История Русской Аляски: от открытия к продаже
В беседе со Стеклем Апплетон подтвердил то, что российский посланник уже узнал от Гвина: президент полагает, что приобретение русских колоний в Америке было бы весьма выгодным для штатов, расположенных на побережье Тихого океана. Если русское правительство согласится принять американское предложение, президент проконсультируется со своим кабинетом и влиятельными членами конгресса, с тем чтобы «решить, в какой форме и на каких условиях его можно осуществить». В свою очередь, Э.А.Стекль оговорил, что, поскольку американцы первые выдвинули идею покупки, им должна в будущем принадлежать и инициатива в открытии официальных переговоров. Как и Гвин, так и Апплетон заверили посланника, что «федеральное правительство последует этому курсу, который им представляется самым естественным». В качестве возможного вознаграждения Гвин назвал цифру до 5 млн. долл.
Сообщая о содержании бесед с Гвином и Апплетоном в Санкт-Петербург, Э.А.Стекль одновременно представил собственные соображения в пользу продажи русских владений в Америке Соединенным Штатам.
Эти соображения во многом совпадали со взглядами, которые были изложены Константином еще в 1857 г. Не исключено поэтому, что Э.А.Стекль беседовал с ним, когда находился в Санкт-Петербурге. Во всяком случае, Константин Николаевич упоминал осенью 1859 г., что «имел случай узнать по этому поводу … мнение посланника нашего в Америке»17, который разделял его предложения. Э.А.Стекль отмечал, в частности, что только «непредвиденный случай помешал англичанам напасть» на русские владения в Америке «во время Восточной войны». Одновременно дипломат подчеркивал необходимость концентрации усилий России на Азиатском континенте, в районе реки Амур. Обращал внимание он и еще на одно обстоятельство, которое, кстати, в первоначальных соображениях Константина отсутствовало: «Если Соединенные Штаты станут обладателями наших владений, британский Орегон окажется стиснутым американцами с севера и юга и едва ли ускользнет от их нападений».
Помимо своего официального сообщения о беседах с Гвином и Апплетоном, Э.А.Стекль в тот же день направил А.М.Горчакову дополнительное донесение, в котором выразил сомнение в том, что российские владения в Америке можно получить более 5 млн. долл., или 6,5 млн. руб. Эта сумма дает около 300 тыс. руб. годового дохода. «Я сомневаюсь, - писал Э.А.Стекль, - чтобы русские колонии в настоящее время или когда-либо в будущем принесли нам доход, равный этой сумме».
Касаясь политического положения в США, российский посланник обращал внимание на отсутствие в стране настоящих политических деятелей, если не считать С.Дугласа и У.Сьюарда (А.Линкольн в то время еще не рассматривался им в качестве вероятного кандидата в президенты). В случае избрания «аболициониста» У.Г.Сьюрда Стекль полагал, что «весь Юг покинет Союз». До ноябрьских выборов страна будет продолжать жить «в дезорганизации, которая царит повсюду – как в правительстве, так и в конгрессе»18.
Сообщения Э.А.Стекля, и в частности «весьма конфиденциальное» донесение № 31, были рассмотрены не только А.М.Горчаковым, но и Александром II, для которого министерство иностранных дел приготовило краткое резюме. На этом документе рукой царя сделана помета: «Il faudra encore y penser», т. е. «об этом надо еще подумать»19. «Самодержавец всероссийский», как мы видим, еще не принял на этот счет окончательного решения.
Почти одновременно с донесениями Э.А.Стекля в МИД России поступил еще один важный документ, в котором подробно обосновывалось целесообразность продажи русских владений в Америке Соединенным Штатам. Речь идет о пространной записке от 7 февраля 1860 г., которая сохранилась в неоднократно упоминаемом здесь деле Азиатского департамента МИД России «Об уступке наших американских колоний правительству Соединенных Штатов»20.
Со временем опубликования работы Ф.А.Голдера (1920) в литературе появилось мнение, что автором записки был контр-адмирал А.А.Попов. Этого мнения придерживались и придерживаются практически все авторитетные специалисты.
Хотя записка формально не подписана и в принципе контр-адмирал А.А.Попов мог быть ее автором, Ф.А.Голдер, а вслед за ним и другие исследователи не обратили внимания, что на первой странице этого документа стоит малозаметная и трудночитаемая подпись: Шестаков21. Правильность прочтения этой фамилии может, конечно, оспариваться. Но прочитать ее как «Попов» невозможно уже из-за несовпадения числа букв. Что касается капитана 1-го ранга И.А.Шестакова, то даже если бы на документе не было никакой фамилии, то по совокупности всех косвенных доказательств его авторство не вызывает никаких сомнений. Прежде всего, И.А.Шестаков был очень близок к великому князю Константину и даже одно время состоял при нем адъютантом. Кроме того, в 1858 г. он был послан в США (отсюда его прекрасное знание американских условий, ссылки на «доктрину Монро», «предопределение судьбы», Э.А.Стекля и сенатора Грина), где наблюдал за постройкой фрегата «Генерал-адмирал», на котором и вернулся в Кронштадт в 1859 г. Ряд его статей об Америке печатался в Морском сборнике под псевдонимом «Excelsior»22.
Наконец, когда осенью 1859 г. Константин переслал свою переписку с А.М.Горчаковым министру финансов А.М.Княжевичу и вновь поставил вопрос о судьбе владений Российско-Американской компании, учитывая серьезные финансовые затруднения и тем более, что «мысль о продаже вообще государственных имуществ одобрена государем императором», великий князь отмечал между прочим, что «имел случай» узнать мнение «капитана 1-го ранга Шестакова»23. Думается, что всего этого вполне достаточно, чтобы считать авторство записки установленным окончательно.
Надо сказать, что И.А. Шестаков был настроен в отношении Российско-Американской копании чрезвычайно критически и считал, что «компания, не принося ровно никакой пользы отечественной промышленности, действует еще во вред туземному населению… В бесчеловечных видах своих, - продолжал капитан, - она преднамеренно держит население в первобытном варварстве, и в 60 лет своего владычества нисколько не продвинула их на пути нравственного развития»24. Просвещенный и образованный моряк не хотел признавать за Российско-Американской компанией никаких заслуг, резко критиковал колониальные привилегии и отмечал, что компания «дозволяет возить лед в Калькутту и соленую рыбу по всем островам Тихого океана из Массачусетса». Время для подобных «коммерческих компаний с особенной правительственной властью», по его мнению, давно закончилось.
Но если И.А.Шестаков не был вполне объективным в оценке деятельности Российско-Американской компании, то ему нельзя отказать в понимании экспансионистских тенденций, укоренившихся в сознании американцев. «Что бы ни говорили в Европе о цинизме догмата, известного в политической энциклопедии под именем Monroe Doctrine, или догмата явного предопределения (manifest destiny), каждому, жившему североамериканской жизнью. Понятно, что принцип этот входит более и более в жилы народа, что новейшие поколения всасывают его с матерним материком и вдыхают в себе с воздухом». Идея явного предопределения, по отзыву И.А.Шестакова, «уже и теперь осуществляется быстро поглощением соседних народностей, и та же судьба ждет наши колонии. Защитить их очевидно невозможно, а то, чего удержать нельзя, лучше уступить заблаговременно и добровольно».
После передачи США владений Российско-Американской компании, как полагал И.А.Шестаков, «обрусевшее население колоний может быть переселено с пользой на Амур, или лучше, на пункты Татарского берега». Что касается морских сил России на Тихом океане, то они «будут весьма грозны, если необходимость защищать оторванные колонии не пригвоздить их к самым не защитимым пунктам».
Донесения Э.А.Стекля, новое представление Константина и, наконец, пространная записка И.А.Шестакова не ликвидировали различия во мнениях и не убедили А.М.Горчакова. В инструкции Э.А.Стеклю от 14 мая 1869 г. министр иностранных дел отмечал, что лично он не уверен в том, что отказ от владений в Северной Америке – в интересах России. Единственный аргумент, который мог бы заставить склониться в пользу продажи – это перспектива большой финансовой выгоды. Но 5 млн. долл., считал А.М.Горчаков, не представляли «действительную стоимость наших колоний», и он рекомендовал посланнику выяснить возможность получения более значительного вознаграждения25. Тем временем министр финансов должен был направить в колонии комиссию для ревизии, и на основе ее доклада предстояло решить вопрос о будущем Русской Аляски.
Получив столь сдержанные инструкции из Санкт-Петербурга, Э.А.Стекль сообщил Апплетону и Гвину, «что императорское правительство, ене отвергая окончательно предложение, которое было сделано относительно наших американских владений, считает необходимым отложить это дело до более подходящего времени и дождаться истечения срока устава нашей компании». Посланник особо сообщил сенатору Гвину, что, по мнению императорского правительства, 5 млн. долл. Не соответствуют «реальной стоимости» колоний. Со своей стороны, Гвин заметил, что сам он готов предложить большую сумму, и в этом его поддержали бы коллеги из Калифорнии и Орегона, но он не уверен в согласии тех штатов, которые прямо не заинтересованы в приобретении новых земель. Кроме того, в условиях сильного недовольства правительством президента Бьюкенена нет иного выхода, кроме «ожидания новой администрации и нового конгресса, который не соберется ранее декабря 1861 г.». Поскольку надо было ожидать и истечения срока привилегий Российско-Американской компании, российский посланник сообщил А.М.Горчакову, что до того времени он будет «строго придерживаться последних предписаний Вашего превосходительства и не будет больше затрагивать этот вопрос»26.
В дальнейшем, однако, Соединенным Штатам было уже не до этого. В ноябре 1860 г. президентом страны был избран представитель республиканской партии А.Линкольн, а в апреле 1861 г. началась гражданская война. Как считал Э.А.Стекль, из-за сложившегося в США положения никаких переговоров о продаже русских владений вести уже невозможно. «Единственно, что остается, это возобновить устав компании, несколько ограничив ее монополию». В этой связи российский посланник предлагал открыть для иностранной торговли два порта, а также заключить соглашения с Чили, Перу и другими тихоокеанскими республиками, с тем чтобы дать новый толчок нашей колониальной торговле».
Таким образом, даже ревностный сторонник продажи русских владений в Америке пришел к выводу о необходимости отложить эту идею на неопределенный срок и тем временем возобновить устав Российско-Американской компании. В Санкт-Петербурге придерживались такого же мнения. На кратком резюме депеши Стекля от 9 июля 1861 г. Александр II начертал свое заключение: «Мне кажется, что в настоящее время ничего другого делать не остается» (Il me semble aussi gue pour le moment il ne reste rien d’autre a faire)27.
Судьба, казалось, вновь благоприятствовала компании. Встал вопрос уже не о продаже, а о продлении ее привилегий на новый срок.
После создания нового устава, весной 1866 г. мало кто мог предполагать, что дни Русской Америки уже сочтены и в декабре будет принято решение о ее продаже.
Решение об уступке колоний и заключение договора
Вопрос об уступке Аляски откладывался на многие годы. За это время сложилась инициативная группа сторонников продажи: великий князь Константин Николаевич, министр финансов М.Х.Рейтерн и посланник в Соединенных Штатах Северной Америки барон Э.А.Стекль.
У каждого из них своя роль: великий князь инициирует вопрос через посредство министра иностранных дел Горчакова; Рейтерн запугивает императора финансовым кризисом, предлагая в качестве выхода обратиться к западным странам за кредитом; барон Стекль осуществляет связь с правительством Соединенных Штатов.
Поразительно, что эти государственные лица могли потратить десять лет своей жизни на решение в нужном для них смысле одного-единственного вопроса – продажи части территории Российской империи! Это свидетельствует об огромном значении, которое придавалось вопросу. Шутка сказать: добиться от России отторжения, причем добровольного, шести процентов ее территории (в 1860 году Российская империя занимала 375 тысяч квадратных миль, т. к. продажей Аляски США отошло 23 тысячи)!
Аляска – ключ к Тихому океану, так полагали многие американские политики того времени. Этот ключ заговорщики передали США всего за 7 200 000 долларов золотом. С одной стороны, 7 миллионов золотых монет, а с другой – золотые запасы Русской Америки на сотни миллионов рублей, уголь, нефть, рыбные и пушные промыслы. К моменту продажи (1867 г.) Российско-Американская компания (РАК) начала добычу угля и золота, но финансовые возможности ее были ограниченны. Государство не могло оказать ей должную поддержку. Но выход-то был. Он очевиден – ликвидировать монополию РАК на освоение Аляски и открыть доступ к богатствам Русской Америки для русского частного капитала и частного предпринимательства.
В конце 60-х годов прошлого столетия в России ходили упорные слухи о том, что высокопоставленные чиновники получили взятки. А такими чиновниками могли быть только те, кто непосредственно лоббировал этот вопрос, – великий князь Константин Николаевич, министр финансов Рейтерн и посланник в США барон Стекль. Скажем мягче: у каждого из них была весьма серьезная личная заинтересованность в положительном решении вопроса о продаже Аляски именно США. В противном случае просто нечем объяснить их деловую активность.
Действительно, почему Россия не предложила купить Аляску Великобритании? Отвечают: Великобритания – наш политический противник. Но наши американские владения граничили именно с владениями Великобритании. Сделав ей подобное предложение, мы вполне могли приобрести политического союзника, тем более что Великобритания была в состоянии заплатить значительно больше, а казна Соединенных Штатов после Гражданской войны была пуста.
Следовательно, правительство Соединенных Штатов – фиктивный покупатель. За ним стоит тот, кто давал деньги. В ходе подготовки подписания договора промелькнуло имя Августа Бельмонта.
Бельмонт появился в США в возрасте двадцати трех лет. До этого молодой человек, подающий большие надежды, уже успел поработать во Франкфурте управляющим филиала банка «Де Ротшильд Фрэр». В Нью-Йорке Бельмонт купил для Ротшильдов банк и стал его управляющим.
А вскоре он стал не только советником президентов США по экономическим вопросам, но и кредитором правительства. Следовательно, Ротшильды через своего агента дали правительству деньги на покупку Аляски.
Одновременно необходимо оказать давление на Россию. И вот в сентябре 1866 года министр финансов М.Х. Рейтерн запиской ставит в известность императора, что в ближайшие два-три года казна должна будет собрать 45 миллионов рублей для погашения долгов. Деньги взять негде. Выход один: погашать долги новыми зарубежными кредитами.
Дальше все просто. Получение кредита ставится в зависимость от сговорчивости России по вопросу продажи Аляски США. Или немного иначе: продаете Аляску – мы вам отсрочим уплату долгов. Скорее всего, именно так.
В октябре 1866 года барон Стекль покидает Вашингтон и приезжает в Петербург. Инициативная группа встречается у великого князя Константина Николаевича. Продолжается нажим на князя Горчакова. Готова и цифра, которую готовы заплатить США за все русские владения на Аляске, – 5 миллионов долларов золотом.
16 декабря в 13 часов все действующие лица строго секретно встречаются у министра иностранных дел Горчакова. Император, посетивший «тайную обедню» в министерстве иностранных дел, дает согласие на продажу русских владений в Северной Америке. Протокол заседания не ведется. В дневнике императора Александра II об этом пара строк: «В 1 час дня у князя Горчакова совещание по делу Американской компании. Решено продать Соединенным Штатам»28.
А руководство Российско-Американской компании ничего о принятом решении не знало. Только после того как договор был подписан и текст его стал комментироваться в зарубежной прессе, об этом известили правление РАК. Ничего не знали о планах высокопоставленных заговорщиков ни Совет Министров, ни Государственный Совет.
Барон Стекль был уполномочен вести переговоры и подписать договор (см. приложение №4). Дальше падать некуда! Важнейший межгосударственный договор подписывает даже не министр иностранных дел России, а посланник в США, имеющий чин тайного советника. Более того, Стекль не получил никаких письменных инструкций. Рейтерн в устной форме передал ему: «Проси пять миллионов долларов».
Условия договора фактически диктовались американской стороной. В пяти из семи пунктов договора говорится о том, что в результате его заключения получит правительство США, и только в двух о том, что останется в собственности православной церкви на Аляске и какое, по форме, получит вознаграждение Россия.
Если в декабре 1866 года русские заговорщики согласны были отдать Русскую Америку за 5 миллионов долларов, то к концу марта возникла цифра 7 миллионов, причем барон Стекль почти восторженно описывал, как успешно он торговался и получил на 2 миллиона больше, чем предполагалось. Барон не скрывает, что помогли ему в этом некие «влиятельные американцы». Неужели кто-то мог всерьез верить в эти байки? Стекль знал: проверить его сообщение невозможно. Он давал понять сообщникам, что из 2 миллионов, которые он якобы выторговал у американцев, некоторая часть принадлежит лично ему. В Петербурге считали иначе. Император переслал барону орден и 25 тысяч рублей серебром.
Стекль обижен, в письме к своему другу и покровителю в министерстве иностранных дел В.И. Вестману жалуется: «Что касается моего денежного вознаграждения, я думаю, что оно могло быть более щедрым, принимая во внимание, что я добился больше того максимума, который был установлен, и что для завершения этого дела потерял пост в Европе, и только Господь знает, буду ли я иметь другой шанс…»29 Из этого же письма видно, что барон еще не потерял надежду исправить свое материальное положение: если император не смог по достоинству оценить вклад своего посланника, то нужно взять что возможно самостоятельно.
Если бы деньги выплачивались в соответствии с буквой договора, то сделать он ничего бы не смог, но выплата правительством США произведена с определенными нарушениями и сроков, и формы оплаты. Это могло быть только в случае, когда обе стороны – и США, и Россия в лице своих высших чиновников – знали, куда пойдут деньги.
Первое упоминание о том, куда необходимо направить деньги, полученные от продажи Аляски, появилось в шифрованной телеграмме министра иностранных дел А.М. Горчакова барону Стеклю в Вашингтон от 14 марта 1867 года: «Император разрешает продажу за 7 миллионов долларов и подписание договора…»30 Это ответ на обширную телеграмму Стекля с перечислением условий договора с американцами.
Из полного текста ответа очевидно, что заговорщиков в тот момент уже не интересовали никакие условия. Видимо, существовали серьезные опасения, что о тайных переговорах с правительством США станет известно и тогда возникнут трудности с уводом денег из казенного кармана в личный.
Далее Горчаков кратко указал, куда направить денежный поток: «Постарайтесь получить плату в более близкое время и, если возможно, в Лондоне Барингу. Заключайте без согласования». Это означало, что если американцы согласятся направить деньги в Лондон Барингу, то принимаются практически любые условия.
Криминальная сделка подходила к своей кульминации. Американцы получали русские владения в Северной Америке сразу после ратификации, не ожидая выделения средств конгрессом США, на вечные времена и без каких-либо условий и обязательств.
Однако государственный секретарь США Уильям Сьюард не согласился на уплату денег в Лондоне. Он не хотел принимать участие в финансовой афере. Вероятно, знал, что в лондонском «Баринг бразерс банке» хранятся личные деньги семьи Романовых. Государственные хранились в «Bank of England».
Договор о купле-продаже Русской Америки подписан в ночь с 29 на 30 марта 1867 года госсекретарем Сьюардом и посланником России в США Стеклем.
Шестая статья договора касалась оплаты. Скорее всего, она записана в редакции, которую предложил Сьюард. Вместе с тем совершенно неожиданно в тексте договора появилась сумма 7 миллионов 200 тысяч долларов. Никто точно не знает, почему Сьюард решил увеличить сумму сделки на 200 тысяч долларов.
Интересную версию приводит в своей книге «Невидимая рука» американский исследователь Ральф Эпперсон. «Царь России, – пишет он, – за свое участие в спасении правительства Соединенных Штатов отправкой своего флота в американские воды во время войны и, вероятно, в соответствии с соглашением, заключенным с Линкольном, потребовал оплатить использование своего флота. Джонсон не обладал конституционными полномочиями передавать американские доллары главе иностранного правительства. А расходы на флот были достаточно высоки: 7,2 миллиона долларов.
Поэтому в апреле 1867 года Джонсон через государственного секретаря Уильяма Сьюарда договорился о покупке Аляски у России.
Те историки, которые не были знакомы с действительными причинами покупки Аляски, несправедливо называли этот поступок «глупостью Сьюарда»; и по сей день государственного секретаря Сьюарда критикуют за покупку того, что тогда являлось куском ничего не стоящей земли. Но покупка земли была для Сьюарда лишь способом, которым он мог расплатиться с царем России за использование его флота, – действие, которое, вероятно, уберегло страну от более серьезной войны с Англией и Францией.
Речь идет о появлении русских военных кораблей у берегов Северной Америки в конце лета 1863 года. Две военные эскадры – Атлантическая под командованием контр-адмирала Лесовского и Тихоокеанская под командованием адмирала Попова – совершенно неожиданно для Англии и Франции вошли в порты Нью-Йорка и Сан-Франциско.
При резкой полярности мнений по вопросу о действительных целях этого предприятия точка зрения о существовании тайного соглашения между президентом Линкольном и императором Александром II вообще не комментировалась. Советский историк М. Малкин еще в 1939 году утверждал, что «публикуемые документы наряду с американской документацией с достаточной полнотой освещают русско-американские отношения и разрешают всякие версии о посылке в 1861 или 1863 годах эскадр для оказания помощи Северу, о существовании тайного союза между США и Россией…».
Почти год курсировали русские военные корабли у берегов США. Во сколько обошлось это казне? По сведениям морского министерства, годичное пребывание у берегов Америки 44-пушечного фрегата обходилось казне в 357 469 рублей. Для удобства округлим до 358 тысяч. Всего в обеих эскадрах находилось двенадцать кораблей. Более половины имели меньшее количество пушек и меньшее число экипажа. Получается, что за всю экспедицию на содержание эскадр потрачено около 4 миллионов рублей. Однако надо учесть, что в бухте Сан-Франциско погиб фрегат «Новик». Это нужно приплюсовать к общим расходам. Кроме того, во время атлантического перехода погибли тринадцать моряков. Десятки болели цингой и длительное время лечились. Около ста моряков и два офицера бежали с судов. После океанского перехода многие суда требовали серьезного ремонта.
Вполне вероятно, что недостающие 3 миллиона рублей могли быть добавлены при учете всех расходов. Следовательно, если Россия получила 7 200 000 долларов за вооруженную помощь США в годы Гражданской войны, то Аляска пошла в нагрузку, то есть даром.
Если два объекта покупки России смогли заплатить один раз, то, может быть, нам вообще не заплатили? Но оказалось, что все в порядке. Американцы до сих пор хранят чек, которым правительство США расплатилось с Россией за Аляску. Он демонстрировался на выставке «Русская Америка», развернутой в 1990 году в городке Такома близ Сиэтла.
Как же возник чек?
Статья VI договора гласит: «На основании выше установленной уступки Соединенные Штаты обязываются заплатить в казначействе в Вашингтоне в десятимесячный срок со времени обмена ратификацией сей конвенции дипломатическому представителю или иному Е. в-вом императором Всероссийским надлежаще уполномоченному лицу семь миллионов двести тысяч долларов золотой монетой. Выше постановленная уступка территории и верховного на оную права сим признается свободной и изъятой от всяких ограничений, привилегий, льгот или владельческих прав Российских или иных компаний, законным порядком или иным образом учрежденных, или таковых же прав товариществ, за исключением только прав собственности, принадлежащих частным лицам, и уступка эта, сим установленная, заключает в себе все права, льготы и привилегии, ныне принадлежащие России в сказанной территории, ее владениях и принадлежностях»31.
Нужно отметить несколько основополагающих моментов финансирования, вытекающих из данной статьи договора. Плательщиком является казначейство Соединенных Штатов. Этот пункт выполнен точно. Местом платежа определен город Вашингтон. На чеке место платежа – Нью-Йорк.
7 200 000 долларов должны были быть выплачены наличными, причем «золотой монетой». В чеке никаких отметок или записей, свидетельствующих, что речь идет о золотой наличности, не выявлено.
В качестве получателя платежа в чеке стоит имя барона Эдуарда де Стекля. Согласно условиям, он мог получить деньги, являясь дипломатическим представителем России, но сразу после ратификации договора министр иностранных дел Горчаков передал все полномочия по завершению данного дела в министерство финансов. Последнее обязано было прислать в Вашингтон своего представителя, имеющего соответствующую доверенность. Представитель обязан был, получив наличные «золотые монеты», доставить их на российский военный корабль и по прибытии в Петербург передать в государственное казначейство. Вместо этого барон Стекль, даже не пытаясь протестовать, получил чек на 7 200 000 гринбеков, которые котировались значительно ниже золотых долларов. Фактически «оплошность» барона стоила 1 800 000 долларов. В пересчете на золотую наличность он получил 5 400 000 золотых долларов.
Разница осталась в казне США. Фактически это плата за молчание. Одновременно обет молчания возложило на себя и правительство России. Сроки уплаты давно прошли, а американский конгресс все никак не мог решить – платить ли по договору. Пока они дебатировали, срок оплаты истек. Практика международных договоров в таких случаях предполагает штрафные санкции или отмену обязательств. Ничего подобного не произошло. Правительство России молчит. Барон Стекль в письме к министру иностранных дел А.М. Горчакову 15/27 июля 1868 года пишет: «Американский народ полностью воздаст должное императорскому правительству за его благодарную и великодушную позицию: оно не заявило протеста и не высказало жалобы, как на то имело право, ибо отказ от уплаты вознаграждения в установленный срок являлся, по сути, явным нарушением договора».
Создается впечатление, что если бы барон Стекль представлял Россию, а не группу «влиятельных людей», то в договоре были бы указаны действия сторон в подобных обстоятельствах и данный договор считался бы недействительным.
Заговорщикам в России международный скандал не нужен – он привлечет внимание общественности, а это может повлечь за собой раскрытие всего плана.
1 августа 1868 года барон Стекль дал расписку казначейству США, что получил 7,2 миллиона долларов полностью. Деньги были переведены банку Риггса. Последний, давая показания в конгрессе США, утверждал, что перевел представителю «Баринг бразерс банка» в Нью-Йорке только 7,035 тысячи долларов; 165 тысяч долларов барон Эдуард Стекль взял себе.
Когда-то российская политика была заявлена в гордых словах Николая I: «Там, где российский флаг был однажды поднят, он никогда не должен быть спущен»32. Только твердость и абсолютная власть Александра II сделали возможной мирную продажу Аляски. В России, особенно в Российско-американской компании, было немало противников этого. Адмиралу Завойко, герою Петропавловска, пришлось уйти со службы в отставку и удалиться к себе в поместье за отказ подписать-в качестве директора компании-передаточные документы. Последний губернатор Аляски, князь Максютов, был столь же непреклонен. Барон Теодор Остен-Саккен, российский генеральный консул в