Xreferat.com » Рефераты по истории » Последние века Римской империи: истоки формирования западноевропейской средневековой цивилизации

Последние века Римской империи: истоки формирования западноевропейской средневековой цивилизации

стороны оппозиционно настроенной части знати, происходило и смещение ставшего почему-либо неугодным конунга. Особое место в древнегерманском обществе занимали предводи­тели дружин. В отличие от племенного войска-ополчения, включавшего всех боеспособных членов племени, строившегося по ро­дам и семьям и возглавлявшегося конунгом, дружины составля­лись из случайных, не связанных родством людей, надумавших со­обща попытать ратное счастье и ради этого примкнувших к како­му-то бывалому, удачливому, известному своей отвагой воину. В основном это была молодежь, часто знатного происхождения, на­долго, если не навсегда, отрывавшаяся от отчего дома и сельскохо­зяйственного труда и всецело посвящавшая себя войне, а точнее, разбойным набегам на соседей. В промежутках между набегами дружинники проводили время в охотах, пирах, состязаниях и азарт­ных играх, постепенно проедая и проматывая награбленное. Эту долю, может быть и завидную для германского юношества, изби­рали, однако, немногие: в дружинники шли наиболее знатные и богатые, чьи семьи могли позволить себе потерю работника, либо самые беспокойные, вольные или невольные изгои, порвавшие с родней, а то и с племенем. Нередко они нанимались в солдаты к римлянам; так, например, начинал свою карьеру Арминий.

Внутри дружины существовала своя иерархия, положение в ней определялось не столько знатностью рода, сколько личной доб­лестью. Это порождало соперничество между дружинниками, но все противоречия между ними заслонялись общей безоговороч­ной преданностью предводителю. Считалось, что предводителю принадлежит не только слава, но и добыча, дружинники же кор­мятся, получают оружие и кров от его щедрот.

Будучи чрезвычайно сплоченной, дружина занимала особое место в племенной организации. Она то противопоставляла себя пле­мени, нарушая заключенные им договоры (чего, похоже, не по­нимали дисциплинированные римляне, принимавшие самоволь­ные вылазки отдельных отрядов за вероломство целого племени), то составляла ядро племенного войска, оказываясь средоточием его мощи и нередко обеспечивая своему предводителю достоин­ство конунга. По мере того как такие случаи учащались, облик дружины менялся, и постепенно из разбойничьей ватаги, сущест­вовавшей как бы на периферии племени, она превращалась в на­стоящее княжеское войско и в этом качестве становилась осно­вой власти племенного вождя. В дальнейшем, к эпохе Великого переселения, из дружины, во всяком случае «старшей» ее части, вырастала новая, служилая знать, постепенно оттеснявшая ста­рую, родоплеменную, хотя корнями многие представители новой знати были связаны со старой.

Древние германцы не составляли этнического целого и, по-ви­димому, не воспринимали себя как единый народ. Привычный нам этноним Germani возник как название какого-то одного германского племени; кельты распространили его на всех своих се­веро-восточных соседей и в этом значении передали римлянам. Сами германцы, хотя и осознавали общность своего происхожде­ния, культов и языка, похоже, не испытывали потребности в об­щем наименовании. Показательно, что слово diutisk (от thiuda — «народ»), к которому восходит современное самоназвание нем­цев — Deutsch, зарегистрировано в источниках только с конца VIII — начала IX в. При этом и на континенте, и в Англии оно первоначально употреблялось (в смысле «простонародный») лишь в отношении языка германцев, противопоставляемого латыни. Эт­нической характеристикой оно стало не ранее XI в., закрепив­шись, однако, к этому времени за одними немцами. Связанный с тем же корнем этноним «тевтоны», в средние века и в новое вре­мя применявшийся иногда ко всем германцам, в древности обо­значал только одно, правда, знаменитое, племя — первое, наряду с кимврами, с которым столкнулись средиземноморские народы и которое едва не погубило римскую державу.

Реальной политической единицей древнегерманского мира яв­лялось племя. Возникавшие время от времени племенные объ­единения строились не столько по родственному, сколько по тер­риториальному признаку и в условиях непрестанных миграций нередко включали и негерманские (кельтские, славянские, фра­кийские) племена. Таким объединением было, например, недол­говечное «царство» Маробода — предводителя германцев и кель­тов, населявших в начале I в. н.э. территорию современной Чехии.

Племенные объединения рубежа старой и новой эры были еще очень рыхлыми и непрочными. Они вызывались к жизни времен­ными, главным образом внешнеполитическими обстоятельства­ми (переселением в чужую страну и покорением ее или угрозой завоевания, нависшей над собственной страной) и с переменой обстоятельств распадались.

В изображении римских авторов, склонных принимать родоплеменные подразделения германцев за чисто территориальные, гер­манская «цивитас» состоит из довольно обособленных, живущих своей жизнью округов, управляемых собственными принцепсами. Римляне обозначали эти округа словом pagus, германским экви­валентом правильно, видимо, считать слово Gau. Судя по данным топонимики, это были крупные, порядка 1000 кв. км, территории, жители которых обычно имели общее название, отличающее их от прочих соплеменников. Примером может служить расположен­ный в большой излучине Рейна Брейсгау — «округ бризов».

Внутреннюю организацию округов приходится изучать в основ­ном по материалам раннесредневековых источников, рисующих эти институты древнегерманского общества не просто угасающи­ми, но и деформированными. В каждом округе, видимо, имелось свое, малое собрание, где избирался военный вождь, а также лагман - знаток и хранитель местных обычаев. Округ в свою оче­редь дробился на несколько сотен, обязанных выставлять в пле­менное ополчение по сотне воинов и потому так называвшихся. В сотне также существовало свое собрание, созывавшееся чаще, чем собрания более высокого уровня, по нескольку раз в год. На сотенном собрании заключались сделки, рассматривались совер­шенные в пределах сотни правонарушения, вообще все значимые для нее вопросы правового характера. Дела, касавшиеся сразу двух и более сотен (например, тяжбы между членами разных сотен), слушались в окружном или даже в племенном собрании.

Круг вопросов, обсуждавшихся на племенном собрании, был шире, а сами вопросы — серьезнее. Так, внешнеполитические дела имело смысл решать всем племенем сообща. Однако полномочия и функции собраний были в принципе одни и те же, принудить округа и сотни к выполнению своих решений племенное собра­ние было не в состоянии: все держалось на добровольном согла­сии соплеменников, объединенных в сотни и округа. Не будучи политически самостоятельными, они являлись все же вполне жизнеспособными образованиями и, если решения племени шли враз­рез с их частными интересами, сравнительно легко и безболез­ненно откалывались от него, чтобы затем примкнуть — в целях самосохранения — к другому племени. Случалось, что раскол со­вершался не в результате разногласий, а под натиском врагов, подчинивших и увлекших за собой жителей отдельных округов и сотен, или даже как вынужденная мера — вследствие перенасе­ленности, истощения почв и т. д. Тогда бросали жребий, и часть племени отправлялась в путь в поисках новой родины. Так, по всей вероятности, обстояло дело у семнонов, позднее у вандалов, саксов, некоторых других племен.

Эволюция политического строя германцев. К IV-V вв. в полити­ческом строе германцев происходят важные изменения. Племенные объединения перерастают в племенные союзы, более сплоченные, устойчивые и, как правило, более многочисленные. Некоторые из этих союзов (например, аламанский, готский, франкский) на­считывали по нескольку сот тысяч человек и занимали или кон­тролировали огромные территории. Уже по этой причине совмест­ный сбор всех полноправных членов союза был практически невозможен. Нормально продолжали функционировать лишь ок­ружные и сотенные собрания, постепенно утрачивавшие, однако, политический характер. Собрание племенного союза сохранялось лишь как собрание идущего войной или явившегося на смотр войс­ка. Таковы Мартовские поля франков, войсковой тинг лангобар­дов. На общесоюзном собрании продолжали решать вопросы вой­ны и мира, провозглашать и низвергать конунгов, но сфера его деятельности сузилась, активность и реальное значение как само­стоятельной политической силы упали. На первый план выдви­нулись другие органы власти.

Совет родоплеменных старейшин окончательно уступил место совету дружинной, служилой знати, группирующейся вокруг ко­нунга. Среди советников выделялись предводители подразделе­ний племенного союза — «царьки» (reguli), как называет их Аммиан Марцеллин в отличие от остальной знати. Каждый из них располагал собственной дружиной, уже заметно обособившейся от массы соплеменников и проживавшей вместе с ним в специ­ально построенной крепости (бурге), бывшей поначалу чисто воен­ным, впоследствии также торгово-ремесленным, но никак не сельскохозяйственным поселением. Знать оказывала весьма ощу­тимое влияние на действия верховного союзного конунга, непо­средственно или через войсковое собрание, заставляя его считать­ся со своими интересами. Тем не менее власть конунга несомненно усилилась. Не будучи еще наследственной, она уже стала преро­гативой какого-то одного рода. Сосредоточение власти в руках одной семьи способствовало накоплению ею все больших богатств, в свою очередь укреплявших политические позиции правящей ди­настии. У вестогов на этой основе уже в V в., если не раньше, возникает казна — важный элемент зарождавшейся государствен­ности. Возросший авторитет королевской власти выразился так­же в изменившемся отношении к личности конунга. Оскорбле­ние и даже убийство конунга еще может быть искуплено уплатой вергельда, но размер его уже заметно (обычно вдвое) выше, чем вергельд других знатных людей. Конунги и их родня начинают выделяться и внешним обликом: платьем, прической, атрибутами власти. У франков, например, признаком принадлежности к ко­ролевскому роду Меровингов были длинные, до плеч, волосы.

Начиная с IV в. предводители отдельных германских племен и племенных подразделений все чаще поступают на службу к рим­лянам, сражаясь со своими дружинами в составе римской армии там, куда их пошлют (будь то даже Сирия), но в большинстве случаев оставаясь на прежнем месте и обязуясь всем племенем охранять на своем участке границу империи от других германцев. Эта практика еще больше, чем торговля с Римом, содействовала приобщению германцев к римской культуре, в том числе культу­ре политической. Получая от римского правительства высокие должности в военной, затем гражданской администрации и со­путствующие этим должностям звания, конунги пытались пере­строить и свои отношения с соплеменниками.

Важным средством социально-политического возвышения ко­нунгов, как и знати в целом, явилось восприятие германцами (ра­зумеется, поверхностное) христианства, которое более подходило меняющейся общественной структуре варварского мира, чем древ­няя языческая религия германцев. Первыми на эту стезю вступи­ли вестготы. Начало массового распространения христианства в их среде относится к середине IV в. и связано с миссионерской деятельностью вестготского священника Ульфилы, приспособив­шего латинский алфавит к готскому языку и переведшего на него Библию. Рукоположенный в сан епископа в 341 г., когда в церкви временно возобладали ариане, Ульфила проповедовал соплемен­никам христианство арианского толка, которое в самой империи вскоре было объявлено ересью. Познакомившись с христианским учением в основном через вестготов и не вникая, во всяком случае поначалу, в богословские споры, другие германские народы также восприняли его по большей части в форме арианства. Раз­личия в вероисповедании усугубили и без того непростые взаи­моотношения германцев с империей; арианство нередко служило им знаменем борьбы против Рима. Однако сама по себе христиа­низация сыграла очень важную роль в социально-политическом развитии германских племен, ускорив и идеологически оформив становление у них государства.


4. Падение Западной Римской империи и

образование варварских королевств


Причины Великого переселения народов. Период с IV в. по VII в. вошел в историю Европы как эпоха Великого переселения наро­дов, названная так потому, что на эти четыре столетия приходится пик миграционных процессов, захвативших практически весь кон­тинент и радикально изменивших его этнический, культурный и политический облик. Это эпоха гибели античной цивилизации и зарождения феодализма.

Усиление имущественного и социального неравенства подтал­кивало различные слои варварских племен к тому, чтобы попы­таться захватить новые, занятые чужаками, земли — на этой ста­дии развития варварское общество склонно к экспансии. Сказа­лось также давление шедших с Востока степных кочевников. Однако наиболее общей причиной, повлекшей одновременное перемещение огромной разноплеменной массы людей, по всей видимости, было резкое изменение климата. Приблизительно со II в. начинается и к V в. достигает максимума похолодание, вы­звавшее усыхание сухих и увлажнение влажных почв с соответст­вующими изменениями растительного покрова. Эти перемены отрицательно сказались на условиях хозяйствования как кочевых народов евразийских степей, так и оседлого населения европейского севера, побуждая и тех и других искать новую среду обита­ния в более южных широтах.

Ухудшение климата хронологически совпало для многих вар­варских племен Европы с разложением у них родоплеменного строя. Экстенсивное по преимуществу развитие производства и сопутствовавший ему рост народонаселения натолкнулись в на­чале новой эры на ограниченность природных ресурсов лесной, отчасти и лесостепной зоны континента, которые при тогдашнем уровне производительных сил были менее удобны в хозяйствен­ном отношении, чем районы Средиземноморья. В числе основ­ных причин миграций нужно назвать и внешнеполитические фак­торы, а именно: давление одних варварских племен (чаще всего кочевых) на другие и ослабление Римской империи, оказавшейся более неспособной противостоять натиску со стороны своих ок­репших соседей. В IV — V вв. главную роль в Великом переселе­нии играли германские и тюркские, впоследствии также славян­ские и угро-финские племена.

Передвижения германских племен. Родиной германцев были се­верные, приморские области Германии, Ютландия и Южная Скан­динавия. Южнее жили кельты, восточнее — славяне и балты. Пер­вая волна германской экспансии вылилась в грандиозные пере­мещения кимвров и тевтонов, за четверть века исколесивших пол-Европы (крайние точки: Ютландия, Венгрия, Испания) и наконец в 102—101 гг. до н.э. разгромленных Гаем Марием в от­рогах Западных Альп. Вторая волна приходится на 60-е годы I в. до н.э., когда свевы под предводительством Ариовиста попыта­лись закрепиться в Восточной Галлии. В 58 г. до н.э. они были разбиты Цезарем. Однако к этому времени германцы уже прочно обосновались на среднем Рейне, к концу столетия и на верхнем Дунае, покорив и по большей части ассимилировав местное кельт­ское население. Дальнейшее продвижение германцев на юг было остановлено римлянами, поэтому с конца I в. до н.э. экспансия их направляется в основном на восток и юго-восток: в верховья Эльбы и Одера, на средний, затем и нижний Дунай.

После разгрома в Тевтобургском лесу (9 г. н.э.) римляне больше не предпринимали серьезных попыток завоевать Германию. Редкие экспедиции вглубь германской территории носили по преимуществу демонстрационный характер; более действенным было при­знано дипломатическое вмешательство, позволявшее при помо­щи подкупа, шантажа и натравливания одних племен на другие удерживать пограничных варваров от нападения. Граница же ус­тановилась по Рейну и Дунаю, где впредь в многочисленных кре­постях было сосредоточено большинство легионов. В последней трети I в. н.э. для облегчения переброски войск в стратегически важном районе Шварцвальда были сооружены новые мощные укрепления — лимес; земли между лимесом, Рейном и Дунаем (так называемые Десятинные поля) были заселены приглашенными из Галлии кельтами. В начале II в. римляне захватили также Дакию, обезопасив себя от варварских набегов и на нижнем Дунае.

Положение стало меняться во второй половине II в., когда в ходе так называемой Маркоманской войны (166-180) значитель­ные массы варваров впервые прорвали римскую границу, создав угрозу даже Италии. Марку Аврелию с трудом удалось отбросить их за Дунай, но с этого времени германские вторжения заметно учащаются. Борясь с ними и сталкиваясь с падением боеспособ­ности и численности собственных войск, римляне пошли по пути поселения отдельных варварских племен на территории империи, перепоручая им охрану ряда рубежей; одновременно усилилась варваризация самой римской армии.

В 50-е годы III в., воспользовавшись охватившей империю сму­той, германцы проникли на римскую территорию сразу на не­скольких участках. Наибольшую опасность для Рима представля­ли вторжения аламанов и франков в Галлию и дальше в Испа­нию, а также появление готов на северных Балканах, откуда они совершали набеги во внутренние районы полуострова и пират­ские нападения с моря на побережье Пропонтиды и Эгеиды. Фран­ки и аламаны были оттеснены за Рейн приблизительно в 260 г.: последние, правда, закрепились на Десятинных полях. На Балканах в 269 г. готы потерпели сокрушительное поражение при Наиссусе и отступили за Дунай. Однако, несмотря на несомненный успех два года спустя римляне эвакуировали войска и гражданское население из Дакии. После этого граница на несколько деся­тилетий стабилизировалась. В дальнейшем, несмотря на периодические вторжения и мятежи германских поселенцев (например, I середине IV в., когда франки и аламаны вновь попытались перешли в наступление), римляне прочно удерживали рейнско-дунайский вал: на Западе — до 406 г., на Востоке — до последней трети VI в

Вестготы. К середине IV в. из объединения готских племен вы делились союзы западных и восточных готов (иначе вест- и ост готов), занимавшие соответственно земли между Дунаем и Днепром и между Днепром и Доном, включая Крым. В состав союзов вхо­дили не только германские, но также фракийские, сарматские, возможно, и славянские племена. В 375 г. остготский союз был разгромлен гуннами — кочевниками тюркского происхождения, пришедшими из Центральной Азии и подчинившими к этому времени некоторые угорские и сарматские племена, в том числе аланов. Теперь эта участь постигла и остготов.

Спасаясь от гуннского нашествия, вестготы в 376 г. обратились к правительству Восточной Римской империи с просьбой об убе­жище. Они были поселены на правом берегу нижнего Дуная, в Мезии, в качестве федератов — союзников с обязательством ох­ранять дунайскую границу в обмен на поставки продовольствия. Буквально через год вмешательство римских чиновников во внут­ренние дела вестготов (которым было обещано самоуправление) и злоупотребления с поставками вызвали восстание вестготов; к ним примкнули отдельные отряды из других варварских племен и многие рабы из поместий и рудников Мезии и Фракии. В ре­шающем сражении у Адрианополя в 378 г. римская армия была наголову разбита, при этом погиб император Валент.

В 382 г. новому императору Феодосию I удалось подавить вос­стание, но теперь вестготам для поселения была предоставлена не только Мезия, но также Фракия и Македония. В 395 г. они снова восстали, опустошив Грецию и вынудив римлян выделить им новую провинцию — Иллирию, откуда они, начиная с 401 г. совершали набеги в Италию. Армия Западной Римской империи состояла к этому времени по большей части из варваров, во главе ее стоял вандал Стилихон. В течение нескольких лет он достаточ­но успешно отбивал нападения вестготов и других германцев. Хороший полководец, Стилихон вместе с тем понимал, что силы империи истощены, и стремился по возможности откупиться от варваров. В 408 г., обвиненный в потворстве своим соплеменни­кам, разорявшим тем временем Галлию, и вообще в чрезмерной уступчивости варварам, он был смещен и вскоре казнен. Взявшая верх «антигерманская партия» оказалась, однако, неспособной организовать сопротивление варварам. Вестготы снова и снова вторгались в Италию, требуя все большей контрибуции и новых земель. Наконец в 410 г. Аларих после долгой осады взял Рим, разграбил его и двинулся на юг Италии, намереваясь перепра­виться в Сицилию, но по пути внезапно умер.

Падение Вечного города произвело страшное впечатление на со­временников, многие восприняли это событие как крушение всей империи и даже как начало светопреставления. Однако, получив военную помощь с Востока, правительство Западной Римской империи сумело в короткий срок взять ситуацию под контроль. С вестготами было заключено соглашение: преемник Алариха Атаульф получал в жены сестру императора Гонория Галлу Плацидию и обещание земель для поселения в Аквитании. С 412 г. вест­готы воюют в Галлии и Испании с врагами империи, иногда и против нее, пока в конце концов не оседают — формально на правах федератов — в Юго-Западной Галлии, в районе Тулузы, ставшей столицей их государства — первого варварского государ­ства, возникшего на территории империи (418 г.).

Вандалы. Поражение римлян под Адрианополем совпало по вре­мени с их последним походом за Рейн, после чего они оконча­тельно перешли к обороне и на западном участке границы. Охра­на рубежей на нижнем Рейне была поручена франкам, которым пришлось уступить крайний север Галлии — Токсандрию; на сред­нем Рейне и верхнем Дунае все еще преобладали римские гарни­зоны, местами поддерживаемые аламанскими федератами. В 406 г., пользуясь тем, что основные силы Западной Римской империи были отвлечены на борьбу с вестготами, вандалы, аланы и квады (принявшие теперь имя свевов), преодолев сопротивление фран­ков, прорвали римский лимес в районе Майнца и хлынули в Гал­лию. Другая часть вандалов, аланов и свевов присоединилась к остготскому союзу, возглавлявшемуся Радагайсом; вместе они форсировали Дунай возле Аугсбурга и через Норик вторглись в Италию. В 406 г. недалеко от Флоренции Стилихон разгромил воинство Радагайса, год спустя британские легионы восстанови­ли границу на среднем Рейне, но выдворить варваров из Галлии римлянам уже не удалось. Разорив восточные, центральные и юго-западные районы страны, вандалы, аланы и свевы в 409 г. пере­секли Пиренеи и ворвались в Испанию, закрепившись в основ­ном в ее западных областях.

Наибольшую опасность для Рима в тот период представляли вандалы, к которым в 416 г. присоединились остатки разбитых вестготами аланов. Отличаясь особой дикостью и агрессивнос­тью, они не шли на договор с империей, не оседали в какой-то одной местности, предпочитая временный захват и грабеж все новых и новых территорий. Между 422 и 428 гг. жертвами ванда­лов стали приморские города Восточной Испании. Завладев на­ходящимися там кораблями, они в 429 г. под предводительством Гейзериха высадились в Африке в районе Тингиса (Танжера) и начали наступление на запад.

Римское господство в Северной Африке было основательно поколеблено участившимися набегами берберских племен, толь­ко что закончившейся войной наместника, Бонифация против центрального правительства, наконец, непрекращающимися вы­ступлениями народных масс. В этой обстановке вандалы без тру­да преодолели за год 1000 км и осадили Гиппон-Регий, где епи­скопом был знаменитый христианский богослов Августин. Взяв город в 431 г. после 14-месячной осады, вандалы четыре года спустя вырвали у империи согласие на владение захваченными землями в качестве федератов. Мир был, однако, недолгим. Уже в конце 435 г. вандалы заняли Карфаген и, получив в свои руки огромный торговый флот, стали совершать налеты на побережье Сицилии и Южной Италии. В 442 г. римское правительство было вынуждено признать их полную независимость и власть над большей частью Северной Африки.

Гунны. Потеря главных африканских провинций, снабжавших Италию зерном и оливковым маслом, явилась для римлян тяжелым ударом: враг обосновался в глубоком тылу. И все же военная уг­роза исходила, прежде всего, с севера. После вторжений 406 г. им­перские войска уже почти не контролировали рейнско-дунайский вал. Римские гарнизоны оставались лишь в некоторых пунктах Реции и Норика, тогда как защита рейнского рубежа была почти всецело передана германским федератам — теперь уже не только франкам, но также бургундам, пришедшим вслед за вандалами и обосновавшимся на среднем Рейне в районе Вормса, и аламанам, постепенно занявшим современный Эльзас. Что же касается Паннонии, то там к 20-м годам V в. прочно утвердились гунны.

С гуннами Рим столкнулся еще в 379 г., когда те, идя по пятам вестготов, вторглись в Мезию. С тех пор они неоднократно напа­дали на балканские провинции Восточной Римской империи, иногда терпели поражение, но чаще уходили лишь по получении откупного, так что понемногу константинопольское правительст­во превратилось в их данника. Отношения гуннов с Западной Рим­ской империей поначалу строились на другой основе: гуннские наемники составляли заметную часть западно-римской армии, осо­бенно с 20-х годов V в., главная императорская резиденция ис­пользовала их для борьбы с то и дело поднимавшими мятеж фран­ками и бургундами, обосновавшимися на Рейне, а также с багау-дами — крестьянами северо-западной Галлии, пытавшимися отложиться от Рима и жить никому не подвластными самоуправ­ляющимися общинами.

В 436 г. гунны, возглавляемые Аттилой (за свои насилия про­званным христианскими писателями Бичом Божьим), разгроми­ли королевство бургундов; это событие легло в основу сюжета «Песни о Нибелунгах». В результате часть бургундов влилась в состав гуннского союза, другая была переселена римлянами к Женевскому озеру, где позднее, в 457 г., возникло так называемое второе Бургундское королевство с центром в Лионе.

В конце 40-х годов ситуация изменилась. Аттила стал вмеши­ваться во внутренние дела Западной Римской империи и претен­довать на часть ее территории. В 451 г. гунны вторглись в Гал­лию, вместе с ними шли гепиды, герулы, остготы, ругии, скиры, другие германские племена. В решающем сражении на Каталаун-ских полях (близ Труа в Шампани) римский полководец Аэций, бывший когда-то заложником у гуннов и не раз водивший в бой гуннские отряды, с помощью вестготов, франков и бургундов раз­бил войско Аттилы. Это сражение по праву считается одним из важнейших в мировой истории, поскольку на Каталаунских по­лях в известной мере решалась судьба не только римского влады­чества в Галлии, но и всей западной цивилизации.

Однако силы гуннов отнюдь еще не были исчерпаны. На сле­дующий год Аттила предпринял поход в Италию, взяв Аквилею, Милан, ряд других городов. Лишенная поддержки германских союзников римская армия оказалась не в состоянии ему противо­стоять, но Аттила, опасаясь поразившей Италию эпидемии, сам ушел за Альпы. В 453 г. он умер, и среди гуннов начались усоби­цы. Два года спустя восстали подчиненные им германские племе­на. Потерпев поражение сначала от гепидов, затем от остготов, гунны откочевали из Паннонии в Северное Причерноморье. Дер­жава гуннов распалась, остатки их постепенно смешались с иду­щими с востока тюркскими и угорскими племенами.

Крушение Западной Римской империи. Победа на Каталаунских полях явилась последним крупным успехом Западной "Римской империи. В 454 г. по приказанию Валентиниана III был убит чрез­мерно популярный и независимый, по его мнению, Аэций. В 455 г. от рук одного из военачальников Аэция свева Рикимера погиб сам император. После этого началась политическая чехарда: за 21 год на престоле Западной Римской империи сменилось 9 прави­телей, ставленников италийской или галльской знати, варварской армии под командованием Рикимера (сместившего или убравшего не одного августа), а после его смерти в 472 г. — Византии, ван­далов и бургундов. Это время дальнейшего нарастания кризиса империи и стремительного сокращения ее границ.

В мае 455 г., вскоре после убийства Валентиниана III, вандаль­ский флот внезапно появился в устье Тибра; в Риме вспыхнула паника, император Петроний Максим не сумел организовать со­противление и погиб. Вандалы без труда захватили город и под­вергли его 14-дневному разфому, уничтожив при этом множест­во бесценных памятников культуры. Отсюда происходит термин «вандализм», которым обозначают намеренное бессмысленное уничтожение культурных ценностей.

Вандалы не пытались закрепиться в Италии, но с этого времени твердо контролировали все крупные острова и морские коммуни­кации в Западном Средиземноморье. Тогда же начинается экспан­сия бургундского государства. В 461 г. бургунды овладевают Лио­ном и начинают успешное продвижение вниз по Роне, в сторону Прованса, и одновременно на север, завоевав к концу 70-х годов те земли, которые в средние века и получили название Бургундия. Навстречу им с севера, на территорию нынешней Лотарингии, про­двигались франки, а с северо-востока, в современный Эльзас (позд­нее также в немецкую Швейцарию) — аламаны. Наибольший ус­пех в этот период выпал на долю вестготов, понемногу занявших прилегающие к Бискайскому заливу области Аквитании, а затем большую часть Центральной Галлии, до среднего течения Луары. В отличие от вандалов вестготы, бургунды, франки и аламаны формально оставались федератами, их правители имели высший римский титул патриция, контролируемые ими земли продолжа­ли считаться частью римского государства. Однако на деле это были уже вполне самостоятельные политические образования, притом далеко не всегда дружественные по отношению к Риму. Вестготы, например, неоднократно пытались захватить средизем­номорские области римской Галлии. Будучи призваны в начале 50-х годов в Испанию для борьбы

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: