Xreferat.com » Рефераты по истории » Гражданская война в США

Гражданская война в США

занять жесткую оборону.

Но и Худ не собирался упускать победу, которую, как ему казалось, он уже держал в руках. Он приказал оросить на Макферсона мощную группу из корпуса Читхэма. Наблюдавший за сражением Шерман заметил, что части Читхэма куда-то уходят. Заподозрив неладное, Шерман приказал Скофилду выделить пару батарей орудий на конной тяге и во главе их помчался вдогонку за Читхэмом. Когда мятежники набросились на части Макферсона, почти настигший их Шерман приказал ка­нонирам развернуть орудия и открыть по Читхэму огонь. Мятежники в ужасе бросились наутек. А с другой сто­роны по ним палили орудия Макферсона.

В суматохе боя, когда северяне дрогнули и начали было отступать, Макферсон, пытаясь остановить бегущий корпус Ф. Блэйра, в азарте выехал прямо на пикет мя­тежников и был убит наповал. Его место временно занял генерал Дж. Логан, которого солдаты за богатырское телосложение называли “вышибалой”. Еще до появления Шермана со спасительной артиллерией Логан сам повел солдат в контратаку, в которую северяне пошли с кри­ками: “С нами Вышибала!”, “Отомстим за Макферсона!” Мужество солдат и офицеров северян спасло судьбу сра­жения 22 июля, получившего название “битвы за Ат­ланту” и завершившегося только в темноте. Северяне потеряли в нем 3722 человека, мятежники - 8499 .

Отчаянные попытки Худа перехватить инициативу показали Шерману, что силы мятежников на исходе. У него возник смелый план: скрытым маневром выйти в глубокий тыл противника с юга и отрезать его от Са­ванны, крупного атлантического порта (впрочем, к тому времени роль порта уже потерявшего, так как его блоки­ровал флот Севера), откуда к Худу подступала большая часть продовольствия, боеприпасов, подкрепления. Этот выход в тыл мятежников удался Шерману не сразу. “Первая попытка” была поручена армии Оливера Ховарда (он был назначен на место Макферсона, а само­надеянный Хукер, считавший, что этот пост “по стар­шинству” должен достаться ему, в знак протеста подал в отставку), но Худ, предупредив хитроумный маневр северян, 28 июля у церквушки Эзра, к юго-западу от Атланты, нанес им третий удар. Ховард отменно руко­водил боем, и мятежники были отброшены, потеряв 4632 человека. А у северян, удачно построивших оборону, выбыло из строя в этот день лишь 562 человека.

После этого сил для новых ударов у Худа уже не оставалось, и он перешел к жесткой обороне. А Шерман продолжал и попытки обхода противника крупными си­лами, и дерзкие кавалерийские броски. До поры до вре­мени мятежники отбивали все его выпады. Наконец в ночь на 26 августа Шерман скрытно увел почти все свои войска на запад от Атланты, оставив в траншеях лишь корпус Г. Слокама. Быстро выйдя к железным до­рогам Атланта - Монтгомери, а затем Атланта - Саванна, северяне стали самозабвенно разрушать их, чтобы пол­ностью блокировать мятежников в Атланте. Была даже разработана специальная “технология”: множество солдат выстраивалось вдоль одной из сторон полотна, по двое у каждой шпалы. По команде десятки таких пар одновременно поднимали внушительный учас­ток колеи и опрокидывали его навзничь. А затем кувал­дами, ломами, камнями - всем тяжелым, что попадалось под руку, солдаты отбивали шпалы от рельсов и швыряли их в заранее разведенные костры. Следом за шпалами в огонь бросали и рельсы, раскаляли их добела, после чего причудливо изгибали вокруг ближних деревьев или телеграфных столбов. Получавшиеся при этом загогу­лины солдаты остроумно прозвали “галстуками (или “шпильками”) Шермана”; такие “галстуки” южане при всем желании уже не могли использовать для восстанов­ления колеи. Несколько позже О. По, начальник инже­нерных войск Шермана, придумал для упрощения этой процедуры устройство в виде гигантского гаечного ключа, который закрепляли на обоих концах рельса, а затем крутили в противоположных направлениях. Рельс при этом скручивался, как канат.

Лишь в ночь на 30 августа Худ узнал, что северяне вышли к железнодорожной станции Джонсборо, далеко у него в тылу. Он бросил туда корпус Харди, усилен­ный до 24 тыс. человек, и уже 31 августа мятежники ворвались на станцию. Завязался тяжелейший бой, но части Ховарда отбили все атаки Харди, а на следующий день так разгромили его, что мятежники едва успели унести ноги. Худу пришлось спешно эвакуировать Ат­ланту. В паническом состоянии мятежники жгли паро­возы, вагоны, взрывали боеприпасы, которые не могли захватить с собой. Многочисленные взрывы и начав­шийся от них в городе пожар создали в Атланте обста­новку подлинного кошмара, во много раз превосходив­шую “ужасы” обстрелов северян, столь охотно описывае­мые позднее в мемуарах бывших мятежников. Худ увел армию на юго-восток, сумев избежать столкновения с силами северян у Джонсборо. 4 сентября он телегра­фировал в Ричмонд, что его армия теперь базируется у железнодорожной станции Лавджой милях в 30 к югу от Атланты.

В ночь на 2 сентября Шерман в волнении прогули­вался у своей штабной палатки, близ Джонсборо. Слыша грохот взрывов со стороны Атланты, он опасался, что Худ атакует оставшегося в одиночестве Слокама. Гене­ралу так и не удалось уснуть. На рассвете он услыхал поблизости оживленные возгласы, смех. Это Томас, только что получивший от Слокама сообщение о бегстве армии Худа, громко читал его оказавшимся рядом солдатам и офицерам. А 20-й корпус во главе со Слокамом как раз в эти утренние часы входил в оставленную противником Атланту.

Вечером 2 сентября Линкольн работал в своем каби­нете. Он не заметил, как задремал, но вскоре настойчи­вый стук в дверь разбудил его. Вошедший Хэллек молча протянул только что полученную от Шермана теле­грамму, в которой президенту сразу же бросились в глаза пять подчеркнутых слов: “Атланта наша и завоевана без­условно”. Зная обо всех сложностях и проблемах ва­шингтонского руководства, Шерман последним словом хотел выразить свою решимость ни при каких условиях не отдавать Атланту противнику. Этот город был на­столько важен для Конфедерации, что Ф. Энгельс счел необходимым отметить в письме К. Марксу от 4 сентября (в те далекие времена вести из Америки доходили, как вы понимаете, гораздо медленнее, чем сейчас): “Спра­вится ли Шерман с Атлантой, неизвестно, однако пола­гаю, что у него большие шансы... Падение Атланты явилось бы тяжелым ударом для Юга”. Шерман спра­вился!

Север ликовал. В честь Шермана и его армии слага­лись поэмы, сочинялись марши, а Линкольн даже рас­порядился отслужить в церквах благодарственные мо­лебны и прислал Шерману телеграмму с выражением “благодарности нации”. Получил Шерман телеграмму и от Гранта. В ней говорилось: “В честь твоей великой победы я приказал произвести салют боевыми снарядами из орудий всех батарей, направленных на противника”, т. е. на укрепления Питерсберга. Подытожим: в ходе кампании за овладение Атлантой, с 4 мая по 2 сентября, у северян выбыли из строя 31687 человек, в том числе 4423 были убиты. Потери мятежников, соответственно: 34 979 и 3044.

Пробыв несколько дней в Джонсборо в надежде “пе­рехватить” отступавшую армию Худа, Шерман (7 сен­тября) прибыл в Атланту. В ходе осады горожане терпели серьезные лишения. Но эти неизбежные издержки войны не меняют под­тверждаемого документами факта: Шерман и его солдаты не желали принести лишения и вред гражданскому насе­лению Юга. Опасаясь, что присутствие в фактически прифронтовом городе мирного населения обречет его на новые жертвы и лишения, Шерман (7 сентября) известил горожан, что они должны в кратчайшие сроки выехать из Атланты в направлении, которое сами изберут. Разуме­ется, этот шаг вызвал на Юге бурю протестов и патети­ческих обвинений в адрес Шермана, но его это мало вол­новало. Еще 4 сентября он телеграфировал Хэллеку: “Если этот народец (население Джорджии) под­нимет вой насчет моего варварства и жестокости, я от­вечу, что война - это война, а не погоня за популяр­ностью. Если они хотят мира, то им и их родственникам следует прекратить эту войну”.

Ситуация тех дней осложнялась тем, что Худ неожи­данно двинул остатки своей армии на северо-запад. Уйдя в сторону от Атланты, он явно рвался в штаты Среднего Запада. Некоторое время Шерман пытался преследовать его, но затем поручил это специально выделенным груп­пам Томаса и Скофилда. В письме Томасу от 20 октября Шерман так объяснял это решение: “Преследовать Худа глупо, так как он может крутиться и изворачиваться, по­добно лисе, и измотать нашу армию в ходе преследо­вания”.

Линкольн и Грант, однако, были крайне обеспокоены выпадами “недобитого” Худа. Но Шерману в длительной переписке с Грантом удалось отстоять свой план: насту­пать на Саванну, отказавшись при этом от коммуника­ций и какой-либо связи со столицей. Грант сам не раз прибегал к такому методу, в котором, несмотря на риск, было немало преимуществ. Но теперь, в споре с Грантом, Шерману пришлось доказывать, что во враждебной мест­ности (каковой и была Джорджия) содержание коммуни­каций и их охрана обходятся крайне дорого в прямом и в переносном смыслах. “...Попытка удержать эти до­роги, - телеграфировал он Гранту 9 октября, - приведет лишь к ежемесячной потере тысячи человек и не даст никакого результата. Я могу проделать этот марш и заставлю Джорджию застонать”. Будущий решительный марш, доказывал Шерман, принципиально изменил бы всю ситуацию: “Вместо ведения обороны я буду насту­пать. Вместо раздумывания над тем, что он намеревается сделать, я заставлю его самого ло­мать, голову над моими планами”. По-видимому, эти доводы окончательно убедили Гранта. Спустя более 20 лет он писал в мемуарах: “На вопрос о том, кому при­надлежит замысел марша от Атланты к Саванне, легко ответить: это, безусловно, был Шерман. Ему же принад­лежит и честь великолепного осуществления этого плана”.

Перед началом марша Шерман отправил в Чаттанугу раненых, больных, излишки артиллерии - все, что могло помешать ему в походе. В последние дни подготовки марша была повреждена железнодорожная колея и унич­тожен проволочный телеграф, чтобы никто не мог узнать что-либо об армии Шермана. С этого момента, с 14 но­ября, все 68-тысячное войско Шермана почти на месяц исчезло для внешнего мира. Одна за другой части севе­рян покидали Атланту, и днем 16 ноября выступила в поход последняя из них.

Известия о выступлении армии Шермана из Атланты “куда-то на юг” привели в Конфедерации к взрыву как паники, так и судорожной воинственности. С призывами к населению Джорджии обращались министры и сена­торы Конфедерации. 19 ноября из Ричмонда пришло оче­редное воззвание от шести конгрессменов-южан, писав­ших: “Пусть каждый мужчина возьмется за оружие! Уводите ваших негров, лошадей, скот и продовольствие от армии Шермана! Сжигайте все, что не можете унести! Сжигайте все мосты, прочно блокируйте все дороги на его пути! Атакуйте захватчика во фронт, во фланги, в тыл днем и ночью! Не давайте ему отдыха!”.Но и эти призывы мало что могли изменить.

Гигантская армия Шермана шла вперед четырьмя мощными колоннами; при ней было 65 орудий, до 600 са­нитарных повозок, 2,5 тыс. фургонов с продовольствием и боеприпасами. Иногда на авангарды и фланги армии пытались напасть кавалеристы Уилера и милиционеры Джорджии, но северяне легко их отбрасывали. Тогда мя­тежники стали зарывать в землю на пути движения се­верян самодельные мины, на которых подорвались не­сколько солдат. Но Шерман распорядился вести перед колоннами группы пленных, которых заставляли кирками и лопатами откапывать мины. А когда пресса Юга в оче­редной раз обвинила генерала в жестокости, он ответил, что мятежники хотели этими минами убить его солдат, он же спасает их жизни, отчасти рискуя при этом жиз­нями солдат противника, которых вовсе не обязан жалеть.

Операция Шермана была секретом для всех, кроме узкого круга военно-политического руководства Севера. Но конкретных ее деталей не знал никто. А газеты Юга настойчиво уверяли читателей, будто армия северян “умирает с голоду”, мечтая скорее добраться до побе­режья и укрыться под защиту флота Союза. Взволнован­ный Линкольн как-то раз в начале декабря попросил Гранта сообщить ему хоть что-нибудь о Шермане. Не вда­ваясь в детали, Грант ответил, что огромную армию, да еще во главе с таким героем, как Шерман, победить не­возможно. С тех пор на вопросы назойливых газетчиков о судьбе армии Шермана президент отвечал так: “Грант говорит, что с таким генералом они в безопасности и что, если они не сумеют пробраться туда, куда хотят, они смогут уползти назад через нору, в которую влезли” .

Но Шерман и не думал “уползать назад”. Его ко­лонны стремительно шли вперед. В целях снабжения огромной армии Шерман приказывал реквизировать у на­селения (так и хочется добавить: “симпатизировавшего мятежникам”, но, по-видимому, в той обстановке рвав­шиеся к победе солдаты не слишком внимательно иссле­довали симпатии и антипатии жителей Джорджии) про­довольствие, лошадей, мулов. Одновременно разрушались расположенные в важных стратегических пунктах укреп­ленные здания, предприятия, железнодорожные строения и сама колея, чтобы ничто не смогло более послужить мя­тежникам в эти последние месяцы войны. Нигде не за­держиваясь, даже в столице Джорджии Милледжвилле (ее северяне миновали 23 ноября), Шерман рвался к океану.

В первых числах декабря его колонны одна за другой начали в различных местах выходить к побережью Атлан­тики. А с поджидавших Шермана судов флота Севера еще в конце ноября была высажена на побережье дивер­сионная группа, которая 6 декабря попыталась перере­зать железную дорогу Саванна -Чарлстон (это оконча­тельно отрезало бы Саванну от внешнего мира), но мя­тежники сумели отбиться. Любопытно, что при этом милиционеры из Джорджии категорически отказывались воевать “на иностранной территории”, т. е. в Южной Каролине, и их командиру пришлось хитростью бросить их против северян, переведя в темноте поезд на пути, веду­щие к Чарлстону.

Разведчики Шермана сообщили, что оборона Саванны сильна, город защищают примерно 5-6 тыс. солдат и 8-10 тыс. милиционеров. Поскольку солдаты Шермана устали от долгого марша, генерал стал было склоняться к мысли об осаде Саванны. Но такое решение было не в его характере, и вскоре Шерман приказал захватить мощный форт Макаллистер - ключ к Саванне с юга, ми­лях в 15 от нее. Днем 11 декабря штурмовая дивизия У. Хейзена пошла в атаку, за которой Шерман и офи­церы штаба наблюдали с крыши ближней рисовой мель­ницы. Орудия форта встретили наступавших яростным огнем. Когда рассеялся густой дым, Шерману на мгнове­ние показалось, что мощный залп смел всю дивизию прорыва. В отчаянии он опустил подзорную трубу, но, как выяснилось, на пути наступавших оказалась большая впадина, минуя которую, они на пару минут скрылись из виду. Кстати, впадина спасла жизни многим северя­нам, укрыв их от убийственного огня. И вот уже диви­зия Хейзена возникла на дальнем гребне впадины и про­должила штурм. А еще через несколько минут солдаты карабкались на брустверы форта.

Именно в те минуты со стороны пролива Оссабо по­казалось судно с флагом США. Это была канонерка “Одуванчик”, которая уже несколько дней вместе с дру­гими судами северян высматривала, не появится ли где-нибудь армия Шермана. Сигнальщик “Одуванчика”, адре­суясь к группе на крыше мельницы, просигналил: “Кто вы?” Сигнальщик Шермана ответил: “Генерал Шер­ман”.-“Взят ли форт Макаллистер?”-последовал но­вый вопрос. Шерман приказал ответить: “Еще нет, но будет взят через минуту” . Генерал чуть-чуть ошибся: форт продержался еще минут пять. Примерно четверть его гарнизона погибла при штурме, остальные попали в плен. Шерман же, добравшись на шлюпке до “Одуван­чика”, а затем и до флагманского корабля северян, теле­графировал в Вашингтон, что судьба Саванны предре­шена. Север вновь ликовал: Шерман и его армия не только “нашлись”, но и вышли к океану, разрубив тер­риторию мятежников.

(17 декабря) Шермаи направил “старому знакомому”, генералу Харди, теперь стоявшему во главе обороны Сапппны, предложенпп о сдаче города. На следующий день Харди прислал отказ, и Шорман приказал гото­виться к штурму. Но и Харди, конечно, понимал, что Саванну ему не спасти. Спешно прибывший туда из Чарлстона командующий всеми силами Конфедерации на юго-востоке генерал Борегар также настоятельно по­советовал Харди поскорее оставить город, пока еще был шанс отойти к Чарлстону. Поколебавшись, Харди согла­сился. Его солдаты скрытно навели три понтонных моста через рукава реки Саванна, и в ночь на 21 декабря войско Харди ускользнуло из города и ушло в Чарлстон. А уже в 5 часов утра в Саванну вступали отряды Шермана, которым досталось 800 пленных, более 100 орудий, 12 тыс. кип хлопка, 13 паровозов и 190 вагонов с различ­ным имуществом, 3 парохода, множество боеприпасов и проч.


Перевыборы А. Линкольна.

Ко времени завершения войсками Шермана легендарного марша к Атлантическому океану Линкольн уже одержал победу на выборах. Но в начале сентября взятие северя­нами Атланты крайне помогло республиканской адми­нистрации стабилизировать свое положение накануне вы­боров.

К тому же решительная политика администрация Линкольна, вначале понятая и принятая даже не боль­шинством американцев, постепенно завоевывала все больше сторонников. Сам же Линкольн уже с осени 1862 г. не мог осуществлять военно-политическое руко­водство прежними, “конституционными” методами, ибо, выражаясь современным языком, “кредит доверия”, отпу­щенный населением Севера его администрации, явно иссякал.

(Но к началу осени 1864 г.), особенно после падения Атланты, это пошатнувшееся было доверие вновь укре­пилось благодаря решительным политическим мерам Линкольна, а в области военной - принципиально новой стратегической концепции главнокомандующего Гранта. Важным компонентом в ее осуществлении стали в те дни операции генерала Ф. Шеридана в Долине. (8 ноября), состоялись президентские выборы, на которых Линкольн получил 2,2 млн голосов, а Макклеллан - лишь 1,7 млн. Новая победа республи­канцев на выборах окончательно лишала мятежников на­дежд на мирное решение конфликта. Вечером 10 ноября, едва стали известны итоги подсчета голосов, Грант в те­леграмме Хэллеку просил поздравитт, президрнтп с успехом и писал: “Эта победа для страны стоит больше, чем выигранное сражение”. Но, отдавая голоса за Лин­кольна, америкапцы голосовали и за его лучших генера­лов: Гранта, Шермана, Шеридана... Когда же в конце года страна узнала о выходе армий Шермана к Атлан­тике, мало у кого, даже на Юге, остались какие-либо со­мнения в том, что наступающий год станет последним го­дом войны.


Победа!Марш Шермана продолжается.

И вот после почти четырех лет кровопролитной войны наступили ее завершающие месяцы, ее финальный акт. Есть какая-то закономерность в том, что со стороны Се­вера главными действующими лицами этого акта стали три героя войны - Грант, Шерман, Шеридан. Именно им было суждено ярко, эффектно завершить войну, разгро­мивармии лучших военачальни­ков южан - Р. Ли и Дж. Джонстопа.

Шерман сразу же после завершения своего триум­фального марша к Атлантике в переписке с главнокоман­дующим Грантом стал обсуждать маршрут дальнейшего движения.

Сам Шерман планировал двигаться прямо на сто­лицу Южной Каролины - Колумбию и далее через этот штат, через Северную Каролину с выходом в Виргинию и ударом по району Ричмонда - Питерсберга с юга. А Грант сначала предлагал, чтобы Шерман, оставив не­которое количество войск в районе Саванны, с осталь­ными частями переправился на судах в Виргинию и, вы­садившись в форте Монро, помог Потомакской армии поскорее разделаться с армией Ли. Но Шермана такой вариант не устраивал. Еще в письме Гранту от 24 де­кабря он пояснил, почему его не прельщает атака на крупные порты Конфедерации (к тому времени они были почти полностью блокированы флотом и армией Севера и, строго говоря, портами уже не являлись), в частности на Чарлстон. Шерман писал: “Чарлстон сейчас - просто за­брошенная развалина, и вряд ли он стоит времени, кото­рое ушло бы на взятие его измором”. Отметим, что некоторые историки усматривают в этом споре давних друзей нечто вроде сутяжничества из-за того, кому достанется большая доля славы: ведь в случае согласия Шермана он оказался бы в прямом подчиненип у Гранта. Эти домыслы опровергаются множеством доку­ментальных данных, в частности тем, что, когда в январе 1865 г. конгресс Союза предложил к принятию билль о присвоении Шерману звания генерал-лейтенанта (это звание носил тогда лишь Грант), он писал брату 22 ян­варя: “Я не приму чина, который повел бы к возникно­вению соперничества с Грантом... Я имею все звания, какие хочу... мне все равно, генерал-майор я или мар­шал”. Грант, в конечном счете согласившись с доводами Шермана, санкционировал его вариант наступления.

Дав отдохнуть уставшей армии, пополнив запасы бое­припасов, продовольствия, обновив обмундирование, Шерман уже в конце января выступил из Саванны на север. Время года не подходило для дальних маршей: шли непрекращавшиеся дожди, по дорогам катились потоки грязи и воды, что остановило бы, пожалуй, любую армию, но не 60-тысячное войско Шермана, которое неумолимо шло вперед. В Ричмонде сообщения о новом наступлении северян вызвали панику. Ли приказал разбитому под Нашвиллом Худу срочно идти с остатками армии и по­полнениями из новобранцев наперерез Шерману и оста­новить его. Одновременно в Северной Каролине проходил экстренный донабор милиции, и вскоре этот штат выставил против Шермана до 40 тыс. человек. Во главе их фактически стоял Борегар, формально командовавший войсками Конфедерации в обеих Каролинах и в Джорд­жии (последней, впрочем, мятежники лишились после за­нятия Шерманом Саванны). Кроме того, примерно 20-ты­сячное войско во главе с Борегаром караулило в Северной Каролине армию Скофилда, еще в начале января послан­ную Шерманом для захвата важнейшего порта Уилмингтона и дальнейшего соединения с основной группой.

Взятию Уилмингтона предшествовала важная опера­ция по овладению своего рода ключом к нему - фортом Фишер. Эта операция началась еще в декабре 1864 г. Тогда взятие форта было поручено Батлеру при под­держке флота, но генерал, боясь штурмовать мощные стены Фишера, выдвинул авантюрный план: тайно под­вести к ним начиненное порохом судно и взорвать его вместе со стенами. В ночь на 24 декабря эта вздорная попытка окончилась, как и следовало ожидать, бесполезным взрывом судна, так и не подведенного вплотную к стенам форта. Батлер, не поддержав атаки флота и бро­сив на простреливаемом берегу до 600 своих успевших высадиться десантников, постыдно бежал в форт Монро. Немедленно уволив Батлера за трусость, Грант назначил на его место генерала Альфреда Тэрри, который в тече­ние (12-15 января) при активном участии флота осущест­вил эту сложнейшую и крайне важную для Севера опе­рацию, захватив форт Фишер и полностью разгромив его гарнизон. Северяне при этом потеряли 1341 человека (включая 386 погибших и раненых моряков), а потери южан доходили до 2,5 тыс. человек (точных цифр мятеж­ники с завидным упорством не давали), при этом в плен попали 2083 человека. А 22 февраля части Скофилда и Тэрри вступили в Уилмингтон. Брэгг не успел этому помешать, и теперь его задачей было не пропустить Ско­филда в район Голдсборо, где намечалось его соединение с Шерманом.

В обстановке нарастающего хаоса мятежники не могли даже определить, куда идет Шерман, а он, сделав в об­щем-то бесхитростные выпады в сторону Огасты и Чарл-стона, в конце концов прошел между ними. В итоге Ко­лумбия, куда (17 февраля) ворвались войска Шермана, оказалась вообще никем не защищенной. Конечно, мя­тежники и после этого не собирались складывать оружие. Генерал Ли (Дэвис еще 3 февраля, уступив нараставшим просьбам населения и армии, назначил Ли главнокоман­дующим всеми армиями Конфедерации) поставил коман­дующим в обеих Каролинах Дж. Джонстона, который с (июля 1864 г.) (после снятия его Дэвисом за отступление к стенам Атланты) находился не у дел. В распоряжении Джонстона было примерно 45 тыс. человек, около поло­вины из них он собрал в кулак в центре Северной Ка­ролины (с Южной также пришлось проститься после потери ее столицы Колумбии и главных портов - Уил­мингтона и Чарлстона), намереваясь дать там Шерману решительный бой. Л Брэгг все еще “дежурил” между Уилмингтоном и Голдсборо, надеясь преградить дорогу Скофилду.

Шермана по-прежнему задерживали постоянные на­скоки “партизан” и регулярных частей мятежников, грязь и дожди, но он продолжал идти вперед. 11 марта его части вступили в г. Фейетвилл, отбросив с пути пы­тавшийся остановить северян на окраинах города кава­лерийский отряд противника. Правда, как признавался Шерман в мемуарах, известие о том, что ему теперь пред­стоит соперничать не только с неуравновешенными, эмо­циональными Борегаром и Брэггом, но прежде всего с опытнейшим Джонстоном, вынудило его “проявлять больше осторожности, чем до сих пор” . Когда рано утром 19 марта у Бентонвилла 27-тысячное войско Джон-стона - Брэгга (правда, 10 тыс. солдат непосредственного участия в бою не принимали) ринулось в атаку на севе­рян, те едва не обратились в бегство. Только утром 20 марта, после выхода к месту боя главных частей се­верян во главе с Шерманом, мятежникам самим приш­лось ретироваться. В бою у Бентонвилла северяне поте­ряли 1646 человек, мятежники - 2605. С этого момента Джонстон, ретив не испытывать судьбу, больше не ата­ковал Шермана. Поздно вечером 22 марта северяне во­шли в Голдсборо, где на следующее утро к ним присоеди­нились части Скофилда и Тэрри.

За два с небольшим месяца Шерман прошел от Са­ванны до Голдсборо примерно 425 миль. Эта часть на­ступления, учитывая крайне неблагоприятную погоду и нараставшее сопротивление мятежников, была неизме­римо труднее относительно безмятежного пути от Ат­ланты до Саванны. Поэтому, по-прежнему планируя идти на соединение с Грантом, Шерман все же решил немного задержаться в Голдсборо.

К тому времени центр событий

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: