Трансформация современного вооружённого конфликта
Однако впоследствии мы должны констатировать, что партизанство поглотило собой малую войну, выявившись в двух видах: партизанстве-повстанчестве и партизанстве войскового типа.
Также в ходе партизанской войны советского народа в рамках Великой Отечественной войны выявился ряд таких ошибок, как недостаточное материальное снабжение, снабжение боеприпасами и нехватка общих теоретических знаний о ведении партизанской войны.
Но этот опыт был наиболее ценен, так как впервые партизанство было поставлено в ранг легитимной войны, которую надо изучать, ведению которой надо учиться и применять её.
Военные пришли к пониманию того факта, что партизанская борьба - это сложный общественно-социальный процесс, обусловленный рядом объективных и субъективных факторов, имеющий закономерности и стадии своего развития. Это составная часть вооружённой борьбы, направляемой на оказание всесторонней помощи армии - протекающей самостоятельно и способствующей созданию в будущем регулярных формирований.
Например, в СССР создавались школы по подготовке командиров партизанских отрядов, а тактику ведения малой войны и противоборству партизанским формированиям начали изучать в военных академиях мира.
Больше всего малая война господствовала в Африке, в колониях, в Сирии, Месопотамии и вообще на малоазиатском театре военных действий. Эта малая война в виде партизанства велась за счёт войсковых частей, действовавших по ближним тылам противника. Партизанские отряды организовывались штабами армий и фронтов, причём в них отбирались по специальным признакам рядовые и офицеры. Численность их была различна, вооружение армейского образца, но местное население, как правило, не привлекалось в партизанские отряды и использовались только для целей разведки, редко связи и в качестве проводников. Объектами нападений служили, традиционно, пути сообщения, средства связи, склады, штабы, небольшие войсковые части.
Пять с половиной десятилетий, прошедших после второй мировой войны, наглядно свидетельствуют о том, что неизменным компонентом военных конфликтов в Европе, Азии, Африке, Латинской Америке, в ходе национально-освободительных и локальных войн была и остаётся партизанская война. И сегодня, вызываемая к жизни объективными и субъективными факторами, она выступает как средство разрешения противоречий в национально-территориальных конфликтах.
Если посмотреть на отношение социума к партизанской войне – то мы сможем увидеть такую картину, что население, на которой формируется партизанское движение, делится на три части: на тех, кто видит в партизанах действительных защитников своей земли (такие люди всячески помогают партизанам, и даже сами вступают в отряды); на тех, кто против – кто переходит в подчинение к захватчикам; и тех, кто придерживается позиции «Моя хата с краю…»
Примерно такое же разделение мнений можно наблюдать и в среде сторонних наблюдателей – тех, кто не присутствует на непосредственном театре боевых действий, а получает информацию о боях из СМИ.
Часть людей считает вполне легитимным хождение вооружённых отрядов по лесам, полям и топям, ибо они защищают свою территорию.
Как везде есть те, кто говорит, что его это не касается, ему это не интересно.
Ещё одна часть людей придерживается мнения, что воевать - обязанность военных, а мирное население страдать не должно. А в силу того, что партизанское движение в большинстве своём не войскового типа, и повстанцы – не профессиональные вояки, то и жертвы среди них – это жертвы среди мирных жителей. А люди с оружием вне строя – вообще разбойники.
Часть вторая. Ведение войны нетрадиционными способами
2.1 Информационная война
Представим, что вчера было создано новое оружие, и нас попросили оценить степень его опасности и предложить меры борьбы с ним.
Вот его характеристики:
действие сопоставимо с ядерным и бактериологическим: с его помощью можно убивать миллионы людей и уничтожать целые армии;
побочные эффекты для применяющей стороны равны 0;
его производство очень дешево;
доказать его применение практически невозможно.
Выше были перечислены характеристики нового оружия ХХ века – информационного. Такую эффективность, которую оно несёт сегодня, стало возможным получить лишь потому, что если в древний период человек сам добывал факты и их интерпретировал; в 18 веке человек получал факты из СМИ и сам их интерпретировал; до начала 20-го века (до появления кино и телевидения) человек получал факты и интерпретации из СМИ и пытается поместить их в своей модели мира; то сегодня создаётся ситуация когда человек получает факты, интерпретации и одновременно модель мира.
Рядовой житель планеты Земля под информационным оружием понимает в лучшем случае примитивный «25-й кадр». На самом деле, существует довольно большой набор как средств информационных войн, так и их объектов.
Информационным оружием называются средства
уничтожения, искажения или хищения информационных массивов;
преодоления систем защиты;
ограничения допуска законных пользователей;
дезорганизации работы технических средств, компьютерных систем.
Атакующим информационным оружием сегодня можно назвать:
компьютерные вирусы, способные размножаться, внедряться в программы, передаваться по линиям связи, сетям передачи данных, выводить из строя системы управления и т. п.;
логические бомбы - программные закладные устройства, которые заранее внедряют в информационно-управляющие центры военной или гражданской инфраструктуры, чтобы по сигналу или в установленное время привести их в действие;
средства подавления информационного обмена в телекоммуникационных сетях, фальсификация информации в каналах государственного и военного управления;
средства нейтрализации тестовых программ;
различного рода ошибки, сознательно вводимые противником в программное обеспечение объекта.
Пропаганда информационного оружия активно ведется в США, и эти пропагандистские мероприятия связаны со стратегическими инициативами создания Национальной и Глобальной информационных инфраструктур, так как основу практически всех направлений международной и внутренней политики США составляет идея лидерства этой страны в мире. Технологические достижения США совместно с сильной и динамичной экономикой позволяют демонстрировать могущество страны. Информационное оружие, базирующееся на самых передовых информационных и телекоммуникационных технологиях, способствует решению этой задачи. Уязвимость национальных информационных ресурсов стран, обеспечивающих своим пользователям работу в мировых сетях, - вещь обоюдоострая. Информационные ресурсы взаимно уязвимы. В докладе Объединенной комиссии по безопасности, созданной по распоряжению министра обороны и директора ЦРУ в США в июне 1993 года и завершившей свою работу в феврале 1994 года, говорится: "...Уже признано, что сети передачи данных превращаются в поле битвы будущего.
Информационное оружие, стратегию и тактику применения которого еще предстоит тщательно разработать, будет использоваться с "электронными скоростями" при обороне и нападении. Информационные технологии позволят обеспечить разрешение геополитических кризисов, не производя ни одного выстрела. К тому же универсальность, скрытность, многовариантность форм программно-аппаратной реализации, радикальность воздействия, достаточный выбор времени и места применения, наконец, экономичность делают информационное оружие чрезвычайно опасным: оно легко маскируется под средства защиты, например, интеллектуальной собственности; оно позволяет даже вести наступательные действия анонимно, без объявления войны.
В силу сложившейся ситуации наша политика обеспечения национальной безопасности и процедуры ее реализации должны быть направлены на защиту наших возможностей по ведению информационных войн и на создание всех необходимых условий для воспрещения противоборствующим США государствам вести такие войны...".
Нормальная жизнедеятельность общественного организма целиком определяется уровнем развития, качеством функционирования и безопасностью информационной среды. Производство и управление, оборона и связь, транспорт и энергетика, финансы, наука и образование, средства массовой информации - все зависит от интенсивности информационного обмена, полноты, своевременности, достоверности информации. Именно информационная инфраструктура общества - мишень информационного оружия. Но в первую очередь новое оружие нацелено на вооруженные силы, предприятия оборонного комплекса, структуры, ответственные за внешнюю и внутреннюю безопасность страны. Высокая степень централизации структур государственного управления российской экономикой может привести к гибельным последствиям в результате информационной агрессии. Темпы совершенствования информационного оружия (как, впрочем, и любого вида атакующего вооружения) превышают темпы развития технологий защиты. Поэтому задача нейтрализации информационного оружия, отражения угрозы его применения должна рассматриваться как одна из приоритетных задач в обеспечении национальной безопасности страны.
ИПРОГ (институт проблем глобализации) доказывает: информационные технологии (ИТ) стали для США орудием финансовой войны. Для того, чтобы превратить экономику нужной страны в руины, надо лишь направить в нужную сторону "ударную волну" в виде триллиона долларов, вложенных в спекулятивные предприятия - ценные бумаги. Для этого достаточно воздействовать на умы не миллионов человек, а на мозги нескольких тысяч биржевых спекулянтов, брокеров и дилеров, да на умы ещё нескольких сотен банкиров. В конце 1997 года при помощи ИТ были взорваны экономики Индонезии, Индии и многих стран Азиатско-Тихоокеанского региона. Потом и Латинской Америки, после чего 17 августа 1998 года рухнули финансы и в России.
2.2 Психологические войны
На самом деле, психологические атаки на противника были присущи всем войнам прошлого - драконьи головы на судах варягов, головы пленных на доступном для обозрения месте. Но лишь в ХХ веке армия получила в своё распоряжение такие средства как радио, передвижные типографии, позволяющие выпускать до нескольких миллионов экземпляров листовок за сутки, такие средства доставки информации, как агитснаряды, агитбомбы, мобильные телестудии. Особенных успехов на данном направлении добились Соединённые Штаты.
Локальные войны и вооруженные конфликты второй половины XX века, а их насчитывают более 300, происходили на различных театрах военных действий: в Юго-Восточной Европе, Восточной и Южной Азии, на Ближнем и Среднем Востоке, в Северной, Центральной и Южной Африке, в Центральной и Южной Америке. В ходе их ведения отшлифовывались формы и методы психологической войны.
Первым открытым столкновением двух противоположных идеологий после второй мировой войны стала война в Корее. Опыт психологических операций, накопленный США и другими государствами в той войне, был использован как фундамент для научно-теоретической базы психологического и идеологического воздействия на противника.
Дело в том, что в Корее (1950-1953) американцы столкнулись не только с решительным вооруженным, но и с активным идеологическим сопротивлением. Впервые за послевоенные годы в ходе ведения боевых действий из вооруженных сил США в течение полутора лет дезертировало 47 тыс. человек, в последующем их количество продолжало держаться на уровне 35-40 тыс. в год. Это заставило военно-политическое руководство США пересмотреть концепцию ведения психологической войны, изменить стратегию и тактику, приступить к реорганизации аппарата, совершенствованию форм и методов осуществления ПсО.
Опыт деятельности армейской службы психологической войны был критически проанализирован. Так, уже в 1955 году было переработано наставление FM-33-5. Теперь в нем подчеркивалось: "Психологическая война включает мероприятия, при помощи которых передаются идеи и информация для оказания влияния на сознание, чувства и действия противника. Они проводятся командованием в сочетании с боевыми операциями в целях подрыва морального духа противника в соответствии с политикой, провозглашенной руководящими инстанциями". Претерпели организационные изменения и службы психологической войны. Существовавшее во время войны в Корее управление психологической войны в 1955 году было преобразовано в управление специальных методов войны. Таким образом, психологическая война постепенно становилась частью специальных операций.
Эти теоретические положения были подтверждены на практике подразделениями ПсО в ходе вторжения вооруженных сил США в Панаму (1989), явившейся второй крупной вехой в истории психологических войн, когда в отличие от других локальных конфликтов с участием США специальные войска действовали по заранее разработанному плану, который фактически являлся приложением к общему плану боевых операций. В нем определялись силы, средства, сроки передачи материалов гражданским средствам массовой информации. Место и роль ПсО в Панаме определялось тем, что США с первых же дней с психологически хорошо подготовленным к интервенции личным составом сил национальной обороны. Американцам пришлось прибегнуть к сильнейшему информационно-психологическому прессингу, используя в первую очередь силы и средства ПсО (общая численность их формирований составила 3500 человек!)
При проведении ПсО в Панаме специалисты исходили из того, что победа в конфликте низкой интенсивности невозможна без создания благоприятного общественного мнения. Поэтому было введено новое теоретическое положение о том, что применение военной силы в подобных конфликтах является последним аргументом для достижения экономического, политического и информационного воздействия. Особенностью ведения ПсО стало усиленное психологическое давление на генерала Норьегу и его дискредитация в глазах народа. Он обвинялся в торговле наркотиками, рэкете, отмене результатов демократических выборов, жестокой расправе над офицерами, пытавшимися совершить переворот.
В дальнейшем новые навыки, полученные в ходе войны в Панаме, был использован в период подготовки и осуществления боевых операций в зоне Персидского залива (1991 - 1992). Здесь психологические операции велись по двум направлениям: внешнеполитическая область и непосредственное информационно-пропагандистское обеспечение боевых действий. В первом случае главными целями были обеспечение поддержки контрмер многонациональных сил в отношении Ирака, укрепление позиций антииракской коалиции и ослаблении агрессора. Во втором случае усиление постоянного психологического давления, порождаемого военной обстановкой, должно было способствовать ухудшению морально-психологического состояния населения и личного состава вооруженных сил противника, снижению его боеспособности.
Психологические операции в ходе всего конфликта проводились по следующим каналам: национальные средства массовой информации; федеральные ведомства (ЦРУ, научно-исследовательские институты и т. п.), вооруженные силы (РУМО, формирования ПсО и т. д.). Используя все эти силы и средства, США удалось мобилизовать против Ирака мировое общественное мнение, способствовать деятельности антииракской коалиции, углубить существующий раскол в арабском мире, разжечь эйфорию "ура-патриотизма" в США и других странах Запада. Попытки же Ирака найти поддержку в мировом сообществе фактически провалились.
Одним из главных направлений психологических операций, особенно на этапе подготовки к началу боевых действий, стало стратегическое дезинформирование, то есть убеждение мировой общественности в необходимости мер, предпринимаемых американским руководством. С этой целью распространялись слухи о наличии у Ирака огромного количества запасов химического оружия, а также планов его боевого применения, приводились завышенные данные о численности иракской группировки и т.д. Кроме того, необходимо было ввести в заблуждение иракское руководство относительно сроков начала проведения операций многонациональных сил.
Основными формами психологического воздействия были радио- и телевещание, устная и печатная пропаганда. Для обеспечения круглосуточного радиовещания на территории Саудовской Аравии были установлены ретрансляторы, обеспечивающие передачу материалов радиостанций "Голос Америки" и Би-би-си. При этом в интересах ведения радиопропаганды Би-би-си, например, увеличила время вещания на арабском языке с 3 до 10,5 ч в сутки, для чего была создана специальная группа, насчитывавшая 80 сотрудников. Командование многонациональных сил с помощью кочевников и авиации распространило среди иракских военнослужащих и населения около 150000 дешевых транзисторных радиоприемников с фиксированными частотами. Согласно опросам, четыре из пяти военнопленных слушали радиопередачи противника. С началом операции "Буря в пустыне" радиопропаганда велась в тесном сотрудничестве с действиями подразделений радиоэлектронной борьбы, на которые была возложена задача по подавлению трансляций "Радио Багдада".
Видеопропаганда осуществлялась путем широкого распространения видеокассет в Иордании и других сопредельных с Ираком странах для последующей переправки их в Ирак и Кувейт. В них рекламировалась мощь американской армии, вооружения и военной техники, показывалась высокая выучка военнослужащих, критиковался режим С. Хусейна. Хотя умалчивались такие данные, как то, что из 88,500 тонн сброшенных на Ирак и Кувейт бомб 70% не попали в цели; только 7,5% оружия было высокоточным, 20% которого не попало в цель.
Успех печатной пропаганды во многом был обусловлен умелым привлечением иракской оппозиции. С сентября 1990 года в иракских городах началось распространение листовок с призывом к свержению С. Хусейна "во имя безопасности страны". Он обвинялся, в частности, в организации массовых убийств лучших сынов Ирака и геноциде. Для распространения листовок широко применялись ВВС США и Великобритании. Например, только 31 января 1991 года было распространено 5 млн. листовок, сбрасывание которых осуществляли 50 самолетов и вертолетов.
Та же методика использовалась и во время вторжения в Югославии и вновь в Ираке, когда только для освещения событий допускались лишь определённые журналисты. Как правило – американские. Они и формировали у западного зрителя образ деспота Милошевича и тирана Хусейна. Жертвы среди