Раннее детство Императоров. Александр Первый
Императрица хотела воспитать сильного и мудрого правителя – а вырастила голубоглазого "херувима". Именно в Александре проявилась впервые та изысканная романовская красота, которая отныне станет наследием рода. Но в утонченной романовской красоте просматривалось и достоинство, и благородство. И только почему-то именно в Александре Первом эта красота кажется нежной и женственной, едва ли не слащавой – и не более.
Да, наследник Екатерины был умен, восприимчив, впечатлителен… но и только. Его друг Адам Чарторыйский вспоминал: "Великий князь восторгался красотами природы; нередко цветок, зелень растения либо ландшафт какой-либо местности восхищал его. Александр любил смотреть на сельские работы, на грубую красоту крестьянок; полевые труды, простая спокойная жизнь в уединении: таковы были мечты его юности".
Его отец Павел в юности мечтал царствовать – не только из-за наследственного властолюбия – он томился без дела, настоящего великого дела, для которого рожден был на свет. Александр не раз выражал намерение отказаться от наследования Короны.
Его отец Павел был приверженцем самодержавной идее в самой русской ее форме. Александр сочувствовал французской революции.
Но не явилось ли "свободолюбие" Царевича-республиканца не только следствием воспитания Лаграпа, но и своего рода протестом против опеки венценосной бабки, возможно, до конца им не осознаваемым?
Нет, не получила Екатерина Великая наследника, о котором мечтала.
Конечно же, очень многое было заложено самой природой в нрав Великого Князя, мягкий, впечатлительный, с явным налетом лиризма. Отмечают его большое личное обаяние, изящество, скромность и набожность. Его брат Константин, воспитывающийся той же Екатериной, был иным. Видимо, дело в том, что Екатерина, имея самые лучшие намерения, озвучивая весьма разумные принципы воспитания, допустила главную ошибку – решила воспитывать ребенка, не обращая внимание на его индивидуальные черты характера. Возможно, будь она матерью Великих Князей, врожденная чуткость и умение найти индивидуальный подход к человеку, что не раз проявлялось во время ее царствования, помогли бы ей избежать этой ошибки. Но Екатерина была, повторим, восторженной бабушкой, на склоне лет с присущим ей вдохновенным азартом кинувшаяся осуществлять мечту своего сердца – создание продолжения себя собственными руками. Нет ничего удивительного, что она не особенно преуспела в том. "Императрица не сумела ни овладеть воображением своих внуков, ни занять их какой-нибудь работой, ни разнообразить их время". (Адам Чарторыйский). Если в этом и есть преувеличение, то нет его в другом высказывании того же Чарторыйского: "для совершения удачных и крупных преобразований в социальном строе надо было иметь больше подъема, силы, огня, веры в самого себя".
Александр Первый. "Загадочный сфинкс". Историки не скупились на негативные характеристики этого Императора: двуличность, хитрость, необязательность, обидчивость. Но вот его собственные слова: "Меня обвиняют в недоверчивости, но известно, что с того времени, когда я начал мыслить, я видел вокруг себя только несчастье, и все, что я предпринял, обернулось против меня несчастьем…"