Роль реформ Сперанского в первой трети ХІХ века
Однако анализ манифеста свидетельствует, что учреждение Государственного совета игнорировало основные принципы государственной реформы, отраженные во "Введении к уложению государственных законов". Совет планировался как совещательный орган при императоре. Однако в написанном им же манифесте Государственный совет предстает в виде исключительно законосовещательного органа. Вся законотворческая деятельность оказалась в руках императора, так как всех членов Государственного совета он назначал сам. Всего вместе с председателями и министрами в Совет было назначено 35 человек.
Решения Совета принимались большинством голосов. Те члены Совета, которые не были согласны с большинством, могли записать свое особое мнение в журнале, но никакого влияния это не имело. Все законы и уставы должны были утверждаться монархом и издаваться в виде царского манифеста, начинавшегося словами: "Вняв мнению Государственного совета". Александр I часто игнорировал мнение большинства Совета и часто поддерживал меньшинство. Государственный совет завалили различными не свойственными ему вопросами. Совет рассматривает то смету расходов и доходов Москвы и Петербурга, то уголовные гражданские дела. Император стал издавать законы без рассмотрения их в Совете.17
Министерская реформа началась еще до преобразования Государственного совета. Манифестом от 25 июля 1810 г. было обнародовано "новое разделение государственных дел в порядке исполнительном" с подробным определением пределов их деятельности и степени их ответственности. Манифест повторил все основные мысли и предложения Сперанского. Правда, им вводилось еще одно ведомство: главное управление духовных дел и иноверных исповеданий.
Следующим манифестом - "Общим учреждением министерств" от 25 июня 1811 г. было объявлено об образовании министерств, определены их штаты, порядок назначения, увольнения, производства в чины, порядок производства дел. Определены степень и пределы власти министров, их отношения с законодательной властью и, наконец, ответственность как министров, так и разных чинов, принадлежавших к составу министерских канцелярий и департаментов.
Каждое министерство получило единообразное структурное оформление. Согласно "Общему наказу", министерство возглавлял министр, назначаемый императором и фактически ответственный перед ним. Аппарат министерств состоял из нескольких департаментов во главе с директором, а они, в свою очередь, делились на отделения, возглавляемые начальником. Отделения разбивались на столы во главе со столоначальником. Вся работа министерств строилась на принципе единоначалия. В "Общем наказе" категорически оговаривалось, что министрам принадлежит только власть исполнительная и в их компетенцию не входит "никакое новое учреждение или отмена прежнего". Министры назначали и увольняли чиновников, осуществляли надзор за подчиненными министерству учреждениями. Манифест 1811 г., по сути, дал министрам безграничную власть в своей отрасли.
20 марта 1812 г. было обнародовано "Учреждение Комитета министров". Этим документом он определялся как высший административный орган. Комитет состоял из 15 членов: 8 министров, 4 председателя департаментов Государственного совета, главнокомандующий Петербурга, начальник Главного штаба и начальник морского штаба. Председателем Комитета был князь Н. И. Салтыков, но дела, рассматриваемые Комитетом, докладывались Александру I А. А. Аракчеевым. На Комитет возлагалось рассмотрение дел, по которым "необходимо общее соображение и содействие" (весьма расплывчатая формула)18. Создание подобного органа было не чем иным, как полным игнорированием принципа разделения властей, подчинением законодательной власти высшей администрации. Довольно часто Комитет по инициативе того или другого министра стал рассматривать законопроекты, которые потом утверждал Александр I. Вместо органа, объединяющего и направляющего деятельность министерств, Комитет министров в своей деятельности или подменял министерства, или занимался делами, не свойственными исполнительной власти. Он мог отменить решение Сената и одновременно с этим рассмотреть по первой инстанции малозначительное уголовное дело.
Сенат стал камнем преткновения для Сперанского. Если раньше все его предложения проходили почти без обсуждения, то в данном случае развернулись горячие прения в том самом Государственном совете, который был преобразован по его плану. Проект учреждения обоих сенатов был рассмотрен специально образованным комитетом в составе графа Завадовского, князя Лопухина и графа Кочубея, а после этого отпечатан и разослан всем членам Государственного совета. В июне 1811 г. он был внесен для обсуждения на общее собрание Совета.19
Члены Совета в большинстве своем возражали против реформы Сената. Возражения сводились к тому, что изменение учреждения, веками существовавшего, "произведет печальное впечатление на умы", разделение Сената умалит его важность, повлечет большие издержки и создаст "большие трудности в приискании способных людей как в должности канцелярские, так и в сами сенаторы". Некоторые члены Государственного совета сочли, что выбор части сенаторов противоречит принципу самодержавия и "скорее обратится во вред, нежели в пользу". Другие рьяно выступали против того, чтобы Судебный Сенат был высшей судебной инстанцией и его решение было окончательным, считая, что этот акт будет умалять самодержавную власть. Многим показалось непозволительным выражение "державная власть" по отношению к Сенату, так как в России знают лишь власть самодержавную. Наиболее существенные замечания принадлежали графу А. Н. Салтыкову и князю А. Н. Голицыну. Они находили проект прежде всего не "ко времени", считали несвоевременным вводить в жизнь новое установление во время войны, финансового расстройства при всеобщем недостатке в образованных людях.
Сперанским был составлен свод высказанных замечаний. К нему он приложил записку, в которой горячо защищал свой проект, уступая оппонентам в мелочах. В пермской ссылке Сперанский причины посыпавшихся возражений объяснял так: "Возражения сии большею частию происходили от того, что элементы правительства нашего недовольно еще образованы и разум людей, его составляющих, недовольно еще поражен несообразностями настоящего вещей порядка, чтобы признать благотворные перемены необходимыми. И следовательно, нужно было еще время... чтоб, наконец, их ощутили и тогда они сами бы пожелали их совершения". Сперанский считал, что мнения членов Государственного совета сводятся к положению "хорошо, да не время". Его противники, не имея веских аргументов против предложенного проекта, говорили только о его несвоевременности. Против было и большинство министров (только трое высказались за представленный проект). Иначе, рассуждал Сперанский, и быть не могло, так как проект лишает министров права докладывать лично государю и по докладам этим объявлять высочайшие указы, снимая тем самым с себя всю ответственность. Равным образом устройство Судебного сената встретил в штыки весь наличный состав Сената20.
Несмотря на все возражения, проект реформы Сената большинством голосов был одобрен, и Александр I утвердил решение Государственного совета. Однако утвержденному проекту переустройства Сената не суждено было быть претворенным в жизнь. Приближалась война с Наполеоном, кроме того, казна была пуста. Император решил не начинать преобразование Сената до более благоприятных времен. "Дай бог, - писал Сперанский, - чтобы время сие настало! Проект может быть переменен, исправлен или совсем переделан людьми, более меня сведующими, но я твердо уверен, что без устройства Сената, сообразного устройству министерств, без сосредоточения и твердой связи дел министерства всегда будут наносить более вреда и заботы, нежели пользы и достоинства21".
Финансовая реформа, задуманная Сперанским и провозглашенная Высочайшим манифестом, предусматривала прекращение эмиссии бумажных ассигнаций, увеличение налогов, введение специального налога на помещиков, владевших крепостными. Впоследствии Сперанский в «пермском письме» он гордо заявляет императору, что за период с 1810 по 1812 государственные доходы возросли на 175 млн. Однако финансовая реформа, направленная на увеличение доходов государства и подъем экономики, как всегда, привела к увеличение налогового бремени, что вызвало недовольство и богатых и бедных слоев населения.22
Таким образом нельзя не заметить, что грандиозный план преобразований, предложенный Сперанским, был осуществлен лишь в отдельных частях. Деятельность вновь созданные и реорганизованные учреждения была далека от той роли, которой придавал им Сперанский. Что же касается самого главного - введения представительных учреждений и строгое разделение властей, то эта реформа была отложена на неопределенный срок. Как оказалось, этот срок продлился полвека (в случае с судебной реформой) и даже до столетия (в случае с Государственной думой).
Глава III Завершающий этап правления Александра 1
3.1 Отстранение от государственных дел М.М.Сперанского
Сила врагов Сперанского – людей, составлявших против него настоящий заговор, заключалась так же в их хладнокровном расчёте. Так было, в частности, с поступившим к Александру I известием о том, что Сперанский принадлежит к тайному союзу иллюминатов и является главой этого якобы революционного масонства в России.
1812 год был роковым в жизни Сперанского. Главными орудиями в интриге, погубившей Сперанского, были барон Армфельт, пользовавшийся большим расположением императора Александра, и министр полиции Балашов. Армфельт был недоволен отношением Сперанского к Финляндии: по его словам, он "иногда хочет возвысить нас (финляндцев), но в других случаях, наоборот, желает дать нам знать о нашей зависимости. С другой стороны, он всегда смотрел на дела Финляндии, как на мелкое, второстепенное дело". Армфелът сделал предложение Сперанскому, составив триумвират вместе с Балашовым, захватить в свои руки правление государством, а когда Сперанский отказался и, по отвращению к доносам, не довел об этом предложении до сведения государя, то решился погубить его. Очевидно, Армфельт желал, удалив Сперанского, стать во главе не одних финляндских дел в России. Сперанский иногда, быть может, был недостаточно воздержан в своих отзывах о государе, но некоторые из этих отзывов в частной беседе, доведенные до сведения государя, были, очевидно, выдумкой клеветников и доносчиков. В подметных письмах Сперанского стали обвинять уже в явной измене, в сношениях с агентами Наполеона, в продаже государственных тайн.
К началу 1812 г. русский госсекретарь завершил в основном разработку стратегии подготовки России к войне с Францией. Александр же в это время всё еще сомневался в неизбежности данной войны. И Сперанскому вновь и вновь приходилось убеждать своего императора в том, что ход событий неминуемо влечёт обе страны к военному столкновению друг с другом.
Предостережения Сперанского о неизбежности войны с Францией, его настойчивые призывы готовиться к этой войне, конкретные и разумные советы о том, как это делать, не давали Александру I ни малейших оснований для сомнений в преданности его России. Напротив того, поведение госсекретаря говорило скорее о его искреннем желании блага своей стране. Мысль императора работала поэтому совсем в другом направлении, нежели то, каковое задавали ей внушения интриганов – противников реформатора. Не помышляя об измене Сперанского отечеству, Александр всё более склонялся к мнению об измене госсекретаря ему, российскому самодержцу. Как-то – было это в самом начале 1812 г. – Александр в разговоре со Сперанским о предстоявшей войне спросил у него совета, участвовать ли в ней лично ему, российскому императору. Михайло Михайлович обрисовал всё то сложное положение, в каковом окажется в случае войны Россия, описал военные таланты Наполеона и предложил государю воздержаться от личного участия в войне, но, собрав Государственную думу, предоставить вести войну ей.23.
К концу 1811 г. Александр стал, видимо, понимать, что степень информированности Сперанского далеко выходит за пределы, допускаемые его должностью госсекретаря.
Сперанский всё более брал на себя подготовку к ведению войны с Францией, усиленно занимался финансовым обеспечением этой войны. Он старался следить за малейшими переменами на международной арене и в развитии русско-французских отношений. Через своих людей в министерстве иностранных дел госсекретарь сумел получить доступ к секретным документам, даже к тем из них, знакомство с которыми составляло исключительную прерогативу государя24.
При начале войны с Наполеоном роль Сперанского в управлении Российской империей неизбежно возросла бы до огромной степени.
Как бы то ни было в декабре 1811 г. в отношении Александра к Сперанскому наметился явный перелом.
1 января 1812 г. Сперанский получил от императора очередную награду – Александрийскую ленту. Но в сложившейся к тому времени ситуации, награждение это не было признаком государева благоявления, а являлось скорее плохим предзнаменованием. Александр имел обыкновение награждать тех, кого собирался отправить в отставку. По инерции Сперанский продолжал работать с прежней интенсивностью. Но император уже не звал его к себе как прежде, по любому случаю, а постепенно и вовсе перестал звать. События неумолимо шли к окончанию развязки.25
Нет для русского чиновника худшего несчастья, чем удаление со службы. Решив обойтись при высылке реформатора без официального указа, Александр I распорядился тем не менее сообщить нижегородскому губернатору Руновскому, что “императору благоугодно, дабы тайному советнику Сперанскому во время пребывания его в Нижнем Новгороде оказываема была всякая пристойность по его чину”. Казалось, положение изгнанника должно было устроиться как нельзя лучше. Однако, этого не произошло. Одновременно с вышеуказанным распоряжением в Нижний Новгород через министра полиции поступило высочайшее предписание о необходимости установить над ссыльным строгий контроль. На нижегородского губернатора возлагалась обязанность доносить в Петербург обо всем замеченном насчет Сперанского и обо всех лицах, с которыми он будет иметь знакомство или частые свидания. Собственноручные его письма, а также присылаемые ему губернатор должен был отсылать в подлиннике министру полиции для докладов государю даже и тогда, когда его величество находилось в отъезде. Что переживал в это время, когда происходили описанные события Сперанский, можно только гадать. В Нижнем Сперанский провел полгода. Внешне он сохранял спокойствие и по-видимому, ждал, что вскоре его вернут в Петербург. Он гуляет по городу, причем, как доносил губернатор, «уклоняется между простым народом», «скрытым образом бывает в трактирах и питейных домах».И опять шли донос за доносом. А это было лишь естественное стремление Сперанского окунуться в провинциальную жизнь, от которой он был оторван двадцать лет.
Падение Сперанского вызвало в придворных кругах бурю восторга. Некоторые даже удивлялись “милосердию” царя, не казнившего этого “преступника, изменника и предателя”. Уверяли, что “этот изверг хотел возжечь бунт во всей России, дать вольность крестьянам и оружие для истребления дворян”. Разумеется, все это было чистейшим вздором. Сам Александр I был убежден в невиновности ссыльного, но решил принести его в жертву, чтобы погасить растущее недовольство дворянства. Сперанский считал, что “первой и единственной” причиной его опалы явился слишком смелый план преобразований.
На следующий день после удаления Сперанского Александр говорил А. Н. Голицыну: “Если бы у тебя отсекли руку, ты наверно кричал бы и жаловался, что тебе больно; у меня прошлой ночью отняли Сперанского, а он был моею правою рукою!” Как вспоминал Голицын, “все это было сказано со слезами на глазах”. Позже графу К. В. Нессельроде Александр объяснял: “Обстоятельства заставили меня принести эту жертву общественному мнению”.
Далее Сперанский был выслан в Пермь. Первые месяцы в Перми Сперанский сильно нуждается; он закладывает царские подарки и ордена. Между тем все убеждены, что он сказочно богат. Ведь не мог же он не нажиться! Однако худшее, с чем пришлось столкнуться Сперанскому в Перми, было не безденежье, а травля со стороны местного общества Дело в том, что по прибытии Сперанского никто не знал, как с ним поступать. На этот счет никаких распоряжений не приходило, поэтому местные чиновники пребывали в полном недоумении. Но на выручку сим мужам явилась жена губернатора Анна Ивановна. В первые дни по приезде в Пермь Сперанский сделал несколько визитов «представителям» города. Чиновники же, убоявшись гнева Анны Ивановны, ему не ответили. Со временем она придумывала все новые оскорбления для «врага отчизны» (так Анна Ивановна звала Сперанского). По ее наущению, мальчишки при встрече со Сперанским кричали: «изменник! изменник!» и бросали в него комья грязи. За что получали от губернаторши лакомства. Однако были и люди, которые уважали и помогали Сперанскому. Но эти безобразия напугали некоторых пермских чиновников, и они обратились к министру полиции Балашову, как все-таки разуметь личные права сосланного. Балашов ответил коротко и ясно: Разуметь сосланного гос. Секретаря, как тайного советника». Ответ министра грянул громом, и все недоброжелатели исчезли.
31 Августа 1814 г. – в день, когда вышел манифест об окончании войны с Наполеоном, - императором Александром было объявлено повеление удовлетворить просьбу Сперанского и, тем самым, предписано ехать на житьё в Великополье (деревня Сперанского). Спустя некоторое время после прибытия Сперанского в свою деревню сюда прибыла его дочь Елизавета. Здесь он ведет уединенный образ жизни; много читает, занимается воспитанием взрослеющей дочери. Время, проведённое в Великополье, Сперанский будет считать лучшим временем своей жизни.
В Великополье в Сперанском возродился пропавший было интерес к политическим делам. Михайло Михайлович с жадностью ловит каждое известие из Петербурга, всякий слух о событиях в царском дворце.
Через некоторое время Сперанского навестил Аракчеев. Когда Сперанский обратился к нему с просьбой походатайствовать за него перед государем с тем, чтобы тот определил его на службу и дал должность, Аракчеев согласился.
Результатом данного ходатайства стал указ от 30 августа 1816 г., согласно которому уволенный со службы без всякого указа Сперанский вновь принимался на службу и назначался Пензенским губернатором. Согласно ему назначение опального сановника пензенской губернии сделано было лишь для того, чтобы дать ему способ “усердною службою очистить себя в полной мере”.
3.2 Востановление на службе М.М. Сперанского. Смерть Александра 1
1 октября 1816 г. Сперанский был уже в Пензе. Так произошло его возвращение к власти и государственной деятельности.
Приехав в Пензу, Сперанский немедленно занялся наведением порядка в делопроизводстве, страшно запущенном при прежних губернаторах, постарался быстро разрешить годами тянувшиеся тяжбы, развернул активную борьбу со злоупотреблениями чиновников. Аппарат управления губернией новый пензенский губернатор обновил за короткое время почти полностью.
Сперанский как будто возвратился на круги своя. В нём просыпался, казалось, прежний реформатор.
Пребывая на посту пензенской губернии, Сперанский активно ищет подходы к императору. За время, прошедшее с 17 марта 1812 г., он послал Его Величеству десятка два писем и ни на одно из них не удостоился его личного ответа. Отвечал Балашов, Аракчеев, но не сам Александр. И всё же в период своего пензенского губернаторства Сперанский добился того, что государь проявил к нему благосклонность.
Рескрипт о назначении Сперанского генерал-губернатором Сибири был подписан Александром I 22 марта 1819 г. Когда 7 мая 1819 г. Сперанский покидал Пензу, толпы народа (многие со слезами на глазах) провожали его.
С приездом в Томск Михайло Михайлович впервые соприкоснулся с безобразиями сибирского управления в их подлинном масштабе. При ревизии Томской губернской администрации он не нашёл ни одного чиновника, не берущего взяток. Ему пришлось даже вывести дела по взяткам из разряда уголовных и отнести их к гражданским делам, распорядившись закрывать их в тех случаях, когда взяточники возвращали деньги, полученные в качестве взятки.
Таким образом, в своей деятельности в Сибири Сперанский составил целый ряд проектов по преобразованию управления этим обширным краем. Содержание их производит впечатление, что вышли они из-под равнодушного, холодного пера.
В самый момент приезда Сперанского в Петербург – это было 22 марта 1821 г. – российский император находился на международном конгрессе в Лайбехе. Возвратился он оттуда лишь 26 мая, а бывшего своего госсекретаря принял спустя ещё две недели – 6 июня. Когда Михайло Михайлович вошел в государев кабинет, Александр воскликнул: "Уф, как здесь жарко", - и увлек его с собой на балкон, в сад. Всяких прохожий был в состоянии не только видеть их, но и вполне расслышать ведущийся между ними разговор, но Александр, очевидно, и хотел, чтобы не иметь повод идти на откровенность, на которую его – надо полагать – мог склонить несправедливо обвиненный и изгнанный им 9 лет назад из Петербурга реформатор.
"Ну, Михайло Михайлович, - начал разговор Александр, пожимая Сперанскому руку в знак приветствия вместо практиковавшихся при прежних встречах объятий, - очень рад тебя видеть. Здоров ли? Каков был твой переезд? Я думаю – ужасный, потому что ты попал в самую распутицу. Извини, что так долго не мог тебя принять, но все это время, после возвращения был ужасно занят. О! Какая с тобой кипа бумаг! Но виноват, сегодня никак не могу ими заняться. Оставь у меня до другого разу". В таком духе разговор продолжался и далее: С такой же холодностью, как и в первый раз, император держал себя и при других встречах со Сперанским.
Михайло Михайлович хорошо усвоил себе, что аристократический круг есть сила, а император не столь самостоятелен в своих поступках. Словно стремясь наверстать упущенное, исправить прежнюю свою оплошность, Сперанский стал регулярно выезжать в свет, сделался частым гостем в домах высшего общества, превратился завсегдатая аристократических салонов. Некогда гордый отшельник, он искал близкого знакомства и заискивал даже у тех, которые ни в чем не могли быть ему полезны. Знавшие Сперанского до его ссылки не могли сдержать удивления. Недругам же своим дал он своим поведением хорошую почву для злословия.
Приближенные Александра I отмечали, что в последние годы он становился все мрачнее, чаще стал уединяться. Разумеется, он не мог не знать о растущем ропоте в народе и различных общественных кругах, был убежден в существовании тайных обществ и готовящемся против него заговоре, подозревал в этом многих влиятельные лиц из военной среды. В 1826 г. при разборе его бумаг была обнаружена записка, датируемая 1824 годом, в которой говорилось о росте “пагубного духа вольномыслия” в войсках, о существовании “по разным местам тайных обществ или клубов”, с которыми якобы были связаны влиятельные лица из военных — А. П. Ермолов, Н. Н. Раевский, П. Д. Киселев, М. Ф. Орлов и др.
В середине июля 1825 г. Александр получил достоверные сведения о том, что против него зреет заговор в войсках, расквартированных на юге России. Унтер-офицер южных военных поселений И. В. Шервуд случайно узнал о тайном обществе и немедленно донес об этом царю. Однако только одного сведения о существовании заговора, без знания конкретных его участников, было недостаточно, чтобы начать репрессии. По личному указанию Александра I был разработан план выявления членов и руководителей тайной организации. Возглавить это расследование было поручено Аракчееву. Известия о заговоре в войсках, расположенных на юге России, заставили Александра I отменить намеченный на осень 1825 г. смотр войск в Белой Церкви. Впоследствии из показаний декабристов, членов Южного общества, стало известно, что они замышляли использовать этот смотр для своего выступления.
1 сентября 1825 г. Александр выехал на юг, намереваясь посетить там военные поселения, Крым и Кавказ (поездка предпринималась под предлогом поправления здоровья императрицы). 14 сентября царь был уже в Таганроге. Через 9 дней туда приехала Елизавета Алексеевна. С нею Александр посетил Азов и устье Дона, а 20 октября отправился в Крым, где посетил Симферополь, Алупку, Ливадию, Ялту, Балаклаву, Севастополь, Бахчисарай, Евпаторию. 27 октября на пути из Балаклавы в Георгиевский монастырь царь сильно простудился, ибо ехал верхом в одном мундире при сыром, пронизывающем ветре. 5 ноября он возвратился в Таганрог уже тяжелобольным, о чем написал своей матери в Петербург. Лейб-медики констатировали лихорадку. Ранее в Таганрог прибыл начальник южных военных поселений граф И.О. Витт с докладом о состоянии поселений и с новым доносом на тайное общество. Витт возглавлял также и систему политического сыска на юге России и через своего агента А. К. Бошняка получил сведения о существовании Южного общества декабристов. В доносе Витта значились имена некоторых из членов тайного общества, в том числе и его руководителя П. И. Пестеля. Еще до своей поездки в Крым Александр вызвал в Таганрог Аракчеева, но тот не приехал в виду постигшего его несчастья (убийства дворовыми людьми его любовницы Настасьи Минкиной).
7 ноября болезнь императора обострилась. В Петербург и Варшаву были отправлены тревожные бюллетени о состоянии его здоровья. 9 ноября наступило временное облегчение. 10 ноября Александр отдал приказ арестовать выявленных членов тайной организации. Это было последнее распоряжение Александра: вскоре он окончательно слег, и все дело по раскрытию тайной организации и аресту ее членов взял на себя начальник Главного штаба, находившийся при Александре в Таганроге, И. И. Дибич. Приступы болезни царя делались все сильнее и продолжительнее. 14 ноября царь впал в беспамятство. Врачебный консилиум установил, что надежд на выздоровление нет. В бреду Александр несколько раз повторял по адресу заговорщиков: “Чудовища! Неблагодарные!” 16 ноября царь “впал в летаргический сон”, который сменился в последующие дни конвульсиями и агонией. 19 ноября в 11 часов утра он скончался.
У власти вскоре оказался Николай I.
Таким образом причинами неудач правительственного реформаторства является невнятная политика самого Александра I, который, по словам хорошо знавших его людей, готов был ввести республиканское правление, лишь бы «все подчинялись ему по-прежнему». Кроме того, Россия была не готова к структурным реформам, поскольку, во-первых, слой истинно просвещенных людей оказался еще слишком узок. Недаром император сетовал по поводу предстоящих преобразований, что их «некем взять». Во-вторых, момент для проведения реформ был явно неподходящим. Победив Наполеона, Россия находилась па вершине европейской славы и ее порядки доказали свою жизнеспособность и непоколебимость. В-третьих, экономическое положение страны в связи с повышением цен на хлеб и другую сельскохозяйственную продукцию казалось прочным. Страна не ощущала тогда потребности в резких переменах.
Глава IV/ Деятельность М.М.Сперанского при Николае 1
4.1 Сперанский и декабристы
Смерть императора Александра 1 привела к династическому казусу. Брак императора Александра Павловича и императрицы Елизаветы Алексеевны был бездетным; обе их дочери умерли во младенчестве. Наследником престола был брат императора великий Константин Павлович. Так все и думали. Однако в 1815 г., будучи наместником Польши, Константин без памяти влюбился в графиню Иоанну (Жаннету) Грудзинскую. К тому времени его официальный брак с великой княгиней Анной Федоровной (урожденной Юлиане-Генриетте-Фредерике-Ульрике, принцессой Саксен-Заафельд-Кобургской) фактически распался, жена давно уехала за границу, прекратив с ним брачные отношения. Константин получил развод и в мае 1820 г. венчался с польской графиней, которой был дарован титул "светлейшей княгини Ловицкой" (Лович). Однако брак этот считался морганатическим, поэтому великий князь Константин в письме на имя императора отказался от права на российский престол. Составленный по этому поводу 16 августа 1823 г. манифест провозглашал наследником великого князя Николая Павловича. Однако новый наследник ничего об этом не знал. Манифест не был обнародован, а отдан московскому митрополиту Филарету на хранение, в запечатанном конверте, в Московском Успенском соборе. Копии с манифеста были сданы на хранение в таких же конвертах в Государственный совет, Сенат и Синод. На конвертах рукой Государя была сделана надпись: "Хранить до востребования моего, а в случае моей кончины открыть прежде всякого другого деяния".
Когда в Санкт-Петербург пришло донесение о смерти императора Александра, Константин Павлович находился в