Xreferat.com » Рефераты по истории » Китай в XIV - XV веках. Империя Мин

Китай в XIV - XV веках. Империя Мин

было дано разрешение откупаться от повинностей серебром. Это стало практиковаться прежде всего в шелкоткачестве и свидетельствовало о невыгодности и постепенном вытеснении принудительного подневольного труда в казенном ремесле. Но сдвиги здесь шли еще медленно.

Существовало небольшое количество (приблизительно 3 тыс.) военных ремесленников, т.е. дворов мастеровых, числившихся в военном сословии.

Основной производственной единицей в китайском ремесле конца XIV-XV в. продолжала оставаться лавка-мастерская, где трудились хозяин и члены его семьи. Эти мелкие мастерские, как и прежде, объединялись в профессиональные цеховые объединения (хан, туань). Отработав или уплатив повинности, ремесленник выступал как частный производитель, реализуя свою продукцию самостоятельно или через посредников-скупщиков. Таким образом, казенное и частное ремесло оказывались непосредственно связанными. Параллельное существование крупного казенного производства мешало нормальному развитию частного ремесла, сужая спрос на изделия, привнося жесткие управленческие методы в организацию производства, отрывая работников от их дела для несения повинностей и т.п.

В отмеченный период, особенно с XV в., появляются сведения о существовании отдельных крупных мастерских, организуемых частными хозяевами (доху). Это прежде всего относится к ткацкому производству. Однако подобных мастерских было еще мало даже в наиболее развитых в экономическом отношении районах, а наемный труд здесь не утратил кабального характера.

Отмечавшийся выше прогресс в специализации отдельных районов страны на преимущественном производстве какой-либо продукции способствовал дальнейшему развитию торговли. Все большее значение в этой межрегиональной торговле приобретают скупщики, маклеры, образовавшие посреднические конторы (якуай, яхан, ядянь). В конце XV в. доходы подобных контор стали настолько значительны, что правительство неоднократно пыталось поставить их под свой строгий контроль и использовать в своих корыстных целях. Наряду с этой купеческой торговлей в больших и малых городах продолжала процветать мелкая торговля лавочников-ремесленников и торговля вразнос. Некоторые поселения городского типа складывались прежде всего как торговые центры (ши), и торговля в них преобладала над ремеслом. Вместе с тем в мелкой торговле разделения между нею и ремеслом все еще не произошло. Ремесленники, в Пекине например, заносились в реестровые списки как "лавочники" (пуху).

В первые годы империи Мин взимание торгового налога было упорядочено: сокращено число таможен и установлена единая ставка в 1/30 часть стоимости товара. Однако уже в конце 20-х годов XV в. торговый налог с провоза товаров по воде взимался различными способами: в зависимости либо от количества грузов и расстояния их перевозки, либо от размера лодки или корабля.

Политика государства в отношении торговли не была последовательна. С одной стороны, торговая деятельность признавалась как один из легальных видов занятий. Государство извлекало из нее пользу с помощью налогов, строило склады и торговые помещения, передавая их торговцам в аренду. С другой - эта деятельность продолжала официально считаться недостойной уважения, делались попытки ограничить частную торговлю и держать ее под постоянным контролем. Казна делала принудительные закупки товаров по низким ценам, принудительно распределяла некоторые продукты казенного промысла (например, соль), сохраняла систему монопольных товаров (соль, железо, чай, вино). С помощью обмена монопольной соли на зерно и продажи лицензий на торговлю ею удавалось содержать многие военные гарнизоны, стоявшие в окраинных и неплодородных районах. Конкурируя с частником, казна содержала так называемые императорские лавки и насаждала государственные "торговые поселения" (шантунь).

Строгий запрет с первых же лет правления династии Мин был объявлен на частную внешнеторговую деятельность. Всю заморскую торговлю власти пытались свести к обмену данью и дарами с зарубежными посольствами. Правда, с этими посольствами всегда приходили иноземные купцы. Но их товары регистрировались и в значительной мере приобретались казной. Лишь оставшееся разрешалось пускать в продажу в строго ограниченные сроки и отведенном месте. Экспедиции китайского флота в начале XV в. способствовали оживлению морской торговли страны в целом. Запрет на выход частных кораблей в море постоянно нарушался, о чем свидетельствует его периодическое повторение. В странах Южных морей с начала XV в. начинают расти поселения китайских колонистов, занимающихся прежде всего торговлей. Но их связи с Китаем оставались, с точки зрения китайских властей, нелегальными. На северо-западных границах по казенным каналам осуществлялся обмен чая на лошадей. Караванная торговля опять-таки приобретала характер посольских миссий.

В конце XIV-XV в. в качестве основы денежной системы правительство пыталось сохранить ассигнации, но основой расчетов ниже порога в 100 вэней оставались медные монеты (медная монета в 1 вэнь весила 3,73 г). В целях стимулирования хождения ассигнаций использование драгоценных металлов в торговле было запрещено. В тех же целях после 1375 г. несколько ограничивалась и отливка медной монеты, осуществлявшаяся в те времена только государственными монетными дворами, которых насчитывалось 325.

Однако необеспеченность ассигнаций реальным содержанием в драгоценных металлах и старая болезнь - их неумеренный выпуск неизбежно вели к постепенному обесцениванию бумажных денег. Уже в 1394 г. за 1 гуань ассигнациями (номиналом в 1000 монет) давали лишь 160 медных вэней, а 1448 г. - около 10 вэней, а в 1488 г. -1 вэнь. Обесцениваясь, ассигнации вытеснялись из оборота. К 30-м годам XV в. они уже употреблялись очень ограниченно, уступив место расчетам в драгоценных металлах. После 1436 г. запрет на использование золота и серебра в торговле был ослаблен. Серебро ходило в весовых слитках, и использование его в качестве средства платежа и обращения к концу XV в. неуклонно возрастало. Но, несмотря на это, вплоть до конца столетия правительство продолжало попытки поддерживать бумажное обращение и отливать медные монеты лишь в небольших количествах.

Социальная структура китайского общества в конце XIV-XV в. в целом была схожа с той, которая существовала до монгольского завоевания. Было покончено с привилегированным положением оставшихся в Китае выходцев из Монголии и других центральноазиатских стран, с неравным положением северных и южных китайцев. Из полурабского состояния были освобождены считавшиеся пленниками цюйдины, а также попавшие в полурабскую зависимость некоторые категории ремесленников. Однако победа повстанческой группировки Чжу Юаньчжана привела лишь к возвышению сравнительно небольшой когорты руководителей движения и сподвижников нового императора, оставив без изменения основные контуры традиционной социальной организации страны. По-прежнему официальная схема социального деления исходила из разделения всех на чиновников и народ, среди которого выделялись имевшие престижное положение и некоторые привилегии ученые (ши) - кандидаты в чиновники, земледельцы (под которыми подразумевались и землевладельцы и крестьяне), ремесленники и торговцы (что также подразумевало и богатых купцов и предпринимателей, и мелких торговцев, и рядовых ремесленников). Но все же в организации общества в отмеченный период можно проследить черты, не присущие предшествующему времени.

Наряду со значительным усилением единодержавия императора характерной чертой было укрепление самостоятельных позиций чисто аристократических прослоек. Прежде всего это относится к императорским родичам по мужской линии, сосредоточенным в уделах. Если к моменту смерти Чжу Юаньчжана было всего 58 титулованных родичей, то в начале XV в.-127, в первой половине того же столетия -419, а к концу - более 2 тыс. человек. Все они имели определенное содержание из казны, судебный иммунитет и пользовались четко не установленными, но весьма широкими привилегиями, связанными исключительно с их титулами и положением. С середины XV в. в их руках начинают скапливаться значительные земельные владения.

Другой аристократической прослойкой были "заслуженные сановники" (гун чэнь) - наделенные "богатством и знатностью" и наследственными привилегиями сподвижники Чжу Юаньчжана по борьбе за престол.

Чиновничество в начале Мин не пользовалось таким почетом, как это имело место в ХI-ХIII вв. в империи Сун. Их казнили и ссылали во время репрессивных кампаний, подвергали унизительным наказаниям. Но если в отношении к вышестоящим - монарху и аристократии - их положение стало более уязвимым, то в отношениях с нижестоящими - простонародьем - они продолжали пользоваться прежними привилегиями и непререкаемым социальным престижем. Именно в период Мин была проведена резкая грань, отделявшая чиновников от служивших в государственных учреждениях письмоводителей - подчиновников (ли). Для них закрывались возможности стать чиновниками, хотя они и относились к "смешанной", т.е. промежуточной, категории населения. Выходцы же из чиновной среды по-прежнему имели преимущественные шансы на государственных экзаменах, при поступлении в столичное училище Гоцзыцзянь, получении служебных должностей.

"Богатые дворы" в деревне, т.е. прежде всего землевладельцы, раздававшие свои земли в аренду, как и раньше, не имели никаких официально предоставляемых привилегий по сравнению с остальным личнополноправным крестьянством. Правда, из них формировалась верхушка насаждаемой властями в деревне фискальной общинной организации. Создание таких общин - ли (стодворок) и цзя (десятидворок) - было декретировано в 1381 г. при составлении всеобъемлющих реестровых списков. Из наиболее богатых "простолюдинов" назначались и налоговые старосты (лянчжан) более крупных районов. С одной стороны, это закрепляло верховенство зажиточных землевладельческих слоев над рядовым крестьянством. С другой - ставило эти слои в положение непосредственного подчинения управленческому аппарату с повышенной ответственностью перед властями, ибо они несли наказания за все неполадки в своих общинах (недоплату налогов, уклонение от них, бегство крестьян с земли и т.п.).

Крестьяне, работавшие на государственных землях, равно как и на полях "гражданских поселений" (миньтунь), рассматривались как держатели этой земли, т.е. фактически как государственные арендаторы. Налоги, взимаемые с них, были, как отмечалось, выше, чем с владетелей собственной земли. Специальные законодательные статьи предусматривали телесные наказания за необработку зарегистрированной в реестровых списках земли, за уклонение от налогов, за бегство со своего участка. Такая фиксировавшая неподвижность крестьянского двора система фактически прикрепляла работников к земле. Труд военнопоселенцев, всецело зависевших от властей, носил еще более кабальный характер. Крестьяне на государственных землях, передаваемых в держание аристократам и чиновникам, фактически попадали к ним в личную зависимость. Налоговое бремя, усугубляемое произволом чиновников и власть имущих, скрупулезный реестровый учет и наказание за необработку земли тяготели и над крестьянами - собственниками своих участков, и над мелкими и средними землевладельцами. Правда, у последних было больше возможностей различными легальными и нелегальными, но принятыми в обыденной жизни путями (взятки, подделка юридических документов, выдвижение своих представителей в категорию ученых (ши) и т.п.) смягчить это жесткое давление.

Весьма значительную часть китайского крестьянства описываемого времени составляли арендаторы, полностью лишенные собственной земли или же приарендовывавшие ее вдобавок к своим недостаточным для прокормления владениям. Положение их могло быть весьма различным в зависимости от того, какую часть земли они приарендовывали, от условий аренды и просто от местных традиций в области арендных отношений в том или ином районе огромной страны.

Наиболее тяжелым было положение арендаторов "в услужении" (дяньпу). Чаще всего это были люди, из поколения в поколение находившиеся в личной зависимости от семейства хозяина. Их обязанности заключались не только в обработке земли за получение средств к существованию, но и в выполнении самых разнообразных повинностей и работ в пользу господина.

Несколько свободнее было положение арендаторов, обязанных отдавать хозяину земли определенную часть урожая. В среднем она составляла половину его, но могла быть и ниже и выше, доходя в экстремальных условиях до 0,8 урожая. Еще предпочтительнее были условия жизни тех, кто арендовал землю за установленную фиксированную ежегодную выплату натурой или деньгами. Но эта форма аренды вплоть до конца XV в. еще не получила сколько-нибудь широкого распространения.

Однако и эти категории арендаторов в связи с самим фактом аренды попадали в обусловленную традицией, а не законом определенную зависимость от владельца земли. Степень этой зависимости определялась во многом произволом хозяина.

Хотя положение ремесленников при Мин стало легче, чем при монгольских властях, их личная свобода и производственная деятельность оставались во многом ограниченными. Строжайший учет фактически привязывал каждого работника к его мастерской, наследственно закрепляя его профессию, обязывал нести в пользу государства тяжелые повинности - в форме отработок и государственных закупок по низким ценам. Мелочному надзору подвергалась и его повседневная жизнь. В целом положение рядовых ремесленников (которые одновременно выступали и мелкими торговцами) мало отличалось от условий, в которых находилось эксплуатируемое крестьянство.

Вместе с тем в социальной организации городского ремесла в конце XIV-XV в. прослеживаются определенные сдвиги. Именно в отмеченный период существовавшие прежде объединения - ханы, туани и др. - начинают приобретать характер цеховой организации, в чем-то приближающейся к известным западноевропейским образцам. Это сказывалось в появлении первых письменных уставов таких объединений, что свидетельствует о некотором ослаблении их зависимости от государственной администрации. Внутри их наблюдается социальное расслоение - появление зажиточной верхушки. Правда, в конце XIV-XV в. можно говорить лишь о самом начале подобного процесса.

Несомненно, что в описываемое время существовала зажиточная прослойка непривилегированных горожан, связанных с торговлей, предпринимательством, кредитными отношениями, ростовщичеством и т.п. Однако судить о ней и ее роли в обществе крайне трудно из-за отсутствия сколько-нибудь систематических данных источников на этот счет. Последнее можно считать косвенным подтверждением ее слабости и неоформленности как обособленной социальной страты.

Нижний слой китайского общества составляли рабы. Однако в XIV-XV вв. он был невелик и носил печать патриархальности, не играя заметной роли в экономических отношениях. Минское правительство пыталось ограничить рабовладение. В 1373 г. последовал приказ об освобождении тех, кто "был вынужден" стать рабом при монгольской власти. Государство начало практиковать выкуп рабов на свободу за казенные средства. Всем "простолюдинам" было запрещено иметь рабов.

Китайское общество описываемого времени оставалось, как и прежде, жестко иерархичным и стратифицированным. Разрыв между его верхушкой и низами был огромен. На деревенском уровне можно отметить также некоторое укрепление клановой структуры, которая не разлагалась со временем.

В конце XIV в. в империи насчитывалось приблизительно 60 млн. жителей. За последующее столетие заметного роста населения не наблюдается. В описываемый период границы империи не выходили за пределы собственно Китая - районов, издавна населенных или колонизированных китайцами. Это способствовало дальнейшей консолидации китайского этноса. При определенной поддержке правительства начинает, хотя и медленно, стираться установившееся в прошлом различие между северными и южными китайцами.

Говоря о материальной культуре последней трети XIV-XV в., можно отметить, что сельскохозяйственные орудия оставались приблизительно такими же, как во времена империи Сун (ХI-ХIII вв.). Правда, с конца XIV в. наблюдается создание местных разновидностей плуга, в целом повторявших общий его тип, но приспособленных к конкретным полевым условиям. Более широкое, чем раньше, распространение получают прялки с ножным приводом. В ремесле новой отраслью явилось хлопкоткачество. Прогресс строительного дела проявлялся помимо дворцового строительства в обновлении значительных участков Великой Китайской стены, создании под Нанкином и Пекином грандиозных погребальных комплексов для первых минских императоров, сооружении ансамбля Храма Неба, городской застройке Пекина, оказавшей непосредственное влияние на градостроительство последующих веков. На рубеже XIV-XV вв. зафиксировано уже не единичное применение пушек в военных действиях.

В быту получает распространение ряд вещей, характерных для предмонгольского периода (например, паланкины, некоторые типы головных уборов и т.д.). Привнесенные монголами обычаи, одежда и т.п. демонстративно искореняются правительством. В церемонии чаепития для заварки чая начинает употребляться чайник. Появляется новый тип мебели, ориентированный на широкое распространение стульев, кресел и высоких столов.

С самого становления Империи Мин приоритетное, господствующее положение в области идеологии и религии занимает ортодоксальное конфуцианство в

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: