Социальные группы как субъекты политики
Характерно, что приблизительно до середины XIX в. даже в капиталистических странах, как правило, доминировали идеи, оправдывавшие стабильность занимаемого человеком положения и тем самым ратовавшие за сохранение неизменности социальной структуры. В противовес подобным идеям К. Маркс выдвинул мысль о социальной революции, способной сломать неподвижную стратификацию буржуазного общества. Однако его последователи попытались установить на ее месте не менее устойчивую структуру, в которой представители рабочего класса обладали социальными привилегиями перед другими слоями населения.
В противоположность такому характеру социальных отношений открытость стратификации, неограниченность вертикальной и горизонтальной мобильности снимают значительную часть причин для возникновения политических конфликтов между группами. В целом становление подобного типа структурирования общества соответствует основным тенденциям развития индустриального общества, которое резко расширяет возможности преодоления социальных дистанций за счет поощрения государством индивидуальных перемещений людей благодаря их способностям и активности. Такая «идеология» открытости исходит из того, что индивидуальная мобильность является неотъемлемым правом личности, утверждениям политической свободы и важнейшей предпосылкой развития общества.
При государственной поддержке социальной открытости не только «победители» обретают новый общественный статус, но и не сумевшие по какой-либо причине преодолеть социальную дистанцию не остаются «за бортом» жизни. Лишь на время смиряя свои притязания, они сохраняют все возможности для социального роста на основе повышения квалификации, овладения новыми ценностями, оказания помощи со стороны институтов власти в борьбе с безработицей и т.д.
Следовательно, обеспечение государством доступности ресурсов и статусов на основе открытой (групповой и индивидуальной) мобильности служит важнейшей предпосылкой политической стабильности общества. При таком условии в обществе действуют естественные механизмы образования социальных слоев, укореняются демократические ценности и идеалы. Противоположная стратегия неизбежно ведет к нарастанию политической напряженности, чреватой самыми непредвиденными трудностями для правящего режима.
1.4. Основные тенденции эволюции социальной структуры.
В связи с переходом общества в постиндустриальную стадию развития в социальной структуре западных стран, начиная примерно с 60-х гг. XX в., стали происходить заметные изменения, которые сказываются на характере институтов политического представительства. Сокращение сферы материального производства по сравнению со сферой нематериального производства, кризис традиционных отраслей промышленности наряду с развитием высоких технологий и третичного сектора экономики, потребности рынка в новой рабочей силе (как правило, высококвалифицированной), внедрение новых форм занятости (предполагающих не коллективные, а индивидуальные трудовые соглашения) оказали значительное влияние на характер и динамику социальной стратификации.
В качестве основных тенденций эволюции социальной структуры можно выделить следующие: распад традиционных социальных групп (рабочий класс, мелкая буржуазия, крестьянство и т.д.); дальнейшая социальная дифференциация, образование новых социальных групп и возникновение сложной, мозаичной социальной структуры; изменение критериев социальной стратификации и появление новых средних и высших слоев общества; возрастание социальной и географической мобильности и изменение образа жизни, большая открытость социального пространства; кризис традиционной социальной идентификации и индивидуализация социального протеста.
Увеличение доли наемных работников при сокращении доли рабочего класса (то есть лиц преимущественно физического труда, занятых преимущественно в индустриальной сфере) было замечено еще в 60-х гг. Именно тогда в среде исследователей стали говорить о «закате пролетариата». Вместе с тем речь следует вести не только о значительном сокращении доли рабочего класса, но и дифференциации, происходящей в его среде, а также об изменении его социальных характеристик.
Ученые отмечают, что в настоящее время многие виды труда требуют, при всей их рутинности, значительной подготовки, а работники, занятые таким трудом, по своему профессиональному уровню и жизненным стандартам могут быть отнесены к средним слоям населения. Кроме того, отличительной чертой многих представителей данной социальной группы является участие трудящихся в акционерном капитале своих предприятий, а в некоторых случаях и в процессе управления.
Наряду с этой группой «рабочих» существует и другая категория — неквалифицированные и низкоквалифицированные работники, потребность в которых остается и по сей день. По своим характеристикам они также не подпадают под традиционное понятие пролетариата. Их интеллектуальный потенциал оказался обесценен современной технической организацией труда. Они лишены определенной классовой принадлежности и находятся под постоянной угрозой потерять работу. Эту категорию трудящихся А. Горц называл «неклассом нерабочих» или «неопролетариатом».
Исследователи также отмечают сокращение доли других традиционных социальных групп (например, крупной и мелкой буржуазии, крестьянства), а также распад локальных сообществ. Этот распад, в первую очередь, происходит под влиянием возрастающей географической мобильности.
Возникающие многочисленные социальные группы «нового среднего класса» (речь идет именно о многочисленности социальных групп в силу аморфного характера понятия «новый средний класс») включают в себя высококвалифицированных специалистов, занятых, в первую очередь, в высокотехнологичных отраслях. Кроме того, по жизненным стандартам, а часто и по характеру труда к этой социальной группе можно отнести некоторых представителей традиционных средних слоев населения, таких как преподаватели, врачи, адвокаты и т.п.
К новым высшим слоям населения исследования 60—80-х гг. относили тех людей, которые концентрировали знания и информацию о производственном процессе, развитии общества в целом, а также участвовали в принятии управленческих решений («высшие кадры», менеджеры и проч.). Они получили название технократы (Д. Белл, Дж. Гелбрейт, Э. Тоффлер, А. Турен и др.). Господствующие позиции в обществе технократов («нового высшего класса») основываются уже не на собственности на «видимые вещи», такие как земля, фабрики, капитал и т.п., а на знаниях и информации, которые тоже могут рассматриваться как своеобразный капитал. Влияние данной социальной группы обуславливается, в первую очередь, доминирующим положением в социальной иерархии, сложившейся в различных областях человеческой деятельности. Хотя принадлежность к этой группе определяется, в первую очередь, научной компетентостью, а «новый высший класс» считается более открытым, чем традиционные высшие слои общества, не всякий человек может попасть в эту страту в силу переплетенности различных социальных институтов.
В 90-х гг. концепция «нового высшего класса» получила свое дальнейшее развитие в рамках теории «постэкономического общества». В рамках этой теории «новый высший класс» описывается следующим образом: «мы видим новую доминирующую социальную группу, обладающую контролем за информацией и знаниями, стремительно превращающимися в основной ресурс производства... Представители господствующего класса во все большей мере руководствуются мотивами нематериалистического типа: во-первых, потому, что их материальные потребности удовлетворены в такой степени, что потребление становится одной из форм самореализации; во-вторых, потому, что пополняющие его творческие работники стремятся не столько достичь материального благосостояния, сколько самоутвердиться в качестве уникальных личностей... В новых условиях господствующий класс не только, как прежде, владеет средствами производства, либо невоспроизводимыми по своей природе (земля), либо созданными трудом подавленного класса (капитал) на основе сложившихся принципов общественной организации, но сам создает эти средства производства, обеспечивая процесс самовозрастания информационных ценностей».
2. Самоорганизация группы как политического субъекта
2.1. Процесс артикуляции групповых интересов.
Действие причин, побуждающих политическое участие группы, влечет за собой создание необходимых механизмов и институтов, обеспечивающих ее реальное вступление в политическое пространство. Основными составляющими этого сложного и многогранного процесса являются процедуры и технологии артикуляции и агрегирования интересов, а также формирование представительных структур.
Процесс артикуляции представляет собой преобразование исходящих от принадлежащих группе граждан социальных эмоций и ожиданий в четкие и определенные политические цели и требования. При этом, как считают Г. Алмонд и А. Пауэлл, артикуляции подвергаются не только явные, но и латентные (внешне не выраженные) интересы. Поэтому артикулированы могут быть и рационально понятая солидарность с властями, выражающая, к примеру, удовлетворенность граждан своим уровнем жизни, и смутно ощущаемый людьми социальный дискомфорт, чувства социального одиночества, жизненной неустроенности и т.д.
Артикуляция направлена на то, чтобы донести до принимающих государственные решения лиц пожелания различных частей населения и тем самым включить последних в политический процесс как равноправных носителей властных прав, утвердив их в качестве субъектов политики. За счет артикулирования групповые интересы начинают «снизу» встраиваться в систему сложившихся в стране политических взаимоотношений. В целом, способствуя выдвижению перед правительством массы разнородных, не скоординированных между собой запросов различных групп, процесс артикуляции усложняет и одновременно оптимизирует принятие государственных решений. Это связано с тем, что правящие структуры получают возможность видеть наиболее тревожащие общество проблемы, определять соответствующие приоритеты в разрешении социальных конфликтов, координировать свой курс в соответствии с изменяющейся ситуацией и оценками общественного мнения.
Способностью к артикуляции обладают практически все социальные группы, независимо от уровня их самоорганизации. В качестве субъектов групповой артикуляции могут выступать и представители данного слоя населения, и даже отдельные лица, действующие вне рамок посреднических структур. В литературе обычно выделяют следующих субъектов артикуляции: все население (макросоциальная группа); корпус граждан (особая часть населения); компетентная группа (посредническая структура) и лидер. Каждый из них обладает собственными возможностями в деле политической трансформации групповых потребностей, придания этим интересам той субъективной формы, которая наиболее точно выражает чаяния и замыслы людей.
В основе субъективного оформления групповых требований лежит задача вычленения подлинной проблемы, которая является источником либо политического протеста, либо поддержки властей. Например, в качестве причины падения своего уровня жизни, заставляющего людей обращаться к государству, могут быть признаны следующие факторы: неэффективное управление экономикой со стороны центральных властей, ошибки местного руководства, внешнеполитические причины, предполагающие необходимость несения дополнительных расходов в связи с ведением военных действий за рубежом, и т.д. Понятно, что в зависимости от признания той или иной причины ухудшения своего положения люди будут выдвигать и различные требования к власти, т.е. по-разному трактовать вызвавшую их недовольство проблему.
Политические требования, как правило, связаны с наличием у группы многих нерешенных вопросов, поэтому артикуляция предполагает селекцию ее властно значимых потребностей, которая заканчивается выстраиванием определенных проблемных иерархий и отбором наиболее важных и значимых запросов к власти.
Политически оформленные интересы могут иметь и самые разнообразные формы выражения. Они могут быть представлены не только в виде конкретно выраженных просьб, требований, лозунгов или ясно сформулированных программных целей той или иной партии, но и в виде неопределенных деклараций.
Принципиальным требованием к артикуляции интересов является приведение выдвигаемых к власти требований в соответствие с наиболее общими, принятыми в конкретном обществе «правилами игры». В большинстве случаев такое соответствие предполагает, что требования солидарности или протеста со стороны групп будут иметь конвенциональный характер и не выходить за рамки правового пространства. Однако потребность в соответствии политических требований принятым в данном государстве нормам имеет несколько более широкий характер, поскольку поставленные цели могут исходить от партий, пытающихся осуществить полномасштабный пересмотр конституции и потому не считающих для себя возможным придерживаться установлений прежней правовой системы. В таком же положении могут оказаться и партии, находящиеся на нелегальном положении.
Таким образом, требование соответствия выдвигаемых группой требований правилам политической игры предусматривает поиск и нахождение ею такого способа оформления своих политических претензий, который заставил бы власть реально реагировать на них, а следовательно, признать группу в качестве партнера, оппонента, политического противника и даже врага. Это предполагает установление довольно широких, но вместе с тем весьма определенных критериев оценки групповых требований. С одной стороны, они должны быть достаточно «громко» заявлены, чтобы обратить на себя внимание властей, заставить государственные органы реагировать на выдвигаемые требования. С другой стороны, они не должны переходить границы превращения даже самого радикального протеста в такие формы социального поведения (например, в террористические), которые заставили бы государство обратиться уже не к политическим, а к административно-силовым формам ведения диалога с этой группой.
2.2. Процесс агрегирования групповых интересов.
Любые группы — это общности, в которых плотность социальных отношений или субъективная приверженность людей к групповым ценностям неравномерна, поэтому внутри них всегда складываются какие-то отдельные микрогруппы. Как правило, эти внутригрупповые объединения занимают специфическое положение в группе и соответственно имеют особое отношение к общеколлективным интересам и понимание общегрупповых целей. В силу этого артикуляция властно значимых интересов чаще всего приводит к возникновению нескольких различающихся позиций, которых придерживаются микрообъединения внутри того или иного социального слоя.
Противоречивость артикулированных интересов, способствуя внутренней раздробленности группы, уменьшает ее возможности в сфере политики, снижает ее политический вес в отношениях с властью. Как показывает практический опыт, та часть населения, которая не может консолидаризироваться в качестве внутренне единой и сплоченной группы, располагает весьма незначительными шансами на политической арене.
Итак, задача усиления внутренней сплоченности, интеграции группы предполагает дополнение артикуляции механизмами и процедурами агрегирования, которое выступает как процесс координации и согласования частных внутригрупповых требований, установления между ними определенной иерархии и выработки на согласованной основе единых общегрупповых целей, обеспечивающих целостность группы и повышение ее политического влияния на власть.
В качестве наиболее характерных для агрегирования способов согласования внутригрупповых целей выступают проведение дискуссий, различных обсуждений по типу направленных на выяснение позиций и поиск компромиссов «круглых столов», применение консенсусных технологий и др. Как правило, агрегирование в основном касается поиска консенсуса относительно понимания первостепенных и второстепенных целей и особенно определения основных средств решения задачи. Это предполагает отбор не только наиболее политически значимых требований, но и таких, которые имеют наибольшие шансы для своего практического воплощения. Таким образом, в процессе агрегирования политические требования проходят дополнительный отбор по их практической целесообразности.
2.3. Формирование представительных структур.
Особый механизм, обеспечивающий процессы артикуляции и агрегирования, образуют представительные органы и структуры. В принципе эти специальные объединения, формирующиеся на основе выдвижения отдельных представителей граждан, которым передаются дополнительные права на выдвижение и отстаивание общегрупповых требований и целей, создаются в связи и по мере артикуляции интересов.
Последующая институциализация этих представительных структур способствует формированию особых «вторичных ассоциаций» (Токвиль), которые опосредуют отношения власти и населения. Неизбежность возникновения подобных представительных образований свидетельствует о том, что широкие социальные слои как самостоятельно выходящие на политический рынок субъекты не могут непосредственно участвовать в отношениях с властью.
Иными словами, социальные группы как политические субъекты участвуют в отношениях с государственной властью опосредованно, через деятельность особого слоя медиаторов (посредников). В качестве таких посредников выступают многочисленные группы интересов, партии, СМИ и другие аналогичные образования. От их активности зависит эффективность трансляции и реализации групповых интересов. При этом интересы одной социальной группы могут быть представлены как одним, так и несколькими посредниками.
Политические ассоциации подобного типа могут формироваться самостоятельно, за счет последовательной организации действий принадлежащих к группе граждан, например, на основе таких наиболее распространенных процедур отбора и выдвижения представителей, как жребий, голосование, ротация, референдум, плебисцит. В то же время группы могут делегировать право представительства и ранее сформированным объединениям, действующим на политическом рынке.
В целом деятельность представительных структур способствует повышению самоорганизации группы, социальному сближению ее членов. Но существуют и негативные последствия их деятельности. Скажем, амбициозность разных представителей группы может существенно усложнить процесс ее политической консолидации. Например, среди работников той или иной отрасли производства может быть создано несколько профсоюзов, каждый из которых, претендуя на выражение интересов всех тружеников, будет неизбежно способствовать росту напряженности, усилению противоречивости внутригрупповых отношений. Более того, автономность этих ассоциаций такова, что они могут защищать социальные группы, которые существуют только в пропагандистских лозунгах. В таком случае под прикрытием интересов несуществующих общностей эти объединения реализуют в основном собственные потребности.
Формирование посреднических структур свидетельствует о трансформации социальных источников и причин групповой активности в политическую деятельность, а следовательно, дополняет социальную стратификацию стратификацией политической. Дифференциация внутри политической стратификации определяется следующими различиями между посредниками: степенью их влияния на власть (правящие и оппозиционные партии); различиями в идеологических ориентациях (группы, исповедующие различные — левые, правые, нейтральные и пр. — ценности и цели); функциональными различиями (наличие специфических объединений: заинтересованных групп, лобби, партий и т.д.).
Российский исследователь С. П. Перегудов в связи с характеристикой политической стратификации разделяет структуры, относящиеся, во-первых, к ее