Россия и Царство Польское: механизмы бюджетно-финансовых отношений в имперской системе (1815-1866)
Проблема о доле участия Царства Польского в военных расходах Империи по инициативе И.Ф.Паскевича была вынесена на обсуждение Комитета по делам Царства Польского. В представленной на рассмотрение комитета записке наместник стремился доказать, что в нынешнем состоянии Польша не может платить больше, чем платила прежде на содержание армии. Тогда как Канкрин рассматривал возложение на Польшу бремя военных расходов как контрибуцию или наказание за мятеж, Паскевич называл это «данью, которую Царство платит Империи»29.
В представленной записке наместник предложил ввести новую систему расходования средств, согласно которой польское правительство могло бы самостоятельно назначать и производить из собственных сумм все расходы, «поверка или контроль которых должна производиться в присутственных местах Польши, а весь за тем остаток ежегодных доходов своих, по бюджету назначенных, передавало в распоряжение Министерства финансов Империи»30. Это бы избавило Польшу от необходимости передавать в военный бюджет Империи сумму, определить которую в соответствии с установленными в 1833 г. правилами весьма трудно. В частности, практически невозможно оценить разницу затрат на содержание армии в Польше и русских губерниях, а исчисление расходов зависело еще и от родов войск, находившихся в польских губерниях.
Наместник предложил возложить контроль за расходованием средств не на Государственный контроль Империи, а на Счетную палату Царства Польского. Кроме того, его предположения касались изменения принципов отчисления остатков в имперский бюджет. Паскевич считал, что сбережения от расходов или поступлений доходов, составляющих кассовый фонд казны, следует оставить в распоряжении польской казны и ограничиться передачей Министерству финансов только остатков годовых доходов, определенных бюджетом.
' Заседания Комитета по вопросу о мерах, в коей из доходов Царства должны быть впредь покрываемы военные расходы Империи, состоялись 4 и 8 мая 1835 года. Решение Комитета частично удовлетворило требованиям наместника. Впредь по бюджетам Царства «на счетов доходов оного» должны были быть «обращаемы ... только все внутренние его расходы и некоторые, особенные до местного военного ведомства относящиеся издержки, ревизия коих производиться должна в Главной Счетной палате Царства». Предположение наместника о сохранении польской казне сбережений тоже было одобрено. «Прочие военные расходы должны быть отнесены по принадлежности к военной смете и покрываемы или передачей ... из казны Царства годовых остатков в Интендантство действующей Армии, или ассигнованием из государственного казначейства Империи». Комитет признал, что из-за расходов по сооружению крепостей Царство Польское вынуждено было «обращаться к займам и таким образом государственный долг Царства увеличился. Посему невозможно требовать, чтобы Царство и впредь давало на военную часть столько же, как в прошедшие три года, ибо долги оного, наконец, возрастут до того, что превзойдут способы Царства, и тогда будет их платить Россия.»31
Составленный на основе этих принципов бюджет Царства на 1835 года послужил основанием к определению той суммы, которая и в дальнейшем выделялась из казны Царства в возмещение военных расходов, производимых в оном из казны Империи. Расчет был произведен следующим образом: в 1835 году считалось доходов обыкновенных 85 000 000 злотых. Из них предполагалось обратить: на расходы по внутреннему гражданскому управлению 55 миллионов злотых и на местные расходы для военных потребностей — 9 миллионов злотых, что в сумме составило 64 000 000 злотых. Остаток — 21 000 000 зл. (3 150 т.р.) и был определен как нормальная цифра, подлежащая к выделению в последующие годы из сумм Царства Польского на расходы Империи32.
Между тем Министерство финансов и в дальнейшем неоднократно поднимало вопрос о повышении доли участия Польши в военных расходах России. Польское правительство, в свою очередь, тоже добивалось изменения определенной к отчислению из бюджета суммы, разумеется, в сторону ее понижения. Однако все попытки Паскевича добиться уменьшения отчислений в военный бюджет Империи встречали сопротивление не только со стороны министра финансов, но и самого императора: «Я никак не могу согласиться, чтоб следующие по закону от Польши России 3 миллиона рублей или 21 миллиона злотых были уменьшены», — писал Николай I Паскевичу в 1845 году. «Это вечный долг (подчеркнуто трижды) Царства Империи, почему этот расход должен предшествовать всем прочим внутренним расходам Царства. Ежели недостаточно способов, должен быть найден наложением или нового налога или убавкой штатов, или даже убавкой пенсионов, но деньги Империи должны быть ... выплачены, во что бы то ни стало»33.
Итак, размер участия Царства Польского в военных расходах Империи оставался неизменным в течение почти тридцати лет. В то же время это была единственная категория расходов Царства, передаваемая в имперское казначейство, за исключением уплаты незначительной суммы на нужды императора и содержание его двора. Никаких других расходов, связанных с принадлежностью Царства Польского к Империи, польская казна не несла. Лишь в 1851 году, ввиду ликвидации таможенной границы между Царством и Империей и сосредоточения управления таможнями в центре, таможенные доходы, ранее составлявшие весьма значительную долю в бюджете Царства, стали поступать в имперский бюджет. В то же время польская казна получала из российской казны ряд вознаграждений, или компенсаций, за утраченные в связи с упразднением границы возможности получения средств.
В частности, существенный урон казне могло причинить вынужденное понижение цен на соль, торговля которой представляла собой исстари сложившуюся монополию государства. Каменную соль правительство Царства Польского получало из Австрии в количестве 2 500 000 пудов в год по цене 15 '/2 коп. за пуд. Этой солью, частью же и солью, вывариваемой на Цехоцинском заводе, снабжались казенные магазины. При существовании границы между Россией и Царством соль в казенных магазинах без различия сорта продавалась по 1 р.30 коп. за пуд, а у частных торговцев по 3 '/2, 3 % и 4 коп. за фунт34. В результате ликвидации таможенной границы с 1 января 1851 года цена на соль упала до следующих значений: белая каменная по 90 коп., зеленая и выварная по 85 коп. за пуд. Постановление об упразднении таможенной линии сопровождалось решением «убыток казны Царства от понижения цены соли в казенных магазинах простиравшийся до 1 060 424 рублей в год, вознаграждать из Казначейства Империи, а по прекращении контракта с Австрией о покупке у нее соли разрешить свободную в Царстве торговлю солью и привоз туда иностранной соли с пошлиной и с того времени отпускать казне Царства от правительства Империи в вознаграждение за прекращение соляной монополии весь чистый доход ее от продажи сего продукта, а именно по 2 199 378 руб. в год...»35.
Помимо установленной компенсации за потери соляного дохода Государственное казначейство приняло на себя уплату казне Царства вознаграждения за отошедший от нее таможенный доход в количестве 1 339 226 р. 90 коп. При этом сумма издержек российского бюджета на содержание таможен и компенсацию польской казне превышала среднегодовой доход от таможенных сборов на польском участке границы36.
Последнюю категорию отчислений из имперского бюджета в польскую казну составляла часть суммы, получаемой российским казначейством за так называемый дорожный и сплавной сбор. Сбор этот взимался за провоз товаров через таможни Царства с 1838 года и поступал в кассу российского казначейства, которое, в свою очередь, отчисляло в пользу Польши ежегодно сумму в размере 225 137 руб. Однако в 1861-1862 гг. по просьбам дирекций Кенигсбергско-Ковенской и Варшавско-Бромбергской железных дорог этот сбор был отменен, так как его сумма в несколько раз превышала порой цену за сам провоз товара. В 1862 году последовало решение о полном упразднении этого сбора. Однако поступления в польский бюджет не прекратились.
Введение компенсаций за соляной, дорожный, сплавной и таможенный сборы, вероятно, было обусловлено весьма тяжелым положением польской казны. Однако российское финансовое ведомство не могло примириться с существованием такого несправедливого, с его точки зрения, распределения средств. В начале 1863 г. было принято решение отменить с 1866 года компенсацию за соляной сбор37. В том же 1863 году последовала отмена отчислений за дорожный и сплавной сбор38. Вопрос об отмене вознаграждений за таможенный доход не возбуждался.
В начале 1862 года правительство вновь обратилось к проблеме справедливости и обоснованности установленной доли участия Царства Польского в расходах Империи. Поводом для этого послужило очередное обращение к правительству Царства Польского, на этот раз уже не министра финансов, а военного министра Д.А.Милютина, с просьбой об изменении суммы отчислений польской казны в военный бюджет России. Всеподданнейшая записка-Милютина была рассмотрена Александром II, и обсуждение вопроса о взаимных расчетах между казнами было поручено министрам военному, внутренних дел, финансов при участии товарища министра статссекретаря Царства Польского Платонова. Для предварительных работ решено было образовать комиссию под председательством Николая Милютина, в составе директора Канцелярии Ст.-секретариата Царства Польского Старынкевича, товарища министра финансов Неболсина, исполнявшего должность ст-секретаря Департамента по делам Царства Польского, занимавшего в то время пост управляющего делами Комитета по делам Царства Польского, Жуковского. Впоследствии на комиссию Н.А.Милютина была возложена и подготовка новых сметных правил для составления бюджета Царства Польского.
Между тем работа Комиссии о взаимных расчетах казначейств Империи и Царства Польского под председательством Н.А.Милютина столкнулась с тем, что в течение двух лет ее деятельности в механизмах финансовых отношений между Империей и Царством произошли существенные изменения. Указом 7/19 июня 1864 года была одобрена передача в ведение Министерства финансов Империи управления акцизными сборами: питейным, табачным, соляным и с сахара. Вместе с тем окладные сборы, государственные имущества, казенные горные заводы и ряд неокладных доходов (гербовые пошлины, казенная лотерея, гильдейский сбор и пробирный) попрежнему управлялись Комиссией финансов и казначейства Царства Польского. Однако переподчинение управления акцизными сборами, составлявшими совместно с таможенным доходом около половины всех доходов польской казны, дало основание членам Комитета по делам Царства Польского утверждать, что в этих условиях самостоятельность польского бюджета становится фикцией и подлежит отмене. «Смета Царства Польского с тридцатых годов все более и более утрачивала значение самостоятельного финансового закона, по мере того, как ... из нее исключалось исчисление доходов и расходов по разным отраслям государственного управления, как то по военному, таможенному и т.д.... Таким образом, большая половина доходов и значительная часть расходов казны, поступающих и производимых в Царстве, будут восходить в сметы подлежащих главных управлений Империи, и затем в общую Государственную роспись. Вследствие сего смета Царства очевидно не будет представлять больше такой совокупности данных, которая могла бы составлять предмет отдельного и окончательного рассмотрения в законодательном порядке и утверждения Высочайшей власти. Отсюда сама собой истекает необходимость, включив финансовую смету Царства в общий состав государственной росписи, установить для рассмотрения и утверждения означенной сметы такой же порядок, какой установлен для финансовых смет других высших правительственных учреждений и министерств Империи, с теми лишь изменениями и дополнениями сего порядка, которые обусловливаются устройством местного административного управления Царством. Такое введение финансовой сметы Царства в общий состав Государственной росписи ... послужит вместе с тем лучшим средством для упрочения той органической связи между финансовыми учреждениями Империи и Царства»39.
Так как большая часть доходов и расходов Польши входила в государственные сметы и роспись, обязанность по руководству подготовкой росписей должна была быть передана Министерству финансов. При этом, по мнению Комитета по делам Царства Польского, представлялось «совершенно излишним рассмотрение сметы в Государственном Совете Царства. Кроме того, дальнейшее предоставление рассмотрения сметы Государственному Совету Царства было бы и неудобно, и неуместно. Неудобно потому, что финансовая смета в настоящем ограниченном ее составе может служить поводом к совершенно неправильным выводам и домогательствам со стороны некоторых членов Совета, чего нельзя не ожидать ввиду постоянного местного стремления достигать равновесия расходов с доходами Царства на счет казны Империи. Неуместным же потому, что по новым сметным правилам финансовая смета Царства в качестве составной части Государственной росписи должна будет подвергаться в высших государственных учреждениях и в самом Государственном Совете Империи столь же всестороннему и тщательному обсуждению, как и прочие сметы главных управлений Империи»40. Неизбежным следствием переподчинения управления большей части доходов и расходов российскому финансовому ведомству являлась необходимость подчинить «все без исключения обороты Царства общей для всей Империи отчетности пред Государственным Контролем».
Высочайше утвержденным 16 июля 1866 года решением Комитета по делам Царства Польского были введены в действие временные правила для составления, рассмотрения, утверждения и исполнения финансовой и частных смет управления Царства Польского. Польский бюджет переставал существовать как самостоятельный документ и вошел в состав единой росписи государственных доходов и расходов Империи.
Итак, за пятьдесят лет своего существования Царство Польское прошло путь от автономной части государства до рядовой провинции Империи. Эволюция статуса Польши и ее политической системы, с одной стороны, и изменение принципов и механизмов бюджетно-финансовых отношений с Империей, с другой, представляли собой параллельные, тесно взаимосвязанные процессы. Первоначально обладая всеми правами финансовой автономии, Царство Польское постепенно утратило их, что дало основание российскому правительству констатировать, что бюджет Польши де-факто не существует. Министерство финансов из всех сил пыталось установить контроль за управлением доходами и расходами польской казны. Зафиксированный в статуте 1832 года принцип сохранения самостоятельности финансового управления осуществлялся далеко не в полном объеме, и на практике Комиссия финансов и казначейства не имела возможности функционировать независимо от влияния имперского Министерства финансов.
В чем, единственно, принцип относительной финансовой самостоятельности выполнялся, так это в ответственности польской казны по долгам, прежде всего, перед Россией, а также строгого обязательства участвовать в общих расходах Империи. В этом отношении случай Царства Польского является едва ли не единственным примером, когда финансовые, точнее, фискальные интересы Империи не уступали перед политическими. Независимый бюджет представлял собой одну из важнейших составляющих польской автономии. Он символизировал право польского правительства формировать и реализовывать финансовую политику в регионе. В то же время бюджетная автономия предполагала, что правительство Царства Польского должно самостоятельно решать проблемы внешних и внутренних долгов, бюджетного дефицита. Неспособность поддерживать финансовую стабильность в регионе могла привести не только к глубокому социальному и экономическому кризису, но и потере государственной автономии. Объем доходов, перечисляемых в бюджет Империи, условия и размер финансовой помощи Польше, а также права польского правительства самостоятельно распоряжаться своими финансами зависели от ряда факторов, прежде всего — политической ситуации в Царстве, его финансовых ресурсов и, не в последнюю очередь от способности центра оказывать ему финансовую поддержку.
Для того чтобы подчеркнуть значимость финансовых интересов Империи в Польше, стоит сравнить принципы бюджетных отношений между центром и Царством Польским с аналогичными