Xreferat.com » Рефераты по истории » Этапы вхождения образа Америки в российское общественное сознание в период с начала холодной войны до 1953 года

Этапы вхождения образа Америки в российское общественное сознание в период с начала холодной войны до 1953 года

октября 1945 г. в советских газетах начинают публиковаться заметки о решениях комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, направленных против американцев и общественных организаций – антиизоляционистов радиообозревателей Кингдона, Уолина, Стила, Серджио, конгрессменов Коффи, Паттерсона, «Национальной федерации борьбы за конституционные свободы», «Объединенного комитета помощи антифашистам эмигрантам», «Совета американо-советской дружбы», которые вели борьбу за соблюдение демократических прав в США. Комиссию обвиняли в преследовании журналистов, фактическом попустительстве профашистской и антисемитской пропаганде, попытках помешать деятельности перечисленных организаций. До апреля 1946 г. в «Правде» появилось не менее семи подобных материалов. Столь конфликтное поведение представителей западных держав было не выгодно СССР, но выгодно советским пропагандистам: союзники своими руками создавали образ захватчиков, колонизаторов, антидемократов. Несмотря на очевидные факты, говорившие о кризисе антигитлеровской коалиции, пропагандисты настойчиво подчеркивали единство держав. Никаких прямых обобщений о характере экономической и политической системы союзников из публикуемых материалов не делалось. Так, 20 января 1946 г. «Правда» сообщала о панических настроениях, охвативших ряд американских политиков: сенаторы-демократы Истленд и О'Даниэль заговорили о «руке Москвы», которая, мол, вызвала волну забастовок с целью установить контроль над американским правительством. Подчеркнув, что речь идет только о временных «внутренних затруднениях американской промышленности», советский «обозреватель» высмеял отдельных «людей, потерявших элементарное чувство душевного равновесия перед лицом послевоенных трудностей». Советский читатель был информирован о трудностях, которые переживали народы держав-союзниц. Особый упор пресса делала на прогрессирующую динамику забастовочного движения в США. В качестве источника использовался, например, журнал министерства торговли США «Сервей оф Каррент бизнес», который сообщал о сокращении производства стали, грядущем пятимиллионном сокращении рабочих мест в оборонной промышленности, жилищной нужде простых американцев, росте преступности среди молодежи. В апреле 1946 г. в «Правде» появилась заметка о возрождении в США расистской организации «Ку-клукс-клан». Подобная информация выполняла две функции: во-первых, внушала советским людям мысль о том, что после войны в западных странах живут еще хуже, чем в СССР; во-вторых, использовалась для изображения англо-американских и других противоречий, играя на которых правительство СССР пыталось сохранить антигитлеровскую коалицию. С первой половины 1946 г. появилась информация о размещении американских военных баз и аэродромов в Саудовской Аравии, Исландии, Иране. Рост внешнеполитической, экономической и идеологической экспансии США, внутрикоалиционных противоречий советское правительство не могло не оценивать как угрозу интересам СССР. Пропагандистский метод «частичной идеологии» все менее подходил для сложившейся к марту 1946 г. ситуации: «цитатничество», косвенная критика союзников входили в противоречие с «партийностью» советской идеологии и пропаганды. Размывая границы метода, с февраля-марта 1946 г. вынуждено расширилась сфера разоблачительной деятельности советской прессы. На начало февраля 1946 г. приходится пик антисоветской кампании в США и Канаде, которая была детерминирована внутренними экономическими и политическими процессами: стремлением правых кругов затушевать послевоенные противоречия и объяснить рост забастовочного движения действиями Москвы; действиями военных, которые не желали допустить гражданских до контроля над ядерными исследованиями, производством. В развернувшейся кампании шпиономании использовались показания перебежчика Гузенко — бывшего шифровальщика посольства СССР в Канаде, рассказавшего о советской разведке ядерных секретов Запада1. Как предполагает А.М. Филитов, кампания шпиономании в США имела еще одно серьезное последствие. В статье «Как начиналась "холодная война"» он пишет, что «определенный контраст между "мягким", подчеркивающим возможности послевоенного сотрудничества предвыборным обращением ЦК ВКП(б) от 2 февраля и более жестким, не упоминающим о таких возможностях сталинским выступлением 9 февраля, как раз тем и объясняется, что в промежутке (3 февраля) начались "шпионские страсти" в США»2. В предвыборной речи И.В. Сталин призывал оказать помощь ученым, которые должны были помочь быстрее восстановить разрушенное хозяйство. Апологетика всей предвоенной политики, которой изобиловала речь, привела к констатации: советский общественный строй – «лучшая форма организации общества, чем любой несоветский общественный строй». Не случайно наиболее дальновидные публицисты Запада, например У. Липпман, с беспокойством восприняли заявление советского руководителя. В связи с этим советские пропагандисты, ранее считавшие американского обозревателя объективным, теперь навесили ему ярлык «глашатая гонки вооружений, направленной против СССР». В международном обозрении «Правды» за 17 февраля 1946 г. отмечалось: «Уолтер Липпман исказил и извратил речь товарища Сталина. Он заявил, что в СССР не будет якобы принято мер к повышению жизненного уровня населения и что программа промышленного строительства СССР не что иное, как... "программа перевооружения"».


2.3 Первый этап – формирование «образа врага»


Жесткие заявления советских пропагандистов, как в случае с У. Липпманом, приводили к тому, что доброжелательно настроенная по отношению к СССР часть интеллигенции Запада начала переходить на антисоветские позиции. Максимум политической выгоды из создавшейся ситуации извлекли правые силы либеральных супердержав и У. Черчилль. 5 марта 1946 г. он выступил со знаменитой фултонской речью. Дискредитацией выступления Черчилля – отставного политического деятеля – занялся лично И.В. Сталин. В интервью газете «Правда» он расценил демарш Черчилля как «опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора между союзными государствами». Подразумевалось, что Черчилль не выражает позиции и «простых людей из небольших домов», и правительств держав. Призывы отставного премьера к военному сотрудничеству «братской ассоциации народов, говорящих на английском языке» были оценены как «расовая теория», сравнивались с гитлеровскими. На обвинение в создании «везде» пятых колонн коммунизма Сталин ответил панегириком международному коммунистическому движению1. Советские газеты немедленно поместили сообщения об осуждении позиции Черчилля английскими и американскими парламентариями, заявление Г. Трумэна о перспективах развития мирового сообщества: «...работать вместе так же, как и сражались вместе». В речи перед избирателями и интервью «Правде» И.В. Сталин сформулировал основные постулаты советской пропаганды, которые уходили своими корнями в решения XVIII съезда ВКП(б). В феврале-марте 1946 г., в отличие от прошедшего после окончания Второй мировой войны периода, в них более четко выражено противопоставление советской и капиталистической систем. Пропагандисты должны были прославлять мирный труд советского народа, который восстанавливает разрушенное войной хозяйство; показывать прогрессивность и демократизм советского строя, возглавляемого ВКП(б) и лично И.В. Сталиным; доказывая миролюбие СССР, убеждать, что необходимо держать «порох сухим»; показывать коммунистов защитниками демократии во всех странах мира; призывать к сохранению единства держав антигитлеровской коалиции – гаранта сохранения мира на планете; разоблачать реакционных политиков Запада – «поджигателей войны», действия которых идут вразрез с политикой коалиции. Таким образом, кризис антигитлеровской коалиции привел к становлению идеологических предпосылок, которые со временем станут признаками западного образа врага: пропагандисты систематически информировали советских людей об отсутствии на Западе демократии, колониальной политике европейских держав, противоречиях между США и европейскими странами, тяжелом положении трудящихся Запада, нежелании США и Великобритании выполнять Потсдамские соглашения, окружении территории СССР американскими военными базами, антисоветской пропаганде правых кругов Запада. Однако весной 1946 г. газеты все еще продолжали публиковать позитивную информацию о США: об испытаниях цветного телевидения, обеде в американо-русском институте, посвященном памяти Рузвельта, заявление Г. Трумэна в связи с Днем Победы, в котором подчеркивалась необходимость сохранения коалиции. Пресса была главным инструментом идеологического влияния государства в дотелевизионную эпоху. Радиоточки и приемники еще не стали обиходными для значительной части населения СССР. В апреле 1946 г. в стране насчитывалось: 21 центральная газета, 5610 газет республиканского, городского и районного подчинения. Разовый тираж был недостаточен – 90 экземпляров на тысячу человек. Напрямую или опосредованно, через ведомства, редакции газет подчинялись Управлению пропаганды и агитации (УПА), на которое ЦК партии возложил ответственность за исполнение своего решения по реформированию газет. Сущность реформы состояла в мобилизации аппарата на отпор антисоветизму Запада, содержание – в подборе кадров, изменении публикаций в духе партийности. Важнейшими задачами газет были: «вести борьбу с происками международной реакции, разоблачая экспансионистские и антисоветские тенденции империалистических кругов и их враждебную СССР пропаганду»; «систематически публиковать материалы о развитии и упрочении демократического строя в странах, освобожденных Красной Армией», освещать деятельность рабочего и демократического движения в странах Запада. Так, в апреле 1946 г. редколлегии «Известий» вменялось в вину то, что редакция не имеет собственной позиции – «излагается лишь точка зрения иностранных газет»; высказывалось недовольство тем, что «читателю предоставляется самому разобраться в высказываниях зарубежной печати», а также отсутствием боевитости и конкретности в изложении материала, что из поля ее внимания выпали проблемы развития послевоенной мировой экономики, внутриполитического положения в США и Великобритании. Таким образом, весной-осенью 1946 г. Политбюро, Оргбюро, Секретариат ЦК ВКП(б) приняли ряд решений, направленных на улучшение пропагандистской работы советской печати — «самого острого орудия большевистской партии». Не подвергая сомнению важность сохранения антифашистской коалиции, кремлевские руководители одновременно пытались дать отпор идеологической экспансии Вашингтона и Лондона. Антисоветские выступления по-прежнему приписывались отдельным лицам и реакционным «кругам». Вместе с тем, изменился масштаб и глубина критики Запада, действия «поджигателей войны» все чаще сравнивались с фашистскими. Следствие – подобные действия были ответом на антисоветизм Запада, советская пропаганда по мере обострения международных отношений превращалась в причину «холодной войны». В контексте международных отношений внутриполитические и идеологические меры советского правительства в 1946 г. объективно вели к возникновению в скором будущем образа врага. Новым моментом в советской пропаганде в июле 1946 г. стала прямая критика советскими журналистами Б. Изаковым и М. Марининым (Я.С. Хавинсон) «атомной дипломатии» США. В статьях «Бикини», «Атомная дипломатия и ее маневры» подчеркивалось, что атомный шантаж дискредитирует американские «разговоры» об атомном разоружении; политика американцев направлена на сохранение атомной монополии. Причины милитаристской политики союзника советские журналисты видели, во-первых, в увлечении атомной бомбой, силой и, во-вторых, в стремлении США избежать послевоенного экономического кризиса за счет союзников и других суверенных государств. Вместе с тем, отрицая усиление международной напряженности, ЦК ВКП(б) предпринимал меры по консолидации идеологических кадров, воспитанию масс в духе советского патриотизма в условиях «жесткого курса» США. Идеологические постановления ЦК ВКП(б) августа-сентября 1946 г.1 в первую очередь предусматривали устранение «иностранного влияния» в искусстве. Увлечение театральных коллективов страны пьесами современных зарубежных авторов стало отождествляться с «пропагандой реакционной буржуазной идеологии и морали», «попыткой отравить сознание советских людей мировоззрением, враждебным советскому обществу, оживить пережитки капитализма в сознании и быту». С точки зрения руководства страны, причины ошибок лежали в области субъективного: проистекали из незнания предмета, легкомысленного отношения к делу работников культуры. К середине 1947 г. система межгосударственных отношений накопила огромное количество противоречий и предпосылок для качественного скачка: перехода к «холодной войне». Сдержанность советского руководства по-прежнему объяснялась только стремлением получить от союзников экономическую помощь. 5 июня 1947 г. Д. Маршалл выступил с планом оказания помощи европейским странам, который и послужил поводом к началу открытой конфронтации. Первая реакция кремлевского руководства на «план Маршалла» была сдержанной и осторожной, но в целом заинтересованной. Желая получить кредит и поставки товаров от США, руководители СССР одновременно не могли допустить покушения на советское влияние в Чехословакии и Польше, которые были приглашены на Парижскую конференцию. Инструкции советской делегации, возглавляемой лично В.М. Молотовым, предусматривали выражение протеста «против любых условий такой помощи, которые связаны с нарушением суверенитета европейских стран или их экономическим порабощением»1. По мере роста разочарования в «плане Маршалла» все более жесткими становились оценки политики США советскими пропагандистами. 12 июня 1947 г. Ю. Семенов опубликовал в «Правде» статью «Фашистская «теория» геополитики на американской почве». Исходя из советских представлений о мотивах американских политиков, журналист цитировал «некоего Флауэрса», заявлявшего, что «геополитические соображения» требуют «выбирать своих временных друзей, глядя на их сырье, ...которое должно дополнять экономику США»2. Средством внедрения в общественное сознание идей «советского патриотизма» стал «образ врага». Важным аспектом державного патриотического мышления была идея о морально-политическом единстве советского общества. Все негативные явления, с точки зрения организаторов кампании, были результатом влияния Запада вообще и Америки в частности. Активным поиском внутренних врагов – «низкопоклонников» перед заграничной культурой, занимался генеральный секретарь Союза советских писателей А.А. Фадеев. Искренность и последовательность генерального секретаря ССП СССР не вызывает сомнений: активный участник гражданской войны, борец с различного рода уклонами в 20-30 годы, один из выдвиженцев И.В.Сталина, Фадеев продолжал защищать советскую власть на «литературном фронте». Главным мотивом его деятельности был вывод, сделанный еще в ходе войны: западный «декаданс» и «формализм» порождены «антихудожественной», «импотентной мыслью» и не могут некритически переноситься в СССР. Фадеев был жестким администратором, который без колебаний расправлялся с мнимыми врагами. Однако в 40-50-е годы в его душе уже зрел конфликт, который со временем приведет Фадеева к самоубийству. Таким образом, летом 1947 г. в связи с началом «холодной войны» советские пропагандисты начали активно внедрять в общественное сознание образ внешнего врага в лице США, Великобритании, Запада в целом, а также начали поиск людей, которые могли бы олицетворять образ внутреннего врага.


2.4 Второй этап – «образ врага» в условиях холодной войны в сентябре 1947 – августе 1949 гг.


После отказа СССР участвовать в реализации плана Маршалла произошло изменение концепции пропаганды, что отразилось в докладах А.А. Жданова и Г.М. Маленкова на совещании 9 компартий в Польше в сентябре 1947 г., в результате которого возникло Информбюро. Пересмотр идеологических установок означал, что пропагандистский аппарат вступил во второй этап перестройки, сущность которого состояла в мобилизации для ведения тотальной психологической войны против конкретного врага с целью выживания в условиях «холодной войны», для проведения политики изоляционизма. Новые идеологические установки были зафиксированы также в сентябрьском и декабрьском проектах программы ВКП(б), составленных группой высших идеологических работников к намечавшемуся очередному съезду партии. Их сущность сводилась к возрождению постулата о смертельном поединке «двух лагерей», один из которых должен неминуемо погибнуть. В конце 1947 г. позитивное содержание советской идеологии и пропаганды сводилось к следующему. Капитализм созрел для замены его социализмом. Важную роль в смене строя должен играть субъективный фактор, пробуждение сознания миллионов рабочих и интеллигентов, чему мешают только предатели социал-демократы, империалистические круги и продажная западная печать. Накануне своего падения империалисты идут по пути авантюр, что еще больше расшатывает основы западного общества. Эти традиционные для революционной эпохи постулаты были дополнены положением, что после Второй мировой войны центр мировой реакции переместился в США, которые вынашивают планы мирового господства. СССР, заявляли пропагандисты, свободен от язв буржуазного строя, является символом прогресса. Основным законом его развития, якобы, является борьба старого и нового, а «источником» развития – «животворящий советский патриотизм». Новые пропагандистские установки надо было донести до советских и зарубежных реципиентов. В феврале 1948 г. заместитель заведующего агитпропом Д.Т. Шепилов узком совещании Управления говорил, что значительное внимание работников УПА обращалось и будет обращаться на печать. Оргбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О "Литературной газете"», где четко определялись ее задачи: «Пропаганда советской социалистической культуры и ее мирового значения. Разоблачение реакционной сущности современной буржуазной культуры. Утверждение идей советского патриотизма и национальной гордости советских людей. Борьба со всеми явлениями низкопоклонства перед заграницей. Освещение вопросов советской демократии и показ ее превосходства перед антинародной буржуазной демократией. Мобилизация общественного мнения во всем мире против поджигателей войны, против буржуазных теорий расового превосходства, против всех идеологических агентов империализма. Разоблачение буржуазной лжи и клеветы на советский народ, его социалистическое государство, его культуру...». Венцом постановления было утверждение главным редактором ЛГ В.В. Ермилова.

Другой участник событий – Илья Эренбург – конкретизировал: «Задача была воспитать презрение, воспитать ненависть к нашим сегодняшним недоброжелателям и нашим завтрашним противникам – воспитать эту ненависть у огромного количества людей. Какова должна быть основная мишень? Ясно, – Америка и американский образ жизни, который американцы стремятся навязать миру»1. Начальником обновленного пропагандистского аппарата стал в 1947 г. секретарь ЦК ВКП(б) М.А. Суслов – человек во многих отношениях невежественный, готовый без рассуждений выполнять приказы. После смерти А.А. Жданова в 1948 г. Суслов станет идеологом партии. Осенью 1947 г. произошел решительный и крутой поворот в советской пропаганде, который ознаменовал начало «холодной войны». Если еще в мае Сталин уважительно отзывался о строе, который выбрал американский народ, то уже в сентябре империализм США был объявлен врагом № 1. Во второй половине 1947 г. в советских средствах массовой информации скачкообразно возросло количество материалов по таким темам, как «диктат» (или «колониальная политика») США в Европе, примирительное отношение Запада к фашистским преступникам, «неминуемый крах» капитализма, «растленность» западной культуры, «лицемерие буржуазной демократии». Советские газеты и журналы высмеивали политических деятелей Запада. Читателя, слушателя, зрителя подводили к главному тезису: вся жизнь государства и общества политического противника организована так, что он не способен реалистически мыслить, а потому его действия опасны всему миру. В противовес западным ценностям с начала 1948г. пропагандировался коммунистический идеал. 18 сентября 1947 г. в ООН выступил зам. министра иностранных дел А.Я. Вышинский. В речи «За мир и дружбу народов, против поджигателей новой войны» он предъявил США и Великобритании небезосновательные претензии в срыве работы по запрещению атомного оружия, заявил о несовместимости планов Трумэна-Маршалла с принципами ООН. «Подготовка к новой войне, – продолжал Вышинский, – вышла уже из стадии голой пропаганды, психической обработки и игры нервов. Многочисленные факты говорят о том, что в некоторых государствах – в особенности это относится к США – военный психоз подогревается проведением в жизнь практических мероприятий военно-стратегического характера»1. Это был недвусмысленный намек на знание Кремлем планов США о нанесении ядерных ударов по территории СССР, ответ на окружение страны сетью военных баз США. В числе «поджигателей войны» были названы 10 политиков и бизнесменов, однако среди них не было крупных государственных деятелей США и Великобритании. «Литературная газета» пошла еще дальше. 20 сентября в первом номере реорганизованной газеты, в памфлете Б.Л. Горбатова «Гарри Трумэн» президента сравнили с «маленьким ефрейтором из Мюнхена», а его деятельность противопоставили рузвельтовской. В то время как другие газеты 19 и 20 сентября ограничились публикацией речи Вышинского и комментариями к ней, «ЛГ» в последующих номерах под рубрикой «поджигатели войны» вывела «на чистую воду» Эйзенхауэра, Бевина, Маршалла. И. Эренбург обрушился на западную культуру, Л. Леонов начал проповедовать «патриотизм не только для себя, но и для других», подразумевая страны Восточной Европы. Ведущие советские писатели – члены президиума и секретариата ССП СССР, выступили с коллективным письмом «С кем вы, американские мастера культуры?», призвали коллег возвысить голос «против угрозы фашизма, против поджигателей войны». Памфлет Горбатова привел к дипломатическому конфликту – обмену резкими по тону письмами В.М. Молотова и посла США У.Б. Смита. Для создания образа врага пропагандисты систематически наращивали количество негативной информации о противнике, наносили точные удары в болевые точки. Своеобразной пропагандистской акцией стала публикация в феврале 1948 г. в «Комсомольской правде» «Заявления сотрудника посольства США в Москве послу У.Б. Смиту» Аннабеллы Бюкар. Перебежчица писала: «Хорошо зная, что работа посольства направлена против этого народа, я считаю несовместимым мои нынешние убеждения с дальнейшей работой в посольстве», а также сообщала о своем желании остаться в России с любимым человеком. Тем самым был нанесен удар по престижу дипломатической службы США, а советские пропагандисты получили еще одно свидетельство очевидца для доказательства населению СССР агрессивности администрации Трумэна. Подобные публикации способствовали выработке стереотипа отношения к любому иностранцу как к врагу, шпиону, изоляции советских людей от контактов с иностранными гражданами. Внутриполитический конфликт в Чехословакии, победа коммунистов в феврале 1948 г. усилили пропагандистскую конфронтацию супердержав. В советской прессе, которую читали в государствах «новой демократии», события освещались односторонне, как «провал заговора реакции в Чехословакии». Трумэн и Маршалл реагировали на победу коммунистов лоббированием в конгрессе плана Маршалла, нагнетанием напряженности в мире и американском обществе. Потребовали от конгресса средства для усиления американской военной авиации. Значительную роль в распускании слухов о «коммунистическом заговоре» — «красной сети», играл ФБР. Суть американских заявлений от 17 марта 1948 года по поводу чехословацких событий сводилась к необходимости укрепления военной мощи, «чтобы поддержать те европейские страны, которые находятся под угрозой коммунистического контроля»15. 17 марта, 1948 г. в Брюсселе произошло оформление Западноевропейского союза (ЗЕС). В марте же Совет национальной безопасности США утвердил меморандум № 7 о разгроме сил мирового коммунизма.Соответственно обогатилось содержание образа врага. Важным элементом пропаганды стала критика блоковой политики Запада — «брюссельского заговора против мира в Европе»1. Пропагандисты называли Англию, Францию, Бельгию, Голландию и Люксембург — государства, вошедшие в ЗЕС — «плацдармом американской экономической, идеологической, политической и военной экспансии». В статьях подчеркивались процессы американизации Европы, продажность правительств стран-членов ЗЕС. Одновременно проводилась кампания с целью духовной изоляции страны; насаждались национализм и державный патриотизм. Значительную часть этой работы выполняла «Литературная газета». В передовой статье «ЛГ» 17 апреля «Укреплять и развивать лучшие национальные традиции» впервые было дано систематическое изложение содержания термина «космополит (-изм)». Оно эволюционировало: от обозначения «низкопоклонника» перед заграничной культурой до «предатель». «Граждане мира», подчеркивала «ЛГ», отбрасывают понятие национальной самобытности и независимости; глубоко враждебны интернационализму, своей родине, ее традициям, обычаям, культуре и искусству. Это порождение подхватывают «идеологи империализма, желающие уничтожить независимость народов всего мира путем создания блоков». В статье ставилась задача вести непримиримую борьбу с проявлениями космополитизма у представителей интеллигенции, которые любят «щегольнуть западной "новинкой"», «формалистическим вывертом или сомнительной эрудицией космополита». 5 апреля 1948 г. Д. Шепилов обратился к А. Жданову с предложением опубликовать в нескольких газетах письма от имени Шостаковича, Прокофьева, Мясковского и Хачатуряна с протестом против использования их музыки в антисоветском фильме. 10 апреля Шепилов изменил план, предложил для публикации в «Известиях» уже одно, но за подписью четырех композиторов письмо, исправленное согласно указаниям секретаря ЦК ВКП(б). При составлении письма Д. Шепилов использовал пропагандистский прием, характерный именно для периода «холодной войны»: из частного случая делались выводы обо всей американской системе: «И если этим господам предоставлена в США полная возможность, в интересах политического шантажа, пренебрегать элементарными правами композиторов, чинить произвол и насилие над их творческим достоянием, – говорилось в письме, – то это лишний раз подтверждает, что в США процветают такие порядки и нравы, при которых права личности, свобода творчества и демократические принципы могут попираться самым бесцеремонным образом».

В феврале-июне 1948 г. статьи, направленные против фильма, появились в «Культуре и жизни», «Правде», карикатура – в «Крокодиле». Лукавство материалов состояло в том, что, справедливо осуждая использование без разрешения музыки композиторов, пропагандисты из политических соображений дискредитировали всю американскую культуру.

В ходе кампании в СМИ зловещий термин «космополит», обозначавший врага, обрел свое содержание, место и роль в системе советской идеологии и пропаганды. В статьях постоянно муссировалась мысль, что космополиты – «пятая колонна» США, антипатриоты, противники суверенитета своих стран. Приспосабливая пропаганду под уровень политической и общей культуры широких масс и, учитывая, что после войны резко возросла религиозность населения, советские пропагандисты использовали для формирования отрицательного образа США возможности русской православной церкви (РПЦ). Так, в феврале 1948 г. Д. Шепилов направил в «Журнал Московской патриархии» письмо схимницы Евгении из Горнего монастыря в Иерусалиме. В апреле оно было использовано журналом для ответа «американским клеветникам» – представителям Зарубежной русской православной церкви, эмиграции. Их обвинили в страхе перед властями США, в раскольнической деятельности и иезуитстве, фактически – в предательстве. Косвенно, через священников, агитпроп оказывал большое влияние на формирование консервативных политических установок граждан. Осень-зима 1948 г. – важный этап в формировании образа врага, что определялось ухудшением международной обстановки. Благодаря действиям разведки, прежде всего группы Кима Филби, советские руководители знали о далеко идущих планах своих противников. Так, директивы и меморандумы Совета Национальной безопасности США 20/1 (18 августа 1948 г.), 20/4 (23 ноября 1948 г.) предусматривали разработку планов ядерных бомбардировок СССР и ведение психологической войны. Американский истеблишмент был настроен решительно. Весной 1948 года, выступая перед активом республиканской партии, Аллен Даллес заявил: «Ставя перед собой задачу одержать победу в неортодоксальной войне с Советами, я полагаю, что мы, американцы, должны пренебречь государственными границами и устанавливать контакты непосредственно с отдельными людьми или группами в зарубежных странах»1. Зимой 1948 г. вступила в завершающую фазу подготовка к созданию Североатлантического пакта (НАТО). Политическая конъюнктура – внутренняя и международная – диктовала потребность ужесточения идеологической борьбы против внешнего противника, а также дальнейшую изоляцию советского населения от возможных влияний с Запада. Решить эти задачи в период «холодной войны» можно было только за счет насаждения образа врага и державного варианта советского патриотизма, которые не позволяли адекватно осмыслить общественные противоречия, сводя советские недостатки к проискам враждебных государств и личностей с «вонючими тенденциями» (А.Фадеев)2. Поиском последних и занялись идеологические работники. В начале сентября 1948 г. зам. заведующего агитпропом Л.Ф. Ильичев обратил внимание на «серьезнейшие ошибки в идеологической работе» Всесоюзного театрального общества (ВТО), в частности, секции критиков. Его поддержал А.А. Фадеев. Пристрастность писателей понятна: в дотелевизионную эпоху именно критики формировали вкусы публики, воздействовали на репертуар театров, что сказывалось на гонорарах драматургов. Интересы узкой группы писателей, фактически монополизировавших «советскую литературу», совпали со стремлением высшего руководства СССР изолировать страну и сплотить общество в кризисной обстановке; морально стимулировать трудовую деятельность граждан за счет насаждения «патриотизма». В январе 1949 г. многим партработникам стало ясно, что для решения поставленной задачи – развития «советского патриотизма», кремлевское руководство выбрало не употреблявшееся в советское время средство – антисемитизм, при помощи которого должен был распространяться образ врага. Формируя «образ врага» в лице «космополитов», советские пропагандисты опирались на исторически характерные для части русского и других народов СССР антисемитизм, стремление к уравнительности, авторитаризм, патернализм, ненависть к чиновникам, недоверие к Западу1. Ударным отрядом в борьбе за «патриотизм» против «космополитов» стал агитпроп и ССП СССР. Связанные с властью материальными и идеологическими интересами А. Фадеев, Вс. Вишневский сознательно и искренне боролись с «врагами». Их идеологию разделял К. Симонов54, а также молодые журналисты и драматурги типа А. Сурова, главным мотивом поведения которых были карьерные соображения. Кампания началась 28 января 1949 г. с публикации «Правдой» статьи «Об одной антипатриотической группе театральных критиков». Газета использовала весь наработанный агитпропом при помощи «ЛГ» материал и штампы. В статье констатировалось, что критики И.И. Юзовский, А.С. Гурвич, Л.А. Малюгин, А.М. Борщаговский, Г.М. Бояджиев, Е.М. Холодов, Я.Л. Варшавский проповедовали систему антипатриотических взглядов. Буржуазное эстетство и формализм, равнодушие к нуждам народа якобы привели их к стремлению «оболгать национальный советский характер». «Литературная газета» в передовых статьях от 12 февраля, 2 и 19 марта 1949 г. разъяснила, что главное — разгром «космополитизма», «обогащение патриотического сознания интеллигенции», искоренение «низкопоклонства перед буржуазным Западом». Антикосмополитическая кампания способствовала формированию в том числе образа внешнего врага. Особенностью информационного потока I полугодия 1949 г. о международной жизни было резкое увеличение количества статей об американском образе жизни; продажности и лживости западных средств массовой информации (СМИ); блоковой политике Запада; плане Маршалла. На страницах газет постоянно соседствовали статьи типа «Зримые черты коммунизма» и «Американские людоеды». В ходе кампании формирования образа врага, закрепления его в общественном сознании использовались такие формы воздействия, как собрания творческой интеллигенции; заседания партийных комитетов; ученых советов; периодическая печать; фильмы, пьесы, книги и рецензии на них. Низкопоклонство перед Западом искали и в молодежной среде. В конце 40-х годов стали появляться факты нового неприятного для советских идеологов явления в среде «золотой молодежи» – сыновей и дочерей номенклатурных работников, получившего название «стиляжничество». В марте 1949 г. на страницах «Крокодила» появилась статья Д. Беляева «Стиляга». В ней так объяснялась сущность нового феномена: «Стиляга знаком с модами всех стран и времен, но не знает, как вы могли убедиться, Грибоедова... Стиляги не живут в полном и в нашем понятии этого слова, а как бы сказать, порхают по поверхности жизни». После нескольких сравнений героя статьи с животными автор определил стереотип отношения к нему: «хочется плюнуть»1.

В искусстве признаками «космополитизма» были признаны декаденство, формализм, «искусство для искусства». Признаками вражеской деятельности считались также упоминания критикуемого о «всечеловечности» того или иного писателя, «преклонение» перед мировой наукой, культурным объединением Западной Европы, «общемировой еврейской культурой». Образ врага по-прежнему использовался для духовной изоляции СССР и навязывания работникам искусств и всему населению идеологических догм, выгодных номенклатуре.

Психологической обработке были подвергнуты и представители науки. Ю. Францев, А. Югов, академик М.В. Митин разоблачали генетику как расовую теорию современного, главным образом американского империализма. Содержание образа врага расширялось: Митин утверждал, что вейсманисты были «космополитическим отрядом» в биологии. Честь разгрома этого «немецкоамериканского лжеучения» Югов приписывал «ученому сталинской эпохи» Т.Д. Лысенко. Драматизируя ситуацию, «Литературная газета» все два месяца проведения кампании пыталась утвердить представление о некоем «заговоре» космополитов. С этой целью постоянно публиковались ничем не подтвержденные высказывания участников собраний о заговоре космополитов, использовалась терминология спецслужб. Одновременно с «разоблачением» деятельности так называемых космополитов продолжалась критика политики Запада. В I полугодии 1949 г. только «ЛГ» поместила более пятидесяти статей внешнеполитической направленности К. Симонова, К. Федина, В. Лациса и других, которые были посвящены борьбе за мир, против создания Северо-Атлантического союза и разоблачали американский образ жизни, создавая негативный образ США. Лично Ермилов считал наиболее удачными статьи А. Сурова «Американские гаулейтеры», посвященной разоблачению администрации по реализации «плана Маршалла», и В. Лукашевича «Кто угрожает американскому народу», в которой врагом народа назывались американские монополисты – производители оружия, не заинтересованные в мирной политике США. Таким образом, за счет шельмования маленькой группы творческих работников, ученых в обществе поддерживалось психологическое напряжение; внедрялся в массовое сознание новый образ врага и пресекались в зачатке идеи, развитие

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: