Xreferat.com » Рефераты по истории » Советско-американские отношения в 1930-е годы

Советско-американские отношения в 1930-е годы

интервью американскому корреспонденту У. Дюранти2. 16 августа Б.С. Стомоняков обратился с письмом к секретарю ЦК ВКП(б) В.М. Молотову по поводу сокращения заказов в США. Он информировал его о постановлении заседания коллегии НКИД. 20 октября советское правительство приняло постановление об экономических взаимоотношениях со странами, которые установили ограничительный режим в торговле с СССР. Правительство предложило Народному комиссариату внешней и внутренней торговли совершенно прекратить или максимально сократить заказы на закупку в странах, препятствующих ввозу советских товаров, не использовать тоннаж этих стран, порты и транзитные пути.

Деловые круги США не ожидали таких серьезных последствий от работы комиссии Фиша. Реальная угроза сокращения заказов со стороны Амторга вызвала беспокойство. Они стали выражать недовольство, осуждали неумную тактику комиссии по отношению к крупнейшему потребителю. Широкая кампания против советского импорта в США, происходившая в июле, пошла на убыль. В печати появлялось больше статей с критикой методов работы комиссии Фиша. И это было понятно, так как в стране продолжалось углубление кризиса. Прибыли 305 промышленных организаций за первое полугодие сократились на 25 %, внешняя торговля – на 21 %. Вместе с тем советские закупки, несмотря на препятствия, возросли на 177 % и составили более 64 млн. долл. В 1929 г. СССР в списке экспортеров из США стоял на 17 месте, а за первых пять месяцев 1930 г. он выдвинулся на 6 место, причем за этот период ввоз советских товаров в США составил на сумму всего 8,5 млн. долл. Именно эти значительные перемены побуждали деловые круги и влиятельные газеты воздерживаться от поддержки комиссии Фиша1.

Итак, в первый год экономического кризиса советско-американские отношения развивались напряженно, своеобразно и отлично от предшествовавших лет. Советское правительство в начале года разработало обширный план закупок промышленного оборудования и техники в США. Однако при размещении заказов среди фирм правление Амторга встретило противодействие. Банки отказывали ему в кредитах. Конгресс принял протекционистский закон о повышении тарифных барьеров. В стране развернулась широкая кампания против ввоза советских товаров. А комиссия Фиша выступила против "красной опасности". И несмотря на это, по закупке машин и оборудования в США СССР вышел в 1930 г. на второе место. Он вывозил 67 % всего американского экспорта сельскохозяйственных машин, 65 % станков, половину тракторов. Над выполнением советских заказов работало в начале 1930 г. около 300 тыс. рабочих. Амторг заключил 40 договоров о технической помощи.


1.2 Критическое положение в американо-советской торговле


В 1931 г. в США продолжалось углубление и социальное обострение кризиса. Народ бедствовал. Миллионы безработных искали работу и не находили. Они нуждались в помощи и пособиях. Администрация Гувера только обещала. В январе к президенту прибыла делегация деловых кругов с требованием принять срочные меры для улучшения положения в стране. Но Гувер считал, что трудности уже позади. Однако состояние экономики продолжало ухудшаться. Кризис ударил по тяжелой и легкой промышленности. Число безработных превышало 10 млн. В стране проходили "голодные походы". Ветераны войны организовали такой поход на Вашингтон.

Американо-русская торговая палата добивалась внесения изменений в инструкции казначейства о запрещении ввоза продуктов арестантского труда. Председатель палаты Хью Купер вел переговоры по этому вопросу с министрами торговли и финансов Робертом Ламонтом и Эндрю Меллоном, а также и другими представителями правительства1. Он представил меморандум с конкретными предложениями в отношении изменения инструкций казначейства, направленными на облегчение условий для торговли. 23 января в Вашингтоне состоялась междепартаментская встреча представителей 16 крупных компаний, в том числе "Дженерал Моторс", "Дженерал Электрик", "Вестингауз", "Америкэн Машин Туле" и "Чейз Бэнк". В работе приняли участие представители министерства торговли, госдепартамента, комиссар таможни. Председателем был заместитель министра финансов Огдан Л. Миллз. Он заявил, что дело не в инструкциях, а в их применении. Совещание оказалось безрезультатным. Однако Ассоциация лесопромышленников при активной поддержке конгрессменов все же добилась одобрения казначейством 10 февраля распространения инструкции касательно применения принудительного труда в четырех районах, охватывающих почти весь Север СССР.

10 февраля было опубликовано постановление американского таможенного комиссара о запрете ввоза лесоматериалов из СССР, одобренное министерством финансов. Оно предоставляло властям широкие возможности для применения запретительных санкций в отношении товаров советского происхождения. Свою роль в этом сыграла деятельность комиссии Гамильтона Фиша, выступления сенаторов Т. Одди и Стайуэра. 31 января Сквирский писал Литвинову, что нажим политических и деловых группировок против СССР в конгрессе не прекращается – он то усиливается, то ослабевает. С одной стороны, он идет «на администрацию, чтобы добиться от нее желательного толкования и широкого применения законов в отношении принудительного труда и демпинга», с другой – на конгресс, чтобы он принял новые законы, направленные на ограничение советского импорта, прежде всего леса, угля и марганца1.

Исходя из сложившейся неблагоприятной ситуации, нарком внешней торговли при составлении экспортно-импортного плана на 1931 г. взял курс на сокращение импорта американских товаров, сведя его до суммы в 63 млн. долл. против 149 млн. в 1929/30 г., что примерно составляло уменьшение объема на 58 %. Подобная акция, по мнению наркома внешней торговли А.П. Розенгольца, могла повлиять на заинтересованные компании в том отношении, чтобы оказывать давление на администрацию Гувера с целью нормализации отношений с Москвой, ускорения признания СССР.

29 апреля в «Правде» появилась большая статья за подписью нью-йоркского корреспондента Вильсона (это был псевдоним) под названием «Как США подготовляли интервенцию». Статья была написана в резко антиамериканском духе. В ней говорилось о том, что в столицах западных стран втайне обсуждались вопросы интервенции против Советского Союза. В этой связи большую дипломатическую активность проявляла Франция, стремившаяся занять лидирующее положение в Европе. Советское правительство неоднократно предлагало ей заключить пакт о ненападении, но она отказывалась. Так было в январе 1928 г., затем в 1929 г. Однако как раз накануне опубликования статьи, 20 апреля, французское правительство заявило о готовности вступить в переговоры о заключении пакта о ненападении. Переговоры начались в июле, и в этом же месяце пакт был парафирован, что благотворно сказалось на политическом положении в Европе.

Появление подобной статьи в прессе привлекло внимание официальных кругов Вашингтона: ее резкость не способствовала сближению, улучшению контактов с фирмами и установлению отношений, направленных на расширение торговли и выполнению постановлений о распределении заказов в Америке. После опубликования статьи в «Правде» в США развернулась широкая кампания по дискриминации советского экспорта.

По инициативе "Нэйшнл Сивик Федерейшн" в США была создана комиссия по борьбе с советским импортом. Целью ее являлось проведение «международного бойкота советских товаров, сбора коммерческих, моральных и патриотических сил для противодействия советскому политическому и экономическому вторжению»1.

Комиссия являлась одной из наиболее значительных организационных начинаний антисоветских сил. В нее входили 12 представителей от банкирских домов, банков и страховых компаний, 17 – от промышленных компаний, 15 – от Американской федерации труда, 12 – от патриотических ассоциаций и религиозных обществ, 2 – от марганцевой и лесной отраслей промышленности, 2 – от фермерских организаций, 6 лиц, связанных с "Нэйшнл Сивик Федерейшн", 10 женщин – видных торгово-промышленных деятелей. От промышленных групп, выступавших против советского импорта (лес, асбест и марганец) в состав комиссии входили: Дж.П. Вейрахауз, которого считали американским лесным королем, секретарь исполкома крупнейшей асбестовой фирмы "Джон Манвиль Корпорейшн" Х.Е. Манвиль, президент Американской ассоциации производителей марганца Адкерсон; от финансового мира – Джеймс Браун, М.Дж. О'Брайен, Самюэл Мак Робертс, Дж.Д. Форган. Промышленные компании представляли Вильям Лоеб, У.Д. Хой, Р.Х. Баллард. В комиссию входили два адвоката – Ф. Кудерт и М. Леон.

В результате в американо-советских торговых отношениях наступило напряженное время. Ситуация побуждала внешнеторговые организации страны к действиям по устранению ненормального положения. Особенно негативно она отражалась на работе советско-американского акционерного общества Амторг, которое не имело права на легальную юридическую защиту. Многие фирмы воздерживались от установления и поддержания деловых связей с ним. Председатель правления Амторга А.П. Богданов был поставлен в трудные условия. Он решил посетить Москву, предварительно изучив в свете происходившего мнение и настроение среди деловых кругов США. Готовясь к отъезду, он организовал ряд встреч с представителями делового мира и банкирами. В частности, 14 мая Богданов имел встречу с директорами "Чейз Бэнк" Калаханом и "Чейз Секьюрити Корпорейшн" Макки, 18 мая – с президентом "Чейз Бэнк" Олдричем, 22 мая – вице-президентом этого же банка Шлеем. В этом же месяце у него состоялись беседы с недавно возвратившимся из СССР известным юристом Полом Краваттом, инженером сталелитейной фирмы Фрейном, а 30 мая – разговор с сенатором У. Бора и заведующим отделом департамента торговли Гувером. Богданов старался выяснить отношение собеседников к торговле с Советским Союзом1.

В целом от бесед с американцами у Богданова складывалось впечатление далеко нерадужное, скорее пессимистическое. Категорические суждения президента банка по существу показывали бесперспективность торговли с США. И это хорошо понял Богданов, предвидя многие трудности в развитии советско-американских отношений, связанные с позицией крупных банков.

Председатель правления Амторга П.А. Богданов 28 июня по прибытии в Москву представил в ЦК ВКП(б) Сталину, СНК СССР Молотову, наркомвнешторгу Розенгольцу, ВСНХ СССР – Орджоникидзе, наркоминделу Литвинову и председателю Госбанка СССР Калмановичу материалы, представлявшие собой записи бесед с различными представителями банков США. 2 июля он направил письмо Литвинову о перспективах работы Амторга с просьбой ознакомиться с его тезисами и дать указание о политике в отношении с США2. Оно было разослано Сталину, Молотову, Постышеву, Кагановичу, Андрееву, Розенгольцу, Орджоникидзе и Калмановичу. В нем отмечалось, что под воздействием кризиса уменьшились, с одной стороны, закупки советских товаров, с другой – возрос интерес к перспективам расширения русского рынка и его использования. Отношение США к Советскому Союзу ухудшилось. Враждебные кампании усилились. Подтверждение тому – расследование деятельности Амторга комиссией конгресса под председательством Фиша, внесение в конгресс ряда законопроектов, в частности сенатора Т. Одди, члена палаты представителей Карла Бахмана, выступления президента Гувера, министра земледелия Хайда по поводу пшеницы, введение в мае 1930 г. эмбарго на ввоз советских спичек, запрещение в декабре 1930 г. ввоза леса, кампания против ввоза асбеста.

Подводя итоги торговой политики в отношении США, Богданов делал вывод, что вследствие этого позиции противников признания усилились, а сторонников – ослабли. Для развития торговли необходимо прорвать финансовую изоляцию. «Это обстоятельство, – отмечал он, – является решающим в определении нашей дальнейшей линии поведения и тактики в США». Богданов предлагал сократить заказы в Америке. По его мнению, крупные заказы в США возможны лишь при условии получения долгосрочных кредитов. Он настойчиво советовал прекратить шумиху в прессе о зависимости строительства заводов в СССР от Америки. Этим у представителей делового мира укреплялась мысль о том, что без них невозможно создание советской промышленности. Многое бы изменилось при организации собственного банка в США для финансирования торговых и экономических операций1.

Коллегия Наркомвнешторга заслушала отчет Богданова о работе Амторга и приняла решение сократить в 1932 г. заказы в Америке до минимума, сосредоточив усилия на развертывании советского экспорта в США, и продолжать политическую работу по расширению информации и установлению контактов и связей с фирмами.

25 августа 1931 г. Сталин, находясь в отпуске, прислал в ЦК партии Л.М. Кагановичу сердитую, грозную и категорическую телеграмму: «Ввиду валютных затруднений и неприемлемых условий кредитов в Америке высказываюсь против каких бы то ни было новых заказов в Америке, прервать всякие уже начатые переговоры о новых заказах и по возможности прервать уже заключенные договора о старых заказах с переносом заказов в Европу или на наши собственные заводы. Предлагаю не делать никаких исключений из этого правила, ни для Магнитогорска и Кузнецстроя, ни для Харьковстроя, Днепростроя, АМО и Автостроя. Предлагаю отменить все предыдущие решения Политбюро, противоречащие этому решению. Сталин»1. Буквально в тот же день было принято постановление Политбюро, в котором предлагалось принять предложения Сталина, комиссии по валюте поручалось срочно разработать конкретные мероприятия по сокращению импорта из США. Последний пункт постановления гласил: «Предложить Розенгольцу (наркому внешней торговли) дать распоряжение о приостановке заказов в Америке»2.

26 августа у члена коллегии Наркомвнешторга СССР М. Сорокина состоялось совещание, на котором приняли к исполнению его информацию о директивном запрещении размещать какие-либо заказы в Америке, как находившиеся в портфеле Амторга, так и в московском портфеле импортных объединений. Это распространялось и на ударные стройки – Автострой, Хартракторострой, Автомобильный завод Автотранса, Магнитострой и Днепрострой. Поручено было председателям импортных объединений разработать конкретные предложения о порядке и путях реализации заказов в Европе. Срок исполнения – два дня3.

18 мая 1931 г. Литвинов выступил с большой речью на заседании европейской комиссии Лиги наций о положении в мире, кризисе и экономическом ненападении. Он отметил, что депрессия оказывала влияние на СССР, развитие кризиса отражалось на его взаимоотношениях с европейскими государствами. Кампания против советского экспорта сопровождалась обвинением СССР в применении демпинга. Утверждалось, что продажа сельскохозяйственных продуктов производилась по более дешевым ценам. Нельзя определять демпинг только по признаку низких цен. Он подчеркнул, что смягчение кризиса возможно лишь путем повышения покупательской способности широких масс.

Характерно, что 5 июня Торговая палата Нью-Йорка вынесла резолюцию против допущения советских товаров в США и против технической помощи СССР. Гражданская федерация, руководимая Уоллом и Исли, призвала к экономической изоляции Советского Союза. Лесопромышленники требовали введения эмбарго на его лес. Лидеры АФТ, Национальной гражданской федерации и патриотических организаций при поддержке деловых групп поставили своей задачей добиться полного эмбарго на советский ввоз после 1 января 1932 г. 5 июля американский сенатор Копленд опубликовал в газете «Нью-Йорк Таймс» статью с призывом наложить эмбарго на советские товары.

28 августа 1931 г. Сталин из Кутаиси прислал телеграмму в ЦК ВКП(б) Л.М. Кагановичу и Э.Я. Рудзутаку: «Согласен с предложением Госбанка насчет ликвидации кредитных отношений с Чейз-банком. Сталин». Через два дня, 30 августа, Политбюро ЦК приняло решение прекратить кредитные отношения с этим банком. Такая акция привела к дальнейшему ухудшению торговли. Среди американцев стали еще больше распространяться слухи с том, что с СССР не следует поддерживать отношения, ибо он не в состоянии выполнять свои обязательства. Некоторые говорили о нежелательной конкуренции советских товаров.

14 декабря Бора внес в сенат резолюцию, требуя признать СССР. За признание высказался и бывший министр финансов в кабинете Вильсона Мак Аду. Члены конгресса Г.Т. Рейни, У. Сирович, Девенпорт и Эндрю, посетив в 1931 г. Советский Союз, возвратились в США благожелательно настроенными. Лидер Демократической партии в палате представителей Рейни стал активно вести кампанию за признание. Он направил письмо в министерство финансов против применения эмбарго на советские товары. В интервью представителям газетного треста "Скриппс-Говард" и "Ассошиэйтед Пресс" он критиковал антисоветские компании и представителей марганцевой промышленности, требовавших запрета ввоза марганца, заявив, что «непризнание СССР является экономическим преступлением».

Таким образом, советское правительство встало на путь максимального сокращения импорта из США. Такая линия преследовала цель заставить американских предпринимателей задуматься о возможности потерять советский рынок. Но это всё же не дало ожидаемых положительных результатов. Позиции сторонников признания заметно ослабли, зато активны были противники нормализации и установления дипломатических отношений между двумя государствами. В декабре 1931 г. в конгресс были внесены предложения о запрещении ввоза товаров из СССР – марганца, злаков, мяса, яиц, сахара, об ассигновании ежегодно 25 тыс. долл. для расследования революционной пропаганды. С 1 января 1932 г. вступил в силу пункт таможенного тарифа о принудительном труде. Казначейство выработало инструкции о его толковании. Все меры были направлены против импорта советских товаров в США.

2 Установление дипломатических отношений и их последствия


2.1 Советско-американские отношения в 1933 году


В 1933 году в Белый дом пришел Франклин Рузвельт.

16 мая 1933 г. Рузвельт направил главам 53 государств, в том числе и Советского Союза, послание по вопросам о разоружении и созыве международной экономической конференции. Это послание, явившееся первым непосредственным обращением американской администрации к правительству СССР, было расценено многими в США как симптом предстоящего признания Советского государства. В нём выражалась надежда, что конференция вместо хаоса позволит установить порядок в мире с помощью стабилизации валют, облегчения условий для ведения мировой торговли посредством повышения цен. Рузвельт полагал, что мировая экономика вскоре окрепнет. Конференция по разоружению, отмечал он, разработала свыше года, но безуспешно, наш долг – добиться практических результатов. Задача конференции – полное устранение наступательного оружия. Рузвельт призвал постараться достичь на двух конференциях установления политического и экономического мира. Калинин приветствовал инициативу Рузвельта и выразил готовность участвовать в конференции по разоружению в Женеве и по экономическим проблемам – в Лондоне1.

С 12 июня по 27 июля в Лондоне проходила конференция по экономическим вопросам. В ней приняли участие представители 64 государств. Присутствовало около 1500 делегатов. Прибыло большое количество журналистов и гостей. Это был второй столь представительный форум государств.

Американскую делегацию возглавлял государственный секретарь Корделл Хэлл. Она была многочисленна; ее представляли главы комитетов по иностранным делам сената и палаты представителей К. Питтмэн и С. Макрейнольдс, банкир Джеймс Уорбург, помощник и советник президента, член "мозгового треста" профессор Раймонд Моли, дипломаты Норма Дэвис, У. Буллит, экспертами делегации были экономисты Г. Фейс, Шпэг и другие.

10 июня советская делегация во главе с Литвинов прибыла в Лондон на конференцию. Она была малочисленна: заместитель председателя Госплана СССР В.И. Межлаук, полпред в Великобритании И.М. Майский, торгпред A.B. Озерский.

Международная атмосфера для СССР была неблагоприятной. Экономический кризис оказывал влияние на интересы страны, которая вела торговлю со многими странами мира.

14 июня глава советской делегации Литвинов выступил с широкой и конкретной программой расширения внешней торговли, увеличения импорта при условии предоставления долгосрочных кредитов. Одновременно он предложил пакт об экономическом ненападении. Этот проект был выдвинут еще на первой международной экономической конференции в 1927 г. Но, по образному выражению Литвинова, он «был заточен в одну из темниц – в комиссии Лиги наций»1. 18 мая 1931 г. Литвинов на заседании европейской комиссии Лиги наций предложил держаться принципа мирного сосуществования, экономического сотрудничества, «принять совместную декларацию о принудительной ликвидации разрыва между ценами, об обязательной продаже на внутреннем рынке по ценам не выше внешнего». В речи в европейской комиссии Лиги наций 1 октября 1932 г. он обратил внимание ее членов на экономическую взаимозависимость СССР и других стран мира, отметил, что СССР занимал первое место по ввозу машин, поглощая этим четверть мирового экспорта машин. Промышленность ряда стран, в частности Германии, Польши, Англии, Швеции, работали в значительной степени по советским заказам2.

Принимая участие в общей дискуссии, Литвинов напомнил участникам конференции, что на протяжении последних шести лет советское правительство в третий раз участвовало в международных форумах государств, посвященных экономическим проблемам. Литвинов обратил внимание на глубокую депрессию в странах мира. Промышленная продукция в них упала в 1932 г. по сравнению с 1928 г. на 33 %, число безработных и полубезработных достигло 60 млн. человек, торговля в 1932 г. сократилась более чем на 40 % в сравнении с 1929 г. Цель конференции – смягчить кризис. Эксперты конференции предлагают ограничить производство, тарифы, повысить цены. Этого недостаточно.

Советская делегация внесла проект резолюции об экономическом перемирии, об отмене действующих законодательных и административных мероприятий, имевших характер дискриминации, в том числе специальных пошлин, установленных на товары, запрета или особых условий ввоза и вывоза для какой-либо страны. В поддержку его выступили только Турция. Польша, Ирландия. Бюро конференции направило проект на рассмотрение экономической комиссии, которая не одобрила его.

Советское правительство поддержало предложение о таможенном перемирии, одобренное 12 мая правительствами и представленное в комитет по организации экономической конференции. 24 мая Совет Лиги наций обратился к правительствам других стран присоединиться к этому перемирию. Москва откликнулась положительно.

В первые дни работы конференции у Литвинова состоялись встречи с некоторыми членами американской делегации, в частности с главой делегации госсекретарем К. Хеллом, Д. Коксом и У. Буллитом. «С Хеллом и другими американцами, – сообщал он – у меня был разговор на нейтральные темы. Хэлл спрашивал о положении дел в СССР. Кокс сказал, что дело сближения между нашими странами делает успехи и в Америке. Более словоохотливым был Буллит, но характер его заявлений меня еще больше убедил в его легковесности. Но даже он, при своем оптимизме, не говорил, что в Лондоне предстоят какие-либо серьезные разговоры между нами и американцами»1. Как видно, он, вероятно, их ожидал, хотя надежды у него были небольшие. Как опытный политик и дипломат Буллит понимал, что у делегации США более важные задачи. К тому же конференция только начиналась, прошло всего три дня после ее открытия. Контакты с ними еще возможно будут. Преждевременно выносить окончательное суждение. Сам Литвинов был поглощен выполнением разработанной в Москве программой.

20 июня советская делегация предложила проект протокола об экономическом ненападении, где говорилось о признании мирного сосуществования всех стран, независимо от их социально-политических и экономических систем, отказе от всех видов дискриминации, специальных пошлин, железнодорожных тарифов, запрещения ввоза и вывоза, установленного для одной страны, бойкота всякого рода.

Деловой мир США немедленно реагировал на активность советской дипломатии на конференции. 20 июня 1933 г. Б.Е. Сквирский информировал М.М. Литвинова о повышении интереса американских фирм к вопросам торговли с СССР и организации кредитования советских закупок, в частности со стороны Реконструктивной финансовой корпорации, которая предприняла определенные шаги в этом направлении2.

На конференции Литвинов дважды встречался с членом американской делегации У. Буллитом. По его просьбе Литвинов поддержал сенатора Коха при его избрании председателем финансовой комиссии. На встрече 22 июня в советском полпредстве, продолжавшейся около часа, Буллит, проявляя интерес к перспективам торговли между двумя странами, спросил Литвинова, какие Россия может поставлять товары Америке, верно ли, что на Ленских приисках добывается золота на 150 млн. долл. в год. Нарком усомнился, заметив, что эта цифра преувеличена. У Буллита сложилось впечатление, что советское правительство будет, вероятно, в состоянии платить США за поставляемые товары золотом около 50 млн. долл. В донесении президенту Рузвельту он писал, что это надо иметь в виду при ведении торговых переговоров.

Литвинова больше всего волновала проблема признания СССР. На его вопрос, когда это может произойти, Буллит ответил, что Рузвельт настроен дружественно, неплохое отношение и Хэлла к России, но трудно определить срок установления дипломатических отношений между Вашингтоном и Москвой. Вероятно, это произойдет скоро, а может быть, потребуется и длительное время. Для этого советское правительство должно непременно отказаться от пропаганды, направленной против американских правительственных и экономических институтов. Это возможно, сказал Литвинов, но только при условии, что и США прекратят выпады против России. Собеседники договорились поддерживать контакты через Б.Е Сквирского. По мнению Литвинова, если Россия будет признана, то, возможно, Буллит станет послом в Москве.

4 июля Литвинов получил приятную весть. Эмиссар президента строго доверительно навестил наркома и уведомил его, что «США обдумывают вопрос о признании России». В тот же день на борт корабля «Индиана Полис» поступила радиограмма для президента с пометкой «непринужденная беседа продолжалась всего две минуты»1. Как пишет Поп, Литвинову было сказано: «Президент благоприятно смотрит на восстановление первоначальных отношений с правительством, которое управляло Россией в течение 16 лет». По словам Попа, по возвращении в Москву Литвинов информировал Сталина о работе конференции, обратив его внимание на беседу с Буллитом и уведомление, что "США обдумывают признание России". Довольный Сталин поздравил Литвинова и сказал, что долгая его борьба "за признание, таким образом, скоро увенчается важным надвигающимся событием"2.

Докладывая Рузвельту о встрече на конференции с Литвиновым, Буллит обратил внимание президента на то, что Литвинов связал признание СССР с событиями на Дальнем Востоке. С этим Буллит полностью был согласен и советовал Моргентау предоставить заем России как средство, которое могло бы побудить Советский Союз стать заслоном против экспансионистских устремлений Японии.

2 августа 1933 г. руководитель восточноевропейского отдела госдепартамента Р. Келли настоятельно рекомендовал до возобновления дипломатических отношений урегулировать ряд важных вопросов, а именно добиться отказа Советского Союза от идеи мировой революции и поддержки революционного движения в странах Европы и Азии. Вопрос об аннулировании долгов и конфискации имущества американских граждан, по его мнению, заслуживал особого внимания. Советская Россия имела большие долговые обязательства и перед другими иностранными государствами – Францией и Великобританией.

Автор документа акцентировал внимание на необычайных трудностях, которые могут возникнуть при установлении отношений с Советской Россией. Прежде всего, как он подчеркивал, это проблема коммунистической мировой революционной деятельности советского правительства. Келли рекомендовал еще до признания добиться "отказа нынешних правителей России от их мировых революционных целей и прекращения их деятельности, имеющей в виду осуществить реализацию таких целей". Вторым предварительным условием признания должны быть достаточные доказательства намерения соблюдать международные обязательства и признанные нормы, согласие об уплате долгов царского и Временного правительств и компенсации за конфискованную собственность, принадлежавшую американским фирмам. Общая сумма долгов и претензии, по его подсчетам, составлял; свыше 636 млн. долл.

Третьей предпосылкой признания являлась проблема преодоления различий между экономическими и социальными системами двух стран – имелась в виду государственная монополия внешней торговли СССР. "Коммерческие отношения между страной с государственной монополией внешней торговли и страной с внешней торговлей, ведущейся частными лицами, не могут осуществляться на той же самой базе, на какой ведется торговля между двумя странами последней категории". Иначе говоря, Келли не видел возможности сотрудничества двух социально-экономических систем на основе равноправия и взаимной выгоды и доказывал неприменимость общепринятых международных коммерческих отношений в торговле с Россией. Заметим, что подобные утверждения опровергались многолетней практикой внешней торговли СССР с иностранными государствами. И наконец, Келли советовал президенту в виде предварительного условия признания СССР достигнуть соглашения "о защите жизни и собственности американских граждан в России"1.

16 августа 1933 г. руководитель по кредитованию сельского хозяйства Г. Моргентау-младший проинформировал президента о готовности советского правительства закупить в США сырьё на 75 млн. долл. и промышленной продукции на 50 млн. долл. при условии долгосрочного кредита. Была достигнута договоренность об условиях кредитования Реконструктивной финансовой корпорацией советских закупок на сумму 4 млн. долл. Таким образом, вырисовывалась перспектива расширения экономических связей между странами.

Движение за признание Советского Союза, развернувшееся в стране, побуждало правительство Рузвельта к принятию конкретных шагов. После возвращения Хэлла из Лондона Рузвельт встретился с ним для обсуждения данной проблемы. Предварительно он обстоятельно ознакомился с меморандумом Роберта Келли, взгляды которого разделяли многие сотрудники госдепартамента. Но глава этого ведомства был осторожен, воздерживаясь от изложения своей позиции. В ходе беседы Хэлл сказал: «В целом Россия миролюбивая страна. Мир вступает в опасный период как в Европе, так и в Азии. Россия со временем может оказать значительную помощь в стабилизации обстановки, по мере того как мир всё больше будет под угрозой». Согласившись с этим, Рузвельт заметил: «Две великие страны – Америка и Россия – должны поддерживать нормальные отношения. Восстановление дипломатических отношений выгодно для обеих сторон»1.

Подобная беседа состоялась и в конце лета 1933 г. Президент интересовался у Хэлла, что следует предпринимать в отношении России. Госсекретарь ответил: «Я за признание России… Россия и мы были традиционными друзьями». Рузвельт без колебаний сказал: «Я согласен. Я согласен полностью… Двум народам, следовало бы поговорить друг с другом. Это будет полезно для обеих стран для возобновления дипломатических отношений»2. В то же время между ними выявились разные подходы к

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: