Xreferat.com » Рефераты по истории » Современная политико-административная элита России

Современная политико-административная элита России

— Москва, Санкт-Петербург, Н. Новгород. Территории среднего уровня развития и преимущественно аграрного профиля Юга и Центра России (Орловская, Белгородская.области и ряд других), для которых характерны традиционно консервативные установки, стали социальной базой политиков неоконсервативной ориентации. В регионах, сочетающих высокий уровень промышленного развития и современный агрокомплекс, руководство стремится выработать.стратегическую линию, равноудаленную от крайностей радикальных модернизационных проектов (Ростовская область, Краснодарский край, Алтай). К модернизации социалистического типа тяготеет Ульяновская область». В близкой к этой классификации Д. В. Бадовского и А. Ю. Шутова говорится о патриархально-консервативной и практическом типах модернизации регионов и соответствующих элит.

Соответственно фрагменты центральной элиты с различной ориентацией имеют в своих регионах социальную базу и поддержку региональных элит.

Структурно-функциональный срез в исследовании политико-административной элиты позволяет составить ее портрет, но он будет не полон и не вполне понятен, если его не дополнить генетическим срезом, из которого вытекает объяснение базовых деятелъностных характеристик современной российской элиты.

Поэтому вторым основополагающим аспектом изучения политико-административной современной элиты является генетический. Непосредственной предшественницей современной элиты была номенклатурная элита. Ей посвящены многочисленные работы 3. Бжезинского, Р. Такера, М. Джиласа, М. Восленского, А. Авторханова, Е. Старикова, А. Зиновьева, О. Крыштановской, С. Кислицына и др. Значительное место анализу этого типа российской политической элиты было уделено и в наших работах. [См.: Понеделков А. В. Политическая элита: генезис и проблемы ее становления в России. Ростов н/Д, 1995; он же. Компетентность востребована (социологический аспект). М., 1991.] Не повторяя известные характерологические и количественные показатели этого типа элиты, заметим, что подавляющая часть исследований рассматривала номенклатуру либо в критическом, либо в апологетическом ключе. Между тем следует обратить внимание и на ту сторону цивилизационного соответствия этой элиты задачам развития России.

Прежде нужно подчеркнуть, рассматривая генезис и эволюцию советской партийно-номенклатурной системы, ее соответствие основным критериям элитизма. Однако это весьма своеобразный элитизм. При всей враждебности партийных теоретиков к парадигме элитизма сама жизнь привела их к созданию особого элитизма — «элитизма низов». Это явление в политической жизни носило инновационный характер, и до XX в. не имело прецедентов на уровне государственной власти и государственно-политической системы.

Рассмотрение этапов генезиса и эволюции партийно-номенклатурной системы показывает, что в социально-функциональном отношении здесь мы имеем дело с формированием программно-целевого типа государственного управления. Вначале этот тип управления реализовался в процессе борьбы за завоевание государственной власти, а затем при использовании государственной власти — в решении социально-экономических и военно-политических задач. По мере изменения и усложнения этих задач трансформировалась и партийно-номенклатурная система.

Внутрисистемные дефекты качеств и деятельности представителей партийно-номенклатурной системы всегда компенсировались и дополнялись общественными механизмами. Партийно-номенклатурная система рухнула не в результате внутренних дефектов, а при попытке трансформации типа государственно-политического управления.

Перестройка, начатая элитной группой М. С. Горбачева и частью партийной номенклатуры, подготовила начальный этап перехода от системы программно-целевого политического управления к социально-представительскому типу политического управления, который призван реализовать социально-экономические интересы разных слоев и групп населения. В этих условиях партийно-номенклатурная система оказалась просто неэффективной и ненужной, а вовсе не «изжившей себя». Изжившими себя оказываются некоторые организационные формы и методы номенклатурной системы, отставшие от требований времени. Что же касается системы в целом — она содержала еще ресурсы развития.

Между тем анализ политических, социально-экономических и цивилизационных особенностей развития России показывает, что, в отличие от западных государств, для российской действительности программно-целевой метод политического управления оказывается наиболее адекватным и едва ли не единственным, позволяющим сохранять государственную целостность и идентичность. Что касается социально-представительского типа управления, к которому тяготеет Запад, то он более адекватен для развития России на региональном уровне, да и то — не повсеместно (значительная часть северных и восточных регионов не сможет длительное время существовать без опоры на программно-целевые методы и на региональном уровне).

Так что воспроизведение современной политической элитой некоторых форм и методов деятельности номенклатурной системы объясняется не только генетическими причинами, но и цивилизационными особенностями России.

Переход от партийно-номенклатурной системы к представительской демократии привел в советском обществе, с одной стороны, к освобождению от давления прежней идеологии, а с другой — к потере политического управления, системному кризису общества, распаду государства и реализации социально-групповых и этнических интересов, которые десятилетиями.не находили выхода.

На первом этапе этого процесса сама демократическая система начала складываться как народно-демократическое государство в традиционных советских формах. Однако в последующем под воздействием части прежней номенклатуры, трансформировавшейся в «новый» элитарный слой и новые социальные группы, произошло преобразование политической системы в узкоэлитарный слой административно-бюрократического типа.

В составе новой политической элиты России произошли значительные изменения в образовательном, возрастном и профессиональном планах.

Так, Правительство и элита в регионах стали моложе почти на десять лет. В то же время парламент постарел на шесть лет, это объясняется лишь искусственным его омоложением в брежневский период. Прекращение квотирования по возрасту освободило высшую законодательную власть страны, как от комсомольцев, так и от квотируемых молодых рабочих и колхозников.

Б. Ельцин приблизил к себе молодых, блестяще образованных городских политиков, экономистов, юристов. Доля «сельчан» в его окружении падает почти в 5 раз (с 58% до 12,5% против брежневской элиты). Даже среди региональных руководителей (самой близкой к селу группы) доля «сельчан» ныне меньше в 2 раза. В целом доля сельских выходцев в элитных слоях упала за последние 10 лет в 2,5 раза.

Элита всегда была одной из самых образованных групп общества. Даже в брежневские времена, когда элита происходила из низких слоев общества, доля тех, кто имел высшее образование, была близка к 100%. Резкий скачок образовательного ценза элиты произошел в современной России. Так, в состав ближайшего окружения Б. Ельцина входят известные ученые, общественные деятели. Президентская команда Б.Н.Ельцина на 2/3 состояла из докторов наук. Высок также процент имеющих ученую степень в Правительстве и среди лидеров партий. Отсюда можно сделать вывод: власть в России стала более интеллектуальной.

Изменения затронули не только уровень образования элиты, но и характер образования. Брежневская элита была технократической. Подавляющее большинство руководителей партии и государства 80-х гг. имели инженерное, военное или сельскохозяйственное образование. Причем 2/3 брежневской когорты заканчивали провинциальные политехнические вузы. При М. Горбачеве процент технократов снизился, но не за счет прироста числа гуманитариев, а за счет роста доли партократов (имеющих высшее политическое или партийное образование). И, наконец, резкое снижение удельного веса лиц, получивших техническое образование, мы видим при Б. Ельцине (почти в 1,5 раза). Причем это происходит на фоне все той же образовательной системы в России, где по-прежнему 70% вузов имеют технический профиль.

Наконец, важнейшим моментом является вопрос о преемственности между старой, номенклатурной элитой и новой политической элитой России. При Л. Брежневе практически невозможно было войти в элиту, минуя номенклатурную лестницу или перескакивая через ступени иерархии.

В постперестроечный период неноменклатурный путь наверх открылся практически для всех субэлитных групп. Половина всех лидеров партий, 59% новых бизнесменов, треть депутатов, четверть президентской команды и правительства никогда в прошлом не были в составе номенклатуры. Наиболее традиционным путем рекрутировалась региональная элита, где лишь 17% оказались свободными от номенклатурного прошлого.

И все же, несмотря на существенные изменения в механизмах рекрутирования, сохраняется существенная преемственность между новой и старой политическими элитами. Особенно это относится к структурам исполнительной власти, в которых основная часть прежней элиты после падения коммунизма сумела не только сохранить свои позиции, но и укрепить их за счет соединения в своих руках власти и собственности.

В этих условиях в российской политической элите тон задает новая бюрократия, доминирующей чертой которой выступает редистрибутивное (рентное) отношение к экономической деятельности.

Рассмотрим такую важную характеристику элиты, как ее ментальность. Мы располагаем данными социологических исследований региональных административно-политических элит. Об этом и пойдет далее речь.

Деятельностные ориентации и их реальное воплощение в делах региональных политико-административных элит отражаются как в их собственном мировосприятии, так и в оценках населения.

Характеризуя ментальные особенности административно-политических элит Юга России, мы хотели бы подчеркнуть значимость такого феномена, как федералистское мышление.

Федералистское мышление представляет часть политического сознания и политической культуры современного российского общества, точнее говоря, политическую субкультуру. В многонациональных образованиях каждая национальная культура имеет ряд этнических субкультур. Так, в современной России политические субкультуры кавказских народов сильно отличаются от татарской, якутской или центрально-российской субкультур. Что касается федералистского мышления, то как показывают социологические замеры, эта политическая субкультура не центрируется именно в моно- или полиэтнических образованиях России. Здесь она находит более яркое и четкое проявление. Федерализм в политическом сознании — это один из векторов преобразований советской политической культуры в последние 8—10 лет. В национальных республиках России он, естественно, приобретает национальные формы, в русскоязычных регионах Юга России — базируется на казачьем факторе. В других российских регионах основой выступают экономические условия (например, в регионах-«донорах») и т. п.

Рассматривая федерализм как новую политическую субкультуру, мы сталкиваемся с проблемой ее идентичности. Что считать политической культурой данного общества: убеждения и установки граждан или мнения и поведение чиновников? «И то и другое» — полагают Р. Такер и многие западные политологи. Исследования подтверждают такой подход относительно федералистского мышления. Мнения и оценки населения во многом коррелируют с ориентациями элиты. Естественно, что оценки в общественном мнении населения носят более резкий и непосредственный характер, в то время как элита более дипломатична, умеренна, в особенности по отношению к проблемам взаимоотношения центра с республиками.

"Рассматривая федералистское мышление как политическую субкультуру и соглашаясь с определением политической культуры Г. Алмонда, понимающего под ней особый тип ориентации на политические объекты, в число которых включена и политическая система, уточним определение федерализма как основного объекта федералистского мышления. С точки зрения проф. Томаса Р. Дая, «Федерализм есть система управления (syctem of government), при которой полномочия разделены между более высокими и более низкими уровнями управления таким образом, что оба уровня имеют значимый объем собственной, автономной ответственности за социальное и экономическое благосостояние тех, кто проживает под соответствующей юрисдикцией». Т. Дай предлагает подходить к федерализму как к совокупности правительств, действующих с автономной ответственностью на благо людей, живущих под их юрисдикцией.

Остановимся более подробно на основных параметрах федералистского мышления, как они представлены в результатах социологических исследований общественного мнения политических элит и населения по проблемам федерализма.

Общий фон мнений свидетельствует о незавершенности динамики в формировании федералистского мышления. При констатации определенного удовлетворения сложившимися политико-правовыми отношениями центра и республик.

Почти во всех аспектах элита фиксирует в качестве смысловых рамок федералистских преобразований сохранение целостности РФ. Так полагает почти 40 % респондентов — представителей элиты. Несколько смещены оценки элиты КБР и Ингушетии, где более приоритетное место занимают проблемы равноправия всех субъектов. Этот вывод подтверждают и ответы на вопрос: «Как должны строиться политико-правовые отношения центра и субъектов?». Довлеющие позиции занимает стремление к равноправным отношениям (45,4 % респондентов), хотя в ответах представителей элит ДР, КБР, РА некоторое предпочтение отдается модели приоритета федеральных законов над республиканскими. Что касается населения, то оно более ярко выражено тяготеет к паритетным политико-правовым отношениям Центра и республик. Если попытаться типологизировать такой федерализм, то согласно классификации Томаса Р. Дая, это скорее модель «соревновательного» федерализма, суть которого в стремлении более полно использовать возможность субъектов федерации для удовлетворения потребностей населения и устранить излишнюю централизацию. Чувствуется, что ныне реализуемая модель «дуального федерализма», при которой субъекты Федерации занимаются сугубо «домашними» проблемами (образование, культура, здравоохранение, благосостояние, охрана порядка и т. п.), а Центр берет на себя функции обороны, внешней политики, эмиссии денег, кредитования и т. п., не вполне устраивает республиканские элиты и коренное население. Им видится некоторая более суверенная перспектива. Об этом свидетельствуют также ответы на вопрос: «В какой части необходимы и возможны изменения (дополнения) в Конституции РФ?». 28,9 % представителей элит (это приоритетная позиция) указали на необходимость увеличения объема полномочий республиканских органов власти. Причем это желание более определенно высказано представителями Дагестана и Адыгеи. Но здесь просматриваются пределы суверенизации: во-первых, в том, что лишь незначительная часть (менее 4 %, за исключением РД, где уровень достигает 11 %) элит видит смысл в создании конфедерации, а, во-вторых, в том, что значительная часть считает федеративные полномочия ныне действующей Конституции вполне достаточными.

Мы можем также констатировать значительное ослабление центро-патерналистских надежд. В сознании элит надежды на возможности Центра и собственные силы в развитии экономики и хозяйственных связей почти уровнялись. Причем в Адыгее, Ингушетии и русскоязычных областях Юга России уже превалирует настроение «опоры на собственные силы». Таким образом, этнофедералистские, экономико-федералистские и политико-федералистские факторы оказываются сопряженными в один комплекс и действуют сейчас одновекторно, способствуя более быстрому формированию федералистской парадигмы мышления.

Хотелось обратить внимание на один парадокс, просматриваемый при сопоставлении мнений и оценок элит русскоязычных регионов (Ростовская область, Ставропольский и Краснодарский край) с республиканскими. Порой складывается мнение, что федералистские компоненты мышления региональных русскоязычных элит более ясно выражены, нежели у республиканских. Русскоязычные элиты как бы устремлены к более форсированному созданию политико-правовых гарантий защиты интересов населения своих областей. Все эти области выступают «донорами», но объем их прав и полномочий, а также возможности привлечения внимания Центра уступают пока возможностям республик. И, таким образом, федерализм получает импульс развития на экономической основе. В то же время республиканские элиты свои этнофедералистские устремления, очевидно, используют в качестве инструмента экономического лоббирования Центра.

Таким образом, федералистское мышление как часть современной политической культуры России фиксируется в ментальности политических элит и населения республик и русскоязычных областей Северного Кавказа. Оно развивается в разных этноцентристских и экономико-центристских формах и является существенным детерминирующим фактором политического поведения.

Как отмечают сами представители элит, они испытывают острую потребность в осознании начал федералистского мышления и его образовательном обрамлении.

Остановимся и на других характеристиках ментальности. Данные социологических исследований свидетельствуют о том, что региональная элита достаточно самокритично оценивает результаты своей деятельности. Так, например, представители более 50 % Ростовской региональной элиты полагают, что деятельность местных властей в народе оценивается низко. Немногим более 40 % считают, что если деятельность властей и одобряется, то только отчасти. Лишь 8 % полагают, что общественностью их деятельность поддерживается.

Что же касается самого населения, то опросы, проведенные в 1994—1996 гг. более чем в 30 городах и районах Ростовской области, Краснодарского и Ставропольского краев и Республики Адыгея об отношении к деятельности администрации, дали следующую картину.

Население области считает администрацию городов и районов наиболее сильным держателем властных полномочий. Так считает около 23 % опрошенных. Вместе с тем на второе место в оценках вышла такая структура, как мафиозные группы — свыше 18 %. Является ли это положение реальностью или индуцировано средствами массовой информации, но в любом случае — это весьма тревожный симптом в настроении людей. На третьей позиции — представительствуют богатые предприниматели — 15 %. Представителям хозяйственной элиты предпочтение отдают — 6,5% и силовым структурам — 5,5% опрошенных.

Важным вопросом является доверие населения к администрации. Полностью или в основном доверяют ей 27 % опрошенных. Не всем доверяют или не доверяют — 61,1 %. Причинами неэффективности

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: