Xreferat.com » Рефераты по истории » Т. Шанин. Россия как "развивающееся общество". Революция 1905 года: момент истины. (Главы из книг)

Т. Шанин. Россия как "развивающееся общество". Революция 1905 года: момент истины. (Главы из книг)

Т. Шанин
Россия как "развивающееся общество".
Революция 1905 года: момент истины
(Главы из книг)

Хроники пишут только те,
для кого существенно настоящее.
Гёте

Первая русская попытка самоосознания в терминах современной социальной теории проявилась в форме спора между славянофилами и западниками. Одна сторона утверждала, что Россия вполне уникальна, другая же рассматривала ее как отсталую провинцию Европы, пройденную Западом ступень единой эволюционной лестницы. Россия не была ни тем, ни другим. Россия не была уникальной, но из этого не следовало, что она находилась в процессе превращения во вторую Англию. Она также не была "феодальной", но это не означало, что она была просто "капиталистической" или же смесью капитализма и феодализма. На рубеже XIX и XX вв. Россия стала первой страной, в которой материализовался специфический социальный синдром "развивающегося общества", как мы его сегодня называем. Но он сочетал эту социальную форму с длительной имперской историей, особенно сильным государственным аппаратом и особенно высокообразованной и политически активной интеллектуальной элитой.

Фундаментальное отличие мира человека от мира природы состоит в том, что процессы познания, понимание и непонимание вплетаются в него, структурируя человеческую деятельность. В последние десятилетия XIX в. царское правительство формулировало свою стратегию в терминах "догнать Европу" (либо в противном случае деградировать до "второго Китая"). Мощное государственное вмешательство по типу германского (теоретиком которого считался Фридрих Лист, а символом успеха Бисмарк) породило в начале ХХ в. отнюдь не вторую Германию, но разрушительный экономический и социальный кризис, военное поражение и революцию 1905 - 1907 гг. Таким образом, Россия стала первой страной, в которой была серьезно поставлена под сомнение значимость западноевропейского опыта для остального человечества. России было суждено в ходе живого политического опыта выработать две основные программы, сопровождавшиеся реальными грандиозными экспериментами, радикальной трансформацией того типа общества, которое сегодня называется "развивающимся". Эти диаметрально противоположные, однако теоретически взаимодополняющие стратегии связались с именами Столыпина и Ленина, но с обеих сторон фактически представляли целый спектр взглядов и целей, теоретических разработок и личностей. Последующие три поколения мало что прибавили в копилку концепций, созданных в то время.

Теоретическое осмысление не успевало за политическим развитием. Маркс однажды отметил историческую тенденцию разыгрывать новую политическую драму в костюмах, одолженных у предыдущих поколений. Французские революционеры 1791 г. воображали себя вождями древнеримской республики. Тот факт, что политические лидеры России последовательно приуменьшали новизну своего опыта и всячески притягивали фактические и идеологические доказательства своего западноевропейского обличья, делает это еще более поучительным. В то время как правительство строило свою деятельность по германской имперской модели, руководители российских антиправительственных движений связывали свое настоящее и будущее с английским парламентаризмом или с Французской революцией.

Революция 1905 - 1907 гг. явилась для России моментом истины. Развившись в направлении, неожиданном и для сторонников, и для противников, революция эта высветила новую структуру социальных характеристик и вызвала к жизни неортодоксальные решения, как политические, так и теоретические. Новая Россия началась именно тогда, когда некоторые монархисты поняли, что только революционные социальные преобразования могут спасти их монархию; и когда некоторые марксисты, под влиянием поражения революции, по-новому взглянули на Россию и на свой марксизм. И тем и другим было суждено получить власть, исторически очень быстро сменяя друг друга, и опробовать на практике свое новое понимание. Те, кто не захотел извлекать уроков, очень быстро оказались выброшенными на "свалку истории" - ужасный, но соответствующий действительности образ, достоверно характеризующий и жизнь людей, и многие события.

Растущее признание специфичности действительности, проблем и теорий "развивающихся обществ", которое вышло на передний план с начала шестидесятых годов XX в., позволяет поместить русский опыт в новый и более реалистичный сравнительный контекст. Это может дополнить наше понимание России/СССР/России. Это может пролить новый свет на концептуальную трансформацию, которая оказалась самым важным результатом революции 1905 - 1907 гг. Это также может способствовать тому, чтобы история России и аналитические изыскания, связанные с ней, помогли бы лучше понять современные "развивающиеся общества". Данная тема раскрывается в двух отдельных книгах под общим титулом "Корни инакости".

В книге "Россия как "развивающееся общество" рассматривается русское общество рубежа веков. Это попытка распутать и разграничить различные, однако взаимосвязанные аспекты истории России на ее пути через революционные периоды 1905 - 1907 и 1917 - 1921 гг. Марк Блок однажды сказал, что "знание фрагментов, изученных по отдельности один за другим, никогда не приведет к познанию целого - оно даже не позволит познать самые эти фрагменты". "Но работа по восстановлению целого, - писал он далее, - может проводиться лишь после анализа. Точнее, она - продолжение анализа, его смысл и оправдание" (2). В этой книге в качестве таких основных, базовых "фрагментов" рассматриваются Российское государство, крестьянство и капитализм, т.е. основные структуры власти, способ жизни основной массы населения, самая динамичная экономическая сила, и их взаимозависимость - базовый треугольник социальной детерминации начала столетия. В соответствии с этим построены первые главы книги. Затем анализируется крестьянская экономика и дается общая картина России в динамике за время рассматриваемого периода.

Вторая книга - "Революция как момент истины: Россия 1905 -1907" - посвящена периоду русской революции 1905 - 1907 гг., а также характеру и причинам революции 1917 г. Она начинается с того, как зарождалась революция 1905 - 1907 гг., и с анализа двух ее основных составных частей: борьбы в городах за политическую свободу и/или социализм и борьбы в деревнях за землю и волю, т.е. свободу в кре- стьянском понимании. Далее следует анализ взаимовлияния этих потоков и взаимосвязи их основных действующих социальных сил. По- следние две главы посвящены тому, какое воздействие на будущую историю России оказали попытки осмысления революционного опыта 1905 - 1907 гг., приведшие в разных лагерях и к концептуальным революциям, и к сохранению власти догм и стереотипов. В послесловии рассматриваются некоторые общие вопросы методологии и целей исследования, относящиеся к предлагаемым книгам и связанные с современной историей и исторической социологией.

Исследования, на основе которых написаны обе книги серии "Корни инакости", берут свое начало в работе, которая была опубликована в 1972 г. под названием "Неудобный класс" (3).
Из первой книги: Россия как "развивающееся общество"
Морфология российской
отсталости: настоящее и будущее


Китай, Индия, Турция, Персия, Южная Америка в такой же мере политически немощны, в какой экономически зависимы от иноземной промышленности. В настоящее время политическое могущество великих государств, призванных выполнять исторические задачи, создается столько же духовными силами народа, сколь и его экономическим строем. Международное соперничество не ждет. Если ныне же не будет принято энергичных и решительных мер...

Сергей Витте

порядках - ...При наших государственных абсолютном деспотизме, абсолютном отрицании прав и воли народа - реформа может иметь характер только революции.

Исполнительный комитет партии "Народная воля"

 
Тип "развития": "рост" и "разрыв"

В 1946 г. проф. Тимашев опубликовал в Лондоне обширное исследование моделей развития России. Он мысленно экстраполировал основные тенденции экономической и социальной истории России между 1890 и 1913 гг. Он пришел к выводу, что Россия могла бы к 1940 г. достичь того же, если не более высокого уровня индустриализации, национального дохода и образования, которые были фактически достигнуты при советской власти, той власти, которая в то же время "отбросила российскую философию и искусство по крайней мере на столетие ". Вовсе не будучи необходимой для преодоления препятствий развитию, "коммунистическая революция была опасной болезнью, но русские обладают достаточной жизненной энергией, чтобы преодолеть ее". Эта точка зрения была основана на предпосылке, что темпы экономического развития дореволюционной России, зарегистрированные в 1909 - 1913 гг., сохранились бы и в будущем, создавая условия для присоединения к "Западу" (т.е. клубу государств всеобщего благосостояния, развитой технологии, международного влияния, высоких достижений в области образования и светлых перспектив дальнейшего развития).

Время, прошедшее с момента опубликования книги, не умалило привлекательности этой точки зрения. За последние годы вышел целый ряд исследований, которые прямо повторяют доводы Тимашева, хотя и не ссылаясь на него. Дальнейшее развитие эта линия получила в русле различных западных теорий конвергенции, которые считали, что, несмотря на все жестокости и риторику советского эксперимента, это фактически было лишь гигантское предприятие по "запоздалой индустриализации". В этом смысле феномен Сталина объясняется (и, собственно, оправдывается) как некий необходимый стартовый механизм ("тейк-офф") экономики. Теперь, когда в основном цели индустриализации достигнуты, СССР конвергирует в сторону единственного известного и единственно возможного "развитого мира" вездесущей электроники и бюрократического изобилия, скроенного по нашему западному образцу (см. последние показатели валового национального продукта, производства автомобилей или полиэтиленовых пакетов на душу населения).

Однако факты свидетельствуют, что перспективы всеобщего экономического роста и социального развития, которые сняли бы разрыв между США или Западной Европой и остальным миром, не очевидны. Конечно, во всем мире произошли стремительные и глубокие перемены, однако разделение на "три мира", о котором впервые заговорили в начале пятидесятых годов нашего столетия, сохраняется в основных чертах и в 1980-е годы. Несмотря на некоторые внешние признаки, и Второй мир (для ООН - категория "централизованного планирования", самоназвание - "социалистический") на самом деле не превращался в Первый ("развитой капиталистический"). Но сейчас нас интересует Третий мир.

С начала пятидесятых годов беспроблемная теория модернизации забрасывала бывший колониальный мир оптимистическими предсказаниями и наборами "сделай сам", чтобы начать движение к вожделенному идеалу "а ля" Соединенные Штаты, однако и официальные сводки, и аналитические материалы становились все более тревожными. Основной аспект этого вопроса был хорошо выражен А.Г.Франком: "В тридцати развитых странах живет менее 30% мирового населения и, по оценкам специалистов, будет жить только 20% к 2000 г.; это страны, на долю которых в настоящий момент приходится приблизительно 90% мирового дохода, финансовых ресурсов и производства стали... 95% мирового научно-технического производства... они потребляют более 60% пищевых продуктов". Еще более показательны данные по "догоняющим" странам. За четыре десятилетия после второй мировой войны, несмотря на явные различия между ними, ни одна из основных "развивающихся стран" 50-х и 60-х годов не стала схожей с США или Западной Европой, включая и те "развивающиеся страны", которые сказочно разбогатели на нефти (и чей валовой национальный доход, соответственно, подскочил на невероятную высоту), а также страны, в которых быстро шел процесс индустриализации и/или урбанизации. Снова и снова волна оптимизма, основанного на поверхностно воспринятых показателях "экономического роста", захлестывала прессу, которая объявляла о появлении очередного кандидата на роль "догнавшей" или даже "обогнавшей" Запад страны: в этой роли побывали Бразилия, Мексика, Иран, Индия, Нигерия и т.д. Обычно все это кончалось национальными банкротствами, военными переворотами и бунтами бедноты. Экономика стран меняется быстро, однако совершенно очевидно, что невозможно понять и предсказать важнейшие процессы просто путем сравнения валового национального продукта и экстраполяции элементов "экономического роста" в будущее. Более того, это разнообразие не ограничивается областью экономики. Карта распространения на Земле болезней, неграмотности, военных режимов, систематического применения пыток и связь всех этих явлений с размером валового национального продукта свидетельствуют о взаимозависимости. То же самое касается сравнения этих показателей и социоэкономической поляризации внутри этих стран - типичным для "развивающихся стран" является особо резкий контраст в распределении доходов. Зарегистрировано долговременное, часто увеличивающееся отставание по многим направлениям большинства "развивающихся" от "развитых" стран. Этот разрыв представляет собой одну из определяющих характеристик современного этапа мировой истории, возможно, самую важную его характеристику.

Именно этот опыт, который является центральным для политики, экономики, идеологии и самосознания нашего поколения, необходимо приложить к России рубежа веков. Отличалась ли природа процессов, происходивших тогда в России, от того, что переживают "развивающиеся страны" (т.е. справедлива ли экстраполяция Тимашева)? Иными словами, была ли Россия "развивающейся страной" в том смысле, какой мы сегодня вкладываем в этот термин (т.е. обществом не только бедным и/или "отсталым", но и проявляющим сильную тенденцию к порождению или сохранению отставания ее экономики и социальной структуры).
Осознание понятия "развивающееся общество"

Прежде чем рассматривать Россию в этом контексте, необходимо сделать отступление чтобы уточнить, что мы имеем в виду под категорией, само название которой менялось каждые несколько лет после пятидесятых годов: "отсталые общества", "неразвитые", "развивающиеся", "зарождающиеся", "менее развитые" и т.д. Оставляя в стороне количественные показатели (например, "все страны, имеющие менее 400 долларов совокупного национального дохода на душу населения"), можно говорить о двух подходах к структурному определению таких обществ. Первый путь состоит в том, чтобы считать "развивающиеся общества" отсталыми, т.е., обществами, движущимися в современный мир по обязательному для всех пути социального и экономического развития, однако по каким-то причинам (которые указываются) еще не достигшими цели либо движущимися "туда" слишком медленно (и необходимо установить и устранить препятствия). Второй подход исходит из возможности разнонаправленных и параллельных путей "развития" и считает "развивающиеся страны" одной из категорий, входящих в это понятие. Это фундаментальное различие в логике анализа перекрывает и отдельные разные темы, и уровни обобщения, и основные идеологические позиции. Более того, два этих различных подхода сыграли важную роль в оформлении политических стратегий и конфронтаций. Перейдем к короткому изложению истории формирования этих теоретических позиций.

Модель промышленного капитализма, основанная на примере Англии XIX века, была, несомненно, очень продуктивной, но в то же время оказала несколько гипнотическое воздействие как на ученых, так и на непрофессионалов. Несмотря на нищету и страдания, связанные с развитием промышленного капитализма, и порожденные им новые проблемы, благодаря ему уровень производства материальных благ поднялся в исторически краткие сроки на невиданную доселе высоту. В рамках промышленного капитализма наука и научные достижения стали частью повседневной жизни - причем как в сфере материального производства в форме перманентной научно-технической революции, так и в применении математических методов для понимания общества. Промышленный капитализм стал мировой объединяющей и преобразующей силой, породив современный сплав мифа о Мидасе и божественного образа: все, чего он касался, обращалось в золото; все, что он производил или создавал в социальном плане, приобретало его образ и подобие.

Представление о России Тимашева и теория конвергенции являются частными случаями теории модернизации. Эта парадигма постулировала глобальную неизбежность, однолинейную природу и принципиальную позитивную ценность "прогресса" (т.е. движения по оси развития, обозначенной странами промышленного капитализма). Ее теоретические предтечи - эволюционизм и классическая политэкономия XIX в., являвшиеся не только философией и наукой нового мира, но и апофеозом капитализма. Суть их сводится к интерпретации истории через развитие общественного разделения труда, связываемого с развитием новых технологий и преобразованием общественных институтов.

В XX в. неоклассическая школа в экономике и функционализм в социологии продолжали эту теоретическую линию, придавая ей оптимистическое звучание в том, что касается механизмов разрешения социальных проблем - выраженных в метафоре "социального равновесия". Эволюционизм "левых", который особенно связывается с теориями, развитыми "ортодоксальным" крылом Второго Интернационала, принимал все это, но шел дальше в своем утверждении, что социализм непосредственно сменяет капитализм, являясь добавочной, необходимой и последней "стадией" развития. Социализм понимался в рамках этой теории как окончательный "способ производства" и равновесия, которые поставят грандиозные достижения капитализма в материальном производстве на службу коллективным производителям. Мечты Витте о Российской империи как о промышленном гиганте, книги Плеханова (и в особенности их интерпретация российскими "легальными марксистами"), то, как Сталин претворял в жизнь ленинский лозунг "Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны", книга Уоррена, недавно опубликованная в Лондоне, - все эти радикально различные взгляды и действия объединяются своей приверженностью идее общего единого "прогресса" и принципиальной однолинейностью истории. Именно в этом контексте нужно читать определение "развивающегося общества" в Оксфордском словаре, - как отражение западноевропейского общественного сознания, закрепляемое средствами массовой информации. "Развивающееся общество" - это "бедная или примитивная страна, которая находится в процессе развития своих экономических и социальных условий".

Собственно, представление о прогрессе как об индустриализации отсталых окраин разделялось далеко не всеми и далеко не безоговорочно, особенно понимали недостатки этого подхода социалисты и либералы, непосредственно сталкивавшиеся с колониализмом. Конечно, капитализм играл позитивную роль, но также и отрицательную, и даже в рамках своих собственных целей. Капитализм в колониях, конечно, оказывал преобразующее воздействие на "туземные общества", но, с другой стороны, подавлял развитие их промышленности и выражение воли большинства. Да и его влияние на социальную и экономическую жизнь метрополии было неоднозначным. В то же время в рамках Второго Интернационала марксистская социальная критика и анализ начали принимать международную форму, начиная с работ Гильфердинга и Розы Люксембург, а затем Бухарина и Ленина. Но марксистская теория империализма была создана как анализ эксплуатации колоний и ее роли в экономике метрополий. Характер самих колониальных обществ практически не рассматривался.

Два поколения спустя, после второй мировой войны, появился новый постколониальный мир. Когда стало ясно, что теория модернизации и политика, опиравшаяся на эту теорию, не принесли желаемых материальных плодов в 1950 - 1960 гг., потребовались объяснения этого провала (т.е. почему "разрыв" никак не хотел сокращаться и почему нарастала вооруженная борьба в колониях и бывших колониях - в Алжире, Вьетнаме, на Кубе, в Анголе и т.д.). ООН и телевидение за-ставили мир осознать существование Третьего мира. Попытки разо-браться в политической экономии бывших колониальных стран привели к возникновению нескольких новых направлений исследований, среди которых, особенно выделяются работы Мюрдаля, Пребишa и Барана.

Эти три "отца-основателя" персонифицируют критику теории модернизации 50-х годов XX в. (Мюрдаль был выходцем из Швеции, а Пребиш - из "развивающейся страны" Аргентины. Баран воспитывался в России и был в США в 50-е годы единственным профессором экономики, стоявшим на марксистских позициях). Соответственно, различались и предлагаемые рецепты: Мюрдаль призывал Запад взять на себя моральную ответственность (которая конкретно должна была выражаться в массированной благотворительной помощи), Пребиш требовал проведения политики индустриализации стран Латинской Америки при государственном контроле иностранной торговли, а Баран считал необходимым завоеваниение экономической независимости постколониальных стран революционным путем, за которым должна последовать перестройка всего общества. Все трое отвергали теорию модернизации как неадекватную, необоснованно оптимистическую и ориентированную исключительно на Запад в идеологическом отношении.

В 70-х годах, после двух десятилетий господства в области "науки о развитии" теории модернизации, ее на время сменила теория зависимости (dependency theory). В англосаксонской литературе наиболее значимой попыткой изложения этой теории оказалась работа А.Г.Франка, опубликованная в 1967 г. Вокруг этой книги разгорелась первая дискуссия, связанная с теорией зависимости. События 1968 г. во Вьетнаме, США, Латинской Америке, Франции, Китае и Чехословакии создали ситуацию политического кризиса и ожидания коренных перемен, создав фон для этой дискуссии. В книге Франка представлена картина неравного международного разделения рынков и труда, когда богатства латиноамериканской "периферии" "выкачиваются", что приводит к стагнации в этом регионе. Он отбрасывал прежние представления о (полу?)феодальном обществе или о регионе со множеством "очагов отсталости", которые медленно растворяются под воздействием капитализма и/или прогресса. Капиталистический мировой рынок уже несколько веков превратил это общество в часть мирового капиталистического хозяйства. Он также обусловил различие в динамике различных регионов земного шара, что приводит к неизбежному и постоянно усугубляющемуся упадку стран, где сосредоточен подавляющий блок бедности человечества.

На короткое время универсальным ключом к пониманию стала новая понятийная дихотомия "центр - окраина" (ранее основной была диада теории модернизации: "отсталое - современное"). За этим быстро последовала вульгаризация "теории зависимости". Нестрогое использование понятия "центра-окраины" привело к тому, что эта дихотомия быстро стала синонимом пары "богатые-бедные", добавив лишь некоторую критическую окраску. Таким образом вместо анализа сложной действительности получался лишь лингвистический экзерсис. Аналитики и чиновники Мирового банка стали активно использовать это понятие для того, чтобы совершенствовать и легитимизировать политику своих работодателей. Но даже подлинно критические и изощренные варианты теории зависимости обнаружили серьезные недостатки, которые постепенно были признаны также и их авторами. С теоретической точки зрения проблема заключалась в "холистических" "структуралистских" исходных положениях, которые рассматривались нами выше. Они часто были, если можно так выразиться, доведением до абсурда взглядов Барана и других более ранних теорий империализма. Мировой капитализм, и/или международный рынок, и/или транснациональные компании (или, в более общем плане, "законы накопления капитала") рассматривались как единственные значимые исторические факторы. Таким образом "окраины" оказываются просто марионетками внешних сил, "носителями" черт международной социальной матрицы. В политическом аспекте единственным выбором неизбежно становится выбор между фашизмом или социализмом. Однако факты, свидетельствующие о сложных процессах диверсификации в "развивающихся обществах" и о стремительной индустриализации в некоторых из них, поставили эти выводы под удар. То же касается проявлений политической борьбы и политических различий в Третьем мире. Тот факт, что Франк употреблял понятия "мирового рынка" и "капитализма" как синонимы, обострило дискуссию вокруг этой теории. Важно отметить, что результаты реализации программ "замещения импорта", когда они принимались, не соответствовали теоретическим прогнозам структуралистов. За их принятием следовали новые типы проникновения и более безопасные пути извлечения сверхприбылей транснациональными корпорациями. В то же время "разрыв" никак не сокращался. Таким образом вполне реалистичным оставался основной образ мирового господства капиталистического "центра" с некоторыми изменениями и определяемая им статика и динамика мирового разделения.

В 1974 г. Е.Валлерстайн начал публикацию капитального труда, в котором предлагался глобальный анализ происхождения капиталистической экономики. Разделяя взгляды "теоретиков зависимости" по многим важнейшим вопросам, Валленштайн придал этому анализу новую историческую глубину. В своем историографическом анализе он сосредоточился на формах мирового разделения и международного контроля труда и возникающих в результате этого различных типах его использования. И, что важно для нашего вопроса, он экстраполировал соответствующим образом более ранние концептуальные модели и ввел категорию "промежуточного" общества между капиталистическим "центром" и "окраинами" (это общество характеризуется издольщиной в сельском хозяйстве и отраслями добывающей промышленности). В эту категорию он включил старые империи, переживающие период упадка, вовлеченные в процесс капиталистической периферизации. Царская Россия, которая запоздало вошла в мировую систему хозяйства, в рамках этой концепции относится к этой промежуточной категории стран.

В общем и целом дискуссия 70-х и 80-х годов XX в. не увенчалась решительным прорывом. Основной водораздел по-прежнему проходит между теми, кто считает, что "развивающиеся общества" представляют собой лишь отсталый вариант "классического" капитализма, не отличаясь от него по сути, и теми, кто считает, что они обладают иной социальной формой, путями развития и потенциалом и требуют соответственно разработки особых теоретических построений. Как ни противно такое состояние дел в теории любителям идеологических окончательных истин и однозначных решений, этот концептуальный "факт" невозможно перечеркнуть хитроумным логическим вывертом, административным решением или эмпирическим подсчетом. Ученый должен выбрать тот или иной подход, последовательно приложить его к конкретному материалу и проанализировать результаты. В нашем исследовании мы следуем взгляду, что "развивающиеся" или "периферийные" страны должны рассматриваться как особая категория форм социальной организации, и с этой точки зрения мы обратились к России конца XIX - начала XX в.
Для адекватного анализа современного мира взгляды основоположников теории "зависимости" нуждаются, конечно, в серьезной доработке. Для определения усовершенствованной версии этой теории мы будем пользоваться более поздним названием - теория "зависимого развития". Она строится на основных концептуальных элементах дискуссии дальнейших лет, типа замечания Суизи о возможности существования "различных капитализмов" и на отказе Гобсбаума принять как данность универсальный характер перехода от феодализма к капитализму. Этот подход отвергает далее холистический анализ "систем", в котором принимается единственная динамика и логика "центра", управляющая всей системой, а также всеобщий экономический детерминизм. Он отвергает также эволюционистские решения, в рамках которых типы общества представляют собой сущностно различные этапы на неизбежном капиталистическом пути (на пути к социализму, если вы социалист). "Неравномерное" и смешанное развитие различных обществ в рамках этого подхода означает не только различные скорости, но и различные пути, каждый со своими особыми потенциалами и логикой. Кроме того, важнейшим открытием последнего поколения было осознание растущего размыкания между империализмом и колониализмом. В этом контексте кажется весьма уместной арабская пословица, гласящая, что люди больше похожи на своих соседей, чем на своих отцов. (Ибо с соседями они росли и живут в сходных условиях.) История колониализма в некоторых странах подтверждает эти обобщения. Важнейшие социальные характеристики бывших колониальных стран определяются в главном не колониальным прошлым, а международным настоящим.

Концептуальное содержание рассматриваемой категории основывается на представлении о некоем специфическом типе социальной структуры, социального воспроизводства и моделей социального преобразования. Само собой разумеется, что эта сложная картина должна рассматриваться не как реестр несвязанных элементов, а как чертеж основных узлов мотора. Продолжая нашу механическую метафору, это "система" различных и, возможно, противоречивых тенденций и динамики, связанных различными "степенями свободы" и возможностями замены ее элементов.

Понятие "зависимого развития" в современном употреблении указывает на вполне определенное место этих стран в международной капиталистической системе. В мировой иерархии институциализированных власти, капитала и науки "развивающиеся страны" находятся на "слабом" полюсе, причем, если предоставить их силам "свободного рынка", эта слабость имеет тенденцию накапливаться. Кроме того, это местонахождение "развивающихся стран" ставит их в положение подчинения и эксплуатации со стороны их сильных "партнеров".

Внутренняя экономическая ситуация стран зависимого развития характеризуется широкими "дезартикуляциями" (4) (в смысле, введенном в широкий оборот С.Амином). Их стратегические элементы действуют в рамках международных структур, контролируемых в основном транснациональными компаниями и международными договорами между правительствами государств-"центров". Анклавы современной технологии, ввозимой из-за рубежа и контролируемой иностранцами, соседствуют с архаическими методами производства и массовой недозанятостью. Главная граница экономической "дезартикуляции" проходит, как правило, между мелкокрестьянским в основном земледелием плюс "крестьянами-в-городе" плюс широко распространенными "неформальными" ("эксполярными") экономиками - и на другой стороне "современным" промышленным и финансовым бизнесом и анклавами тех, кто в нем и с ним. В центре политических и экономических властных структур находится государственный аппарат, который называли и "гипертрофированным", и "сверхсильным", и/или государственно-капиталистическим. Все это - попытки описать и объяснить бюрократическую систему, которая монополизирует не только государственное управление и функцию подавления, но и прямое предоставление социальных привилегий, роль крупнейшего работодателя, непосредственный контроль над главными отраслями производства и/или экспортом, контроль над средствами массовой информации и т.д. Исключительно высокая степень эксплуатации в "развивающихся странах" часто соседствует с распространением репрессивных режимов, отсутствием консенсуса, а часто также с военными диктатурами и полуофициальными "эскадронами смерти" как повседневной системой управления.

Реальный контроль над промышленностью и финансами "развивающихся стран" находится в руках "тройственного союза" международного капитала, государственных "технократов" и местной буржуазии (иногда в союзе с крупными землевладельцами). В определенной степени государственный аппарат является посредником иностранного капитала, служа ему, но также пытаясь контролировать его. Чаще всего рабочий компромисс этих сил, при главенстве первых двух и прислуживании третьей (которая, однако, вовсе не лишена власти и влияния), определяет работу "зависимой" экономики. Это означает частые передвижения и конфронтации капиталов в поисках быстрой прибыли, в то время как государственные предприятия зачастую являются единственным эффективным инструментом долгосрочных капиталовложений. Это означает также, что систематическое недопущение плебейских масс к пользованию экономическими благами "зависимого развития" составляет часть процесса "экономического роста" и ведет соответственно к усугублению поляризации общества, неизбежной внутренней напряженности и социальным конфликтам. (Связанное с этим перемещение транснациональными компаниями трудоемкого производства в страны дешевой и контролируемой рабочей силы явилось определяющим фактором современного подъема промышленности в некоторых "развивающихся обществах".) Своеобразная классовая структура, этнические различия, политические черты и идеологические течения - все это порождается подобными условиями. Массы неквалифицированных рабочих, часто нищая "люмпен-буржуазия", совместно с большей частью местной буржуазии, практически лишены влияния на реальную политическую жизнь страны, несмотря на парламентские процедуры, которые обычно служат лишь средством создания внешней легитимности. В этом смысле риторическое выражение "народные массы" отражает реальность как антоним правящей элиты и может объяснить природу революционных взрывов и идеологий протеста, которые пересекают классовые границы таких обществ.

"Зависимое развитие" является процессом социального воспроизводства широчайшего и увеличивающегося неравенства в международном и в местном масштабе. Последовательное сохранение международного "разрыва" является выражением его фундаментальных "законов движения", в то время как многие другие местные "разрывы" и различия развиваются по тем же моделям. То же касается моделей подавления, типических моделей познания социальной действительности и идеологий ее изменения.
Россия на окраине Европы

Исторический анализ событий и времен не заканчивается со смертью современников, наоборот, ретроспективный взгляд позволяет дать новые оценки. После 1917 г. Россия для всего мира cтала прежде всего страной, где начался особый социалистический эксперимент, как бы к нему ни относились. Российская революция не давала о себе забыть - каждый выпуск новостей нес новые драматические или гротескные напоминания. С одной стороны, это способствовало возникновению ряда телеологических интерпретаций российской истории (все, что произошло, должно было произойти), а с другой стороны - породило утверждения, что все это явилось результатом случайностей, путаницы и невезения. Ретроспективный взгляд позволял лучше понять революционные преобразования в России и попытки "строительства социализма" в других странах. Вопрос состоит в том, насколько недавние дискуссии о природе

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: