П.А. Валуев как министр внутренних дел в правительстве Александра II
Введение
Министерская система существует в России на протяжении 200 лет. Изучение истории возникновений министерств, функций министров играет важную роль на сегодняшний день, так как сохранились основные принципы, на которых была основана эта система.
8 сентября 1802 года Император Российской Империи Александр I издал Манифест, которым на базе управления государственных дел были образованы министерства. Манифест способствовал становлению российской государственности и формированию единой системы органов исполнительной власти. Новая система управления - министерская, основанная на принципе единоначалия, зародилась в недрах старой коллежской системы. Создание министерств с единолично управляющими министрами было необходимо для более гибкой и оперативной системы управления. Тем не менее, отношение к министрам как к единоличным исполнителям воли царя и определило делопроизводство министерств как "исполнительное".
Современная система министерств, бесспорно, претерпела некоторые изменения, так например, увеличился состав министерств, изменились функции некоторых из них, но, по сути, министерская реформа оправдала себя, так как был создан гибкий аппарат управления, который доказывает свою эффективность и сегодня. Министры играли важную роль в управлении государством, решали важнейшие вопросы в области внутренней и внешней политики, экономики, образования и др., и на сегодняшний день министры занимают далеко не последнее место в государственной системе. Особенно примечательной в этом плане выступает личность П.А. Валуева, который являлся министром внутренних дел при Александре II, а затем министром государственных имуществ. Валуев, олицетворяет человека эпохи реформ, его политика идет в соответствии с общим государственным курсом, но в, то, же время, реформы, которыми он руководил, носят отпечаток его личности, поэтому всестороннее рассмотрение личности Валуева и характера проведенных им реформ показывает, как влияет государственный курс на политику министров и наоборот.
Наиболее примечательными являются следующие источники: дневник П. А. Валуева1 (1815-1890), министра внутренних дел Александра II, представляет большой интерес не только для специалистов - историков и литературоведов, но и для широкого круга читателей. В нем довольно подробно освещена правительственная деятельность 1861-1876 гг. Второй том "Дневника" состоит из двух неравных частей. Первая, составляющая примерно 2/3 тома, охватывает период с начала 1865 г. по конец апреля 1868 г., т. е. время, когда Валуев был министром внутренних дел. В первом томе, кроме введения, публикуется биографический очерк П.А. Валуева, характеризующий его взгляды, служебную деятельность, а также литературное наследие. Вторая часть содержит записи с 1869 по 1876 г. включительно.
В оценке личности Валуева большое значение имеют так же воспоминания генерала-фельдмаршала, военного министра Милютина.2 В них рассмотрен период с 1860-1862г. - важнейшие годы Эпохи Великих Реформ. "Дневник" Милютина содержит глубокие характеристики государственных и общественных деятелей, членов императорской фамилии и самого Александра II, личность которого раскрывается перед читателем не только полно, но иногда и неожиданно. Автор в своем произведении упоминает Валуева и оценивает его деятельность на посту министра.
А.Ф. Тютчева в своих воспоминаниях, описывает жизнь двора, характеризует наиболее известных личностей, приближенных к императору.3
Для написания курсовой использовалась, прежде всего, общие труды по истории и истории государственного управления в России. В книге «Самодержавие накануне краха»1 Ерошкина Н. П на большом фактическом материале раскрывается сущность государственного строя помещичье-буржуазной России, историческая обреченность прогнившего политического режима, возглавляемого Николаем II. Также необходимо обратить внимание на книгу «История государственных учреждений дореволюционной России»2 того же автора, в которой он рассматривает структуру правительственного аппарата.
Следует выделить статью Д. Раскина «Империя столоначальников»3, в которой подробно рассматривается статус министров XIX века, а так же собран большой статистический материал.
Историко-биографическая книга Л. М. Ляшенко4 посвященная личности Александра II, является одним из первых в мировой литературе исследованием, где сделана попытка всестороннего описания жизни человека, занимающего исключительное место в ряду российских самодержцев. Драма жизни, слава и бесславие Александра II показаны на широком историческом фоне, раскрыты на разнообразных мемуарных и архивных материалах. Кроме того Ляшенко дает оценку личности и деятельности П.А. Валуева, как приближенного императора.
В.Н. Балязин в книге "Отец и сын. Николай I - Александр II" охватывает события 1825-1870-х гг. Это время, когда в России укреплялось самодержавие и предпринимались попытки заново решить вечный "восточный вопрос". В эти годы было отменено крепостное право, начаты важные реформы. Одновременно в стране нарастало недовольство народа, рождались новые революционные организации, пытавшиеся по-своему воздействовать на политику правящих кругов. Автор останавливается так же и на личностях видных деятелей той эпохи, в частности на личности Валуева.1
В книге «Правительственный аппарат самодержавной России в XIX в»2 Зайончковский обобщает большой фактический материал, раскрывающий природу самодержавной власти в России в XIX в. Анализируя многочисленные источники, автор характеризует все группы российского чиновничества — от низших чинов до высшей бюрократии и дает оценку деятельности государственных сановников того времени. Книга доктора исторических наук Л. Е. Шепелева рассказывает о системе военных, гражданских, придворных и родовых титулов и чинов и соответствовавших им мундиров и орденов в Российской империи (XVIII в. — 1917 г.). Издание рассчитано на историков, искусствоведов, архивных и музейных работников, а также на широкий круг читателей, интересующихся отечественной историей.3
Единственный в своём роде труд доктора исторических наук, Сергея Викторовича Римского. В книге описаны подготовка, проведение и результаты реформ церковного ведомства и религиозной жизни при императоре Александре Втором. Автор отстаивает теорию существования единой церковной реформы, занимавшей одно из важнейших мест в преобразованиях царя-освободителя и спроектированной министром внутренних дел Валуевым.1
В книге изучена вся жизнь российского монарха, заслуженно получившего прозвище «Освободитель». Автор изучил те личностные предпосылки, которые направляли деятельность Александра: его детство, систему образования и воспитания, занятия цесаревича до восшествия на престол. Значительное внимание уделено вопросам военной истории, внешней политике России, Великим реформам. Все многообразие русской истории 1850-1870-х гг. с ее крутыми изменениями общественной жизни, социальными потрясениями, больным польским вопросом и обострением панславизма, отразилось в судьбе одного человека, самодержца, ответственного за судьбу самой большой империи. Книга основана на богатом фактическом материале. Автор впервые ввел в научный оборот значительное количество документальных источников, принципиально важных для понимания истории России пореформенного периода, личности императора и мотивов его поступков.2
Для оценки государственной деятельности Валуева была использованы статьи Воронина «Подготовка земской реформы 1864 года»3 и. Здесь речь идет о проведении двух наиболее важных реформ осуществленных в бытность Валуева на посту министра.
В книге Г.В. Жиркова «История цензуры в России XIX-XX вв.» раскрыта преемственность и традиции цензурного режима в России на протяжении двух столетии, рассмотрены взаимоотношения власти и журналистики, процесс осознания управлением государства роли журналистики в обществе и функции цензуры. Книга написана на основе богатой источниковой базы периодики и литературы XIX–XX вв., архивных материалах, документах, воспоминаниях и письмах.1
Проведение земской и цензурной реформ подробно рассмотрел А.А. Корнилов. Автор касается ключевых моментов царствования Александра II и характеризует так же Валуева как министра внутренних дел.2
Цель настоящей курсовой работы – рассмотреть роль министров в системе государственного управления в XIX веке, на примере деятельности министра внутренних дел П.А. Валуева. Задачами курсовой работы являются:
Проанализировать статус и роль министров в системе управления;
Изучить состав министров в XIX веке;
Рассмотреть личность П.А. Валуева в оценках его дневника, историков и современников и сопоставить различные точки зрения;
Проанализировать деятельность Валуева на посту министров внутренних дел.
Работа имеет три главы, введение и заключение, а так же список использованной литературы. В первой главе рассматривается министерская реформа, описываются основные функции министров, а так же их состав, статус и место в государственной системе управления. Во второй главе выделены и сопоставлены основные точки зрения на личность П.А. Валуева. В третьей главе проведен анализ деятельности Валуева, в частности, рассмотрены две основные реформы, в проведении которых он непосредственно участвовал: земская и цензурная.
Глава I. Министры в системе государственного управления во второй половине XIX века
Министерская система управления в России возникла 200 лет назад. Ее создание завершило процесс модернизации государственной машины, начатый еще Петром I. В Своде законов Российской империи был провозглашен главный принцип российской государственности Нового времени: «Империя Российская управляется в твердых основаниях положительных законов, учреждений и уставов, от самодержавной власти исходящих». Несмотря на реформы 1860-х годов, приблизившие Россию к современному правовому государству, и введение конституционных учреждений в 1905 году, Российская империя вплоть до 1917 года во многом оставалась все тем же «регулярным государством».1
В 1802 году были учреждены министерства: Военно-сухопутных сил, Военно-морских сил, Иностранных дел, Внутренних дел, Коммерции, Финансов, Народного просвещения, Юстиции, а также Государственное казначейство (на правах министерства). В соответствии с законом от 17 августа 1810 года о разделении государственных дел по министерствам полиция была выделена в самостоятельное ведомство, было упразднено Министерство коммерции, а его функции переданы Министерству финансов и Министерству внутренних дел. Создание в 1837 году нового Министерства государственных имуществ было вызвано необходимостью упорядочить управление государственными крестьянами, и означало попытку правительства приступить к решению крестьянского вопроса. В дальнейшем это ведомство эволюционировало в сторону перехода от управления государственными землями, лесами и другими имуществами к попечительству над сельским хозяйством. Отсюда и его переименование в 1893 году в Министерство земледелия и государственных имуществ, а в 1915-м — в Министерство земледелия. В 1826 году многочисленные учреждения придворного ведомства были объединены в Министерство императорского двора. Введение придворного управления в общую систему министерств означало, с одной стороны, торжество унификации всех центральных государственных учреждений, а с другой – включение обслуживания нужд двора в систему управления империей, что вносило определенную противоречивость в облик легального, дистанцированного от чисто династических функций государства. Лишь в 1905 году появилось отдельное Министерство торговли и промышленности.1
Министр занимал свой пост в силу личного доверия императора и оставлял его, утратив это доверие. Должность министра относилась ко 2—3-му классу и чаще всего была венцом карьеры сановника. При отставке министр, как правило, становился членом Государственного совета, а нередко получал в знак особого благоволения графский титул. Перестав быть министром, государственный деятель утрачивал большую часть влияния на деятельность исполнительной власти и тем самым устранялся от активных властных функций. Но в качестве члена Государственного совета, председателя одного из его департаментов или председателя Государственного совета он сохранял существенное влияние на процесс подготовки законодательства. Впрочем, случаи, когда министр после пребывания в отставке становился министром в другом ведомстве, были не столь уж редкими.
Для высшей бюрократии Российской империи в дореформенное время характерен относительно низкий уровень специализации, «своеобразный бюрократический дилетантизм», по выражению Н. П. Ерошкина.1 Около 70 процентов высших руководителей МВД того времени ранее служили в Министерстве иностранных дел, Министерстве юстиции и даже в Министерстве финансов. Примерно 60 процентов сановников Министерства юстиции начинали карьеру в Министерстве иностранных дел, МВД, Министерстве народного просвещения. Недостатком сложившейся системы назначения на министерские посты было то, что министры сравнительно редко проходили службу на низовых должностях в том ведомстве, которое они возглавляли.2 Шепелев так же обращает внимание на недостаточную квалификацию чиновников 1-4 рангов. Законом от 3 мая 1871г. Производство в первый классный чин обуславливалось сдачей экзамена за курс уездного училища. Уровень знаний дававшихся этими училищами, мог удовлетворить лишь требованием службы на самых низких должностях. Однако последующая выслуга чинов открывала путь наверх.3
К концу ХIХ — началу ХХ века картина изменилась. Среди министров и товарищей министров гражданского ведомства бывшие военные составляли не более 15 процентов, а среди директоров департаментов – около 3. Более 85 процентов высших сановников имели высшее образование. Среди министров около 60 процентов окончили университеты, 15 — Училище правоведения, 14 — Александровский лицей. Почти половина бывших военных также получила высшее (академическое) военное образование. Но степень специализации образования оставалась не очень высокой. Выпускники университетов и лицеисты (не говоря уже о правоведах), как правило, имели гуманитарное (главным образом юридическое) образование. С. Ю. Витте и П. А. Столыпин, окончившие физико-математические факультеты, составляли исключение. Вплоть до 1917 года в России не было ни одного министра финансов со специальным экономическим образованием. А министр земледелия и государственных имуществ А. С. Ермолов, изучавший после окончания Лицея сельское хозяйство в Земледельческом институте, стал единственным министром в этом ведомстве, получившим специальную подготовку. Во главе же Министерства путей сообщения, как правило, стояли лица с инженерным образованием, а одни из наиболее успешных руководителей этого ведомства — князь М. И. Хилков, окончивший Пажеский корпус, специально изучал железнодорожное дело за границей, начав с простого рабочего.
Сроки пребывания министров в должности были различными в зависимости от ведомства и исторической эпохи. За неполных 23 года царствования Александра I произошло 42 назначения министров, то есть одно назначение происходило каждые полгода. Гораздо более стабильным в этом смысле было царствование Николая I. Министры менялись в среднем раз в 1,4 года. За 26 лет царствования Александра II, начавшегося с постепенной замены всех министров предыдущего царствования, произошло 29 назначений министров, в среднем раз в 0,9 года. Самым «непостоянным» был, пожалуй, Николай II. При нем произошло 62 смены министров, или в среднем каждые 0,4 года по новому назначению.1
Должность министра обеспечивалась жалованьем, особыми суммами на представительство и казенным домом с обслугой. Но открытая жизнь в столице требовала столь значительных расходов, что многим министрам, не обладавшим состоянием и не умевшим использовать возможности, которые их должность давала для получения «безгрешных доходов», периодически приходилось обращаться к императору за пособиями или арендой. Так, например, П. А. Валуев, министр внутренних дел, а позднее — государственных имуществ, будучи человеком небогатым, постоянно нуждался. С трудом сводил концы с концами и военный министр А. Ф. Редигер. При отставке пенсия назначалась министрам по особым указаниям императора, нередко в размере ранее получаемого ими жалованья. Согласно штатам министерств, опубликованным в ноябре 1802г., содержание министра составляло 12 тыс. руб. в год плюс казенная квартира. Если она не предоставлялась, то в наем отпускалось еще 1200 руб. Штатное расписание сохранялось до 50-х годов, содержание было не для всех министров одинаково. Так, министр финансов П.Ф. Брок получал содержание 12 тыс. руб., а министр уделов Л.А. Перовский помимо этого еще 11 142 руб. дополнительных сумм. Министр иностранных дел К.В. Нессерольде получал жалования 8921 руб., столовых – 6862 руб., жалования из «кабинета», «пенсион», а всего 16 977 руб.1 Согласно «Сведениям о должностях всех классов, положенных в составе министерств финансов и внутренних дел и в подведомственных им установлениях» на 1884г., министр финансов «по высочайшему повелению» - получал 18 тыс. руб. и на казенную квартиру. Однако эти штатные оклады не всегда соблюдались. Так, в 1878 г. министр финансов М.Х. Рейтерн получал не 18 тыс. руб., а 23 тыс. руб., а в 1902г. С.Ю. Витте получал 22 тыс. руб. (из них 18 тыс. руб. содержания и 4 тыс. руб. «аренды»). Столько же примерно получали и другие министры.
Следовательно, содержание министров на протяжении 19 в. увеличилось примерно вдвое и определялось не только штатным расписанием, сколько конкретным лицом, занимавшим эту должность.2
В целом большинство министров в дореформенное время не пользовались репутацией явных взяточников и казнокрадов, а немногие исключения (С. С. Уваров, П. А. Клейнмихель и др.) становились предметом общественного осуждения. В основном молва приписывала министрам самодурство или некомпетентность, взятки же и расхищение казны считались принадлежностью более мелких чиновников. В пореформенное время обвинения министров в коррумпированности также были нечастыми. За исключением министра финансов А. А. Абазы, использовавшего известную ему по службе информацию для успешной биржевой игры, и министра путей сообщения А. К. Кривошеина, допускавшего служебные злоупотребления, остальных общественное мнение обвиняло в карьеризме, беспринципности, самодурстве, протекционизме, невежестве, но не во взяточничестве.
Многие министры занимались делами дома, куда к ним приходили с докладами чиновники. Именно дом министра, казенный дом, и был тем «парадным подъездом», который стал символом бюрократической власти. Появление таких министров в здании министерства было чрезвычайным событием. Облик здания министерства свидетельствовал о порядках в данном ведомстве. Так, например, запущенное здание «зеленого ведомства» — Министерства земледелия и государственных имуществ, называемого так по цвету петлиц на мундирах чиновников этого министерства, говорило внимательному наблюдателю о нераспорядительности и непрактичности министра А. С. Ермолова не меньше, чем его неудачи в получении ассигнований на развитие сельского хозяйства.3
Главной привилегией и главным атрибутом министерской власти были регулярные личные доклады императору. В зависимости от значения министерства и роли, которую играл тот или иной министр эти доклады были ежедневными или более редкими, но не реже, чем раз в неделю. Во время доклада министр представлял императору проекты высочайших указов и повелений. Практика личных докладов сохранилась вплоть до 1917 года.
Таким образом, роль министров в государственном аппарате очень высока. Однако на посты министров не всегда назначались, деятельные люди, заинтересованные в своей сфере. Чаще всего недостатком являлся низкий уровень специализации, образование по другой специальности, зачастую министры начинали свою карьеру в других министерствах и департаментах. В их руках министров было сосредоточено огромное влияние на деятельность исполнительной и чаще всего, законодательной власти.
Глава II. Личность Валуева как автора дневника
Личность Валуева издавна привлекала внимание историков, так как он являлся ближайшим соратником Александра 2 и имел большое влияние на ход реформ 1860х годов. Однако единого мнения среди историков не сложилось. Многие склонны считать его человеком, уступчивым, мягким, неспособным к решительным действиям, другие, напротив, видят в нем вполне самостоятельного политика, который обладал большой проницательностью, умел чувствовать веяния времени, и даже стремился к реформаторской деятельности. Существует так же третья точка зрения, согласно которой, Валуев выступал типичным чиновником той эпохи, карьеристом, а его нерешительность была обусловлена желанием угодить правящей верхушке и императору, духом времени, противоречивым характером и незавершенностью реформ.
Петр Александрович Валуев родился в Москве 22 сентября 1815 г. в родовитой дворянской семье. В 1818 г., т. е. в возрасте трех лет, П. А. Валуев был пожалован званием пажа. Получив блестящее домашнее образование, он в 1831 г. поступил на службу в канцелярию московского генерал-губернатора, а в 1832 г. выдержал установленный указом 6 августа 1809 г. экзамен на чин при Московском университете. 1
Д. А. Милютин в своих «Воспоминаниях» отмечает что, император Николай I, во время визита в Москву выделил Валуева, и это стало началом его карьеры. «Во время пребывания высочайшего двора в Москве, из всей тогдашней московской молодежи, которую императору Николаю I случалось видеть на балах, особенно внимание обратили на себя Валуев и Скарятин, о которых государь отозвался как об образцовых молодых людях. Оба они по высочайшему повелению были определены на службу в 1-ое отделение собственной е. и. в. канцелярии и, конечно, заняли видное место в петербургском высшем обществе».2
В дальнейшем карьере Валуева бесспорно способствовала женитьба его в середине 30-х годов на дочери поэта кн. П. А. Вяземского, пользовавшегося большим расположением Николая I. В доме отца своей невесты Валуев часто встречается с А. С. Пушкиным, близким другом П. А. Вяземского. Он обращает на себя внимание поэта и приобретает его симпатию. Свидетельством этого является тот факт, что прототипом героя «Капитанской дочки» П. А. Гринева Пушкин избирает Валуева. По-видимому, внешний вид и некоторые черты характера молодого Валуева в представлении А. С. Пушкина были близки его герою.3 «Валуев имел наружность внушительную: высокий рост, стройный стан, приятные черты лица, он отличался изящными формами, держал себя с большой важностью и был очень занят собой, особенно же старался блистать красноречием. Речь его всегда была вычурна, округлена, переплетена цитатами на разных языках…как в речах, так и во всех приемах его неприятно выказывалась искусственность и аффектация. В сущности это был человек с разносторонним образованием…но с односторонним кругозором.»1
В 1834 г. Валуеву было пожаловано звание камер-юнкера. С начала 1836 г. он прикомандировывается к М. М. Сперанскому, работавшему по кодификации законов, а в 1838 г. переводится во II отделение собственной е. и. в. канцелярии. В конце 30-х годов в Петербурге Валуев сходится с группой аристократической фрондирующей молодежи (гр. К. В. Браницким, П. А. Шуваловым, А. А. Жерве, А. А. Столыпиным, кн. П. В. Долгоруким и другими), известной под названием «кружка шестнадцати», в который входил и М. Ю. Лермонтов.
В 1845 г. Валуев назначается чиновником особых поручений при рижском генерал-губернаторе Е. А. Головине. Сочувственно относясь к существовавшим в прибалтийских губерниях немецким порядкам, обладая внешним лоском, отлично владея европейскими языками, Валуев приобретает большие симпатии местного дворянства. По воспоминаниям современников, П. А. Валуев …имел вид доброго, ласкового человека, с гармоническим голосом и «округленными» манерами. Он знал несколько языков, обладал светлым, образованным умом и талантом оратора, и «был проникнут чувством справедливости и правосудия».
В 1852 г. Валуев получает чин действительного статского советника, в 1853 г. назначается курляндским гражданским губернатором.
В сентябре 1855 г. он пишет записку «Дума русского во второй половине 1855 г.», в которой подвергает критике существующий порядок государственного управления. Благоприятствует ли развитию духовных и вещественных сил России нынешнее устройство разных отраслей нашего государственного управления?»,— задает вопрос Валуев. «Отличительные черты его,— отвечает он,— заключаются в повсеместном недостатке истины, в недоверии правительства к своим собственным орудиям и пренебрежении ко всему другому. Многочисленность форм составляет у нас сущность административной деятельности и обеспечивает всеобщую официальную ложь. Взгляните на годовые отчеты: везде сделано все возможное, везде приобретены успехи, везде водворяется если не вдруг, то по крайней мере, постепенно, должный порядок. Взгляните на дело, всмотритесь в него, отделите сущность от бумажной оболочки, то, что есть, от того, что кажется, и — редко где окажется прочная плодотворная почва. Сверху — блеск, а внизу — гниль».1Эту записку Великий князь Константин Николаевич назвал «замечательной» и даже цитировал ее в своем знаменитом приказе управляющему морским ведомством вице-адмиралу барону Врангелю, с просьбой «сообщить эти правдивые слова всем лицам и местам морского ведомства», от которых он требовал «не похвалы, но истины». Ляшенко оценивает записку как резко критическое сочинение и замечает что, «Петр Александрович, разделяя некоторые их взгляды, все же не сделался верным соратником и единомышленником высокопоставленных реформаторов».2
В начале 1859 г. Валуев назначается директором III департамента Министерства государственных имуществ — департамента сельского хозяйства. Таким образом, он управляет двумя департаментами из четырех. Кроме этого, он председатель Ученого комитета Министерства. Валуев становится буквально правой рукой министра М. Н. Муравьева, который, благоволя своему помощнику, добивается для него ряда существенных благ.1 Прибыв в Петербург, Валуев, по свидетельству С. Д. Шереметьева, «быстро освоился и увидел, на чьей стороне перевес и где легче составить себе то положение, которого он добивался», да и взгляды Валуева, видимо, расходились со взглядами М. Н. Муравьева, который впоследствии горько сожалел о своем выборе. К тому же Валуев был известен Великому Князю по вышеупомянутой записке. Итак, поддерживаемый и либералами и консерваторами, Валуев в 1861 г. становится во главе Министерства внутренних дел.
Политические воззрения П. А. Валуева весьма сложны. Валуев не примыкал целиком ни к одной из правительственных группировок: ни к либеральным бюрократам — сторонникам буржуазных преобразований, ни к реакционерам-крепостникам.
Характеризуя свои взгляды, Валуев в примечаниях к дневнику в 1868 г. писал: «Я был слугою и защитником самодержавных прав верховной власти вместе с кн. Гагариным и гр. Паниным; но разумел самодержавие иначе, чем кн. Гагарин и гр. Панин. Я оберегал все коренные права правительства вместе с ген. Чевкиным, но разумел иначе, чем, он, и круг этих прав и достоинства правительства. Я соглашался с Головниным насчет необходимости свободы печати, но не разумел под этою свободой полного простора для развития материализма и демократической пропаганды…Я делал улучшения быта православного духовенства и ограждения достоинства православной церкви, но, стремясь к предоставлению ей большей независимости от гражданской власти, я в то же время желал и ограждения прав других вероисповеданий, и предоставления всем русским подданным полной свободы совести. Наконец, по делам Царства Польского и Западного края я искал, вместе с многими другими, нового исхода, новых путей, но постоянно сознавал внутреннюю связь этих дел с делами империи, и уже в 1861 году говорил, что польский вопрос разрешим не в Варшаве, а в Москве и Петербурге».1
Будучи непреклонным сторонником самодержавного образа правления, Валуев вместе с тем считал необходимым заключить императорскую власть в рамки законности, а также расширить ее социальную базу. С этой целью Валуев полагал привлечь к участию в политической жизни консервативные, охранительные элементы, предоставить некоторые права отдельным нерусским национальностям (немцам, полякам) в целях завоевания симпатии среди них, но в то же время выступал решительным противником развития украинской национальной культуры.1 «…его симпатии вообще клонились более к полякам, немцам, ко всему иностранному, чем к своему русскому, более к аристократии, чем к демократии»2. «Я был министром на европейский лад, — писал о себе Валуев, — никогда не признававшим правила: вместо разума — желание, и никогда не стремившимся к безусловному сохранению некоторых условий нашего государственного быта. Я один так думал, чувствовал и действовал. Не в первый раз замечаю, что это осталось частью недосмотренным потому только, что считалось слишком неправдоподобным. Точно также никто не заметил главного различия между министрами и мной. Я мог бы завтра быть министром в любой европейской стране, пожалуй, плохим министром, но я мог им быть. Никто из моих товарищей не мог бы со дня на день быть министром, хотя бы в Бадене, так как им пришлось бы перевернуться наизнанку, а мне — только сбросить часть оболочки»3.
О первых годах его службы в должности министра внутренних дел оставил воспоминания близко его знавший А. Д. Шумахер, который тогда был директором хозяйственного департамента. Он писал, что Валуев, «став во главе МВД, никогда не решался провести задуманную реформу в необходимой для ее успеха законченности, и останавливался на полумерах». Происходило ли это от доброты Валуева или от его нерешительности, но он очень чутко прислушивался к чужим мнениям. У него была специальная папка, в которой он хранил записки и прошения не только сановников и лиц императорской фамилии, но даже фрейлин и камердинеров. Иногда, уже приняв решение по какому-нибудь делу, он вдруг вспоминал про одну из записок, вынимал ее из папки и решал дело в противоположном направлении. Причем, естественно, бывало, что просители и сами не знали, о чем просят и даже, иногда специально указывали, чтобы поступали по закону. Когда Валуев отправлял официальное предложение губернатору, он обычно писал ему от себя особую записку, в которой объявлял, что если губернатор найдет неудобным исполнить требование министерства, то он «может и не стесняться им». Граф Д. Н. Толстой, назначенный Валуевым на должность директора департамента полиции, просил министра сказать, в чем, собственно, заключается его программа, но получил лишь «туманные конфиденциальные разговоры».
Милютин отмечает что Валуев «умел превосходно отделываться округленными фразами с риторическими украшениями, сглаживать всякие шероховатости, разводить все бесцветной водой и приводить самые важные вопросы к нулю…эта именно способность, развитая в тогдашних государственных дельцах привела к тому,