Проблемы формирование военно-стратегической доктрины в СССР на кануне и в годы Великой Отечественной Войны
Оглавление
Введение
1. Формирование военно-стратегических доктрин в СССР накануне Великой Отечественной войны
1.1. Противостояние между двумя военно-стратегическими доктринами
1.2. Политические и военно-стратегические просчеты Сталина
2. Великая Отечественная Война – Момент истины
2.1. Нападение Германии на Советский Союз
2.2. Поколение «старых» полководцев в Великой Отечественной войне
2.3. Поколение «новых» полководцев в годы Великой Отечественной войны
Заключение
Список использованной литературы
Введение
Изучение проблем Великой Отечественной войны и анализ деятельности всех тех на ком лежит ответственность за удачи и поражения в этой кровавой битве, не утрачивает своей актуальности. Как одно зернышко риса перевешивает чашу весов, так и решение одного человека, будь то руководитель государства или полководец, предрешает победу или поражение не только в одном сражении, но и во всей военной компании. И эти решения зависят не только от личных волевых качеств, но и от знаний в области тактики и стратегии ведения боевых действий в условиях современной войны. В последнее время события, происходившие в CCCР, накануне этой войны, вызывают интерес у наших современников, поскольку процессы, протекавшие в стране тогда, в определенном смысле перекликаются с нынешними. Кризис, наступивший в Красной Армии накануне войны, приведший к поражениям в первые годы войны, возник не только по объективным, но и по субъективным причинам наших военачальников. Наши вооруженные силы также попали в полосу кризиса, и в «горячих точках» на Северном Кавказе, порой терпят поражения из-за некомпетентности своего командования. В этих условиях опыт Великой Отечественной войны может оказаться как никогда поучительным.
Печальным последствием господства сталинского режима для народов СССР явилась та тяжелая плата, которую они заплатили за победу в войне. Культ личности «вождя народов», отсутствие механизма принятия коллегиального решения обернулись тем, что заложниками ошибок одного человека стали миллионы людей. Одной из ошибок является не верный выбор Сталиным военно-стратегической доктрины, господствовавшей в руководстве РККА накануне войны. Эта доктрина рассматривала бронетанковые соединения и авиацию, лишь как вспомогательные силы для действий пехоты. Именно выбор этой доктрины оказался причиной военной катастрофы для СССР летом 1941 и 1942 годов. Данная доктрина имела как своих сторонников, так и своих противников. Первых, условном назовем - полководцами «старой» военной школы, вторых, сторонников ведения современной войны, войны машин и моторов, - полководцами «новой» школы.
Если говорить о полководцах «старой» школы, то это, прежде всего командармы гражданской войны, получившие всенародную известность благодаря личной смелости, (С.М. Буденный), или благодаря демонстрации преданности Сталину (К.Е. Ворошилов). Их последователями в частности были, нарком обороны С.К. Тимошенко, командующий войсками Западного военного округа генерал-полковник Д.Г.Павлов, генерал И.Р. Апанасенко и др. Основателем же «новой» школы ведения войны, в СССР был М.Н.Тухачевский, считавший, что «Опыт гражданской войны хорош, но если мы будем воевать, применяя ту же стратегию в будущей войне со внешним врагом, то будем быстро разбиты наголову...»1. Его последователями были Г.К. Жуков, К. К. Рокоссовский, Н.К. Ватутин, И. X. Баграмян, И. Д. Черняховский и др. К сожалению, на кануне войны верх одержали представители «старой» школы.
Таким образом, исходя из всего выше изложенного, следует сделать очевидный выбор о необходимости не только нового прочтения страниц истории России предвоенной и военной (1937- 1945 гг) поры, в том числе и связанных с противоречиями школ военной стратегии, но и изучения деятельности военачальников, игравших главные роли в становлении военно-стратегической доктрины СССР.
Актуальность темы исследования определяется тремя обстоятельствами. Во-первых, необходимостью восстановления исторической правды о реальных достижениях полководцев Великой отечественной войны. Ведь их достижения, в указанный период преподносились в крайне искаженном виде в угоду господствующей идеологии. Поэтому одна из главных задач историков, это объективная оценка заслуг полководцев без приукрашивания и политической конъюнктуры. Во-вторых, современное состояние российской армии, напоминает предвоенную ситуацию. С одной стороны, мучительный поиск выхода из глубочайшего кризиса, в котором находится российская армия, неуклюжие попытки перевода её на профессиональную основу, с другой –низкий профессиональный уровень от лейтенанта, до Министра обороны РФ. Достаточно вспомнить штурм Грозного в декабре 1994 г, под руководством министра обороны П.С. Грачева, обещавшего «навести там порядок за два часа с одним десантным полком».1 В результате, во многом напоминавшая «кавалерийский наскок» операция, когда танки без должной поддержки были брошены в узкие улицы города, привела к тому, что за два дня боев в Грозном, сгорели вместе с экипажами более ста пятидесяти единиц бронетехники, погибли несколько сотен российских солдат. Да и вся первая «чеченская компания» не отличалась профессионализмом со стороны командного состава. История становления военной доктрины в России постоянно перекликается, и вызывает интерес и своей трагичностью, и уроками. Задача усвоения этих уроков стоит сегодня как никогда остро: общество, отказывающееся от своего прошлого, утрачивает нить прогресса. Именно поэтому исследование становления военной стратегии актуально как в историческом, так и научном аспекте. В-третьих противостояние двух школ военной стратегии накануне войны не нашло должного отражения в исторической литературе. Поэтому выяснение причин господства устаревших взглядов на ведение современной войны на кануне войны, не только расширит представление о нашем прошлом, но и будет способствовать утверждению нового восприятия данной проблемы в исторической науке.
Объектом данного исследования являются процесс становления военно-стратегической доктрины в СССР накануне войны. Предметом - жизненный и профессиональный путь конкретных исторических личностей, представителей двух школ военной стратегии.
Ввиду многоплановости темы, в работе поставлены следующие задачи: _ проследить процесс противостояния между двумя военно-стратегическими доктринами накануне войны; - оценить роль Сталина в этом противостоянии и дать характеристику его политическим и военно-стратегическим планам; - описать обстановку первого года войны, сложившуюся из-за ошибочно выбранной доктрины; - дать оценку тактики и деятельности представителей «нового» и «строго» состава полководцев, в условиях этой обстановки.
Основные цели данной работы заключается в следующем: - показать, что противоречия между двумя военно-стратегическими доктринами в СССР, а также роковые заблуждения И. Сталина были одними из основных причин неудач Красной Армии в начальный период Великой Отечественной Войны; - дать характеристику достижений «старого» и «нового» состава полководцев в этой войне.
В качестве основного материала в нашей работе была использована монография Д.А. Волкогонова. Триумф и трагедия. В 2-х томах. – Барнаул. 1990 г., а также ряд статей Военно-исторического журнала.
1. Формирование военно-стратегических доктрин в СССР накануне Великой Отечественной войны
1.1. Противостояние между двумя военно-стратегическими доктринами
Борьба между сторонниками «войны моторов» и «красной конницы» началась задолго до Великой Отечественной войны. И победа в этой борьбе определялась не только уровнем военно-стратегического мышления, но и политической обстановкой в стране. Тоталитарный режим, всегда дает основу для процветания недальновидности, тесно уживающейся с угодничеством, чинопочитанием. В то же время все прогрессивное, плохо уживается с единством взглядов, неотъемлемо сопутствующим тоталитаризму. Поэтому у стратегии «войны моторов», основанной на том, что в современной войне все будет определяться действием крупных танковых соединений и авиации, которой придерживался М.Н. Тухачевский и его сторонники, было мало шансов найти понимание в окружении диктатора, каким являлся Сталин. Тем более, что в условиях тоталитарного режима противостояние между двумя доктринами вылилось не в дискуссию, а в прямые репрессии где одни (Буденный, Ворошилов и др.) подписывали приговор другим (Тухачевский, Якир, Корк, Уборевич и др).
Беда началась в начале 30-х годах, она пагубно отразилась не только на прогрессивной военной доктрине, но и на всей жизни нашей страны. Задолго до репрессий высшего и старшего командного состава 1937 –1938 годов, Сталин решил не только захватить всю власть в свои руки, но и войти в историю вторым после Ленина. А для этого надо было создать себе авторитет и соответствующее прошлое1. Осуществлял это решение Сталин сначала осторожно, оттесняя соратников Ленина не только с руководящих постов, но и в описании революционных событий. Появились подхалимы, уловившие желание вождя, которые начали, фальсифицируя историю, писать целые книги, в которых роль Сталина в революции изображалась так, как ему хотелось бы. В этом особенно преуспел Ворошилов2. Сталин взял на учет всех соратников Ленина, а затем этих людей, знающих всю правду о нем, он начинает истреблять. Были арестованы почти все наркомы, их заместители, ученые, дипломаты, писатели и пр. Затем прокатилось несколько волн истребления работников НКВД, милиции3.
Истребив ленинскую гвардию, Сталин поглядывал на армию. В ней служили многие участники гражданской войны, знавшие о нем всю правду. Сталин побаивался их, потому что этот организованный, да к тому же вооруженный коллектив мог оказать сопротивление. И вот, действуя уже проверенными методами, Сталин начинает готовить удар по военным, в основном по руководящим кадрам Красной Армии. Однако ему не сразу удалось подмять военных, особенно Тухачевского.
С начала индустриализации, мощно укрепляется оборонная база страны. Начинается важнейший процесс - перевооружение армии. В 1931 году вводится специальная должность начальника вооружений РККА, который станет заниматься именно вопросами технического перевооружения. На эту должность в том же 1931 году назначается М. Н. Тухачевский, который хорошо понимал роль различных видов наших вооруженных сил и современных войск и умел творчески подойти к любой проблеме. Все свои выводы в области стратегии и тактики Михаил Николаевич обосновал, базируясь на бурном развитии науки и техники у нас и за рубежом, подчеркивая, что это обстоятельство окажет решающее влияние на способы ведения будущей войны.
Еще в 30-х годах Тухачевский предупреждал, что наш враг номер один - это Германия, что она усиленно готовится к большой войне, и, безусловно, в первую очередь против СССР. Он внимательно следил за развитием военной теории на Западе, изучал вооружение армий возможных противников, особенно Германии и Японии, и сравнивал с нашими вооруженными силами. Выводы были не в нашу пользу.
Надо сказать, что наша военная теория в предвоенное десятилетие имела передовой характер и в чем-то опережала теоретические изыскания гитлеровского генерального штаба. У нас было много высокообразованных теоретиков, которые разрабатывали советскую стратегическую доктрину. Так, например, Тухачевский написал работу, посвященную начальному периоду войны, "Характер пограничных операций" В этой работе он как бы предвидел ту обстановку, которая реально сложилась в 1941 году. Он писал, что пограничная зона стала слишком уязвимой со стороны авиации и мотомеханизированных войск противника, т.к., учитывая летно-тактические данные самолетов, реальная глубина воздействия воздушных сил будет не менее 250 километров. В этой зоне авиация будет бомбить аэродромы, железнодорожные и шоссейные мосты, изолируя гарнизоны. Сочетание ударов авиации с действиями механизированных войск и, посаженных на автомобили стрелковых войск создаст такую обстановку, которая сорвет мобилизацию и сосредоточение в пограничной полосе не только главных сил, но и войск прикрытия.
Очень важным был доклад начальника штаба РККА А. И. Егорова в 1932 году Реввоенсовету СССР, где он изложил свою точку зрения на начальный период войны: вкратце ее можно изложить так - еще в мирное время враждующие стороны будут стремиться, используя скрытую мобилизацию, как можно раньше собрать наиболее подвижные и маневренные силы и средства (авиация, мотомех. части), с тем, чтобы в нужный момент вторгнуться на территорию противника и сорвать мобилизацию его армий в пограничных районах. Егоров также утверждал, что сосредоточение войск будет под сильным воздействием двух основных факторов: количество и качество авиации и наличием механизированных соединений, сочетающих большую огневую силу с большой подвижностью. Егоров предвидел широкий размах и высокую напряженность сражений сразу же, с первых часов войны, и массовое применение авиации, а также мотомеханизированных частей, которые будут проникать глубоко на территорию противника. Но и тут Егоров шел дальше немецких военных теоретиков, и говорил, что этими стремительными ударами, все-таки исход войны не решается. "Необходимо учесть, - указывал Егоров, - что группы вторжения в состоянии будут создать лишь ряд кризисов, нанести ряд поражений армиям прикрытия, но не могут разрешить вопроса окончания войны или нанесения решающего поражения главным силам. Это задача последующего периода операции, когда закончится оперативное сосредоточение".
Как видим, еще до того, как гитлеровцы стали осуществлять свои планы молниеносных войн в Европе, наши военачальники, уже предвидели и характер действий в будущей войне агрессивных армий, и то, как им следовало бы противодействовать. Но эти передовые взгляды наших теоретиков, к сожалению, не только не были учтены и использованы в подготовке к отражению агрессии, но даже преданы анафеме.
Сталин всегда относился к Тухачевскому и его окружению настороженно, не доверял ему, и стараясь обезопасить себя от возможного военного переворота, готовил репрессии в отношении военных специалистов.
Прогрессивность взглядов Тухачевского и его соратников, беспокоило и германское командование. Поэтому неслучайно в Париже бывший царский генерал Скоблин передал представителю немецкой разведки "сведения" о том, что командование Красной Армии готовит заговор против Сталина, во главе которого стоит маршал Тухачевский. И еще: якобы Тухачевский и его соратники находятся в контакте с ведущими генералами немецкого верховного командования. На основании этой дезинформации, переданной Сталину, было сфабриковано «дело Тухачевского», послужившее началом масштабных репрессий, уничтоживших весь цвет руководства Красной Армии.
11 июня 1937 года. 9 часов утра началось закрытое заседание специального судебного присутствия Верховного Суда СССР по делу Тухачевского М. Н , Якира И Э., Уборевича И. П , Корка А, Эйдемана Р., Фельдмана Б., Примакова В М, Путны В. К. Дело по обвинению «в измене Родине, шпионаже и подготовке террористических актов …»
Как вредительство со стороны Тухачевского и поддерживающих его Уборевича и Якира, в частности, расценивалось их упорное отстаивание своих взглядов, касающихся формирования танковых и механизированных соединений за счет сокращения численности и расходов на кавалерию, которую они считали уже утратившей боевую мощь. Эту точку зрения резко осуждал, выступая на суде, Буденный. Он активно допрашивал подсудимых, выясняя, почему они старались принизить значение конницы. Якира, например, Буденный спросил: «С какой целью вы настаивали на объединении мотополка с кавалерийской дивизией?» Якир ответил: «Я настаиваю и сейчас...» Якир, будучи серьезно подготовленным военачальником, понимал значение моторизованных и танковых войск, и даже на суде, отстаивал свою точку зрения.
На вопрос о том, был ли у подсудимых сговор по поводу отстранения Ворошилова от руководства Красной Армией, подсудимые чистосердечно и откровенно сказали, что у них были разговоры о необходимости заменить Ворошилова, человека не очень грамотного даже в военных вопросах. При угрозе надвигающейся войны и при подготовке армии к предстоящим боевым действиям в новых современных условиях Ворошилов им казался неспособным выполнить такую ответственную задачу. При этом подсудимые говорили, что они сговора против Ворошилова не имели, а, намеревались прямо и открыто сказать об этом Политбюро и правительству.
Однако все это судом было перевернуто и расценено как террористические намерения по отношению к Ворошилову. Весь процесс длился один день! Сразу же после вынесения приговора, в тот же день, 11 июня 1937 года, все осужденные, честнейшие люди, были расстреляны!
Последовавший за этим широкомасштабный сталинский террор резко ослабил армию. Накануне войны, в 1937 - 1941 годах были репрессированы как “агенты иностранных разведок” и “враги народа” три маршала из пяти - М.Тухачевский, В.Блюхер, А.Егоров; погибли все командующие войсками военных округов. Были уничтожены или подвергнуты длительному заключению многие видные военные деятели, в том числе А.Корк, Р.Эйдеман, Е. Ковтюх, П. Дыбенко, И.Федько1.
За 1937 - 1938 годы были сменены все (кроме Буденного) командующие войсками округов, 100 % заместителей командующих войсками округов и начальников штабов округов, 88,4 % командиров корпусов и 100 % их заместителей; командиров дивизий и бригад сменилось 98,5 %, командиров полков - 79 %, начальников штабов полков - 88 %, командиров батальонов - 87 %. В целом в период сталинских репрессий было истреблено высшего и старшего командного состава больше, чем мы потеряли его за все четыре года войны1.
К началу войны только 7% командиров вооруженных сил имели высшее военное образование, а 37 % не прошли даже полного курса в средних военно-учебных заведениях. Начальник германского генштаба Гальдер записал в мае 1941 г. в своем дневнике: «Русский офицерский корпус исключительно плох. Он производит худшее впечатление, чем в 1933 году. России потребуется 20 лет, пока она достигнет прежней высоты»2. Массовые репрессии командного состава породили и другие негативные явления: с одной стороны – излишнюю робость у части оставшихся командиров, а с другой – излишнее рвение, стремление решить задачу любыми средствами.
Таким образом, Сталин, стараясь обезопасить себя от возможного военного переворота, уничтожив прогрессивный командный состав армии, нанес смертельный удар по боеспособности Красной Армии, при этом способствовал выдвижению на высшие командные должности лояльных сторонников «красной конницы». В то же время деморализация Красной Армии ускорила развязывание Второй мировой войны.
После ареста видных ученых и военачальников все, что они внедряли в армейскую практику, стало считаться крамолой и вредительством. Расформировывались созданные механизированные корпуса - и это в преддверии войны, в которой именно механизированные и танковые войска решали судьбу сражений! Окончательная точка на идее использования крупных танковых соединений во взаимодействии с авиацией была поставлена в сентябре 1939 года, когда при «присоединении» Западной Украины и Белоруссии к СССР, танковые корпуса, не имевшие радиосвязи, потеряли оперативное управление, и в результате не выполнили поставленные перед ними задачи. В противовес им, не требующие доставки бензина кавалерийские части показали себя значительно лучше, поэтому все крупные танковые соединения были расформированы, а оставшимся подразделениям был придан статус вспомогательных и разведывательных частей. У этой роковой ошибки кроме субъективных причин были и объективные, к которым относятся отсутствие средств радиосвязи и в бронетанковых войсках и в авиации, что делало невозможным оперативное взаимодействие и маневрирование этими соединения. Исправлять эту ошибку станут позднее, заплатив за нее огромную цену человеческих жизней.
Стоит отметить, что сторонники отсталой военной доктрины и Сталин убедились в ее ошибочности очень скоро, уже во время войны с Финляндией (1939-1940гг.) Финская война продолжалась 105 дней и выявила неподготовленность Красной Армии, которая натолкнулась на ожесточенное сопротивление финских войск, укрепившихся на так называемой «линии Маннергейма». Военная доктрина, которой руководствовалось командование Красной Армии, носила ярко выраженный наступательный характер. Главным был лозунг: «Разгромить врага малой кровью на его территории». В то время любые высказывания о возможности длительных оборонительных действий квалифицировались как действия врагов народа. Но лобовые удары наших полководцев не дали результатов. По одним данным потери СССР составили 70 тыс. убитых, раненых и обмороженных, при этом на каждого убитого финна приходилось пятеро россиян.1 По другим данным общие потери Красной Армии в этой компании составили 500 тыс., против 50 тыс., понесенных Финляндией.2 Только в начале февраля 1940 г., сконцентрировав значительные силы, командование Красной Армии смогло прорвать фронт и выйти на оперативный простор. Финляндия согласилась на перемирие, приняв условия Советского союза1. «Зимняя война» обнажила недостатки в подготовке Красной Армии, и наглядно показала, что без активного участия танковых и авиационных соединений невозможно вести успешные военные действия и, что Красная Армия, не была готова к большой войне. И это отлично поняли в Германии (после «зимней войны» Гитлер принял решение о начале войны с СССР в ближайшее время). Неготовность Красной армии к большой войне поняли и в СССР, Ворошилов был снят с поста наркома обороны СССР, началось перевооружение армии. Вызванному на заседание Политбюро Тимошенко Сталин сказал: «Война с финнами показала слабость в подготовке высших командных кадров и резкое снижение дисциплины в войсках. Все это произошло при товарище Ворошилове. И теперь ему трудно будет в короткие сроки выправить эти крупные вопросы. А время нас поджимает: в Европе Гитлер развязал войну. Политбюро решило заменить товарища Ворошилова и остановилось на вас». Тимошенко стал отказываться, ссылаясь на то, что у него нет нужных знаний для работы на таком высоком посту. «Все это верно, - сказал Сталин. - Но народ не знает, что у товарища Ворошилова не хватает твердости. А сейчас твердость особенно нужна во всем. У вас она есть. Беритесь, прежде всего за дисциплину и за подготовку кадров». Так наркомом обороны был назначен С. К. Тимошенко.
Семен Константинович Тимошенко родился в 1895 году. В год назначения наркомом обороны ему было 45 лет. Боевой путь он начинал с первой мировой войны. В 1915 году был призван в царскую армию, окончил пулеметную школу, участвовал в боях на Западном фронте. В 1917 году участвовал в ликвидации корниловщины, а затем разгроме калединщины. Командовал взводом, эскадроном, полком. С октября 1919 года командир 6-й кавдивизии в 1-й Конной армии Буденного. Награжден двумя орденами Красного Знамени. С 1925 года командовал 3-м кавалерийским корпусом, в котором служил и Жуков1. Фундаментального образования не имел, окончил только Высшие академические курсы в 1922 и 1927 годах, курсы командиров при Академии им В.И. Ленина в 1930 году. Командовал военными округами - Киевским, Северо-Кавказским, Харьковским.
Необходимо отметить, что хотя С.К. Тимошенко, понимал, что в области военного искусства происходят большие сдвиги в связи с усовершенствованием боевых средств вооруженной борьбы, и что в области тактики, оперативного искусства - фронтовых и армейских операций происходят крупные изменения2, но, действуя по инерции Тимошенко, продолжал развивать прежнюю нашу наступательную доктрину.
Стоит отметить, что противостояние школы «новых» и старых» полководцев еще не завершилось, оно продолжалось вплоть до начала Великой Отечественной войны (далее ВОВ). На совещании, которое состоялось в Москве в конце декабря 1940 года, были приглашены все командующие округами и армиями, начальники штабов округов и армий, доктора военных наук, руководящий состав Генерального штаба и некоторые члены ЦК и Политбюро. Доклад по общим вопросам боевой и оперативной подготовки Красной Армии сделал начальник Генерального штаба генерал К. А. Мерецков. Он особенно отметил недостаточную подготовленность высшего командного состава и штабов всех степеней. Доклад Жукова "Характер современной наступательной операции" был актуальным и вызвал большой интерес участников совещания3. Вопросам теории и практики использования танковых и механизированных соединений был посвящен доклад генерал-полковника танковых войск Д. Г. Павлова, командующего войсками Западного Особого военного округа, на тему "Использование механизированных соединений в современной наступательной операции". Опираясь на опыт первой мировой войны, Павлов говорил, что надо и нам создавать механизированные корпуса, хотя он сам в свое время активно предлагал их расформировать. Но некоторые генералы, например И.Р. Апанасенко, упрекали докладчика в том, что он ничего не сказал о коннице и о взаимодействии механизированных корпусов с конницей, которая еще не утратила, по их мнению, своего боевого значения.
В конце совещания сказал свое слово Сталин: ''Победа в войне будет за той стороной, у которой больше танков и выше моторизация войск''. Этой репликой Сталина, по сути дела, решалось очень многое потому, что его слово всегда было последним и окончательным. Казалось бы, дискуссия между школами «старых» и «новых» полководцев, закончилась в пользу последних, но, время, увы, было упущено, сторонники последней, почти все уничтожены, и к тому же, Сталин, будучи в военном отношении человеком недалеким1, и в то же время не верившим в возможность собственной ошибки, в начале войны доверит еще раз, и в последний, именно «старым» полководцам.
1.2. Политические и военно-стратегические просчеты Сталина
С глубокой древности каждый полководец или глава государства, думая о возможности войны заранее рассчитывал свои силы и возможности, а также силы противника, которые будут ему противостоять. Без предварительного планирования и расчета вообще невозможно достигнуть победы. Это знал каждый, кто брался за оружие. С течением времени, с ростом армий и масштабов сражений появлялась необходимость составления обширных планов. Эти планы были в каждой стране, и вполне естественно, что, зная об их существовании, будущие соперники всегда вели разведку и добывали эти планы или полностью, или частично. Были ли у нас такие планы? Разумеется, были. На основе нашей передовой для своего времени военной науки и планирование наше тоже было на соответствующем уровне, однако события, происшедшие внутри страны, перечеркнули эти хорошо отработанные планы защиты государства и всю нашу стратегию. В результате этого составленные планы не соответствовали сложившейся к тому времени политической обстановке и тем формам и способам ведения войны, которая уже велась гитлеровцами в Европе.
Не надо быть глубоким аналитиком для того, чтобы понять, почему произошла такая беда. Если начальник Генштаба, главный, кто руководит составлением планов обороны страны и ведения войны с потенциальными противниками, маршал Егоров оказался "иностранным шпионом", многие работники центрального аппарата, в том числе заместитель наркома обороны маршал Тухачевский и почти все командующие военными округами, тоже оказались "иностранными агентами", то вполне естественно было предположить, что составленные ими планы стали "известны нашим врагам" и их надо немедленно "перерабатывать" И, разумеется, перерабатывать их надо коренным образом, чтобы они были не похожи на те, которые уже известны врагу.
В те годы, когда Жуков стал начальником Генштаба, уже сложилась практика составления двух планов. Один план - мобилизационный, согласно ему сразу же при объявлении мобилизации осуществляется призыв в армию и перевод производства на военную продукцию1. Кроме того, в Генштабе составлялся план стратегического развертывания вооруженных сил. В нем предусматривается сосредоточение сил на избранных направлениях, создание группировок войск, передвижение их в назначенные районы, перебазирование авиации, развертывание тыла, занятие частями исходных районов, огневых позиций - и осуществление всего этого в соответствии с общим стратегическим замыслом.
Накануне войны при разработке планов обороны страны считалось, что вероятным нашим противником будет Германия в союзе с Италией, Румынией, Финляндией и Венгрией. Второй реальный противник, который может одновременно с Германией начать военные действия на Дальнем Востоке, была Япония. Поэтому планы обороны страны разрабатывались для двух направлений, но главным, разумеется, был Западный фронт, где считалось необходимым сосредоточить основные силы.
Несмотря на то, что гитлеровцы уже показали свою стратегию и тактику ведения молниеносной войны, путем внезапного нападения уже готовыми, отмобилизованными армиями, работники нашего Генштаба продолжали вести расчеты, исходя из опыта отмобилизовывания армий в период первой мировой войны1. Предусматривалось, что Германии для сосредоточения сил на советских границах потребуется 10-15 дней, Румынии - 15-20 дней, Финляндии и немецким частям, которые туда прибудут, - 20-25 дней. В этом был серьезный просчет. Ожидалось, что на наших западных границах Германия вместе со своими союзниками развернет 233 дивизии, 10 тысяч 550 танков, 13 тысяч 900 самолетов и до 18 тысяч полевых орудии. Наш Генштаб на западных границах предусматривал сосредоточить: 146 стрелковых дивизий, 8 моторизованных, 16 танковых и 10 кавалерийских дивизий, 14 танковых бригад, 172 полка авиации. Всего - около 180 дивизий. В соответствии с