Xreferat.com » Рефераты по истории » Декабристы и их время

Декабристы и их время

поведения. Начиная с первой де­кабристской организации он боролся с радикальным те­чением; в дальнейшем он “увенчает” эту борьбу своей неявкой на площадь восстания в день 14 декабря 1825 г.

Подпоручик Генерального штаба Никита Муравьев вы­рос в богатой, обеспеченной и культурной дворянской семье. Его отец М.Н. Муравьев был близок к екатери­нинскому двору, как воспитатель великих князей Алек­сандра и Константина. По воцарении своего ученика — Александра I — он вскоре стал товарищем министра на­родного просвещения и попечителем Московского универ­ситета. Никита Муравьев получил тщательное и разностороннее образование, прекрасно знал историю, стал ра­но интересоваться литературой, хорошо изучил пять евро­пейских языков, владел древними языками — латинским и греческим.

Муравьев был студентом Московского университета, где одновременно с ним учились будущий автор “Горя от ума” Грибоедов и целая плеяда будущих товарищей его по тайному обществу. Как только началась война 1812 г., охваченный патриотическим порывом Никита Муравьев стал рваться на военную службу, но мать не пускала на войну 17-летнего сына. Тогда юноша тайно бежал из дома, захватив с собой карту местности и спи­сок наполеоновских маршалов. Муравьев принял участие в заграничных походах, побывал в Париже, познакомился с общественными деятелями того времени. К мо­менту организации тайного общества он был полон пре­образовательных стремлений и в первые годы истории декабристского движения шел в русле радикального те­чения.

Подпоручику лейб-гвардии Семеновского полка Мат­вею Муравьеву-Апостолу было 22 года в момент основания общества, а брату его Сергею, поручику того же пол­ка,— всего 19 лет.

Братья, Муравьевы-Апостолы, родившиеся в богатой дворянской семье, были детьми русского посланника в Испании и воспитывались в Париже. Мать скрывала от сыновей, что в России су­ществует крепостное право, и оба подростка были потря­сены, когда узнали о нем, приехав в Россию. Они вырос­ли страстными русскими патриотами и мечтали послужить Родине. Оба прошли через войну 1812 г. и заграничные походы. Особенно выделялся Сергей Муравьев-Апостол, богато одаренный, живой, рвавшийся к деятельности, привлекавший к себе сердца товарищей.

Имя двадцатилетнего подпоручика лейб-гвардии Семеновского полка Ивана Дмитриевича Якушкина замыкает шестерку инициаторов — первых членов и основателей тайного общества. Якушкин происходил из бедной семьи разорившихся смоленских дворян. Обедневшие Якушкины несколько лет прожили из милости в дворянской семье Лыкошиных — друзей Грибоедова. Еще подростком Якушкин познакомился с будущим автором комедии “Горе от ума”, а затем учился вместе с Грибоедовым в Москов­ском университете. У Якушкина рано развились философ­ские интересы, на почве которых он сблизился с другом Пушкина и Грибоедова — П. Я. Чаадаевым. Якушкин также был участником войны 1812 г., Бородинской битвы, заграничных походов. Он был человеком строгого морального облика, требовательным к себе, с высокими умственными запросами.

Вскоре после основания общества в его члены был принят Михаил Николаевич Новиков, племянник знаме­нитого просветителя XVIII в. Бывший военный, участник войны 1812 г., Новиков к моменту вступления в общество был штатским человеком, служил в департаменте Мини­стерства юстиции. Он был много старше других декабри­стов по возрасту: в момент вступления в обществе” ему было 40 лет. По убеждениям он был республиканцем. Но­виков принял в тайное общество одного из самых выдаю­щихся декабристов — Павла Ивановича Пестеля.

Пестель был сыном сибирского генерал-губернатора. Отец его был впоследствии обвинен в злоупотреблениях по службе, лишился должности и пенсии, жил очень стесненно. Но еще до этих событий отец отправил сына за границу для получения образования, которое Пестель закончил в России в Пажеском корпусе, поражая свои­ми знаниями преподавателей, обратив на себя внимание и самого Александра I, присутствовавшего на выпускном экзамене. Первые проблески вольнодумства зародились у него уже в это время. Участник войны 1812 г., тяжело раненный в ногу во время Бородинской битвы, юный Пестель получил награду — золотое оружие — из рук Кутузова. Он принял участие в заграничных походах и глубоко задумался над смыслом революции в эпоху ре­ставрации Бурбонов (1814—1815).

В момент вступления в общество Пестель числился в гвардейском кавалергардском полку и был адъютантом графа Витгенштейна. В то же время он жадно учился, слушал лекции передовых профессоров и невероятно много читал — товарищи всегда вспоминали его окруженным книгами. Исключительная одаренность соединялась у Пестеля с яркой волевой натурой и крупным организа­торским талантом. Друзья вспоминали потом выдающееся ораторское дарование Пестеля: сила его аргументов была неотразима.

Таковы были первые члены молодого тайного об­щества.

Решено было прежде всего написать устав, или “ста­тут”, тайного общества. Для “успешного действия нужен порядок и формы”,— справедливо полагал Сергей Трубец­кой. Для написания устава избрали комиссию в составе Пестеля, Трубецкого, Ильи Долгорукова и Шаховского; последний был секретарем комиссии, но вся основная ра­бота пала на Пестеля — он более всех поработал над пер­овым декабристским уставом.

Устав первого общества декабристов не дошел до нас: сами декабристы сожгли его, когда в 1818 г. преобразовали свое общество. Но из многочислен­ных свидетельств участников мы можем составить себе представление о его содержании. Торжественное введение, написанное Ильей Долгоруковым, по-видимому, объясняло общую цель тайного Общества истинных и верных сынов Отечества — “подвизаться на пользу общую всеми сила­ми” во имя блага Родины. Для этого нужно было бороться за ликвидацию крепостного права и самодержавия: вме­сто самодержавия необходимо было внести представитель­ную форму правления в виде конституционной монархии. Члены нового тайного общества считали, что необходимо “принудить” царское правительство согласиться на пред­ставительное правление. Удобнее всего это сделать в мо­мент смены императоров на престоле. Члены общества обязались “не прежде принести присягу новому императору”, как удостоверившись, что в России самодержав­ная власть будет ограничена народным представительст­вом. Устав обязывал “елико возможно умножать число членов общества”, добиваться того, чтобы члены тайного общества заняли важные посты в государстве — как по военной, так и по гражданской линии; вместе с тем устав обязывал членов общества бороться за отстранение ино­странцев от влияния в государстве. Значение этого пунк­та устава станет ясно, если вспомнить, какое влияние имели тогда иностранцы-реакционеры, в особенности нем­цы, занимавшие при Александре I немало важных госу­дарственных постов и оттеснявшие русских людей от участия в управлении страной.

К “статуту” были приложены тексты торжественных клятв по масонскому образцу. Клятвы приносились на кресте и Евангелии. Члены общества клялись все хра­нить в строжайшей тайне, не выдавать друг друга. Пре­дателям грозила смерть: “яд и кинжал везде найдут из­менника”.

Но как действовать? “Ужасы народной революции” пугали дворян-революционеров. Надо действовать для народа, но без народа, не через народ, думали они.

Основные цели борьбы были в общем ясны: ликвиди­ровать крепостное право и самодержавие, ввести консти­туцию, представительное правление. Но средства и спо­собы добиться этого были туманны. Было решено требо­вать конституцию в момент смены императоров на престоле. Однако как обеспечить выполнение своих тре­бований? Это оставалось неясным.

Пока шли тайные обсуждения и споры, царский двор решил на год переехать из Петербурга в Москву в связи с закладкой на Воробьевых горах храма в честь войны 1812 г. Гвардия в составе двух сводных гвардейских пол­ков должна была сопровождать царский двор. Гвардейцы двинулись в древнюю столицу ранней осенью 1817 г. В этом походе почти все члены нового тайного общества отправились в Москву в рядах сводных гвардейских пол­ков. В Москве гвардия была расквартирована в Хамовнических казармах около Девичьего поля. Так тайное об­щество переселилось со всеми своими спорами из Петер­бурга в Москву. Наверно, многое они продумали, вспоми­ная А.Н. Радищева и его “Путешествие из Петербурга в Москву”, проходя по тем же деревням.

Основатель общества полковник Александр Муравьев был оберквартирмейстером сводного гвардейского отряда и получил квартиру в “шефском корпусе” Хамовнических казарм. Его квартира стала местом собраний тайного об­щества. Другим центром стал дом полковника Фонвизина, старого москвича; дом находился в Староконюшенном пе­реулке, близ Пречистенки (теперь Кропоткинская улица),

В эти дни ранней осени в истории декабристов и воз­ник так называемый Московский заговор 1817 г.

У членов тайного общества, стремившихся к скорей­шему достижению своей цели, возникла мысль: нельзя ли ускорить смену монархов на престоле путем цареубий­ства? В то время в Москве со дня на день ожидали при­бытия императора Александра I. Декабрист Якушкин сам предложил себя в цареубийцы и никому не хотел усту­пить “этой чести”. Он хотел взять два пистолета (тогдаш­ние пистолеты заряжались только на один выстрел), пой­ти в Успенский собор, где должен был присутствовать император, из одного пистолета убить его, а из другого себя: цареубийство должно было походить на дворянскую дуэль. После жарких обсуждений план Якушкина был отвергнут, хотя в ходе прений выяснилось, что взять на себя цареубийство соглашались в сущности все присутст­вующие. Но главное было не в личном согласии — его давали и Никита Муравьев, и Шаховской, и Александр Муравьев, и другие. Главное было в целесообразности акта цареубийства. Члены общества сомневались в этой целесообразности. Они сознавали бессилие своей малочис­ленной и замкнутой конспиративной группы. Где гаран­тия того, что новый царь, который займет престол после убитого, согласится на конституцию и освободит крестьян от крепостного права? Никакой гарантии в этом не было. В жарких спорах общество решило ликвидировать преж­нюю организацию и основать другую, на новых началах.

Было признано необходимым прежде всего численно расширить общество и завоевать этим путем ту силу, ко­торая, по мнению декабристов, двигала историей,— обще­ственное мнение.

Так было ликвидировано первое тайное общество. На­чалась работа над уставом нового общества, которое ре­шили назвать Союзом благоденствия.

Но пока шла эта работа, не хотелось терять возмож­ности вербовать новых членов: недовольство вокруг кипело, молодежь жаждала действия, было много людей, го­товых к вступлению в организацию. Поэтому тут же, я Москве, где в тот момент находилось основное ядро гвардии, было основано промежуточное тайное общест­во — в целях конспирации под скромным и не привлекаю­щим внимания названием “Военное общество”. Никита Муравьев и Павел Катенин возглавили “Военное обще­ство”. П. А. Катенин — друг Пушкина и Грибоедова — был писателем; его перу принадлежит известная револю­ционная песня, которую пели в те годы декабристы:


Отечество наше страдает

Под игом твоим, о злодей!

Коль нас деспотизм угнетает,

То свергнем мы трон и царей.


“Ах, лучше смерть, чем жить рабами. Бот клятва каж­дого из нас!” —таков был припев этой песни.

Члены “Военного общества” вырезали на клинках своих шпаг надпись: “За правду”.

В 1818 г., когда работа над новым уставом закончи­лась, начала свою деятельность новая декабристская ор­ганизация — Союз благоденствия.


Союз благоденствия


Союз благоденствия также был конспиративной органи­зацией и имел те же основные цели борьбы, что и Союз спасения,—ликвидацию крепостного права и самодержа­вия. Первое время и этот Союз отстаивал идею создания конституционной монархии, в которой права монарха ог­раничивались бы законами и существовал бы представи­тельный строй. Однако Союз благоденствия попытался яснее определить “средства” борьбы и овладеть той основ­ной силой, которая, по мнению декабристов, двигала исто­рией. Что же это была за сила?

Последователи философов-просветителей XVIII в., декабристы полагали, что “миром правят мнения”. Обще­ственное мнение — вот сила, которой надо овладеть, Именно она свалит феодализм. Пестель полагал, что фео­дальная аристократия “общим мнением всегда потрясена быть может” (“Русская Правда”). Создание “общего мнения” и должно было предшествовать революции и стать ее движущей силой. Исходя из этого понимания, декаб­ристы выразительно называли революцию “общим развержением умов...”

Для овладения общественным мнением Союз благоден­ствия должен был, по планам декабристов, создать целую сеть тайных и явных (легальных) организаций и руко­водить ими. Было запроектировано создание повсюду ли­тературных, научных, педагогических, хозяйственных обществ, женских организаций и кружков молодежи. Пред­полагалось издание журнала “Россиянин XIX века”. Купили литографский станок для печатания материалов тайного общества, подлежащих распространению, но сначала не сладили с его техникой, тогда крайне несовер­шенной. Со­гласно новому уставу в тайное общество должны были приниматься не только дворяне, а также купцы, мещане, духовные лица и свободные крестьяне. Предполагалось, что в течение двадцати лет будет готовиться общественное мнение и примерно около 1840 г. произойдет рево­люция.

Число членов тайного общества действительно увели­чилось: оно возросло раз в десять и превысило 200 чело­век. Передовая молодежь повсюду смело выступала про­тив старых, отживших форм жизни, тормозивших движе­ние страны вперед. Она всюду смело заявляла “слово истины”, как говорил декабрист Якушкин, и “гремела” в гостиных, театрах и клубах, выступая против Аракчеева, крепостного права, палок и военных поселений. Чацкий, произносящий жаркие речи против старой жизни,— живая фигура того времени, а “Горе от ума” — великий памят­ник эпохи.

Между тем процессы общественного брожения разви­вались все дальше. Хотя Александр I, открывая в 1818 г. варшавский сейм, и обещал даровать конституцию всей России, обещания своего он не исполнил. Да этим обе­щаниям, собственно, никто и не верил.

В то время были распространены острые святочные по­литические песни под названием “ноэлей”. В этих песнях действующими ли­цами были младенец Христос, дева Мария и политиче­ские деятели эпохи. Молодой Пушкин, друг декабристов, сам член одного из литературных объединений Союза благоденствия — “Зеленой лампы”, в своем “ноэле”, на­писанном к рождеству 1818 г., высмеивал царские обе­щания. Младенец Христос обрадовался, узнав, что царь обещает конституцию:


От радости в постели

Запрыгало дитя:

— Неужто в самом деле,

Неужто не шутя? А мать ему:

“Бай-бай, закрой свои ты глазки,

Пора уснуть бы наконец,

Послушавши, как царь-отец

Рассказывает сказки”.


Эта песня стала широко известна. Ее распевали по­всюду.

Далеко не все, задуманное членами Союза благоден­ствия, было осуществлено — многое так и осталось в за­мысле. Но все же почти за три года своего существования (1818—1821) Союз благоденствия сделал немало. Преж­де всего он оформился организационно и развернул боль­шую работу над своей программой, создал первую часть “Зеленой книги” — устава Союза, начал работать над вто­рой частью, содержавшей изложение его сокровенной цели. Союз вырос численно, создал ряд новых от­делов. Главные управы, как показывает Сергей Муравьев-Апостол, “находились в Петербурге, Москве и Тульчине”. Глав­ная — Коренная управа общества находилась в столи­це — Петербурге. По показанию С. Трубецкого, управы Союза благоденствия были заведены в Полтаве, Тамбове и Нижегородской губернии. Большую роль играла Киши­невская управа. По-видимому, существовала и Киевская управа. Всего известно около полутора десятков управ Союза благоденствия.

'Было организовано несколько обществ. Литературное общество “Зеленая лампа” являлось филиалом Союза бла­годенствия. Оно собиралось на квартире Никиты Всево­ложского, в комнате, освещенной зеленой лампой. После того как найдена часть архива “Зеле­ной лампы”, нет сомнений в том, что ее членов интересовали не только литературные, но и политические про­блемы. Только что рассказанная утопия Улыбышева “Сон” — из этого архива. В незаконченном послании А.С. Пушкина к “Зеленой лампе” недаром упоминается и о лозунге равенства, и о фригийском колпаке — симво­ле революционной Франции:


Вот оп, приют гостеприимный,

Приют любви и вольных муз,

Где с ними клятвою взаимной

Скрепили вечный мы союз,

Где дружбы знали мы блаженство,

Где в колпаке за круглый стол

Садилось милое равенство...

Была попытка Николая Тургенева создать “Журнальное общество”, или, как он называл его, “Общество 19-го года и 19-го века”. В нем и было намечено издавать журнал “Россиянин XlX века”, или “Архив политических наук и Российской словесности”. Уже готовился первый номер журнала, обсуждались на заседаниях написанные для него статьи. Но царская цензура свирепела день ото дня, было запрещено печатать что бы то ни было о кре­постном праве. В этих условиях выход в свет задуман­ного журнала не мог состояться.

Значительна деятельность декабристов в “Вольном обществе любителей Российской словесности” и особенно в “Вольном обществе учреждения училищ по методе взаим­ного обучения”, т.е. в организации, распространявшей ланкастерскце школы. Ланкастерский метод был способом массового распространения просвещения. Его идеей была быстрая передача первоначальных знаний сразу боль­шому числу учеников: учитель давал бесплатный урок группе наиболее способных учеников, которые не­медля шли в группы еще не обученных и передавали им знания, полученные на уроке. Таким образом, обученные 10—15 человек сразу же могли обучить более сотни других учеников. Председателем общества был член Сою­за благоденствия граф Федор Толстой, одним из его заме­стителей — Федор Глинка, одним из секретарей — В. Кю­хельбекер. Общество действовало среди бедного люда. Большую роль ланкастерская система сыграла в армии — в Петербурге в училище для взрослых при штабе гвар­дейского корпуса и в казармах лейб-гвардии Павловского полка. Особенно велика была роль ланкастерского обуче­ния на юге, в дивизии декабриста Михаила Орлова. В Пе­тербурге Союз благоденствия обучил около тысячи людей, на юге — полторы тысячи.

Мы видим, что работа Союза благоденствия была не­малой.

Особенно стремились члены Союза благоденствия при­влечь к себе молодежь, оторвать ее от старого лагеря; они понимали, что надо противодействовать “староверству закоснелого дворянства” и иметь возможность воздейст­вовать “на мнение молодежи”. Члены Союза благоденст­вия открыто протестовали против крепостного права, воз­мущались Аракчеевым, военными поселениями, жестокой расправой с восстанием поселений в 1819 г., мобилизовывали общественное мнение против мракобесов Магниц­кого и Рунича, защищали передовую науку своего време­ни, предавали позору жестоких помещиков, освобождали от крепостной неволи талантливых самоучек, ратовали за распространение ланкастерских школ.

Противоборство беззакониям царского суда также вхо­дило в программу Союза благоденствия. В результате этой работы Союза, по свидетельству Глинки, “многие взяточники обличены, люди бескорыстные восхвалены, многие невинно утесненные получили защиту; многие вы­пущены из тюрем... иные, уже высеченные (по пересмот­рении дел) прощены и от ссылки избавлены... купец Савастьев уже с дороги в Иркутск возвращен и водворен благополучно в семействе, а другой костромской мещанин, высеченный, лишенный доброго имени и сосланный в крепостную работу, ...найден невинным и освобожден от крепостной работы, и возвращен восвояси, и отдано ему честное имя”2.

Ряд членов Союза благоденствия писал обстоятельные записки для подачи царю о вреде крепостного права, о не­обходимости его отменить, о неотложности реформ.

Пушкинская “Деревня” также призывала царя к ос­вобождению крестьян. В последних строках знаменитого стихотворения гораздо более требования к царской вла­сти, нежели надежды на нее:

Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный

И рабство, падшее по манию царя,

И над отечеством свободы просвещенной

Взойдет ли наконец прекрасная заря?


Но заря не взошла. Стихи Пушкина были вручены Александру I, тот просил передать поэту благодарность — едва ли искреннюю. Но через несколько месяцев царь сказал, что Пушкина надобно сослать в Сибирь, потому что “вся Россия наводнена его возмутительными стиха­ми”. Вскоре “по манию царя” Пушкина сослали — не в Сибирь, а на юг — в Кишинев

К значительной работе Союза благоденствия отнесем и два совещания (“съезда”) его Коренной управы: Петер­бургское совещание 1820 г. но вопросу о республике и Московский съезд 1821 г., которые повернули движение и декабристов на новую дорогу.


Петербургское совещание 1820 г. Решение о республике


Итак, Союз благоденствия был деятельной организацией и немало сделал за три года своей работы. Но все, что он сделал, в сущности не приблизило его к цели. Его основ­ной задачей была отмена в России крепостного права, ликвидация самодержавно--крепостного строя, введение законно-свободного представительного правления. Но сколько бы Чацких ни гремело против крепостного права и аракчеевщины в петербургских, московских, тульчинских, кишиневских и, может быть, тамбовских гостиных, какие бы литературные и ланкастерские общества ни за­седали, какие бы журналы ни задумывались и какие бы пламенные стихи о вреде существующего порядка вещей ни писались, — крепостное право не могло пасть от одного “общественного мнения”. Члены Союза благоденствия это и раньше понимали, потому и задумали написать вторую часть своего статута “Зеленой книги” с изложе­нием “сокровенной цели” и способов ее достижения, но предложенные тогда решения вызывали разногласия.

Откладывать решения было нельзя: их требовала дей­ствительность. Ранее представлялось возможным ждать хоть четверть столетия, пока в результате терпеливых усилий создастся “общественное мнение” и можно будет приступить к действию. А теперь жизнь России, да и всей Европы, столь стремительно пошла вперед, что ждать так долго уже не представлялось возможным. За три года существования Союза благоденствия признаки кри­зиса феодальной системы грозно нарастали. Это было предельно насыщенное событиями трехлетие, которое вы­ковывало политическую идеологию с невиданной ранее быстротой. Частая и быстрая смена форм декабристского общества и интенсивное развитие его программы зависе­ли прежде всего не от каких-либо личных качеств объ­единившихся деятелей, а от быстроты развития самой исторической жизни.

Неразработанные стороны “сокровенной цели” стано­вились явственным тормозом движения. Двадцатилетний с лишним срок, отведенный было Союзом благоденствия для подготовки переворота, стал казаться необоснованно длинным, а способы достижения цели — малоэффектив­ными. Политическая цель — конституционная монархия — стала представляться отсталой и не удовлетворяющей со­зревшему мировоззрению. Численный рост Союза делал организацию рыхлой, принимались иной раз и ненадеж­ные люди, болтуны, занимавшиеся пустяками, вроде Репетилова из “Горя от ума”. Резкая неудовлетворенность сделанным все отчетливее сказывалась в спорах, в обсуж­дении создавшегося положения. Члены общества досадо­вали, что “все остается в идеях — ничто не переходит а действительность”. Николай Тургенев с досадой писал” в дневнике: “Мы теряемся в мечтаниях, в фразах. Действуй, действуй по возможности! — и тогда только получишь право говорить... Словам верить нельзя и не должно. Должно верить делам”3.

Якушкин приехал в Петербург в декабре 1819 г., и резкая неудовлетворенность членов ходом дел в Обществе бросилась ему в глаза. Он признает, что Союз благоден­ствия, особенно в Петербурге, достиг значительных ре­зультатов, и отмечает сильный численный рост его чле­нов. Он полагает, что “общественное мнение” в столице было создано. Но все это казалось уже незначительным. В самом обществе намечалось глубокое внутреннее движе­ние: одни из прежних членов охладели к цели организа­ции, “зато другие жаловались, что Тайное общество ничего не делает; по их понятиям, создать в Петербурге общест­венное мнение и руководить им была вещь ничтожная; им хотелось бы от Общества теперь уже более решитель­ных приготовительных мер для будущих действий”4, — таковы были наблюдения Якушкина. Они очень важны. Передовая часть Общества радикализировалась, продви­галась дальше по направлению к демократическим пози­циям, другая колебалась и отставала. Трубецкой, привык­ший все вины валить на Пестеля, и тут (разумеется, неос­новательно) приписывал все его личному поведению, но и он приходил к выводу, что в эти годы “общее действие охладело и лишилось единства”5. Пестель, со своей сторо­ны, со свойственной ему конкретностью и точностью в описании сложных общественных явлений, свидетельствует, что и в это время существовали вопросы, объединявшие всех: все единогласно желали введения в России “нового порядка вещей” и полагали необходимым численный рост Общества и его значительное территориальное расширение. “Но по всем прочим предметам и статьям не было общей мысли и единства в намерениях и видах. Сие разногласие относится преимущественно до средств, коими произвести перемену в России, и до порядка вещей и образа прав­ления, коими бы заменить существовавшее правительст­во”, — показывал Пестель6. Последнюю формулировку надо признать исчерпывающей, она сделана с глубоким пониманием создавшегося в Обществе положения и соот­ветствует показаниям других декабристов.

Революционное брожение нарастало. Декабристы ост­ро ощущали недостаточность способов для достижения намеченных целей. Очевидно, нечего рассчитывать на решающее влияние “общественного мнения”. Это слишком медленный путь. Нет ли другой силы, на которую можно спороться и совершить революционный переворот? Не является ли этой силой армия?

В армии в то время уже давно шло глухое брожение. Солдаты — те же крестьяне, пришедшие из крепостных деревень, — мечтали об освобождении от крепостной не­воли, от палочной дисциплины, шпицрутенов и издева­тельств начальников — дворян из породы скалозубов.

Тем временем на Западе революционная ситуация пе­реросла в революцию. В январе 1820 г. вспыхнула воен­ная революция в Испании. Армия, восставшая под руко­водством революционеров, была поддержана народом и в три месяца с небольшим совершила революционный пе­реворот: королевская власть была свергнута, восстанов­лена конституция. Весной того же года произошла воен­ная революция в Неаполе, а в августе — в Португалии. В следующем, 1821 г. произошла революция в Пьемонте и запылало греческое восстание.

В России тех лет также начала складываться революционная ситуация. В 1819 г., как уже сказано, восстали военные поселения. Более двух лет (в 1818—1820 гг.) бушевало восстание на Дону.

В создавшейся обстановке решение Коренной управы Союза благоденствия созвать в Петербурге совещание по основным программным вопросам — для уяснения “со­кровенной цели” и выработки правильной линии дейст­вий — было вполне своевременным. Работа над “сокровен­ной целью” сильно продвинулась в сознании ведущего большинства и общее решение уже вызревало — нужно было обо всем окончательно договориться.

Совещание состоялось в январе 1820 г. Произошло оно в обширной холостой квартире Федора Глинки, очень удобно расположенной для конспиративного совещания:

Глинка жил в верхнем этаже дома Крапоткина, находив­шегося на Театральной площади недалеко от Поцелуева моста, в центре города, где скрещивались пути, в самом оживленном месте; в нижнем этаже того же дома находи­лась адресная контора Петербурга (“адресов контора”), куда постоянно входили и откуда выходили люди. Поэтому собрание Коренной управы Союза благоденствия в этом доме не могло обратить на себя ничьего внимания. Семьи у Глинки не было, поэтому и домашние не могли помешать совещанию. В деле Глинки сохранился план Театральной площади с прилегающими улицами, мостом и точным обозначением как оперного театра, так и того дома, где находилась его квартира.

В совещании приняло участие все ведущее ядро дви­жения: Пестель (оп был докладчиком), Сергей и Матвей Муравьевы-Апостолы, Никита Муравьев, Михаил Лунин, Николай Тургенев, Иван Якушкин, Иван Шипов и ряд других членов тайного общества. С. Трубецкого не было, он был в это время за границей.

Доклад Пестеля на тему, какое правление лучше — конституционно-монархическое или республиканское, был поставлен, разумеется, с ведома и согласия Коренной уп­равы. Организовано было заседание по всей форме — с председателем, прениями и последующим голосованием.

Обратим внимание на показание Пестеля, что он успел сговориться с Никитой Муравьевым еще до заседаний и что “прежде означенного совещания у Глинки они усло­вились быть там одного мнения”. Отсюда следует, что Пестель знакомил Никиту Муравьева с основными поло­жениями своего доклада (Муравьев признался в этом только на очной ставке с Пестелем). Сговориться с Муравьевым Пестелю было легко: Никита Муравьев был тогда его единомышленником и сторонником республи­канского правления. Пестель показывает, что Никита Му­равьев был в 1820 г. “один из тех членов, которые наи­более в пользу сего последнего говорили”.

Председательствовал на совещании знаменитый ху­дожник-медальер граф Федор Толстой, член Союза благоденствия.

Ввиду важности вопроса приведем одно из наиболее полных показаний Пестеля о ходе этого знаменитого со­вещания:

“Князь Долгоруков по открытии заседания, которое происходило на квартире у полковника Глинки, предло­жил Думе просить меня изложить все выгоды и все не­выгоды как монархического, так и республиканского правлений с тем, чтобы потом каждый член объявлял свои суждения и свои мнения. Сие так и было сделано. На­конец, после долгих разговоров было прение заключено и объявлено, что голоса собираться будут таким образом, чтобы каждый член говорил, чего он

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: