О статье М.П. Погодина "Параллель русской истории с историей европейских государств относительно начала"
Г о р о д а.
Города на Западе с остатками Римской образованности и гражданственности, сделались пребыванием людей особого звания, занятых промышленностию, а наши города были те же села с одинаковыми жителями и занятием, и названы городами потому только, что Князья избрали их местами пребывания для себя или для своих мужей, и огородили. По этой причине они не могли сделаться особливым элементом Государства. Промышленность городская, ограниченная удовлетворением первых потребностей этого рода, оставалась, как прежде, занятием поселян.
С о с л о в и я.
Победители и побежденные, покорители и покоренные, дали происхождение двум классам на Западе, дворянству и рабам, — а у нас не было ни победы, ни покорения, и не началось никакого различия в правах между пришельцами и туземцами, гостями и хозяевами, не начало ни дворянства, ни рабства.
Не от кого было откупаться, не куда было скрываться, и не произошло убежищных городов, не зародилось и третьего, то есть среднего сословия.
Все жители различались только по своим занятиям, равно доступным для всякого, а в политическом, гражданском отношении, были равны между собою и перед Князем.
Надеюсь, — слушатели видят теперь ясно происхождение, последовательность, связь начальных государственных явлений на нашем Востоке, — и противоположность их от первого момента с Историей Запада.
Эта противоположность усилилась и утвердилась в течение последующих двухсот лет, кои служат у нас продолжением первого момента, и составляют с ним нераздельное целое, заключают одно происшествие, начало Государства, чего опять не представляет Запад.
Кловис, Вильгельм Завоеватель, Албоин и прочие, покорили Галлию, Англию, Ломбардию, одним разом, с твердым намерением поселиться, и тотчас зачали, основали Государства, коих окружность ими уже была очерчена. Такое действие требовало больших усилий, особенного напряжения, а сохранение приобретенного в своем владении — еще более, чем и назначались, как мы видели, все их гражданские отношения, определилась вся Западная история. Так Государства родились в одночасье, а наше рождалось двести лет.
Рассмотрим теперь влияние этой долговременности на первоначальные отношения, нами выше объясненные.
Первые Князья владели у нас по одному городу, в коем жили, или, лучше сказать, остановились постоем, ибо не имели мысли о постоянном пребывании; они не боялись потерять ничего, тем более, что ничем не дорожили, следовательно — как сначала им не нужны были помощники для водворения, так естественно и теперь были не нужны для того, чтоб сохранять владения.
Пользуясь благоприятными обстоятельствами, они начинают ходить в походы по разным сторонам и распространять пределы своей дани, все еще не думая о прочном владении. Если у них недоставало собственных средств, они нанимали себе войско у бранных единоплеменников. Всего чаще целию их были богатые соседи, особенно Греция, вознаграждавшая сторицею их труды.
Таким образом, Князья постепенно богатели, распространяли свои владения, усиливались и утверждали еще более первоначальную самобытность — к тому времени, когда дух движения успокоился, пути все преградились, и привычка к давнишнему месту жительства взяла свою силу. Это было уже при Владимире и Ярославе, которые покончили очертание окружности, и положили по последнему камню основания, чрез двести лет почти после первого прибытия Варягов.
Вот как первоначальное отличие Русского Князя от Западного Короля, утвердилось окончательно.
Точно такое же действие долговременным основанием Государства произведено и на Бояр сравнительно с Западом; первые поколения их не имели большого значения, а последние, Владимировы, Ярославовы, почти никакого. Спутники Рюриковы и Олеговы, как товарищи, могли еще, может быть, предъявлять какое нибудь право, но роды их пресеклись едва ли не в продолжение несчастных походов Святославовых, и Владимир привел себе новых мужей, нанятых им на Севере для войны с Ярополком; кончив войну, одних по выбору он оставил у себя, для службы, а других выпроводил в Грецию. Ярослав поступал одинаково.
Наши мужи по городам получали от Князя воинов, которые помогали им исправлять их должность, между тем обязаны были ставить Королю воинов, которые и составляли единственно его войско. Таким образом наши Бояре по необходимости были подчинены Князю, и Боярство в Западном смысле решительно отстранилось.
Самая дружина, вследствие беспрерывных многолетних войн, несколько раз переводилась и возобновлялась сполна, и следовательно не могла пустить глубоких корней, усилиться на счет Князя, а находилась в совершенной от него зависимости.
Племена Славянские обкладывались одно за другим данью, на том же основании, как первые, — оставаясь свободными, владея по прежнему землею, и не питая никакой ненависти к пришельцам. Пределы Государства распространялись следовательно исподволь, без усилий со стороны Князя, без непосредственного участия Бояр, без отягощения народа.
Число городов увеличивалось только как жилищ для княжеских наместников и сборщиков дани.
________________
Тьерри, желая итогом изобразить состояние Франции, в эпоху основания Государства, приводит места из законов Салических:
"Если свободный человек убьет Франка или варвара или человека, живущего под законом Салическим, то повинен заплатить пеню в двести су. Если римлянин владелец, то есть имеющий поземельную собственность в области, где живет, будет убит, то уличенный в убийстве должен заплатить сто су" (6).
"Кто убьет Франка или варвара на службе Короля (truste), тот должен заплатить шестьсот су. Если Римлянин, гость Короля, был убит, то пеня в триста су" (7).
"Если кто, собравши войско, нападет на человека свободного, (Франка или варвара), в его доме и убьет, то будет осужден на шестьсот су. Но если простолюдин или Римлянин будет убит такою толпою, то будет выплачен только половиною этой пени" (8).
"Если Римлянин наложит узы на Франка, без законной причины. То повинен заплатить тридцать су. Но если Франк свяжет Римлянина без причины, то повинен заплатить пятнадцать су" (9).
"Если римлянин ограбит Франка, то повинен заплатить 72 су. Если Франк ограбит Римлянина, то повинен заплатить 30 су. и проч" (10).
Вот, говорит Тьерри, каким образом закон Салический отвечает на вопрос, столь часто подвергаемый рассуждениям, о первоначальном различии гражданском между Франками и Галлами.
Развернем Русскую правду, писанную во время Ярославово, в эпоху окончательного основания Государства, — представит ли она такую противоположность с законом Салическим, какую противоположность мы видели в основании Русского Государства с основанием западных Государств. Где искать лучше поверки! "Аже оуебиеть муж мужа, то мьстити брату брата, любо отцю, любо сыну, любо браточаду, ли братню сынови; аще ли не будет кто его мьстя, то положити за голову… аще ли будеть Русин, любо грид, любо купец, любо тивун бояреск, любо мечник, любо изгои, любо Словенин, то 40 гривен положит и за нь" (11).
За Русина и Словенина совершенно одна пеня! Они, следовательно, имели одинаковые права.
Как разительно этот закон Русской Правды, замеченный Карамзиным, противоположен с Салическим, и как ясно подтверждается им различие в начале государств Западных с Русским! В основание государства у нас была положена любовь, а на Западе ненависть (12).
______________
К историческим, бытейским, фактическим отличиям присоединились, что очень удивительно для мыслящего наблюдателя, совершенно соответственные отличия физические и нравственные.
Физические: пространство, народочислие, населенность, почва, климат, положение, система рек.
Нравственные: народный характер, религия, образование.
Рассмотрим, как эти отличия содействовали к произведению одинаковых явлений и следствий с историческими, вышеисчисленными.
I. Пространство. Такая обширная страна, как Россия Ярославова, (между Балтийским морем, Польшею, Карпатскими горами, Новороссийскими степями, Волгою и дальним Севером), страна на несколько раз более Франции, Англии, Ломбардии, Ирландии, не могла быть вдруг, подобно им, завоевана; пройти это пространство взад и вперед, вдоль и поперек — не достанет жизни одного поколения, а покорить, содержать в повиновении, кольми паче. Так и было. Монголы после прошли ее, правда, (и то в немногих направлениях), но Монголы ходили многочисленным войском, целым почти народом, а Норманны могли набегать только артелями, с которых было довольно временной дани.
Итак, пространство предоставило невозможность быстрого завоевания, а другое следствие от этой причины было следующее: земли пустопорозжей было много, не так как на Западе, и никто не дорожил ею, ни Князь, ни Бояре, ни туземцы. Бери всякий, сколько хочешь, — на что же было отнимать, насиловать? За что враждовать? Обстоятельство весьма важное?
II. Народ туземный (Славянский) был очень многочислен и един по своему происхождению, чего также не представит ни одна страна того времени, Галлия, Британия, Италия, заселенные раньше, получившие много разнородных обитателей. Это единство сообщало ему твердость, доставляло влияние, коему невольно подчинились малочисленные пришельцы. Норманны разошлись в Славянском населении, подобно капле вина в воде, так что их стало невидно, лишь только прекратились северные выселки, и они остались одни, т.е., после Ярослава. А на Западе наоборот: там взяли преимущество пришельцы и наложили свою печать на туземцев. Там Галлы, в известных отношениях, стали Франками, а у нас Варяги Славянами.
Надобно впрочем, прибавить, что Славяне, восприяв в недра свои Норманнов, удержали при себе доставленные ими дары, гражданство и Христианство.
Заметим еще вот что; многочисленность внушает всегда уважение к себе: Князья, и особенно их мужи, находясь часто немногими помощниками, вдали от своих жилищ, среди многочисленных обществ, в невыгодной для себя пропорции, должны были естественно, из опасения, воздерживаться от лишних притеснений, если б даже когда и представлялся им повод или случай, — что и содействовало к поддержанию доброго согласия и приязни между пришельцами и туземцами.
III.Заселение не сплошное, но разделенное лесами, степями, болотами, речками, без больших дорог, при трудных сообщениях, препятствовало в 9 столетии всякому потоку завоевания, и также воздерживало завоевателей. Нельзя было вдруг идти далее, не осмотревшись на месте, а это требует времени. Все походы производились по рекам, а страны, лежавшие вдали от оных в глуши, по сторонам, в заволочьях, оставались долго в покое, пока Князья распространились по всем городам, откуда уже могли, на досуге, ходить направо и налево.
IV. Земля бедная, обильная только главными естественными произведениями, удовлетворяющими первым нуждам, голоду и жажде, и то за труд, с потом и кровью, земля, не доставлявшая никакой пищи роскоши, не привлекала завоевателей. Что взять было Князьям, Боярам, от бедных жителей ее? Они спешили на промысел в другие богатые места, под Царьград, к берегам Черного и Каспийского морей. Уже только тогда, как пути были преграждены, ни домой на Север, ни в Грецию на Юг, и деваться было некуда, они, между тем привыкнув к земле и жителям, остались жить на неблагодарной почве. Совсем не то на Западе, где пришельцы нашли себе рай земной, в сравнении с их отчизной, из коего некуда им было желать более.
V. Климат суровый, холодный, заставлял обитателей жить дома, около очагов, среди семейств и не заботиться о делах общественных, делах площади, куда выходили они только в крайней нужде, предоставляя все с охотою Князю и его Боярам, чем отстранялось всякое столкновение и раздоры.
VI. Положение равное, без гор, одинаковое, содействовало одинаковости отношений, гражданскому равенству — везде одни и те же выгоды и невыгоды. Некому и нечем было воспользоваться. Феодалу негде было бы выстроить себе замка, он не нашел бы себе неприступной горы, — да и камня нет, на строение, а только сгораемый лес.
VII. Система рек, текущих внутри земли, странное отделение от всех морей, (Белого, Балтийского, Черного и Каспийского) мешали туземцами приходить в соприкосновение с другими народами, получать новые понятия, узнавать чужие выгоды и невыгоды, и судить о своих. Мы оставались дома, в мире и покое, и подчинились спокойно первому пришедшему.
Различия нравственные:
VIII. Характер Словенский. Нет нужды входить здесь в доказательства, что одни свойства имеет северный человек, другие южный, западный, восточный; что кровь у одного обращается быстрее, чем у другого; что каждый народ имеет свой характер, свои добродетели и свои пороки. Словене были и есть народ тихий, спокойный, терпеливый. Все древние писатели утверждают это о своих Словенах, то есть западных. Наши имели и имеют эти качества еще в высшей степени. Потому они и приняли чуждых господ без всякого сопротивления, исполняли всякое требование их с готовностию, не раздражали ничем, — и всегда были довольны своею участию. Поляне платили дань Хозарам, пришел Аскольд — стали платить ему, пришел Олег — точно также. Кому вы даете дань, спрашивает Олег Северян. Хозарам. Не давайте Хозарам, а давайте мне, — и Северяне начали давать ему.
Такая безусловная покорность, равнодушие, противоположные западной раздражительности, содействовали к сохранению доброго согласия между двумя народами (13).
IX. Религия. Варяги язычники встретились у нас с Словенами-язычниками, оставляли одни других в покое. А западные завоеватели встретились с Христианами, и начали действовать друг против друга, — новый источник ненависти, которого у нас не было.
Впоследствии Варяги приняли Христианскую веру, и распространили ее между Славянами, принявшими ее также по своему характеру, без сопротивления, а на Западне наоборот. У нас пришельцы сообщили Религию туземцам, а там туземцы пришельцам.
И вера принята у нас Восточная, во многом противоположная Западной. Те получили ее из Рима, а мы из Константинополя. Не место входить здесь в показание отличий между обеими церквами; мы укажем только на те, кои соответствуют вышеописанным политическим отличиям: западная более стремится вне, восточная углубляется внутрь; у них пропаганда, у нас сохранение; у них движение, у нас спокойствие; у них инквизиция, у нас терпимость. Действуя вне — западная церковь вошла по необходимости в соприкосновение с светскою властию, и получила на время преимущество над ней, а наша, углубляясь внутрь, оставила светскую власть действовать, как ей угодно.
X. Образование. У западных племен, к коим пришли завоеватели, было уже образование, — и гражданское, и умственное, — кроме религиозного, о коем мы сейчас говорили. Каково же было им расстаться с этими сокровищами в жертву варварам! А у нас гражданского образования не было никакого, а только семейное, домашнее, до коего пришельцы не коснулись. Новое гражданское образование привито у нас к дереву свежему, дикому, а там к старому и гнилому. Их здание выстроено на развалинах, а наше на нови. Мы получили гражданское образование от пришельцев, а западные племена дали им.
_____________
Столько различий положено в основание Русского Государства сравнительно в Западными! Не знаешь, которые сильнее: исторические, физические или нравственные! Каковы же они вместе, действуя одно на другое, укрепляя себя взаимно, приводя к одному концу!
Эти различия развивались впоследствии, и представили из Русской Истории, при общем (родовом) ее подобии, при единстве цели, совершенную противоположность с Историей Западных государств, что касается до ее путей, средств, обстоятельств, формы происшествий, — противоположность, которую представляет наша жизнь, и теперь, несмотря на все усилия, преобразования, перевороты, время…
Вот что надо иметь непременно в виду рассуждая о Русской Истории, в каком бы то ни было ее периоде, произнося приговор ее событиям, разбирая ее достоинства и недостатки, хваля и порицая действующие лица, изъявляя желания или опасения для будущего времени. Иначе мы будем впадать в детские ошибки, то есть искать таких плодов, для которых