Xreferat.com » Рефераты по истории » Епископ и империя: Амвросий Медиоланский и Римская империя в IV веке

Епископ и империя: Амвросий Медиоланский и Римская империя в IV веке

г. Амвросий предпринимает беспрецедентную попытку вмешательства в выборы епископа Сирмиума. Эта церковь находилась не только в другой провинции, но и в другом диоцезе, и вмешательство Амвросия нельзя было оправдать ни одним каноном, ни одним древним обычаем. Однако слишком уж велико было его стремление сокрушить столь важный оплот ариан.

Уже смеркалось, когда вдали показались окрестности Сирмиума. Немногочисленные спутники Амвросия - священники Медиоланского клира, находившиеся в одной повозке со своим епископом, казалось, задремали, утомленные долгой и трудной дорогой. До места назначения еще было около часа езды, но к Амвросию сон не шел. Епископ размышлял о том, что ему предстоит предпринять завтра - в ответственный день выборов на сирмийскую кафедру - и корил себя за опоздание.

"Впрочем, - успокаивал себя Амвросий, - я и так сделал всё, что мог. Ведь известие о смерти Герминия, этого нечестивого арианина, взбудоражившего своими лживыми проповедями весь Иллирик, пришло из-за козней императрицы-арианки Юстины слишком поздно, чтобы я успел оповестить других епископов Италии и западных провинций. Сама-то она наверняка уже в Сирмиуме и подготовила своих сторонников к завтрашнему дню. А тут еще эти досадные задержки в пути". Здесь он вспомнил, как долго пришлось искать брод через неширокую, но глубокую и строптивую речку из-за того, что какие-то варвары или разбойники явно от нечего делать спалили мост. "Уже прошло почти два года после Адрианополя, а порядка в империи всё еще нет,- продолжал свои размышления Амвросий. - Но Феодосий, надо отдать ему должное, оказался как раз тем человеком, которого следовало поставить управлять восточными провинциями. Вряд ли кто-нибудь еще был бы способен действовать так решительно, как он. Как видно, выбор нашего Грациана оказался верен".

Между тем повозка со священниками уже продвигалась по улицам Сирмиума. Уже совсем стемнело, и возница с трудом отыскал нужный дом, в котором жил Анемий - кандидат никейской партии в епископы. Он вышел навстречу прибывшим, обнял в христианском приветствии каждого из них и невнятно начал рассказывать об обстановке в Сирмиуме. Амвросию показалось, что он либо не в себе, либо пьян, но потом епископ догадался, что состояние кандидата на сирмийскую кафедру объясняется нервным перенапряжением и растерянностью. Из его сбивчивого рассказа Амвросий понял, что его худшие опасения оправдались. В городе хозяйничали ариане. Особенно воинственно были настроены женщины, которых привела своими речами в неистовое возбуждение приехавшая накануне Юстина. Сторонники никейской веры в дни, предшествовавшие выборам, почти не показывались на улицах, хотя, судя по словам Анемия, были настроены решительно.

Совещание священников в доме Анемия было недолгим. Амвросий решил побыстрее закончить этот мини-собор, чтобы все его участники успели хорошо выспаться перед завтрашней битвой за истинное благочестие. Как полководцу в битве нужны свежие силы, так и Амвросий решил не утомлять свое немногочисленное христианское воинство бесплодными разговорами. И как настоящий полководец Амвросий уже имел план предстоящего сражения и знал слабое место обороны противника.

Таким слабым и одновременно сильным местом у ариан была Юстина. Как мать императора, не управляющего империей, она не обладала реальной властью. Но как мать императора, носящего этот титул, она обладала огромным авторитетом, особенно среди женщин. Находившееся в оппозиции к правящему императору Грациану арианство было сознательно выбрано Юстиной как средство для достижения политической цели - добиться реальной власти хотя бы над частью Римской империи. Однако Грацианом был издан закон о конфискации мест собраний еретиков и передачи их православным, следовательно, императорская администрация Сирмиума должна поддерживать его, Амвросия, как защитника православной веры правящего императора, а не Юстину, защищающую арианское нечестие и не представляющую правящего императора.

С этими мыслями утомленный Амвросий заснул. Сон его был глубоким и недолгим. Рано утром он разбудил: весь свой "штаб" и после совместной утренней молитвы и легкого завтрака провел "военный совет", на котором каждому из священников были даны четкие распоряжения, касавшиеся главным образом оповещения христиан-никейцев о том, что они должны прибыть не позднее полудня - обычного времени выборов - к главной церкви Сирмиума и активно поддержать православных священников. Не рассчитывая на то, что никейцев окажется больше, Амвросий отправил своего доверенного диакона с запиской к Марку, которого он так блестяще защитил на судебном процессе еще в бытность свою адвокатом. В записке содержалась просьба к Марку собрать друзей-ветеранов, которые, как предполагал Амвросий, должны были ненавидеть варваров, проливавших их кровь, а, следовательно, с недоверием относились и к арианам, так как именно в арианском варианте воспринимала христианство варварская периферия римского мира. Среди седых ветеранов, прошедших сквозь жестокие битвы и суровые испытания и часто смотревших смерти в лицо, было немного христиан, но Амвросий был уверен, что Марк, который после того нашумевшего процесса стал пользоваться особым авторитетом, сумеет убедить своих товарищей прийти на помощь и поддержать их в борьбе против ненавистных варваров и ариан.

Сам Амвросий знакомой дорогой направился к зданию префектуры с тем, чтобы заручиться поддержкой местных властей. Улицы еще были пустынны, но Амвросий ощущал какую-то тревогу, словно повисшую в густом прозрачном воздухе города.

С префектом Амвросий встретился беспрепятственно и обо всем договорился. Префект обещал обеспечить порядок на выборах и прислать к храму солдат. В случае необходимости он обещал лично выступить в поддержку кандидата никейцев, хотя и уклончиво ответил на вопрос Амвросия о том, будет ли он сам присутствовать на выборах. Амвросий не был ранее знаком с префектом, но из разговора с ним узнал, что тот был хорошо осведомлен о положении в Медиолане и о дружбе епископа с императором. Узнал Амвросий и о том, что префект не был крещен и прохладно относился к христианским распрям. "Вот почему он сам не хочет присутствовать на выборах", - догадался Амвросий.

Близость Амвросия к императору открывала ему все двери и обеспечивала ему твердую поддержку со стороны чиновников. В префектуре он встретил нескольких старых знакомых. Все они подчеркнуто радовались встрече с ним, и, казалось, все эти годы только и делали, что скучали по нему и ждали его приезда.

"О Господи! Как портит людей чиновничья служба! Как трудно в этих льстивых, раболепных людях отыскать хотя бы отблеск того гордого величия и непреклонного достоинства, свойственного магистратам прежних времен. Ведь я знал их другими несколько лет назад. Помнится, мы были в неплохих, почти дружеских отношениях и часто проводили благодатные часы, беседуя на возвышенные темы в местных термах. А теперь: Клодий совсем обрюзг и едва носит свое жирное брюхо, Альбин, кажется, еще не проспался после вчерашней попойки, а Децима ничего не интересует кроме денег, и мне жаль тех крестьян, которые приходят к нему в качестве просителей - наверняка он обирает их до нитки, хотя на самом деле вряд ли способен сделать что-нибудь существенное. Впрочем, Бог им судья. Главное, что они согласились помочь мне и переговорить с местными влиятельными особами, способными оказать определенное воздействие на исход выборов. Хотя я сомневаюсь, что они сделали бы это, не будь я близок к императору. Здесь уж и старая дружба не помогла бы".

С этими мыслями Амвросий подошел к Сирмийскому храму. К нему уже стекался со всех сторон народ, в возбуждении обсуждавший предстоящее событие.

- Веселенький предстоит сегодня денек, - сказал молодой человек в пышном одеянии, выдававшем в нем заезжего торговца.

- Бог справедлив, - отозвался невысокий и тщедушный священник, которого Амвросий ни разу раньше не видел. - Он не допустит, чтобы на нашу кафедру был избран епископ, который будет клеветать о единосущии Отца и Сына.

- Какая вам разница, - возразил торговец. - По-моему, главное - вера в Христа, который обещает спасение каждому, уверовавшему в него.

- Я вижу, ты недавно обратился в христианскую веру.

- Не прошло и года, как я был окрещен в Фессалониках.

- Поэтому и рассуждаешь ты неправильно, что не научен еще должным образом. Приходи ко мне сегодня же вечером, если сможешь. Я живу вон в том доме, - он показал рукой на невзрачное строение на другом конце площади. - Я готов растолковать тебе истинную веру. Но сейчас, прошу тебя, проголосуй за нашего кандидата - Секундиана. А мне, извини, сейчас недосуг. Наши уже собрались и ждут меня.

С этими словами говоривший засеменил в сторону церкви, откуда всё громче звучали голоса. Амвросий поспешил за ним, так и не встретив никого из знакомых. Вначале он не придавал этому значения, потом начал беспокоиться, но, наконец, понял, что ариане просто опередили его: "Выборы начинаются раньше обычного, и наши сторонники еще просто не успели собраться. Этого я не предусмотрел. Юстина и ее арианское окружение перехитрили нас. Ну уж нет! Я должен протянуть время до подхода наших". Амвросий взглянул на небо и по солнцу определил, что никейцы должны быть уже на подходе. Он решительно вошел в храм и стал протискиваться сквозь толпу, состоявшую преимущественно из женщин. С церковной кафедры вещал о достоинствах Секундиана какой-то местный пресвитер.

- Я полагаю, благочестие, вера и образ жизни нашего Секундиана ни у кого из присутствующих не вызывают сомнения. Он без сомнения достоин быть епископом и нести свет нашего учения по всем приходам Сирмийской церкви. Если есть еще желающие выступить, пусть скажут, - закончил свое выступление пресвитер, уверенный в том, что противники еще не пришли.

- Что тут долго говорить, - раздались голоса. - Давайте голосовать. Народ нас поддерживает. Быть Секундиану епископом!

В этот момент Амвросий, наконец, пробрался к кафедре и громким голосом попросил слова. Из-за его невысокого роста и неосвещенного места, где он предусмотрительно занял удобную позицию, его никто не узнал. Ему разрешили говорить, и он начал свою неторопливую речь с рассуждения о рае и жизни в нем прародителей человечества до их грехопадения [6]. Начало проповеди, исполненной высокой риторики и глубокого смысла, так пленило присутствовавших, что они, казалось, забыли, зачем собрались здесь. Первым опомнился Авксентий - соперник Амвросия еще со времени выборов на Медиоланскую кафедру. Узнав епископа по голосу, он громко выкрикнул:

- А почему это наш сладкоречивый оратор находится в тени? И что за речи он здесь ведет? Мы собрались, чтобы выбрать епископа, так и давайте говорить о кандидате.

- Правильно, - поддержали Авксентия, - пусть говорит с кафедры и по сути дела.

Амвросий спокойно взошел на кафедру и уверенно обвел взглядом настороженную аудиторию:

- А почему речь идет только об одном кандидате? - как выстрел, прозвучал его вопрос, и в этот момент он удовлетворенно заметил, что в храме стали появляться его сторонники. - Ведь есть человек не менее достойный, чем Секундиан. Я могу сказать даже, что его благочестие выше всех похвал, и он уже проявил способности к епископскому служению. Пора бы теперь обсудить кандидатуру известного вам Анемия.

- Да ведь это же сам Амвросий, - пронеслось по толпе. Многие знали его еще по службе в сирмийской префектуре, другие слышали о его епископстве в Медиолане и о том, что он близок к императору Грациану.

- Вы не ошиблись, братья, - произнес Авксентий, - это действительно Амвросий, и он, не имея на то никакого права, приехал в другой диоцез смущать нас своими лживыми речами и навязывать нам своего кандидата от никейской партии. Но мы и сами знаем, кого нам выбрать. Нам не нужны советы заезжего Медиоланскогого епископа.

Толпа угрожающе зашумела. Ее возбуждение нарастало, и обстановка накалилась до предела. Ситуация была почти такой, как во время выборов в Медиолане в 374 г., когда наместник Амвросий вошел в храм, чтобы успокоить бушевавшие страсти. Но если тогда толпа смолкла, лишь стоило ему заговорить, то теперь, наоборот, его выступление привело людей в неистовство. Его уже никто не слушал, а перекричать ревущее море людей было делом явно бессмысленным. С кафедры он увидел, что в храм уже входит Марк в окружении своих товарищей. Опыт воина позволил ему сразу сориентироваться в незнакомой обстановке, и он начал энергично пробиваться сквозь толпу на выручку спасшему его когда-то в бытность адвокатом Амвросию.

Несколько женщин, настроенных особенно агрессивно, кричали в адрес епископа оскорбления, а одна из них, более бесстыдная, чем остальные, взобралась на возвышение и, подзадориваемая безумными выкриками, схватила его за одежду, намереваясь стащить его к другим, чтобы побитый ими он был изгнан из церкви. Амвросий, сопротивляясь ее яростному натиску, успел сказать:

- Даже если я не достоин поста священника, не подобает ни тебе, ни статусу твоему налагать руку на любого священника. Ты должна бояться суда Божьего, чтобы с тобой потом что-нибудь не случилось...

Договорить он не успел и, будучи больше не в силах сдерживать мощный напор дюжей арианки, рухнул вниз.

Очнулся Амвросий в доме Анемия. У его постели сидел сам хозяин и подобострастно смотрел на распростертого перед ним епископа. Хотя ушибленная голова сильно болела, Амвросий сразу же попросил Анемия рассказать о том, что произошло после того, как он лишился чувств.

Анемий налил Амвросию полную чашу ароматного вина последнего урожая, осушив которую епископ почувствовал, что головная боль пошла на убыль, и принялся неторопливо рассказывать.

Как только Амвросия сбросили с кафедры, туда, наконец, пробился Марк и оградил своего защитника от всяких посягательств со стороны разъяренной толпы. Впрочем, видя бесчувственное состояние известного епископа, близкого к императору, женщины сразу присмирели. К тому же к церкви подошли солдаты, присланные префектом, и никаких беспорядков больше не произошло. Когда Амвросия на носилках выносили из храма, в нем уже было достаточно сторонников никейской веры, и выборы прошли без каких-либо осложнений. Большинство голосов и среди клира, и среди мирян получил Анемий. Он долго и назойливо благодарил Амвросия и извинялся за случившееся так, словно это он сбросил епископа с кафедры.

Наутро Амвросий почувствовал себя значительно лучше и распорядился, чтобы его спутники собирались в обратный путь. Анемий уговаривал его остаться еще на пару дней, но Амвросий сказал, что он и так на слишком большой срок оставил свою епископию.

Перед самым отъездом Амвросию сообщили, что женщина, напавшая на него в церкви, попала под лошадь и умерла от полученных ушибов. Это событие взбудоражило весь Сирмиум и внушило благоговейное почтение к Амвросию. Епископ попросил возницу сделать небольшой крюк и заехать на городское кладбище, где как раз проходила печальная процедура прощания с покойной; он проводил ее до самой могилы, отплатив милостью за оскорбление.

Отъезд Амвросия никого не оставил равнодушным: одни вздохнули с облегчением, избавляясь от страха, который он внушал своим противникам; но большинство всерьез полагало, что Сирмиум лишился своего защитника и покровителя.

Законы Грациана против ересей, а также поражение ариан на выборах епископа Сирмиума заставили арианских лидеров Секундиана и Палладия просить императора Грациана о созыве вселенского собора (из западных и восточных епископов), " на котором

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: