Знаменитые люди Великобритании
Пьесы «Много шума из ничего» (Much Ado About Nothing, 1598-1599), «Как вам это понравится» (As You Like It, 1600), «Виндзорские насмешницы» (The Merry Wives of Windsor, 1599-1600) и «Двенадцатая ночь» (The Twelfth Night, 1601-1602) созданы в промежутке между завершением трилогии о короле Генрихе и началом сочинения великих трагедий. Эти так называемые «веселые комедии» - триумф Шекспира в области «высокой комедии». Они обладают всеми обязательными чертами жанра: увлекательный сюжет, реалистические персонажи в узнаваемой обстановке и, самое важное, драматический диалог, в комическом свете выставляющий пороки человеческой природы.
«Двенадцатая ночь» оказалась прощанием Шекспира с беззаботным весельем; он переходил к более серьезным темам. Завершив цикл хроник, он смог вновь обратиться к трагедии. «Юлий Цезарь» {Julius Caesar, 1599) -связующее звено между историческими хрониками и собственно трагедиями. С «Гамлетом» {Hamlet, 1600-1601) Шекспир окончательно переходит к трагическому жанру; от хроник в пьесе нет и следа. Вместо того чтобы придавать драматическую форму историческому периоду, он взял старую пьесу (ок. 1588-1589; автором ее был, вероятно, Т.Кид) и превратил ее в одну из величайших трагедий мировой драматургии. «Отелло» {Othello), сыгранный при дворе 1 ноября 1604, разительно отличается от «Гамлета». Последний, подобно античным трагедиям, посвящен крушению царского дома; «Отелло» же больше, чем любая другая пьеса Шекспира, близка к елизаветинскому жанру «семейной трагедии». Имевшая успех при первых постановках, после Реставрации она была возобновлена; тогда же впервые роль Дездемоны сыграла женщина - Маргарет Хьюз. Представленный при дворе после Рождества 1605 «Король Лир» {King Lear), в свою очередь, не похож на «Отелло». Постановки «Короля Лира» никогда не имели большого успеха; более того, в эпоху Реставрации пьесу Шекспира вытеснила с подмостков сентиментальная переделка Н.Тейта (1652-1715). Ее ставят реже других великих трагедий Шекспира и в наши дни, но вдумчивые читатели ценят ее очень высоко. «Макбет» {Macbeth, 1606), одна из самых коротких пьес Шекспира, судя по всему, сочинялась в большой спешке, чтобы исполнить пожелание короля Якова представить новую пьесу во время празднеств в честь приехавшего в Англию Христиана Датского, свойственника короля.
Джордж Бернард Шоу
Джордж Бернард (Shaw, George Bernard) (1856-1950), ирландский драматург, философ и прозаик, выдающийся критик своего времени и самый прославленный - после Шекспира - драматург, писавший на английском языке. Родился 26 июля 1856 в Дублине. Его отец, потерпев крах в бизнесе, пристрастился к алкоголю; мать, разочаровавшись в супружестве, увлеклась пением. Шоу ничему не научился в школах, которые посещал, но многое почерпнул из книг Ч.Диккенса, У.Шекспира, Д.Беньяна, Библии, арабских сказок Тысяча и одна ночь, а также слушая оперы и оратории, в которых пела мать, и созерцая картины в Ирландской национальной галерее.
В пятнадцатилетнем возрасте Шоу устроился клерком в фирму по продаже земельных участков. Спустя год он стал кассиром и занимал эту должность в течении четырех лет.
Шоу уже в молодости решил зарабатывать на жизнь литературным трудом, и хотя рассылаемые статьи возвращались к нему с удручающей регулярностью, он продолжал осаждать редакции. Только одну его статью приняли к печати, заплатив автору пятнадцать шиллингов, - и это было все, что Шоу заработал пером за девять лет. За эти годы он написал пять романов, которые отвергли все английские издательства.
В 1884 Шоу вступил в Фабианское общество и вскоре стал одним из самых блестящих его ораторов. Одновременно он совершенствовал свое образование в читальном зале Британского музея, где познакомился с писателем У.Арчером (1856-1924), который приобщил его к журналистике. Поработав какое-то время внештатным корреспондентом, Шоу получил место музыкального критика в одной из вечерних газет. После шести лет, отданных музыкальному рецензированию, Шоу в течение трех с половиной лет работал театральным критиком в «Сатердей ривью». За это время он выпустил книги об Х.Ибсене и Р.Вагнере. Он писал также пьесы (сборник Пьесы приятные и неприятные - Plays: Pleasant and Unpleasant, 1898). Одна из них, Профессия миссис Уоррен (Mrs. Warren's Profession, впервые поставлена в 1902), была запрещена цензурой; другая, Поживем -увидим (You Never Can Tell, 1895) после нескольких репетиций была отклонена; третью, Оружие и человек (Arms and the Man, 1894), вообще никто не понял. Помимо названных в сборник вошли пьесы Кандида (Candida, 1895), Избранник судьбы (The Man of Destiny, 1897), Дом вдовца (Widower's Houses, 1892) и Сердцеед (The Philanderer, 1893). Поставленный в Америке Р.Мансфилдом Ученик дьявола (The Devil's Disciple, 1897) -первая пьеса Шоу, имевшая кассовый успех.
Шоу писал пьесы, рецензии, выступал как уличный оратор, пропагандируя социалистические идеи, и, кроме того, был членом муниципального совета округа Сент-Панкрас, где он жил. Такие перегрузки привели к резкому ухудшению здоровья, и если бы не забота и уход Шарлотты Пейн-Таунзенд, на которой он женился в 1898, дело могло бы кончиться плохо. Во время затянувшейся болезни Шоу написал пьесы Цезаря и Клеопатру (Caesar and Cleopatra, 1899) и Обращение капитана Брасбаунда (Captain Brassbound's Conversion, 1900), которое сам писатель называл «религиозным трактатом». В 1901 Ученик дьявола, Цезарь и Клеопатра и Обращение капитана Брасбаунда были опубликованы в сборнике Три пьесы для пуритан (Three Plays for Puritans). В Цезаре и Клеопатре - первой пьесе Шоу, где действуют реальные исторические личности, -традиционное представление о герое и героине изменено до неузнаваемости.
Не преуспев на стезе коммерческого театра, Шоу решил сделать драму проводником своей философии, опубликовав в 1903 пьесу Человек и сверхчеловек (Man and Superman). Однако уже в следующем году пришел его час. Молодой актер Х.Грэнвил-Баркер (1877-1946) вместе с предпринимателем Дж.Э.Ведренном принял руководство лондонским театром «Корт» и открыл сезон, успех которого ооеспечили старые и нивыс иьссы Кандида, Поживем - увидим, Другой остров Джона Булля (John Bull's Other Island, 1904), Человек и сверхчеловек, Майор Барбара (Major Barbara, 1905) и Врач перед дилеммой (The Doctor's Dilemma, 1906).
Теперь Шоу решил писать пьесы, целиком лишенные действия. Первая из этих пьес-дискуссий, Женитьба (Getting Married, 1908), имела некоторый успех среди интеллектуалов, вторая, Мезальянс (Misalliance, 1910), оказалась трудноватой и для них. Сдавшись, Шоу написал откровенно кассовую безделицу - Первую пьесу Фанни (Fanny's First Play, 1911), которая в течение почти двух лет шла на сцене небольшого театра. Затем, словно отыгрываясь за эту уступку вкусу толпы, Шоу создал подлинный шедевр — Андрокла и льва (Androcles and the Lion, 1913), за которым последовала пьеса Пигмалион (Pygmalion, 1914), поставленная Г.Бирбомом-Три в «Театре Его Величества» с Патрик Кэмпбелл в роли Элизы Дулиттл.
Во время Первой мировой войны Шоу был исключительно непопулярной фигурой. Пресса, публика, коллеги осыпали его оскорблениями, а он между тем невозмутимо закончил пьесу Дом, где разбиваются сердца (Heartbreak House, 1921) и готовил свой завет человеческому роду - Назад, к Мафусаилу (Back to Methuselah, 1923), где облек в драматургическую форму свои эволюционистские идеи. В 1924 слава возвратилась к писателю, он обрел мировое признание драмой Святая Иоанна (Saint Joan). В глазах Шоу Жанна д'Арк - провозвестница протестантизма и национализма, и потому вполне закономерен приговор, вынесенный ей средневековой церковью и феодальной системой. В 1925 Шоу была присуждена Нобелевская премия по литературе, от получения которой он отказался.
Последней пьесой, принесшей Шоу успех, стала Тележка с яблоками (The Apple Cart, 1929), открывшая Малвернский фестиваль в честь драматурга.
В годы, когда большинству людей было не до путешествий, Шоу посетил США, СССР, Южную Африку, Индию, Новую Зеландию. В Москве, куда Шоу прибыл с леди Астор, он беседовал со Сталиным. Когда к власти пришла лейбористская партия, для которой драматург сделал так много, ему предложили дворянство и титул пэра, но он от всего отказывался. В возрасте девяноста лет писатель все же согласился стать почетным гражданином Дублина и лондонского округа Сент-Панкрас, где он жил в молодые годы.
Жена Шоу скончалась в 1943. Оставшиеся годы писатель провел в уединении в Эйот- Сент-Лоренсе (графство Хертфордшир), где в возрасте девяноста двух лет закончил свою последнюю пьесу Миллиарды Байанта (Buoyant Billions, 1949). До конца дней писатель сохранял ясность ума. Умер Шоу 2 ноября 1950.
Фрэнсис Бэкон
Фрэнсис Бэкон родился 28 октября 1909 года в английской семье в фешенебельном центре ирландской столицы Дублина. За 55 лет до него на соседней улочке родился Оскар Уайльд. Любовь, которая, по словам Уайльда, "боится назвать себя по имени" и которая привела в тюрьму великого поэта, с раннего детства вселила в Бэкона чувство постоянной вины и страха перед Богом, отцом и полицией.
Впрочем, с Богом Бэкон разделался довольно рано. "Мне было тогда 17 лет. Я случайно начал читать Ницше и еще что-то в этом роде, и, помню, как-то увидел на тротуаре кучку собачьего дерьма. Ага, подумал я, это и есть то самое, это точно как наша жизнь, пока вы не сделаете из нее что-то более приличное". Сложнее было с отцом. Его отец - потомственный военный, коннозаводчик, игрок и деспот, прознав о порочных наклонностях сына, заставлял конюхов пороть его плетьми на конюшне. Бэкон рано ушел из дома, и любовь-ненависть к отцу тяготела над ним вплоть до смерти последнего - в 1940 году. Но самым прочным его чувством был, очевидно, страх перед полицией. В Англии при гораздо большей степени политической свободы, чем в других странах, моральные нравы подданных подвергались более строгой регламентации. Вплоть до 1964 года гомосексуализм рассматривался здесь как тяжелое уголовное преступление. Для тех, кто хотел сочетать артистическую жизнь с недозволенным видом секса, не опасаясь при этом быть разоблаченными и обесчещенными, местом притяжения - еще со времен Оскара Уайльда - стал богемный район лондонского Сохо. Здесь, отбросив классовые барьеры, встречались в пабах и ночных клубах нищие художники и преуспевающие дельцы, лорды и мальчики-проститутки, видные интеллектуалы и солдаты - верхушка общества и лондонское дно.
Вскоре после окончания войны в новом пабе под названием "Колони" появился Фрэнсис Бэкон. Хозяйка "Колони" почему-то решила, что Бэкон знаком с кучей богатых людей, и предложила ему 10 фунтов в неделю и бесплатную выпивку за то, чтобы он приводил в паб клиентов. Бэкон приводил сюда не столько богатых выпивох, сколько своих молодых друзей художников - таких же аутсайдеров и отщепенцев, как и он сам. Здесь, на одной из улочек Сохо, встречались Люсьен Фрейд (внук знаменитого Зигмунда), Франк Ауэрбах, Леон Коссов. Так складывалось то, что впоследствии получит название "лондонской школы" и станет расцениваться как самое значительное, что было создано в послевоенной английской живописи. В истории современного искусства второй половины XX века паб "Колони" сыграл примерно такую же роль, как парижские "Улей" или кафе "Ротонда" для первой его половины.
В биографии Бэкона ничто известности не предвещало: "Время от времени я что-то мазал, но на самом деле я не занимался живописью до 1944 года и я никогда не посещал художественную школу". Его первый учитель (и любовник) Ройде Мейстр говорил, что, когда в начале 30 годов он встретился с Бэконом, тот понятия не имел о живописи и задавал вопросы, на которые мог бы ответить любой школьник.
В 1945 году на выставке в лондонской галерее Лефевр появился его большой триптих "Распятие": на кирпично-красном фоне три антропоморфных существа извивались в конвульсиях словно на пыточном станке или в кресле хирурга, и их глыбообразные тела завершались зияющими отверстиями кричащих ртов. Эта картина никому неизвестного тогда художника, по мнению критиков, выдерживала соседство с представленными здесь же работами Генри Мура и Грамма Сазерленда. Бэкон сразу же стал знаменитым, а тридцать лет спустя, после его грандиозной выставки в парижском Гран Пале, имя его уже стояло на первом месте в списке известных мастеров.
Росту его международной репутации сопутствовал и коммерческий успех: цены на его картины росли с головокружительной быстротой. Так, в 1964 году одна из его картин была куплена за 7 тысяч долларов, а лет через 20 она же была продана на аукционе Сотбис за 5,5 миллиона. Это был рекорд: ни один живой художник до него таких денег за свои работы не получал.
В мире искусства нередко случается так, что бывший бунтарь и отщепенец, обретая известность, становится частью художественного истеблишмента. С Бэконом такого произойти не могло: слишком долго - на протяжении почти сорока лет своей сознательной жизни - он находился в положении потенциального преступника и отсутствие страха перед законом воспринимал почти как ненормальность.
Еще в 1959 году Бэкон купил скромную двухкомнатную квартирку в районе лондонского Челси и прожил в ней до последних дней.
Бэкон никогда не скрывал своей склонности, но никогда и не афишировал ее. Так, в одном интервью он просто сказал: "Во многих отношениях это болезнь. Но таков я есть... Мой отец был потомком знаменитого философа Фрэнсиса Бэкона, и в нашей семье одного из сыновей всегда называли Фрэнсисом. И забавно, что этот первоначальный Фрэнсис Бэкон тоже был гомосексуалистом. Так по крайней мере говорит о нем Обри в "Кратких жизнеописаниях". Впрочем, Обри был сплетник". В жизни Бэкона кровь, грязь, жестокость, насилие шли рука об руку с его мировой славой. "Думаю, жизнь не имеет смысла, - говорил он, - ...мы рождаемся и мы умираем, и между этими точками мы придаем смысл бытию только тем, что мы делаем". Для этого стихийного экзистенциалиста творчество было актом стоического противостояния ужасу бытия, абсурду реальности и агрессии социальной действительности. Но, говорил Бэкон, "сюжет не должен кричать громче, чем краски", и никаких ассоциаций с социальной реальностью нашего времени мы у него не найдем. Точно так же мы не найдем у него пейзажей или интерьеров тех пабов, в которых Бэкон проводил свое время: пространство в его больших холстах и триптихах больше всего похоже на больничные палаты с их холодным искусственным светом, перегороженные занавесками смотровых кабин. Мировое зло вопиет с его картин зубастыми ртами и ободранными тушами животных, оно воплощается в искаженной, перекрученной пластике человеческого тела, оно говорит о себе в традиционной теме Распятия (как в его триптихе 1945 года). В 1949 году он обращается для этой же цели к портрету "Папы Иннокентия X" Веласкеса и делает серию своих вариаций, которые называют сейчас "самым значительным образом в английском искусстве XX столетия".
Живописный мир Бэкона заряжен эмоциональным током высокого напряжения, он держится на готовых замкнуться контрастах, но он не окрашен в черное и белое. В нем нет правых и виноватых: жертва и агрессор выступают в одном лице, а образ обретает характер символа уязвимой беззащитности человека перед лицом как внешней, так и внутренней агрессии.
Творчество было для него главным, а все остальное - деньги, любовь, игра, алкоголь - имело значение лишь постольку, поскольку стимулировало этот процесс. Он регулярно работал по утрам, часто просыпаясь после тяжелого похмелья (он никогда не пил за работой), а вечера и ночи, как правило, проводил в пабах и игорных клубах, где проигрывал огромные суммы в рулетку. Причем считал, что игра, и особенно проигрыш, -прекрасный стимул для творчества: они заставляют смотреть в глаза судьбе и полагаться на случай. Случаю он отводил большую роль в творческом процессе: часто из случайного поворота кисти возникал образ, разительно отличающийся от первоначального, - птица превращалась в обезьяну, а фигура человека, как в "Метаморфозах" Кафки, вдруг выдавала свое сходство с тельцем насекомого или с освежеванной тушей. "Мой идеал -взять горсть краски и бросить ее на холст, чтобы в результате получился портрет".
Конечно, такой метод срабатывал далеко не всегда, и Бэкон безжалостно изничтожал работы, которые считал неудачными, как только что выходившие из его кисти, так и ранние, разлетевшиеся по всему миру. "Однажды в витрине одной галереи на лондонский Бонд-стрит Бэкон увидел свою раннюю картину. "Сколько это стоит?" - спросил он у продавца. "50 тысяч фунтов", - ответил тот. Ни слова не говоря, Бэкон выписал чек, вынес холст на улицу и тут же на тротуаре изорвал его на клочки".
Это был не единичный эпизод, и сам Бэкон говорил, что уничтожил примерно 9/10 своих работ, когда они стоили уже миллионы. Некоторые друзья Бэкона, когда он дарил им их портреты, отказывались узнать в них себя и часто старались сбыть их с рук как можно скорее. Но в лучших из них он угадывал трагическую искаженность внутреннего мира, а иногда даже предвидел судьбу своих персонажей.
24 октября 1972 года на открытии триумфальной выставки в парижском Гран Пале Бэкон под звуки оркестра и шорох развевающихся знамен встречал на парадной лестнице министра искусств Франции. Когда они прошли в залы, первая картина, которая привлекла внимание министра, изображала многолетнего друга и любовника Бэкона Джорджа Драйера, скорчившегося на унитазе. Говорили, что министр отшатнулся. В тот же день Драйер покончил с собой: его труп с перерезанным горлом нашли в уборной парижского отеля. Картина (вернее, левая часть большого триптиха) с изображением Драйера были написана в 1964 году, т.е. за 8 лет до парижской выставки. Совпадение или провидчество? Многое в творчестве Бэкона говорит о последнем.
Своим привычкам и образу жизни Бэкон не изменил до конца дней. В 80 лет его можно было видеть все в той же компании, в тех же пабах лондонского Сохо, где он пил и щедро угощал друзей. Он перенес тяжелую операцию на почках, а когда друзья начали выражать соболезнования, он махнул рукой и сказал: "Да, но если вы пьете с пятнадцати лет, вы должны только радоваться, что у вас сохранилась хотя бы одна почка".
Фрэнсис Бэкон умер в 1992 году в Испании, куда полетел на свидание со своим очередным другом. Незадолго до смерти он в полушутку, в полусерьез распорядился своим погребением: "Когда я умру, положите меня в пластиковый мешок и бросьте в канаву". И, может быть, наиболее точно выразил суть его натуры и творчества крупнейший английский критик Дэвид Сильвестр, которого связывали с Бэконом долгие годы дружбы: "Бэкон обладает глубоким реалистическим чувством жизни. Он – человек без иллюзий. И, я думаю, на его искусство надо смотреть как на продукт человека, отбросившего всяческие иллюзии".
Руперт Мердок
Один из богатейших людей мира, создатель медиаимперии News Corporation Ltd Руперт Мердок информирует и развлекает практически полмира.
А если средства массовой информации считать четвертой властью, то этот человек еще и владеет половиной мира. Обратимся к цифрам: Руперт Мердок — владелец 780 предприятий и 52 крупных компании, среди которых киностудия Twentieth Century Fox, британские телекомпании Star TV, BskyB, американские Fox Broadcasting Network, Fox Television Station (24 телеканала), горячо любимый National Geographic Channel, бейсбольная команда Los Angeles Dodgers, газеты The Sun, The Times,New York Post, издательство Harper Collins... Владения Мердока распространяются и на Россию. Здесь его империи полностью или на долях принадлежат такие радиостанции, как «Наше радио» и «Ультра 100,5 FM», а также крупнейшая компания наружной рекламы News Outdoor Russia.
Ничто не предвещало всемирного успеха сыну австралийского газетчика средней руки Кейта Мердока. Хотя в завещании Кейт и написал пророческие слова, что его сын благодаря наследству «должен получить хорошую возможность прожить полезную, бескорыстную и насыщенную жизнь, занимаясь газетным и радиовещательным бизнесом, и в конце концов занять ответственный пост на этом поприще». Но кто из родителей не возлагает больших надежд на своих детей? Сын Кейта Мердока не только оправдал надежды, но и преумножил наследство отца в несколько миллиардов раз. А ведь все начиналось так же, как у большинства обычных австралийских мальчишек...
Руперт Мердок родился 11 марта 1931 года в Австралии. Учился в школе в Джилонге, на каникулах подрабатывал в редакции отца, ходил в школу верховой езды Флемингтона, посещал пресвитерианскую церковь в Тураке. Уже в то время стало ясно, что мальчик имеет способности к коммерции. Руперт ловил кроликов, которые в изобилии водятся в Австралии, и продавал их шкурки. Он даже умудрялся втюхивать пенсионерам конский навоз! Помимо коммерции Мердок с юных лет полюбил риск: прямо из школы на велосипеде ездил в Мельбурн, чтобы сделать очередную ставку на скачках.
В 1950 году родители отправили Мердока в Великобританию. Руперт поступил в Уорчестерский колледж Оксфордского университета, через два года закончил его и попал в самое сердце газетной индустрии — на Флит-стрит. Даже через сорок лет Мердок вспоминал очереди, карточки и дефицит в тогдашней послевоенной Англии. Еще будучи студентом колледжа, Руперт с удовольствием изучал труды Ленина, на каминной полке в его комнате стоял бюст вождя. Однако идеи великого учителя не мешали студенту летать во Францию, в довильское казино. Впоследствии Мердок напрочь забыл о своем юношеском увлечении. Когда печатали книгу Михаила Горбачева в Sunday Times, миллиардер с возмущением заметил: «Он же до сих пор коммунист!»
Политические пристрастия Руперта Мердока разнообразны. Хорошо известны его связи с Маргарет Тэтчер, которая любила запросто зайти к