Российская власть и донское казачество во второй половине XIXнач. XX в.
Вся жизнь и хозяйство казака подчинялись главному занятию — воинской службе, которая неразрывно была связана с казачьим представлением 6 праве на землю. По выражению публициста начало XX в. С.Я. Арефина, на казачьи темы, в основе взаимоотношений правительства и донского казачества лежал «некий «невыраженный» договор», по которому «казаки несли правительству определенную службу за собственный счет..., оно же со своей стороны предоставляло казакам завоеванные предками их земли, признавало за ними, как за общинниками, право на эти земли»16. В действительности этот «договор» был зафиксирован законодательно. По Положению 1835 г., за обязательную военную службу каждый казак должен был получать надел-пай из свободных войсковых земель, размер которого зависел от чина. При этом вся земля в пределах ЗвД продолжала считаться вой' сковой собственностью, а ее покупка-продажа могла осуществляться только среди казаков. Поэтому лиц не казачьего происхождения, т.н. «иногородних», на Дону было незначительно.
В массе своей донское казачество обладало ярко выраженным самосознанием, которому присуще глубокое уважение и верность традициям, сложившемуся под влиянием военной службы неизменному образу жизни, подчеркивающему сословную исключительность. Это позволяло отдельным представителям казачества ставить себя в особое положение по отношению к прочему населению империи, что способствовало формированию неприязненного отношения к крестьянству, иногородним, распространению среди казачества юдофобии и т.д. Участие казаков в многочисленных походах, экспедициях как внутри страны, так и за рубежом обостряло у них чувство принадлежности к определенной территории, земле. И если говорить о возможности региональной самоидентификации населения, в XIX в., то донское казачество в этом смысле являет собой яркий пример.
Таким образом, войско Донское в середине XIX в. имело собственное территориально-административное образование, особое управление, зафиксированное в специальном «Положении», и сохранило, по мнению современников, «главные начала казачества»: войсковую собственность на землю, замкнутость казачьего сословия, обязательную службу и выборный принцип замещения должностей снизу доверху.
Центральная власть нарушила самобытные черты войска Донского в 60 -70-е гг. XIX в. в период «великих реформ», В это время в Военном министерстве под руководством Д.А. Милютина формируется и последовательно реализуется политика, направленная «преимущественно на развитие гражданского быта казачьих войск и слияние их с прочим населением»17. Впервые во взаимоотношениях государства и казачества военный фактор отошел на второй план, впервые казаки стали рассматриваться не как исключительное сословие, а как подданные империи, равные среди других. Этот неожиданный, находящийся в противоречии с прежним правительственным курсом, «поворот» в отношении казачества вызревал постепенно и складывался под влиянием многих обстоятельств. В их числе важное место занимают правительственный, общественный взгляды на казачество как на историческое и социальное явление, а также на казачьи земли, в данном случае ЗвД, в смысле потенциальных возможностей их использования. Следует учесть, что эти взгляды формировались не только в первой половине XIX в., но и продолжали развиваться в дальнейшем, обретая острый общественно-значимый характер.
Как считали сами «донцы» из числа публиковавшихся в местной и центральной печати середины XIX в., в русской армии с войны 1812 г. распространяется убеждение в неспособности донских казаков к правильным регулярным действиями, плохой подготовленности казачьих офицеров18. Такое же мнение могло сложиться и у самого Николая I. По крайней мере, при посещении императором в 1837 г. столицы ЗвД Новочеркасска, после осмотра казачьих полков Николай I заявил: «Я ожидал видеть 22 полка казаков, а вижу каких-то мужиков... Никто не имеет понятия о фронте, и лошади тоже мужичьи 19. В русской прессе 50-60-х гг. XIX в. тема превращения донского казака в «мужика», то есть в обыкновенного земледельца, и потери его воинских качеств становится одной из часто встречаемых20. Неблагоприятными для донского казачества оказались сделанные в Военном министерстве выводы из опыта Кавказской войны. Донские полки были признаны «не соответствующими своему назначению в армии»21. Наряду с точкой зрения о падении боевых качеств казака, распространенной в узких военных кругах, у определенной части русского общества формируется представление и об общем облике казака, образе его жизни. Среди читающих книги С.М. Соловьева, Б.Н. Чичерина вполне могло сложиться впечатление о казаке как природном «анархисте», не имеющем правильного понятия о власти и порядке22. Примеры не дают точную картину правительственного и общественного мнения о казаках. Помимо отрицательных, существует и множество положительных суждений о донском казачестве. Однако упомянутые примеры отражают тенденцию негативного восприятия боевых и других качеств донского казака у части военных и общества I пол. сер. XIX века.
В общественном и иных представлениях Земля войска Донского виделась на протяжении всего XIX в. одной из окраин Российской империи23. Широкая публика имела весьма смутные или примитивные представления о земле донских казаков24. Настоящее «открытие» ЗвД происходит в 50-60-е гг. XIX в., когда отмена крепостного права и подготовка последующих преобразований потребовали конкретных знаний о состоянии губерний и остальных территорий империи. Необходимые сведения поступали как через чиновников, прикомандированных в губернии для исполнения разных поручений, так и непосредственно от представителей с мест. В этом процессе важную роль сыграли офицеры Генерального штаба, которые в 60-х г. XIX в. составили материалы по географии и статистике многих областей и губерний России. В записке А.Д. Крылова, занимавшегося в 1858-1860-х гг. отменой винных откупов на Дону, поданной в Военное министерство в 1859 г., и книге офицера Генштаба Н.И. Краснова о ЗвД (1863) впервые не только подробно описываются природные богатства Донского края (плодородные земли, каменный уголь, залежи минералов, огромные запасы рыбы, воднотранспортные ресурсы и т.д.), но и указываются причины их «мертвого», невостребованного состояния25. Оба автора соглашаются с тем, что казаки, отдавая все силы несению воинской службы, мало заботятся об эффективном ведении своего хозяйства; незначительное количество иногородних изза замкнутости войска сказывается на наличии свободных капиталов, рабочих рук и конкуренции, вследствие чего в ЗвД крайне неразвиты промышленность и торговля; гражданское управление края не отвечает современным требованиям и т.д. 6 Подготовка отмены крепостного права на Дону заставила задуматься поместное дворянство о своей дальнейшей судьбе. Реформа предоставляла донским крестьянам возможность располагать полученной землей на правах полной собственности. Этого же стали добиваться и донские помещики. Для них этот важный вопрос находился в тесной связи с допущением иногородних на войсковую территорию, так как их присутствие увеличило бы цены на земли или на их аренду. Некоторые из помещиков взялись за перо, и в центральной, в меньшей степени, местной периодической печати в конце 50-х — нач. 60-х гг. XIX в. появился ряд статей, в которых доказывалась необходимость разрешения иногородним приобретать земли и селиться на войсковой территории27. По их мнению, интересы экономического и культурного развития донского края требовали преодоления замкнутости войска, предоставления возможности казакам служить или не служить, утверждения полного права собственности на землю и т.д. Тем самым, ставились под сомнение священные для многих казаков «главные начала донского казачества». В русской периодической печати в 60"Х гг. XIX в. на страницах в основном центральных изданий, в том числе официальных — «Северная почта», «Русский инвалид» была развернута настоящая кампания по дискредитации донского казачества28. Ее результатом стало формирование у определенной части общества вполне устойчивого взгляда на казачьи привилегии и образ жизни как на главный тормоз на пути развития, не только условий жизни и военной организации казачества, но и развития потенциально богатого донского края.
Как нам представляется, подобные настроения являлись господствующими в Военном министерстве в нач. 60-х гг. XIX века. Иначе говоря, в это время среди министерских чиновников, включая министра Д.А. Милютина, утверждается мнение об острой необходимости решения первоочередных проблем Донского края как способе решения собственно проблем казачества. Проводимую министерством политику в 60-нач.70-х гг. XIX в. в целом можно рассматривать как подготовительный этап процесса интеграции ЗвД в общероссийское экономическое и административное пространство, в котором виделся залог ее успешного развития и приспособления к меняющимся экономическим и политическим условиям.
В Военном министерстве отказываются от разработки отдельного Положения для войска Донского, чем первоначально с 1859 по 1864 гг, занимался местный кодификационный комитет, и ограничиваются принятием соответствующих законов и распоряжений. Их подготовкой занялся Временный комитет для пересмотра казачьих законоположений о казачестве, образованный в 1865 г. при Управлении иррегулярных войск. В программе комитета заявлялось, что «казачьи войска нуждаются в улучшениях гражданского своего быта, более чем военного устройства»29. Решение этой задачи на первом этапе преобразований увязывалось с четким определением личных прав и обязанностей войскового .сословия и иногородних, земельных отношений. Во второй половине 60-х годов принимается ряд законов, которые предоставляли полное право собственности на войсковые земли для бывших донских помещиков и дворян-владельцев срочных участков, открывали возможности для иногородних селиться на казачьих землях, приобретать в собственность дома и другое движимое имущество, вступать в казачье сословие. В отношении донского казачества подтверждался принцип обязательной военной службы (в других войсках произошло ограничение числа служилого состава с образованием особого разряда не служилых казаков), гарантировавший земельное довольствие. Следующим важным шагом признавалось распространение на казачьи войска земской и судебной реформ. Для достижения эффекта от этих преобразований потребовались изменения системы гражданского, административного и хозяйственного управления в казачьих войсках. В 1865 г. в.н.а. войска Донского получает права генерал-губернатора. В конце 60-х — начале 70-х годов проводится поэтапная реформа войскового правления. Его новая структура полностью копирует губернскую, выборное начало в комплектации чиновного состава правления устраняется, причем многие должности занимаются впредь лицами не казачьего происхождения. Элементы самоуправления сохраняются только на низовом станичном уровне и основываются на «Положении об общественном управлении в казачьих войсках» от 13 мая 1870 года. Поменялось даже название ЗвД. В 1870 г. в год официального празднования 300летия Донского войска ЗвД была переименована в Область войска Донского (далее — ОвД), без особых внутренних структурных изменений. Новое территориально-административное образование становится единственной областью в Европейской части России и 19-ой в числе других областей империи. Переименование имело знаковый характер. Прежнее название подчеркивало обособленное положение донского казачества, право собственности на землю всего войска. После принятия законов, гарантировавших собственность на землю в пределах войсковой территории даже иногородним, название Земля войска Донского уже не соответствовало действительности. Наконец, понятие «область» было обычным в имперской практике пространственного администрирования и в общем соответствовало «губернии», обозначая лишь присоединенный, окраинный характер земли30.
Центральным и заключительным этапом в политике Военного министерства по усовершенствованию гражданского устройства казачьих войск стало проведение на их территориях судебной и земской реформ. В ОвД новые судебные уставы были введены в 1870-1873 гг., а в 1876 г. область первая и единственная среди других казачьих краев получила земские учреждения с правом участия в их деятельности всех сословий, согласно закону.
С сер>70-х гг. XIX в. правительственный курс в отношении донского казачества меняется. На первый план выходят проблемы, связанные с исправлением казаками воинских обязанностей. Перелом происходит в 1872-1875 гг. в период подготовки и распространения нового положения о военной службе на Донское войско (ставшего примером для других казачьих войск), учитывающего основные принципы устава о всесословной воинской повинности от 1 января 1874 года. В ответе военного министра Д.А. Милютина и начальника Главного управления иррегулярных войск А.П. Богуславского на замечания министра внутренних дел А.Е. Тимашева о необходимости отмены привилегированного состояния донских казаков в связи с привлечением всего населения империи к обязательной воинской повинности, оба чиновника в категорической форме отвергают такую постановку вопроса. Основываясь на не сложных расчетах, Милютин и Богуславский убедительно доказывают, что государству выгоднее оставить за казачеством привилегии, требуя взамен службы за свой счет, чем лишать его привилегированного состояния и принимать на содержание казны такое количество кавалерии, которое соответствовало бы возможностям казачьих войск. В ответе также указывается, что за казачеством по сути сохранилась лишь одна привилегия владение значительными (по сравнению с крестьянством) земельными участками, использование которых материально обеспечивает выход казака на службу3'.
В русско-турецкую войну 1877-1878 гг. происходит своеобразная «реабилитация» воинских качеств казака. Донские полки в войне проявили себя весьма активно и оправдали свое назначение, за что были отмечены многочисленными наградами32. В Военном министерстве происходит переосмысление прежних взглядов на казачество. Об этом косвенно свидетельствует книга полковника Генштаба М. Хорошхина «Казачьи войска. Опыт военно-статистического описания» (1881). В главе девятой — «Значение казачьих войск как составной части вооруженных сил государства», название которой, видимо, не случайно, Хорошхин пишет: «Мы должны признать, что если в последнее время значение казаков и умалилось, то далеко не в такой степени, как это полагалось до последней войны»33. Понимание Военным министерством ценности воинских качеств донского казачества обнаруживается в решении земского кризиса 1879-1882 гг. на Дону. Когда земцы заявили, что казаки не платят земских налогов и поэтому необходимо или заставить их делать это, или отменить воинскую повинность, действительно отвлекающую значительные средства казака, Военное министерство, выбирая между интересами казачества и насущными потребностями экономического и культурного развития края, приняло сторону первых, и земские учреждения в ОвД были закрыты в 1882 году34.
Последним рецидивом внимания властей к проблемам реализации потенциальных возможностей казачьего края стало решение Военного министерства, согласованное с другими ведомствами и получившее высочайшее одобрение, о присоединении в 1887 г. к ОвД Таганрогского градоначальства и Ростовского-на-Дону уезда35. Присоединение не только изменило существовавшее прежде территориально-административное деление области (вместо 7-ми образовывалось 9 округов) и увеличило ее общую площадь, оно как бы закрывало многие вопросы, стоявшие перед властью еще с 60-х гг. XIX в., не нарушая привычного образа жизни казака и не затрагивая его привилегий. Так, простым росчерком пера, ОвД разом получала выгодный доступ к Азовскому морю через торговый порт Таганрога, г. Ростов-на-Дону с мощным фабричным производством и торговым оборотом в 150 млн. руб. в год, достаточно развитую транспортную инфраструктуру нижнего Дона, значительное количество свободных рабочих рук и капиталов, даже войсковой бюджет пополнился единовременно почти на 1 млн. рублей36.
Таким образом, присоединение завершило, на наш взгляд, формальный процесс интеграции ОвД в общероссийское экономическое и административное пространство. Перед Донской областью и ее населением, в составе которого собственно казаки к концу XIX в. находились уже в меньшинстве, открывались широкие возможности, предоставляемые общим ходом модернизации Российской империи. Однако казачьи хозяйства, по ряду причин, не смогли адаптироваться к новым экономическим условиям, к тому же на рубеже XIX-XX вв. обострилась проблема казачьего малоземелья. Власть, в лице Военного министерства,