая более опытными командирами (маршалами дю Плесси-Праленом и де Ламейере), прибыла к острову Эльба, высадила там и в Пьомбино лучшие части. В октябре форт Пьомбино и столица острова Эльба капитулировали, позволив французам затруднить на какое-то время передвижение испанских галер между Генуей и Неаполем.
В Неаполе, в июле 1647 года, начался серьезный мятеж. Испанский вице-король заперся в практически неприступной крепости Шато-Неф. Неаполитанцы отправились в Рим, где в то время находился пятый герцог де Гиз. Он происходил из Анжуйского дома, правившего в Неаполе и Сицилии. Пятый герцог де Гиз был, смел, желая угодить своей любовнице, фрейлине Анне Австрийской, предупредил Мазарини