Прибалтийский вопрос в политической публицистике И.С. Аксакова
В статье 1867 года, подчеркивая отсутствие логической связи между прибалтийским и славянским вопросами, между "двумя несходными стремлениями: стремлением славянских племен в славянских землях (речь идет об австрийских и турецких славянах – авт.) и стремлением немецких пришельцев в не-немецком крае" (33), Аксаков предлагает свою трактовку "общечеловеческого принципа национальности", на котором, как он считает, основывается право любой "туземной народности", составляющей большинство населения, на свободное развитие и самостоятельность (34). В силу принципа национальности, в Остзейском крае пришлая народность (немцы – 10% населения), должна уступить народности туземного, коренного большинства (латыши и эсты – 90% населения). В настоящее же время, как указывает Аксаков, все притязания остзейцев на исключительное господство основаны на насилии, на факте завоевания. Что касается славянского вопроса, то Аксаков не устает подчеркивать то, "что славянские требования суть требования свободы, одной свободы, для туземного славянского населения…избавления от насилия чужеземцев", в этом плане эти требования коренным образом отличаются от немецких требований в прибалтийских губерниях, которые "суть требования неволи и рабства для всего многочисленного туземного населения: в порабощении туземных племен заключается, в этом крае, условие жизни для немецкой народности; только при насилии, при насильственном онемечении (да еще с помощью чужих внешних сил) возможно торжество немецкой национальности" (35).
Таким образом, Аксаков увязывает право народностей на свободное, самостоятельное развитие со своеобразно трактуемым принципом справедливости "противодействия завоевателям-чужеземцам": большинство коренного населения, проживающего компактно на определенной территории, должно быть свободно от культурно-национальной экспансии господствующего народа-завоевателя, составляющего меньшинство населения, однако, в свою очередь, господствующее национальное большинство, может и должно вовлекать в сферу своей культурной жизни все малочисленные народы, проживающие в пределах его влияния, уподобляя, в конечном счете, их себе.
Что касается практической программы, то все русские оппоненты остзейских немцев сходились в следующих требованиях: необходимости утвердить русские государственные начала в Прибалтике – управление по общероссийскому образцу, общерусское законодательство, русский язык в качестве государственного; уравнять в Прибалтике в правах с немцами коренное население края и, в особенности, в первую очередь, русских; провести земельную реформу в крае – наделить крестьян землей по русскому образцу реформы 1861 года (36); ввести в школы русский язык с тем, чтобы подготовить в будущем обрусение края (37); реформировать суд – ввести институт присяжных и выборы местных судей по русскому образцу (38); провести реформу городского управления; поддержать православие в крае.
Усилия Ю.Ф. Самарина, М.Н. Каткова, И.С. Аксакова, М.П. Погодина и других, менее известных публицистов, заставили правительство скорректировать позицию в прибалтийском вопросе, наметить план и начать реализацию реформ в крае, направленных на полное слияние Прибалтики с Россией. Об этом, в частности, свидетельствует составленная в 1870-71 гг. официальная записка "Балтийский вопрос с правительственной точки зрения", которая подводила итог правительственной политике в Остзейском крае в 1860-е гг., а также намечала программу действий на будущее (39) .
Однако если основной сферой деятельности правительства в период правления Александра II было народное образование: учреждение сети православных приходских школ с обучением на русском языке, поддержка православного населения края, которые сочетались с либеральным в целом курсе правительства по отношению к культурной и национальной автономии остзейского дворянства, то в эпоху Александра III, в 1880-1890-е годы, националистические идеи Аксакова и других консерваторов претворяются в жизнь в полной мере. Это, прежде всего, культурная русификация окраин: обрусение школ (преподавание на латышском и эстонском сохранялось лишь в младших классах волостных школ), распространение православия в крае, укрепление позиций православной церкви, изменение отношения к национализму латышей и эстонцев: если ранее он поощрялся как противовес прибалтийской немецкой доминантной культуре, то теперь воспринимается как помеха национальной политике, превращению края в "русскую губернию". Административная русификация была отмечена в это время ревизией сенатора Н.А. Манасеина 1882 года, мерами по ликвидации автономии остзейцев, подчинением органов управления центральной власти, подчинением народных школ Министерству Народного просвещения и т.д., которые, в конечном счете, так и не привели к искомому результату, так как, нивелируя культурно-политическое влияние немцев в крае, не предоставляло коренному населению Балтийских окраин доступа к управлению краем, стимулировав тем самым появление у национальной интеллигенции идеи создания собственной государственности.
В связи с этим Аксаков в своих статьях, опубликованных в газете "Русь" в 1882-1885 годах вновь возвращается к прибалтийской проблеме. С искреннею радостью приветствуя сенаторскую ревизию в Курляндской и Лифляндской губерниях, надеясь на то, что этот "великий акт нового царствования" послужит "новою эрою для этой части нашего отечества, зарей ее умиротворения и возрождения в тесном, общем со всею Россиею союзе" (40), Аксаков объясняет "величие" этого мероприятия тем, что, несмотря на проведенные там в последнее время реформы, Прибалтийская окраина до сих пор остается "аномалией не только в России, но и во всей Европе" (41).
Такое "воздержание" русского правительства от пересмотра остзейского законодательства, как считает Аксаков, обуславливается следующими обстоятельствами: во-первых, "слабым, даже до позднейших времен, сознанием национальных государственных интересов в русских правящих сферах, вследствие вольного или невольного, слепого подобострастия к "иностранной культуре"; во-вторых, "влиянием множества представителей прибалтийского дворянства, занимавших видные места на русской государственной службе" (42).
В этой, как и в других статьях, Аксакова последних лет его жизни, лейтмотивом проходят две идеи, значительные в плане характеристики его политических взглядов и особенно аксаковского "национализма". Речь идет об оценке того, что уже сделано в современной ему России и о том, что необходимо еще сделать в многонациональном русском государстве. Оценивая социально-экономические реформы, Аксаков утверждает, что "варварская Россия, в течение последних 25 лет, совершила у себя такие преобразования, которыми ее гражданский и социальный строй далеко опередил Русское Прибалтийское Поморье, а нашею крестьянскою реформою мы оставили за собою позади и всю Западную Европу с ее высшею культурою и цивилизацией" (43). Говоря о задачах национальной политики, Аксаков провозглашает "необходимость нового строя жизни,.. основанного на принципе равноправности и взаимного соглашения интересов, как различных национальностей между собою, так и этих национальностей с общими интересами государства" (44).
Конечная цель национальной политики правительства в крае, как считает Аксаков, "должна быть направлена к упразднению привилегированной автономии остзейского дворянства, которая именно и узаконяет принудительное господство немецкой стихии, в смысле не только культурном, но и административном, и социальном. Это упразднение обязаны мы совершить не только государственной пользы и достоинства ради, но в силу высших требований нравственной правды и здорового смысла" (45).
Аксаков выводит универсальную, на его взгляд, формулу преодоления "племенного антагонизма" немцев, латышей, эстонцев и русских в Прибалтийском крае: "Примирение этих враждующих народностей может состояться лишь на нейтральной почве – их общего подчинения единому русскому государственному началу" (46). Разъясняя существо формулы, он в 1885 году пишет о том, что "единственный справедливый способ уравновесить взаимные отношения трех или четырех в крае народностей, это – подчинить их общему имперскому праву, признать для них обязательным общий государственный язык и общие государственные законы, не касаясь ни их веры, ни народной индивидуальности" (47).
В целом же, источником силы Российской империи, считал Аксаков, являются не Остзейские провинции, не Польша и не Финляндия, как бы ни были они крепко связаны с Русью, а настоящая Русь – "живое, цельное тело, а не мозаическая сборка иноверцев и иноплеменных. К этому телу могут прилепляться прочие народные личности и тела, могут претворяться в его органическую сущность или только пользоваться его защитой, – но весь смысл бытия, вся сила, разум, историческое призвание, весь исторический raison d?etre – заключается именно в святой Руси…" (48).
Завершая характеристику взглядов Аксакова по балтийскому вопросу, нельзя не процитировать его эмоциональное восклицание, которым мыслитель заканчивает одну из последних своих статей. Смысл и содержание следующей фразы Аксакова не только ясны, но и близки современному россиянину: "Сколько аномалий в государственном строе наплодила наша долголетняя антинациональная политика!.. Сколько еще придется разделывать из того, что натворено под воздействием фальшивопонятого европеизма, гуманизма, либерализма – во вред истинным интересам русской народности, русской государственной чести и силе!" (49).
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. См.: Лебедев С.В. Охранители истинно русских начал. Идеалы, идеи и политика русских консерваторов второй половины XIX века. – СПб.: Нестор, 2004 С. 169 и др.: Ведерников В.В. Еврейский вопрос в публицистике И.С. Аксакова (60-80-е гг. XIX в.) // Материалы XII научной конференции профессорско-преподавательского состава Волгоградского государственного университета. Волгоград, 1995. С. 60 и др.
2. Особняком стоял так называемый "еврейский вопрос" - вопрос об иудеях, "жидовстве", "еврействе", отождествлявшихся антисемитами со всеми антигосударственными политическими силами. Именно евреи, как считали, например, многие русские националисты и панслависты, в силу ряда причин вытеснили русский народ со всемирно-исторической арены, как народ, отличающийся соборностью и призванный нести освобождение своим единоплеменникам во всем мире.
3. Слово "остзеец" можно трактовать по-разному: прибалтиец, немец, сторонник "остзейского режима". Или, как предлагал "Кронштадский вестник" (9. X . 1863, № 115, С. 458): "Не следовало ли бы употреблять название "остзеец" лишь для людей, всеми силами стремящихся к сохранению средневековых предрассудков?".
4. Свод местных узаконений губерний остзейских повелением государя императора Николая Павловича составленный. Часть 1. Учреждения. СПб., 1845. С. 1-4.
5. Аксаков И.С. На каком основании крестьянин Остзейского края лишен тех прав, которыми пользуется крестьянин в основной России // Аксаков И.С. Полн. Собр. Соч., Т.6. Прибалтийский вопрос. Внутренние дела России. Введение к украинским ярмаркам. М.: Типография М.Г. Волчанинова, 1887. С.15.
6. Аксаков И.С. По поводу "Окраин" Ю.Ф.Самарина // Аксаков И.С. Отчего так нелегко живется в России? М.: РОССПЭН, 2002. С. 688.
7. Детальное освещение полемики см.: Исаков С.Г. Остзейский вопрос в русской печати 1860-х годов. Тарту: Изд –во Тартусского гос.ун-та, 1961.
8. См. См. Самарин Ю.Ф. Окраины России. Вып. I. // Самарин Ю.Ф. Сочинения, т. 8. С. 140-174.
9. Блестящую критику данной брошюры дал М.П. Погодин, выступивший в защиту Самарина. Книга М.П. Погодина "Остзейский вопрос. Письмо к профессору Ширрену" (М.1869) - своеобразный свод разногласий остзейской и консервативной русской публицистики по историческим вопросам. Она включает цикл статей, первоначально опубликованных в №№ 201, 202, 204, 205, 230 за 1869 год ежедневной политической и литературной газеты "Голос", выходившей в Петербурге (издатель-редактор А.А. Краевский) и бывшей в то время одной из самых распространенных газет России. Книга отпечатана на собственные средства автора в типографии газеты "Русский".
10. Аксаков И.С. По поводу "Окраин" Ю.Ф.Самарина // Аксаков И.С. Отчего так нелегко живется в России? М.: РОССПЭН, 2002. С. 688.
11. См.: Аксаков И.С. Еще о драгоценных откровениях г. фон-Бокка // Аксаков И.С. Полн. Собр. Соч., Т.6. Прибалтийский вопрос. Внутренние дела России. Введение к украинским ярмаркам. М.: Типография М.Г. Волчанинова, 1887. С. 83.
12. Аксаков И. С. Письма к родным, 1844-1849. М.: Наука,1988. С. 469,478, 480.
13. 11 и 12 марта 1867 г. в „Москве" (№ 56 и 57) были напечатаны две передовые статьи по остзейскому вопросу. В них говорилось о религиозных конфликтах в Остзейском крае (Прибалтийских губерниях), о непомерной тяжести действовавшего там "выкупного права" и резко критиковалась политика русского правительства, поддерживавшего немецких помещиков в Прибалтике, что способствовало онемечиванию этого края. Автором статей был Ю. Ф. Самарин (первая из них написана в соавторстве с В. П. Перцовым (См.: Самарин Ю.Ф. О православии в Прибалтийских губерниях // Ю. Ф. Самарин. Сочинения, т. IX. М., 1898, с. 441). Обсуждение "остзейского вопроса" было продолжено в передовых статях "Москвы" (№ 62—64 от 18, 19 и 21 марта1867), автором которых также был Самарин. 26 марта за эти статьи, а также за передовую в № 57 от 12 марта "Москве" было объявлено третье предостережение с приостановкой ее на три месяца. См.: Тютчев Ф. И. Письмо Аксаковой А. Ф., 17 марта 1867 г. // Ф. И. Тютчев / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького; Гос. Лит. музей-усадьба "Мураново" им. Ф. И. Тютчева. М.: Наука, 1988. Кн. I. С. 292. Примечания.
Книга Самарина "Русское балтийское поморие в настоящую минуту" (Прага, 1868) послужила для Аксакова поводом возобновить обсуждение остзейского вопроса, прерванное в марте 1867 г. Опираясь на факты, изложенные Самариным, Аксаков резко критиковал деятельность властей прибалтийских губерний, а вместе с тем и деятельность царской администрации в целом ("Москва", 1868, № 127, 128, 130, 136, 138, 139 и 141 от 10, 11, 13, 21, 24, 25 и 28 сент.). Он неоднократно возвращался к "остзейскому вопросу" и к книге Самарина ("Москва", 1868, № 148 и 154 от 8 и 15 окт.). 21 октября 1868 г. "Москве" было объявлено третье предостережение с приостановкой ее на 6 месяцев за следование "прежнему резкому и крайне неумеренному направлению". Непосредственным поводом для этого послужила передовая статья от 15 октября (№ 154), в которой Аксаков, опираясь на факты, изложенные в книге Самарина, полемизировал с газетой "Весть", поддерживавшей официальную политику в отношении населения Остзейского края. Статья вызвала крайнее недовольство Александра II, который "прислал этот номер Тимашеву с приказанием поступить с редактором по законам", т. е. приостановить газету (См.: Сухотин С. М. Из памятных тетрадей // Российский Архив, 1894, № 4. С. 605). Все это повлекло окончательное прекращение "Москвы".
14. Аксаков И.С. По поводу "Окраин" Ю.Ф.Самарина // Аксаков И.С. Отчего так нелегко живется в России? М.: РОССПЭН, 2002. С. 687.
15. Всего в 6-й том полного собрания сочинений Аксакова, вошли 21 его статья (2 – из газеты "День", 15 – из газеты "Москва" и 4 – из газеты "Русь") по "прибалтийскому", т.е. остзейскому вопросу, первая из которых