Российско-арабские взаимоотношения при Екатерине II
Таким образом, первые русско-арабские политические отношения были установлены путем осторожного сближения и были выдержаны в духе волеизъявления двух суверенных государств. Для Екатерины II эти контакты означали неожиданный успех ее средиземноморской политики; Али-бей же вступлением в переговоры с российским командованием бросал вызов турецкой власти и арабским мусульманским традиционалистам.
Одновременно с посылкой в Дамьетту фрегата “Св. Павел” к сирийским берегам была направлена небольшая эскадра под командой Георгия Ризо, также грека на русской службе, предназначенная закрепить отношения с арабами. Иван Войнович не застал Али-бея в Египте, тот был свергнут протурецкой группировкой мамлюков во главе с Мухаммедом Абу Захабом. “Св. Павел” и эскадра Ризо сошлись в Хайфе. Войнович и Ризо имели встречу с Али-беем и шейхом Дагером, произошел традиционный обмен подарками и была установлена договоренность о поддержке эскадрой военных действий шейха Дагера и Али-бея против турецких пашей Сирии. В соответствии с этой договоренностью корабли русской эскадры обстреляли войско сайдского паши и внесли в его ряды панику, обеспечив победу шейху Дагеру; они истребили также турецкие суда, доставлявшие к Сайде войска дамасского паши. В погоне за турецкими галерами эскадра вошла в гавань Бейрута и была обстреляна из города, принадлежавшего ливанскому владетельному эмиру Юсуфу Шихабу, блокировавшемуся в тот момент с турками. Обстрел послужил предлогом для осады Бейрута, завершившейся капитуляцией и выплатой контрибуции российской эскадре. После падения Бейрута состоялась новая встреча Ризо и Войновича с Али-беем, на которой последний, по-видимому, обратился к А.Г. Орлову с просьбой помочь восстановлению его власти в Египте. Затем эскадра удалилась к Паросу.
Дальнейшие совместные с арабами военные действия прервались, так как наступило перемирие. К тому же внимание российского командования было приковано к тайной, вопреки условиям перемирия, подготовке нападения на русскую эскадру, сосредоточенную в Аузе, объединенного флота Дубровника, Туниса и Алжира, усиленного отстроившимся с помощью французов флотом Порты. Под предлогом или действительно с целью наказать арабских “ослушников” капудан-паша обратился к А.Г. Орлову за согласием пропустить из Дарданелл, несмотря на перемирие, турецкие корабли, направлявшиеся, якобы, к сирийским берегам, на что А.Г. Орлов разрешения не дал. К тому времени он получил известие о секретных турецких планах и опасной угрозе, нависшей над российской эскадрой, что позволило ему принять соответствующие решения. Едва наступил перерыв в перемирии, как российский флот серией молниеносных ударов возле Патрасса в Лепантском заливе, в бухте Чесма, под Дамьеттой предотвратил соединение вражеских эскадр и причинил турецкому флоту серьезный урон. Тогда, в октябре 1772 г., Алексиано Паниоти, уже знакомый с условиями мореходства при египетских берегах, дерзко напал в бухте Дамьетты и вывел из строя несколько превосходящих по вооружению турецких кораблей, а затем на рейде этого города захватил в плен прибывшее из Александрии судно, на котором находилось более сотни человек, в числе которых были важные военные сановники, вместе с “магометовым штандартом”, турецкими знаменами и знаками достоинств, жалуемыми султаном38. Новое перемирие побудило Алексиано после встречи с Али-беем под Яффой возвратиться в Архипелаг.
В продолжении перемирия между командованием российской эскадры и арабскими союзниками продолжался обмен посланцами (к этому времени относится приезд в Палестину Сергея Плещеева)39 и разведка российскими офицерами египетских берегов для того, чтобы подготовить совместные с Али-беем действия в Египте. В марте 1773 г. перемирие прекратилось. В апреле-мае к берегам Палестины было отправлено два морских отряда - капитана Кожухова и Ивана Войновича. Им предписывалось “производить военное действие против неприятеля и помогать Али-бею и союзникам его как морем, так и сухим путем”. В этой экспедиции участвовало не менее пяти фрегатов, множество мелких судов свыше 700 человек десанта с артиллерией40; по тогдашним масштабам готовилась серьезная операция. Однако она запоздала.
В апреле 1773 г. Али-бей со своим отрядом и при поддержке войска шейха Дагера выступил в Египет. Он положился на призыв восстановить свою власть в Каире, исходивший от городской знати Каира, желавшей возвращения порядка и режима покровительства торговле, существовавших при Али-бее. Не исключено, что Али-бей опасался, как бы русская военная поддержка не оттолкнула от него части мусульманского населения и решил не дожидаться русских судов.
Но Али-бея опередил его противник Мухаммед Абу Захаб, который, созвав в Каире большой диван, произнес весьма знаменательную речь, выдержанную в духе мусульманского традиционализма и пробуждающихся антиколониальных настроений. Ссылаясь на драматические события в Индии, подвергшейся английскому завоеванию, он предрекал египетскому населению беды от иноверных россиян, союзников бея. Речь способствовала перелому настроений египетской элиты, отказавшей в поддержке Али-бею. Организовать вероломное убийство своего бывшего патрона для Абу Захаба было несложно: Али-бей погиб в Каире в апреле 1773 г.41
Русская эскадра прибыла в Хайфу в середине июня и была встречена шейхом Дагером с печальными известиями: Россия лишилась, как считали во флоте, своего важного союзника. К этому времени в Сирии произошла перегруппировка сил - ливанский эмир Юсуф Шихаб, потерявший надежду возвратить важный для ливанской торговли порт Бейрут, захваченный турецким ставленником Ахмедом Джеззаром, заключил союз с шейхом Дагером, заметно усилившим свое влияние в Сирии благодаря союзу с Али-беем и сношениям с российским командованием. Шейх Дагер сообщил Кожухову, что он “заключил трактаты о дружелюбии с великою Россиею с гвардии подпоручиком Баумгартом” и на этом основании просил помочь своему союзнику друзскому эмиру Юсуфу Шихабу освободить Бейрут от Ахмеда Джеззара42.
Российская эскадра под общей командою Кожухова направились к Бейруту, блокаду которого, по распоряжению Войновича, уже осуществляло русское судно, поддержанное арабскими судами Сура и Сайды. Между 14 и 17 июня на рейде Бейрута происходили переговоры между российской и друзской сторонами об условиях ведения совместных военных действий, о разделе призов и о размерах вознаграждения русской эскадре за передачу города после завоевания эмиру Юсуфу. Переговоры завершились подписанием союзного договора, который включал, в частности, обязательство друзов оставаться в состоянии войны с Портою вплоть до замирения с нею России, признание ими российской императрицы в качестве своей защитницы и предоставление своих портов российским судам43.
Осада Бейрута, укрепленного Джеззаром, продолжалась два с половиной месяца. Все население города участвовало в его защите, а отряды друзов, которые, по словам эмира Юсуфа, больше сочувствовали туркам, чем русским, быстро разбегались. Наконец, 27 сентября при посредничестве шейха Дагера обе стороны, порядочно измотанные в боях, согласились на капитуляцию города при условии беспрепятственного ухода Ахмеда Джеззара и его отрядов “с ружьем и амуницией”44. Российские суда пребывали под Бейрутом в ожидании выплаты контрибуции до 7 января 1774 г., но и после их отплытия в бейрутской крепости и на башнях оставался российский гарнизон, который поднимал свой флаг по воскресеньям и праздничным дням еще почти полтора года, вплоть до ухода русских эскадр из Средиземного моря после заключения Кучюк-Кайнарджийского договора.
Последний (с июня 1773 г.) период русско-арабских взаимодействий характеризовался оживленными контактами. Между капитанами и офицерами русских кораблей и арабскими предводителями происходили дружеские встречи, осуществлялись переговоры, заключались договора. Особо дружеские связи возникли между русскими моряками и греческим духовенством и православными жителями, хотя С. Плещеев отмечал доброжелательное отношение к России всех жителей владений шейха Дагера и их ликование при известии о возобновлении военных действий России против Турции. Шейх Дагер и эмир Юсуф в конечном итоге обратились к российской императрице с просьбой о покровительстве. (В средневековом сознании арабских правителей это, по-видимому, означало всего лишь смену сеньора при сохранении своих прав на владение. Кстати, после Чесменской победы двадцать островов Архипелага выбросили белые флаги и перешли в российское подданство. Из них было образовано Великое архипелагское княжество, что мало изменило их внутренний статус: вместо капудан-паше, кому принадлежал Архипелагский эйалет, жители стали платить подати командованию эскадры).
Однако в годы Первой русско-турецкой войны в планы Екатерины II не входили крупные территориальные приобретения в Средиземноморье, она настаивала на переходе в русское владение лишь одного-двух островов в Архипелаге, А.Г. Орлов, напротив, видел в греческом подданстве непосильную обузу и был вообще противником каких-либо приобретений вдали от родины. Европейские державы, включая и Англию, относились к российским успехам и приобретениям в Средиземноморье, по выражению Екатерины II, с великой “жалюзией”. В свою очередь, турки в ходе мирных переговоров, будучи поддержаны державами Европы, отказывались от любых территориальных уступок России в Средиземноморье. Вопрос о защите арабских “союзников” после замирения даже не поднимался. Тем не менее Средиземное море было открыто для России. В знак утверждения своего здесь присутствия Коллегия иностранных дел России создала в Средиземноморье сеть консульской службы, по разветвленности превосходившую ее представительство в других частях света. Российские консульства были учреждены, в том числе, в Сирии и Египте. Но это уже особая тема, как и вопрос об установлении в эпоху Екатерины II российских связей с арабскими странами Магриба.
арабский средиземноморье екатерина политика
Список литературы
Брикнер А., История Екатерины Второй. Спб., 1885, с. 326; Тарле Е.В. Экспедиция русского флота в Архипелаг в 1769-1774 гг. М., 1945, с. 6.
Соловьев С.М., История России с древнейших времен. - Сочинения. М., 1994. т. 27-28, с. 270.
Письма императрицы Екатерины II к графу Ивану Григорьевичу Чернышову (1764-1773). - “Русский архив”, 1871, с. 1323-1324.
АВПРИ, ф. 66, “Сношения России с Мальтой”, оп. 6, ед. хр. 5.
Прошение тульских купцов о торговле в Средиземном море с отметками Екатерины II. - “Русский архив”, 1870, № 3, с. 541.
РГАДА, ф. 10, оп. 1, ед. хр. 645, л. 94. См. также: Арш Г.Л. Этеристское движение в России. Освободительная борьба греческого народа в начале XIX в. и русско-греческие связи. М., 1970, с. 78.
“Русский архив”, 1878, № 12, с. 433.
К биографии графа А.Г. Орлова-Чесменского. (Из бумаг вице-канцлера кн. А.М. Голицина). - “Русский архив”, 1876, № 7, с. 270-275. См. также хорошо документированную научно-популярную работу: Петр Перминов. Посол III класса. М., 1992, с. 156-160.
Материалы для истории русского флота. Т. XI, Спб., 1886, с. 331.
Уляницкий В.А., Дарданеллы, Босфор и Черное море в XVIII в. М., 1883, с. 111-113.
Сборник Русского исторического общества (СРИО), т. Х, Спб., 1892, с. 416.
Собственноручный журнал капитан-командора (впоследствии адмирала) С.К. Грейга. - “Морской сборник”, 1849, т. II, № 10, с. 653.
История о возмущении Али-бея против Оттоманской Порты с различными новыми известиями о Египте, Палестине, Сирии и Турецком государстве, також о путешествиях из Алеппа в Бальзору. Пер. с нем. М., 1789, с. 64.
АВПРИ, ф. “Сношение России с Венецией”, 41/3, ед.хр. 40, л. 115-116.
Письмо графа А.Г. Орлова к египетскому паше Али-бею - “Русский архив”, 1880, III, № 11, с. 245-247; РГАДА, ф. Кабинет Екатерины II, 10, оп. 1, ед.хр. 645, л. 197 об.
Размещено на