Жуков – полководец Великой Отечественной войны
3 августа грянула операция «Румянцев».
Оборона противника была взломана к 14.00. Советские войска углубились на шесть-семь километров. Тут же введены в прорыв главные силы танковых армий, которые к 18:00 прошли до 20 километров. К вечеру Воронежский и Степной фронты отбросили противника до 35 километров.
Утром 5 августа был отбит Белгород, и в этот же день завершились тяжелые бои по овладению Орлом. В честь этих побед в Москве прогремел первый салют Великой Отечественной воины.
За пять дней наступления советские войска продвинулись с непрерывными боями западнее Харькова до восьмидесяти километров[31, с.271].
15 августа Г.К. Жуков дает указания командующим Воронежским и Степным фронтами и девяти входящих в их состав армий. Он пишет:
«ТРЕБУЮ:
1. Артиллерийские дивизии прорыва собрать на главном направлении.
2. Организовать артиллерийский прорыв, создав на главном направлении 150–170 стволов на один километр фронта.
3. На избранном направлении собрать основную массу танков и орудий самоходной артиллерии.
4. Прорыв организовать на направлениях, позволяющих производить охваты противника, обходы его группировки с флангов и тыла Лобовые прорывы, приводящие к тягучим, кровопролитным боям, не допускать».
Обходы в исполнение требований Г.К. Жукова, однако, требовали немалого умения. Командующему 6-й гвардейской армией И. М. Чистякову доложили через станцию Алекссевку, что в 20–25 километрах южнее Харькова, уходят вражеские эшелоны с танками и другой боевой техникой. И.М. Чистяков держал совет с командующим фронтом Н.Ф. Ватутиным, и они сообща 16 августа набросали план овладения станцией с тем, чтобы перерезать пути отхода вражеской группировки на Полтаву.
В штаб армии, где И.М. Чистяков с Н.Ф. Ватутиным обговаривали последние детали, заехал Г.К. Жуков. Он бросил взгляд на карту, перед которой сидел И.М. Чистяков, и усомнился в действенности планируемых мер. Н.Ф. Ватутин и И.М. Чистяков заверили маршала, что у них все продумано.
17 августа станцию Алексеевку взяли. Гитлеровцы же повернули две танковые дивизии и выбили советские войска. После этого Н.Ф. Ватутин и И.М. Чистяков получили выговор от маршала за недальновидность.
В те августовские недели Г.К. Жукова мало видели в штабах фронтов, он все время в войсках. Стремился отладить наступление так, чтобы немецкие соединения окружались и разбивались по частям. Шла маневренная война, в которой и Манштейн был не слаб. Он не пропускал ни одного опрометчивого шага советских командиров, тут же следовали сильные контрудары, Г.К. Жуков всегда требовал от подчиненных действовать стремительно, но обдуманно, ничего не оставлять на волю случая.
Вдали от театра военных действий, из Москвы, картина представлялась смазанной, иной раз малопонятной, ибо обстановка менялась ежедневно, а иногда и ежечасно. Нередко бои шли с переменным успехом. Но линия фронта все же отодвигалась на запад и юго-запад.
16 августа Г.К. Жуков доложил Верховному Главнокомандующему о усилении сопротивления наступающим частям. Взятые пленные показывают, что в частях получен приказ Гитлера о необходимости драться до последнего солдата, умереть, но не отходить дальше обороняемых позиций и во что бы то ни стало удержать Харьков. На подступах к городу шли ожесточенные бои.
22 августа он коротко сообщает И.В. Сталину «Организацию операции по овладению Харьковом необходимо объединить в одних руках», то есть в руках командующего Степным фронтом Конева, и тогда действовать.
23 августа 1943 года войска Степного фронта освободили Харьков. Враг бежал из города, опасаясь окружения своей харьковской группировки. Вскоре немцев выбили и из Ахтырки[37, с. 224].
Фельдмаршал Манштейн, возвращаясь к сражениям, проигранным им в августе 1943 года, назвал эту главу своих мемуаров «Борьба с гидрой»: «К концу августа только наша группа потеряла 7 командиров дивизий, 38 командиров полков и 282 командира батальонов... Наши ресурсы иссякли... Мы, конечно, не ожидали от советской стороны таких больших организаторских способностей, которые она проявила в этом деле, а также развертывания своей военной промышленности. Мы встретили поистине гидру, у которой на месте одной отрубленной головы вырастали две новые» [17, с. 310].
Взятие Харькова принято считать эпилогом Курской битвы. За пятидесятидневное сражение враг потерял около 500 тысяч солдат и офицеров, 1,5 тысячи танков, 3 тысячи орудий и более 3,7 тысячи самолетов. Хребет ударной силы вермахта — бронетанковые войска — был сломан, отныне и вплоть до конца войны они так и не смогли восстановить свою былую мощь. Начавшееся у Курска наступление советских войск к концу августа 1943 года переросло в общее стратегическое наступление, охватившее до 2000 километров советско-германского фронта.
С сокрушением «Цитадели» надежды гитлеровского руководства на победоносное завершение войны против СССР рухнули. Отныне в Берлине стали изыскивать средства привести развитие событий к такому исходу, чтобы сделать невозможной победу СССР. Во главу угла гитлеровской стратегии и тактики ставится нанесение Советскому Союзу невосполнимых потерь и ущерба.
Вермахт получил приказы драться в обороне самым беспощадным образом, а в случае отступления уничтожать все на советской земле. Оставлять за собой выжженную, безлюдную пустыню[22, т.2, с. 177].
Вплоть до лета 1943 года Гитлер запрещал строить крупные оборонительные полосы глубоко в тылу вермахта на советско-германском фронте. После разгрома под Москвой он вывел закономерность: войска, зная о подготовленных позициях за спиною, обязательно прибегут к ним. Но 8 июля в разгар Курской битвы Гитлер понимает необходимость ускорения строительство «Восточною вала». 11 августа германский генеральный штаб окончательно определил, где пройдет «Восточный вал»: по линии река Молочная — Днепр — река Сож — Орша — Витебск — Псков — Нарва. На самом угрожающем участке — Днепре — укрепления по западному, высокому берегу реки постановили закончить к 15 ноября 1943 года[33, с.260].
«И.В. Сталин, - писал Г.К. Жуков, требовал «принять все меры к быстрейшему захвату Днепра и реки Молочной с тем, чтобы противник не успел превратить Донбасс и Левобережную Украину в пустынный район».
Г.К. Жуков стоял на том, чтобы провести на левобережной Украине операции на отсечение и окружение значительных вражеских группировок. Особенно заманчивым представлялось мощным ударом из района Харьков — Изюм в направлении на Днепропетровск и Запорожье отсечь крупные силы врага, продолжавшие отчаянно цепляться за Донбасс. И.В. Сталин не согласился, он полагал что врага следует выгонять лобовым натиском.
25 августа на совещании в Ставке определили задачи наступления. Г.К. Жуков обратился с просьбой о пополнении: нужны люди, танки, артиллерия, боеприпасы. И.В. Сталин долго рассматривал заявку, а затем решительно сократил ее на 30–40 процентов.
Директивой Ставки устанавливалось Воронежскому фронту наступать на Киев, Степному — на полтавско-кременчутском направлении. Однако «начавшееся наступление подопечных мне фронтов, — писал Г.К. Жуков, — развивалось крайне медленно»[4; т.2, с. 254].
9 сентября Ставка направила войскам директиву — за форсирование таких крупных рек, как Днепр, ниже Смоленска, и закрепление плацдармов представлять к присвоению звания Героя Советского Союза. Сделано это было с целью мотивации советских войск.
К Днепру устремились войска пяти фронтов — от Центрального до Южного. Вторым и третьим, считая с севера, пробивались к Днепру Воронежский и Степной фронты, которыми командовал Г.К. Жуков. К двадцатым числам сентября сопротивление перед ними ослабело: гитлеровцы торопились переправиться через реку, чтобы успеть занять укрепления недостроенного «Восточного вала». Советские войска стали преследовать противника, а авиация громила скопления вражеских частей у переправ[8, с.261].
20 сентября Г.К. Жуков докладывает И.В. Сталину о подготовке к форсированию Днепра: «Сегодня с Николаевым (Н.Ф. Ватутиным) отработали мероприятия по быстрейшему захвату переправ на реке Днепр... Считаю, что эти передовые части подойдут к реке Днепр 22–23 сентября»[4; т.2, с. 266].
Войска опередили срок, указанный Г.К. Жуковым И.В. Сталину, на сутки. Уже с 21–22 сентября по мере выхода на Днепр началась переправа. Некоторые командиры, пользуясь темнотой, а то и днем с ходу приступали к форсированию реки. Не везде, конечно, переправы были успешными, кое-где врагу удавалось отбиться, а иногда предпринять яростные контратаки.
Но удержать «Восточный вал» гитлеровцам не удалось. Советские войска вышли на Днепр к концу сентября на фронте в 700 километров и захватили 23 плацдарма на правом берегу. То было точное выполнение указания Ставки, отданною 25 сентября — с выходом к Днепру немедленно форсировать его на широком фронте с целью рассредоточить внимание и силы противника.
За форсирование Днепра 47 генералов, 1123 офицера, 1268 сержантов и солдат были удостоены звания Героя Советского Союза[30, т.8, с. 258].
Теперь нужно было во что бы то ни стало закрепить победу. Генштаб не строил иллюзий - предстояли ожесточенные бои, гитлеровцы не пожалеют ничего, чтобы восстановить положение. Им, конечно, потребуется время, чтобы подвезти войска и обрушиться на советские плацдармы, а пока основная угроза с воздуха. 28 сентября Ставка напоминает и требует немедленно подтягивать к переправам зенитные средства и надежно обеспечивать как боевые порядки переправившихся войск, так и сами переправы от ударов авиации противника, вне зависимости от количества переправившихся войск.
С конца сентября все плацдармы были в огне днем и ночью. Гитлеровцы, не считаясь с потерями, пытались истребить защитников. Напротив, плацдармы неуклонно расширялись, сливались друг с другом. Красная Армия накапливала силы на правом берегу для новых ударов.
Как ни злобствовали немцы, сколько ни положили солдат в атаках, а советские плацдармы за месяц приняли достаточно войск и боевой техники для возобновления сражения на Украине, теперь Правобережной. Подопечные Г.К. Жукову фронты с 20 октября стали именоваться 1 Украинский (бывший Воронежский) Н.Ф. Ватутина и 2 Украинский (бывший Степной) И.С. Конева[35, с. 336].
Внимательно анализируя действия противника, Г.К. Жуков пришел к выводу, что продолжение наступления на Киев, первоначально намеченного с букринского плацдарма, что южнее города, малоперспективно. Советские войска пытались атаковать, но безуспешно. Гитлеровцы явно ожидали удара здесь, собрав против плацдарма крупную группировку. В решимости врагу отказать было нельзя, советская разведка сообщила: Гитлер снова побывал в штабе группы армий «Юг» и потребовал драться за Днепр до последнего человека и любой ценой удержать его за собой[39, с. 303].
26 октября Ставка дала указание 1-му Украинскому фронту перенести основные усилия фронта на лютежский плацдарм, а это значило, что целую танковую армию и артиллерийский корпус пришлось вывести с букринского плацдарма и перебросить почти на 200 километров на лютежский плацдарм севернее Киева. Отсюда Г.К. Жуков и командование фронта наметили удар для освобождения столицы Украины. Различные меры маскировки дали прекрасные результаты — враг со дня на день ожидал советского рывка отсюда, а угроза оказалась намного северное.
Дело было настолько секретным, что даже в докладах И.В. Сталину Г.К. Жуков в общих фразах писал об этой операции.
1 ноября по приказу Г.К. Жукова был проведен последний этап по дезинформации противника: на букринском плацдарме снова загремели орудия, имитировалось наступление. Манштейн срочно привел к угрожаемому участку резервы, в том числе танковые. «Нам только это и нужно было», — одобрил действия гитлеровского фельдмаршала Г.К. Жуков. 3 ноября с тихого в представлении немцев лютежского плацдарма ударили 2000 орудий и минометов, 500 «катюш». Огненный смерч открыл ворота во вражеской обороне. Но на окраинах Киева советские войска натолкнулись на серьезное сопротивление.
Тогда ввели в дело 3-ю гвардейскую танковую армию генерала П.С. Рыбалко, которая перерезала основную магистраль, связывавшую киевскую группировку с тылом, — дорогу на Житомир. «После тяжелых боев, — писал Манштейн, — был оставлен Киев, так как действовавший здесь 7-й армейский корпус находился под угрозой окружения в городе. Корпус был отброшен из Киева на юг, и ему удалось задержать продвижений противника лишь в 50 километрах ниже города» [17, с. 337].
Спланированный Г.К. Жуковым охват привел к победе. Немецкий корпус отошел от Киева на 50 километров.
Утром 6 ноября машины с Г.К. Жуковым и членами Военного совета фронта въехали в Киев.
До конца 1943 года на Правобережной Украине не затухало сражение. Нередко бои шли с переменным успехом, отдельным армиям приходилось отходить — гитлеровцы никак не могли смириться с сокрушением «Восточного вала» и все пытались восстановить положение, но безнадежно.
В середине декабря 1943 года Г.К. Жукова вызвали в Москву, где он встретился с А.М. Василевским.
В Москве Г.К. Жуков обстоятельно познакомился с обстановкой на всем фронте — от Ленинграда до Черного моря.
Декабрьское совещание в Ставке было весьма обстоятельным. Обсудили и подвели итоги сражений, оценили ресурсы военной экономики. Конечно, враг далеко не повержен: около пяти миллионов человек армии на фронте, 54,5 тысячи орудий и минометов, 5400 танков и самоходных орудий, более 3 тысяч самолетов. Закаленная в боях Красная Армия превосходит противника в людях в 1,3 раза, в артиллерии в 1,7 раз, в самолетах в 2,7 раза[23, т.3, 234].
И.В. Сталин, вернувшийся незадолго перед этим из Тегерана, где прошла конференция с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем, в общих чертах рассказал о ней. Ф. Рузвельт и У. Черчилль восхищены победами русского оружия.
Совещание заняло несколько дней, не прерывалось и за обеденным столом на квартире И.В. Сталина. Улучив момент, Г.К. Жуков вернулся к своей старой идее: надо не выталкивать врага, наступая в лоб, а смелее проводить операции на окружение.
Это и было учтено Ставкой при постановке задач фронтам на зимнюю кампанию 1944 года. Общая цель — развернуть наступление от Ленинграда до Крыма включительно[4; т.2, с. 276].
К концу 1943 года освобождено 54 процента территории, захваченной врагом в 1941–1942 годах, где до войны проживало 46 миллионов человек. За год наступления Красная Армия продвинулась с боями на запад от 500 до 1300 километров. Фронт проходил на западном направлении в восточных районах Белоруссии, смоленская земля была полностью освобождена, южнее фронт шел примерно у Житомира, Фастова, Кировограда, вблизи Запорожья и Херсона. В Крыму была заперта немецко-румынская группировка. Стране был возвращен Донбасс. Немцы потеряли надежду на победу в войне в СССР.
Глава 4. Вклад Г.К. Жукова в победу на заключительном этапе Великой Отечественной войны
На заключительном этапе войны Красная Армия вошла в зенит своего могущества. Враг отступал под ударами советских воинов. В Германии была потеряна надежда на победу в войне. Моральное состояние немецких солдат было крайне низкое, нередки случаи добровольной сдачи в плен.
24 декабря на самом острие клина, устремленного на запад, у Житомира, и началась операция. На этом участке стояли гитлеровские войска, очень серьезно потрепанные в безрезультатных попытках вернуть Киев и восстановить «Восточный вал». В ноябрьских боях они потеряли до 60–70% личного состава и боевой техники. За один день оборона врага была взломана на 300-километровом участке, а введенные в прорыв две танковые армии прошли свыше 100 километров.
Гитлеровцы экстренно собрали все, что могли, чтобы остановить наступление. В конечном итоге к середине января 1944 года фронт стабилизировался, но советские войска в ходе этой операции продвинулись до 200 километров, полностью освободив Киевскую и Житомирскую области. Бои переместились в Винницкую и Ровенскую области[29, т.4, с. 28].
«1-й Украинский фронт охватил с севера «всю группировку противника, занимавшего крупный плацдарм в районе Киева и Корсунь-Шевченковского...» - писал Г.К. Жуков[4; т.2, с. 283].
После броска 1-го Украинского фронта на запад между ним и действовавшим южнее и далеко отставшим 2-м Украинским фронтом образовался выступ протяженностью в 275 километров с запада на восток. Вершина его оставалась на Днепре, а основание (расстояние между 1-ми 2-м Украинским фронтами) составляло 1300 километров.
Г.К. Жуков докладывал Верховному предложения по плану операции штаба фронта. Встречными ударами 1-го Украинского фронта прямо на восток и 2-го Украинского фронта на запад под основание немецкого выступа окружить и уничтожить вражескую группировку, еще грезившую Киевом. Ставка утвердила этот план.
Операция развернулась с 24 января 1944 года, и уже 28 января клещи сомкнулись у Звенигородки. В окружении оказались более десяти вражеских дивизий. Г.К. Жуков сосредоточился на укреплении внешнего кольца окружения. Советские командующие знали, что Манштейн мешкать не станет. Так и случилось, гитлеровский фельдмаршал бросился вызволять отрезанные войска, но не вышло[23, с. 324]. После войны Манштейн писал: «Сейчас же у вражеской гидры на только что оставленном нашими танковыми дивизиями поле боя выросли новые головы... Дважды я пытался добраться к ударным группам. Оба раза, однако, моя легковая машина безнадежно застревала в грязи. Каждый день погода менялась, снежные метели перемежались с оттепелью. При этом снова подтвердилось, что советские танки при продвижении по снегу или размокшей почве превосходят наши танки по своей проходимости, потому что у них более широкие гусеницы» [17, с. 345].
Помнивший о Сталинграде враг не оставался на месте в котле, а бешено рвался из кольца. Положение окруженных становилось безнадежным, тем не менее 9 февраля они отклонили ультиматум о сдаче. С отчаянием обреченных гитлеровцы бились о западную стену котла, чтобы соединиться с рвавшимися к ним восемью танковыми и шестью пехотными дивизиями. Манштейн все же наскреб больше войск для деблокирования, чем участвовало в сражении с немецкой стороны в начале операции. В ночь на 12 февраля окруженных и пробивавшихся к ним отделяло расстояние всего в 12 километров[31, с. 289].
Г.К. Жуков приказал Н.Ф. Ватутину и И.С. Коневу принять срочные меры, чтобы не допустить прорыва противника. О чем доложил И.В. Сталину. Глубокой ночью Г.К. Жукову позвонили из Москвы. Верховный Главнокомандующий, сославшись на желание И.С. Конева, предложил поручить 2-му Украинскому фронту ликвидацию корсунь-шевченковской группировки, подчинив ему войска 1-го Украинского фронта, принимавшие участие в окружении, а Н.Ф. Ватутину руководить отражением попыток деблокады.
Окруженные были скучены на очень небольшой территории, насквозь простреливавшейся советской артиллерией. Снабжение с воздуха уже было пресечено — немецкие транспортные самолеты, сбивались или не допускались к котлу. Г.К. Жуков считал, что уничтожение гитлеровцев в котле — дело каких-нибудь трех-четырех дней. По его мнению, переподчинение войск затянет операцию. Что и объяснил И.В. Сталину. В ответ через два часа от Верховного пришла директива, в которой Г.К. Жукова освободили от наблюдения за ликвидацией корсунь-шевченковской группировки немцев и возложили на него координацию действий 1-го и 2-го Украинских фронтов с задачей не допустить прорыва противника и соединения с окруженными.
В ночь с 16 на 17 февраля разыгралась пурга. В кромешной мгле, бросив свои войска на произвол судьбы, генералы, офицеры и эсэсовцы на немногих уцелевших танках и бронетранспортерах кинулись из окружения наугад на запад. Части из них удалось вырваться из кольца. Основная масса вражеских солдат, оставив тяжелое вооружение, последовала за ними пешком в густых колоннах. Они шли без выстрела, надеясь проскочить. Утром в открытом поле их почти поголовно истребили.
Враг потерял в боях 55 тысяч убитыми. Среди них был и командующий генерал Штаммерман[29, с. 165].
18–20 февраля 1944 года Г.К. Жуков был в Москве и доложил И.В. Сталину свои соображения о развитии наступления. Гитлеровцы, положившись на необычайно рано наступившую распутицу, никак не ожидали от советских войск не то что наступления, а даже элементарной активности.
В результате обсуждения в Ставке созрел грандиозный замысел, 1-й Украинский фронт ударом, рассчитанным на несколько сотен километров, выйдет в предгорья Карпат, где-то у города Черновцы. В случае удачи все группировки врага, находящиеся южнее, в том числе в Румынии, лишатся коммуникаций на кратчайшем расстоянии. Питать южный участок фронта им придется далеким кружным путем через Венгрию, 2-й Украинский фронт должен идти южнее, в направлении Ясс.
Верховный Главнокомандующий приказал не теряя времени начать наступление. Снова Г.К. Жуков отправился координировать действия этих фронтов.
Многодневное совещание с Н.Ф. Ватутиным и другими генералами в штабе 1-го Украинского фронта утрясли детали. Н.Ф. Ватутин вызвался выехать в армии, проверить их готовность. Г.К. Жуков посоветовал ему, командующему фронтом, остаться на месте, а в войска отправить своих заместителей. Н.Ф. Ватутин настаивал. Г.К. Жуков неохотно согласился.
В поездке на машину командующего фронтом напали бандеровцы. В перестрелке Н.Ф. Ватутина тяжело ранили, он выбыл из строя и через несколько недель скончался.
1 марта 1944 года командующие армиями, начальники родов войск и служб тыла фронта получили приказ о вступлении во временное командование 1-м Украинским фронтом Г.К. Жукова.
4 марта войска фронта развернули наступление в рамках утвержденной Ставкой стратегической операции. Противником был снова Манштейн, которого в вермахте единодушно считали самым выдающимся стратегом. Манштейн понял, что дело идет к окружению противостоявшей 1-му Украинскому фронту группировки. С 7 марта завязалось ожесточеннейшее сражение. Оно шло более недели и закончилось глубоким прорывом советских танковых соединений[40, с. 177].
Крупный английский военный теоретик Б. Лиддел Гарт в труде «Вторая мировая война» пишет: «Левое крыло войск Г.К. Жукова нанесло новый удар в южном направлении на Тернополь. Этот удар, хорошо рассчитанный во времени, был нанесен сразу же после отражения контратак немцев у Тернополя. Организовав оборону, русские отбили контратаку и двинулись следом за отходившим противником. Армии русских шли лавиной. Русские солдаты переносили такие трудности, которые оказались бы не под силу солдатам западных армий, и продолжали наступать тогда, когда другие остановились в ожидании восстановления коммуникаций»[49, с. 290].
А вот свидетельство другого труда — «Вторая мировая война», написанного бывшим гитлеровским генералом К. Типпельскирхом. Отметив, что войска под командованием Г.К. Жукова двигались «подобно лавине», Типпельскирх признает: результатом этого «явилось тяжелое поражение... С того времени, когда немецкие армии шли тернистым путем от Волги и Кавказа, отступая к Днепру, это было их самое крупное поражение. Даже такие искусные полководцы, как Манштейн и Клейст, не могли спасти немецкие войска»[50, с.360].
Менее чем за месяц 1-й Украинский фронт пришел в Карпаты — 29 марта советские войска освободили город Черновцы. В ходе операции покрыто до 350 километров, от Черновиц до Тернополя зияет огромная брешь. Германскому командованию пришлось взять войска с других участков фронта, даже из Франции, Югославии, Норвегии, Дании, чтобы закрыть ее.
1-му Украинскому фронту оставалось добить немецкие группировки, окруженные и оставленные в тылу при стремительном марше с боями к Карпатам. У Каменец-Подольска в котле оказалась 21 немецкая дивизия, из них 10 танковых, в основном входивших в 1-ю танковую армию врага. Они образовали «блуждающий» котел, ибо, памятуя о Сталинграде, гитлеровцы больше всего боялись оставаться на месте. Среди них были как раз те дивизии, которые совсем недавно безуспешно пытались выручить немецкие войска у Корсунь-Шевченковского.
Г.К. Жуков ожидал, что эта сильная группировка попытается уйти на юг, переправиться через Днестр и организует там оборону. Южное направление по приказу Г.К. Жукова надежно прикрыли. Последнее указание Манштейна перед увольнением в отставку: не идти на юг, как требовало командование немецкой 1-й танковой армии, а бежать прямо на запад. Здесь на их пути оказалась 4-я танковая армия генерала Д. Д. Лелюшенко. Армия, ослабленная в предшествующих боях, прочно удерживала Каменец-Подольск и перекрывала дороги. На армию Д.Д. Лелюшенко и бросились окруженные немецкие войска. Пять дней они пытались пробить себе путь через Каменец-Подольск.
А с запада рвался танковый корпус СС и ряд дивизий, срочно переброшенных навстречу окруженным. Растеряв в бесплодных атаках большую часть танков и самоходных орудий, бросив всю артиллерию, гитлеровцы начали отступать[6, с. 300].
Хотя 7 апреля отступавшие отдельные части и соединились с деблокировавшими войсками, причин для радости у гитлеровцев не было. Г.К. Жуков так написал об этом: «Сколько человек вырвалось из окружения, ни я, ни штаб фронта точно установить так и не смогли. Назывались разные цифры. Видимо, все же вышли из окружения не десятки танков с десантом, как тогда доносили войска, а значительно больше». По оценке Г.К. Жукова, окруженная группировка потеряла значительно больше первоначального состава, от некоторых соединений остались только штабы
Сразу после 20 апреля Г.К. Жуков прилетел по вызову в Москву.
За исключительные заслуги Маршал Советского Союза Г. К Г.К. Жуков был награжден высшим полководческим орденом «Победа». Орден значился за № 1[4; т.3, с.8].
Все в Ставке и в руководстве Генштаба соглашались что пришло время разгромить врага на западном направлении и освободить Беларусь. К лету 1944 года немецкий фронт, как громадная дуга, огибал Минск. Конфигурация фронта возникла в итоге зимней кампании 1944 года. 1-й Украинский фронт, вырвавшийся дальше всех на запад, охватил Белорусский выступ с юга, а на севере после освобождения Смоленской, Псковской и Ленинградской областей советские войска нависли над левым флангом вражеской группировки.
Когда с двадцатых чисел апреля в Ставке началось обсуждение летней кампании 1944 года, Г.К. Жуков и Генеральный штаб высказались против предложения И.В. Сталина начать летнюю кампанию с наступления войск 1-го Украинского фронта. И.В. Сталина увлекала перспектива еще глубже охватить белорусскую группировку и оттянуть туда резервы с Центрального направления.
Г.К. Жуков, только что прибывший с 1-го Украинскою фронта, понимал, что гитлеровское руководство определяло степень опасности для рейха простейшим образом - где Красная Армия ближе к Германии, там угроза. Коль