Xreferat.com » Рефераты по истории » Германский нажим на Польшу после Мюнхена

Германский нажим на Польшу после Мюнхена

Польшей и Францией, отказалось утвердить это воен­ное соглашение.

Франко-польские переговоры о заключении поли­тического и военного соглашений, сорванные в мае 1939 г., не возобновлялись вплоть до начала войны. Только 4 сентября. 1939 г., когда уже Польша терпела поражение под натиском гитлеровских полчищ, было подписано франко-польское соглашение. Этот запозда­лый жест понадобился французским мюнхенцам для того, чтобы ввести в заблуждение народы и снять с себя ответственность за предательство Польши.

Такой же маневр в отношении Польши осуществило и английское правительство. 23—24 мая 1939 г. в Вар­шаве происходили англо-польские военные переговоры. С английской стороны в них участвовали генерал Кляйтон с группой офицеров, с польской — начальник генерального штаба генерал Стахевич и начальники штабов военно-воздушных и военно-морских сил. Так же как и во время франко-польских переговоров, речь шла о сроках и размерах военной помощи Польше. Представители английских вооруженных сил стреми­лись взять на себя как можно меньше обязательств.

Как признает английский лейбористский деятель Хыо Дальтон, “в течение пяти последующих месяцев (после предоставления Англией “гарантий” Польше.— В. Ф.) планы не были согласованы... Переговоров между штабами не было”.

Американская дипломатия оказала большую под­держку дипломатическим маневрам англо-французских мюнхенцев, в частности политике предоставления так называемых гарантий Польше и другим странам и саботирования правительствами Англии и Франции переговоров с СССР. Империалисты США не сомне­вались, что гитлеровцы после оккупации Праги взяли твердый курс на войну. 13 мая 1939 г. американский поверенный в Берлине Кирк сообщал Хэллу о го­товности Германии в любой день совершить нападе­ние на Польшу. Цель американской дипломатии по-прежнему сводилась к тому, чтобы поощрять Герма­нию к войне против СССР, в ходе которой обе страны обессилят друг друга, а затем со свежими силами вме­щаются США и станут вершителями судеб Европы и всего мира.

В таких угрожающих условиях, когда фашистская Германия проводила практическую подготовку к воору­женному нападению на Польшу, а правительства за­падных империалистических держав своей политикой сговора с гитлеровцами поощряли агрессора, поль­ское фашистское правительство продолжало скрывать угрозу войны, бахвалиться “силой” и “непобедимостью” польской армии. Правящая клика Польши тешила себя надеждой, что фашистская Германия не рискнет напасть на Польшу. “Какой интерес для Германии воевать с Польшей? Верите ли вы, что Гитлер желает чего-либо подобного? Знаем, что он этого не желает. Он определенно желает Данцига, но он никогда не со­гласится уплатить такую цену за приобретение этого города”,— говорил Бек румынскому министру ино­странных дел. Сохраняя такую уверенность, польское правительство не принимало мер для подготовки страны и армии к отражению германского нападения. Промыш­ленность Польши не могла обеспечить армию воору­жением и снаряжением, необходимыми для ведения современной войны. К тому же польская военная про­мышленность была расположена главным образом вблизи границ с Германией, которую правящие классы Польши рассматривали в качестве надежного тыла и союзника в планируемой ими войне с Советским Союзом.

В связи со слабой моторизацией промышленности и сельского хозяйства польская армия не имела доста­точного количества кадров для управления даже имев­шейся в сравнительно небольшом количестве военной техникой. Польская армия была по старинке организова­на, обучена и вооружена. “Одним словом,— пишет пол­ковник Кирхмайер,— дивизия была недостаточно во­оруженной и малоподвижной массой людей, лошадей и повозок”. Противовоздушная оборона находилась в зачаточном состоянии, важнейшие промышленные объекты западных областей Польши вовсе не были при­крыты зенитной артиллерией. Из имевшихся 771 са­молета только 42% были пригодны для боевых дейст­вий3. Западная граница Польши не имела укреплений, аэродромов; вблизи нее были расположены многочисленные склады. Основные укрепления и аэродромы находились на восточной границе, они предназнача­лись для использования в войне против СССР. Только на строительство укреплений в Полесье ежегодно перед войной польское правительство расходовало от 20 до 30 млн. злотых. Таким образом, Польша в случае войны с фашистской Германией должна была отражать атаки противника не фронтом, а тылом.

В результате пагубной антинациональной поли­тики правящих буржуазно-помещичьих классов Поль­ши страна ни в экономическом, пи в политическом отношениях не была подготовлена для отражения немецко-фашистской агрессии. Вплоть до самого напа­дения гитлеровцев на Польшу и в ходе войны санация продолжала деморализовывать и обезоруживать поль­ский народ, способствовать гитлеровцам в захвате и порабощении Польши.

3. Обострение германо-польских отношений летом 1939 г.

В течение лета 1939 г. гитлеровцы спровоцировали ряд конфликтов на польско-германской границе и использовали их для обострения отношений с Поль­шей. Они усиленно превращали “вольный город” Гданьск в свою важнейшую опорную базу. Постепенно распорядительный центр гданьских властей переместился в Берлин. Главари гданьских фашистов гаулейтер Ферстер и председатель сената Грейзер системати­чески нарушали конституцию “вольного города” и права Польши; гданьские фашисты усилили преследование польских граждан и польских властей. В город кон­трабандным путем доставлялось большое количество оружия из Восточной Пруссии и других областей Гер­мании. Сотни и тысячи эсэсовцев в гражданской форме пробирались в Гданьск и здесь из местных фашистов формировали вооруженные отряды. Они учиняли анти­польские провокации и затрудняли польским официальным лицам выполнение их служебных обязанностей в Гданьске, которые они осуществляли согласно ста­тье 104 Версальского мирного договора.

В соответствии с указанием геббельсовского министер­ства пропаганды любой мелкий инцидент на гданьско-польской границе сильно раздувался немецко-фашист­ской прессой и становился предметом германо-польской дипломатической полемики. Количество провокаций на германо-польской границе непрерывно возрастало. Наиболее крупный инцидент произошел 20 мая 1939 г. в Клодове (на границе Гданьска с Восточной Пруссией). Группа эсэсовцев напала на польских тамо­женных инспекторов и учинила разгром помещения таможни. На машину заместителя генерального комис­сара Польши в Гданьске, выехавшего в Клодово для расследования происшествия, было совершено нападение. Возникла перестрелка, во время которой был убит эсэсовец. Немецко-фашистская пресса широко использовала этот инцидент для антипольской пропаганды.

Польское правительство заявило протест гданьскому сенату и потребовало обеспечения безопасности польским представителям и гарантий на будущее. Гитле­ровцы превратили похороны эсэсовца в шумную анти­польскую демонстрацию. Президент сената фашист Грейзер и гаулейтер Ферстер выступили с резкими антипольскими речами, а Гитлер специальным самоле­том прислал венок на могилу убитого эсэсовца.

Инцидент понадобился немецким фашистам для того, чтобы дезорганизовать на определенное время польскую пограничную охрану и получить возможность бесконтрольного снабжения гданьских фашистов ору­жием из Восточной Пруссии.

Летом гитлеровцы продолжали милитаризацию Гданьска. Иностранные дипломаты сообщали своим правительствам о том, что немецко-фашистские власти направляли из Восточной Пруссии в Гданьск десятки тысяч гитлеровцев. На пароходах в Гданьский порт в обход польских таможенных постов из фашистской Германии доставлялись оружие, артиллерия, танки.

Французский посол Ноэль сообщал в Париж: “Мили­таризация Гданьска и окрестностей быстро продви­гается вперед, и приближается минута, при которой между фактическим положением и включением его в со­став Германии будет находиться только тонкий лист бумаги с написанным статутом “вольного города”.

Главари фашистской Германии непосредственно ру­ководили подготовкой путча. Ферстер и Грейзер систе­матически посещали Берлин, где получали инструкции. 2 мая 1939 г. в Гданьск прибыл Геббельс. В речи на кур­сах фашистских пропагандистов он сказал: “Фюрер уже определил день и час занятия Гданьска и включения его в состав Германии”. Прибыв вторично в Гданьск 18 июня, он говорил, чтобы жители Гданьска не забы­вали, что “фюрер” помнит о них. В конце июня в Гданьск приезжал Гиммлер, который инструктировал местных гестаповцев провоцируя эти инциденты, гит­леровцы надеялись захватить Гданьск без войны “мирным” путем. Разрабатывая этот план, гитлеровца строили основной расчет на продолжении правитель­ствами Англии, Франции и США мюнхенской политики. Гитлер и его клика не верили в англо-французские “гарантии” Польше и имели основания полагать, что Англия и Франция не будут воевать с Германией из-за Гданьска. Гитлеровцев чрезвычайно ободряла и пози­ция США.

Летом 1939 г. в конгрессе США обсуждался вопрос об отмене закона о “нейтралитете” и эмбарго на вывоз оружия из Соединенных Штатов. Конгресс отклонил предложения об отмене этих законов, чем оказал боль­шую поддержку гитлеровцам, готовившим нападение на Польшу. О том, какое значение могла иметь отмена этого закона для сдерживания германской агрессии, государственный секретарь США К. Хэлл в своих мемуарах писал следующее: “Я, однако, уверен, что если бы эмбарго на оружие было отменено в мае, июне или даже в июле 1939 г., то он (Гитлер.— В. Ф.) не­пременно принял бы этот фактор к сведению. Я также уверен, что срыв отмены эмбарго поощрил его высту­пить, принимая также во внимание заверения Риббен­тропа о том, что Англия и Франция не придут на по­мощь Польше и что даже если они и попытаются что-либо сделать, то не смогут предпринять что-либо эффективное, так как будут лишены материальной помощи со стороны Америки”.

20 июля Буллит телеграфировал президенту США из Парижа, что по мнению Лондона и Парижа реши­мость Гитлера начать войну в августе возросла вслед­ствие принятия конгрессом решения отложить отмену закона о нейтралитете. Это признание ведущего аме­риканского дипломата красноречиво свидетельствовало о том, что политика правящих кругов США способст­вовала развязыванию войны.

Обнадеженные такой политикой западных держав, гитлеровцы предпринимают еще одну попытку захва­тить Гданьск до начала уже решенной “большой” войны против Польши. В начале августа 1939 г. был спровоцирован ряд новых острых конфликтов между Гданьском и Польшей. В ответ на ограничение деятель­ности польских таможенных инспекторов в Гданьске и другие антипольские действия гданьских фашистских властей польское правительство приняло ряд, ответ­ных мер. Оно запретило с 1 августа доставку в Польшу без пошлин маргарина, производившегося в Гданьске на фабриках акционерного общества “Амада”, и сель­дей, доставлявшихся из Гданьска. Это наносило чувствительный удар по интересам немецкой буржуазии.

Фашистские гданьские власти издали распоряжение, запрещающее с 6 августа 1939 г. польским таможенным инспекторам выполнять их обязанности на границе Гданьска с Восточной Пруссией. Это было явное нарушение статута “вольного города” Гданьска и прав Польши. Открытие границы Гданьска с Восточной Пруссией по существу было равноценно включению Гданьска в состав фашистской Германии. Возник острый конфликт между польским правительством и гданьским сенатом, за спиной которого стояло пра­вительство фашистской Германии. Ряд польских газет в начале августа выступили со статьями, разоблачающими агрессивные действия гитлеровской Германии против Польши. “Газета Польска” писала, что Герма­ния перестала платить за поставляемый Польшей лес, масло, хлеб, руду, замораживает кредиты; вместо поста­вок машин и аппаратов она ввозпт в Польшу бусы, гармоники и пр. Газета “Курьер Поранны” 9 августа под кричащим заголовком “Волчьи аппетиты Германии распространяются и на Поморье” отмечала, что террито­риальные притязания Германии уже не ограничиваются требованием Гданьска и Поморья, но распространяются на всю Польшу. 10 августа “Газета Польска” писала, что шумиха, поднятая геббельсовской пропагандой вокруг положения германского национального мень­шинства в Польше, является повторением судетской тактики Берлина.

Германия решила использовать эти факты для но­вого нажима на Польшу. 9 августа Вейцзекер в беседе с советником польского посольства в Берлине Любомирским (это была первая официальная беседа польских и германских дипломатов после нашумевшего выступле­ния Бека в сенате 5 мая 1939 г.) заявил, что подобная позиция Польши, а особенно ее действия в отношении Гданьска приведут к ухудшению отношений с Герма­нией. Вслед за тем гитлеровская пропаганда открыла новый поход против Польши, который уже не пре­кращался до начала войны. С начала августа немепко-фашистская пресса стала выступать с открытыми воен­ными угрозами по адресу Польши. “Германия вычерк­нет Польшу из истории”,— угрожающе писала нацистская газета “Фёлькишер беобахтер”. Она заявляла, что “Польша должна себе ясно представлять, какие послед­ствия могут повлечь ее выпады против Данцпга”. И далее: “Поляки, видимо, забыли, что немецкие пуш­ки тоже могут стрелять”. В тот же день газета “Берли­нер бёрзен цейтунг” писала об “империалистических планах Польши против Германии” и предупреждала, что тех, кто бряцает оружием у ворот Берлина, ждет суровое возмездие. На следующий день эта же газета демонстративно заявляла, что Германия не может бес­конечно игнорировать антинемецкне выпады польской прессы: “Приближается время, когда в наших словах отчетливо будет слышен звон железа”. Газета гдапьских фашистов “Данцигер форпостен” начала ежедневно выходить под девизом “Назад, в империю!”.

Гданьские фашисты использовали инциденты для усиления преследования польских граждан и наруше­ния прав Польши. 10 августа Ферстер, вернувшись из Берхтесгадена после совещания с Гитлером, высту­дил на антипольском митинге гданьских фашистов с погромной речью, в которой сказал: “Решающий час наступил. Данцигские нацисты ждут только приказа Гитлера”. В заключение своей речи он заверил слушателей, что их следующее собрание состоится “после присоединения Данцига к Германии”. Вслед за тем и сам Гитлер сделал еще ряд угрожающих заявлении по адресу Польши. 11 августа в беседе с верховным комиссаром Лиги наций в Гданьске Буркхардтом Гитлер говорил: “Если подобный инцидент снова возник­нет в Данциге, я со всей мощью механизированного оружия обрушусь на этих поляков, и в течение не­скольких дней Польша перестанет существовать. Вы слышите меня?”

К середине августа 1939 г., когда все подгото­вительные мероприятия Германии к войне с Поль­шей были закопчены, гитлеровцы решили ознакомить с ними своего союзника — фашистскую Италию. 11 ав­густа по приглашению германского правительства в Зальцбург прибыл итальянский министр иностранных дел Чиано. На вопрос Чиано: “Чего вы хотите: ко­ридор или Данциг?” — Риббентроп ответил: “Теперь ни первого и ни второго, мы хотим войны”. Риббентроп, а на следующий день Гитлер убеждали Италию всту­пить в войну. Ее участие в войне, по мнению гитлеров­цев, оказало бы большое влияние на позицию Англии, Франции и США. Итальянский министр выразил удивле­ние в связи с тем, что Германия столь неожиданно для его правительства предъявила своп требования Поль­ше и поставила Италию перед фактом вовлечения в войну с западными державами, к которой она еще не была подготовлена. Как рассказывает Чиано в своем дневнике, накануне поездки в Германию Муссолини, инструктируя его, высказался против вступления в войну в данное время и поручил ему убедить гитле­ровцев не начинать войны до завершения Италией военных приготовлений.

Гитлер в беседе с итальянским министром неиз­менно подчеркивал военную мощь Германии и ее спо­собность быстро выиграть войну. Из документа, содер­жащего запись этой беседы, видно, что уже в то время Германия определенно решила начать войну со своими конкурентами — Англией и Францией — спустя неко­торое время после разгрома Польши. Фашистский дик­татор подчеркивал военную слабость и неподготовлен­ность Англии, Франции и Польши к войне. “Разрешение этой проблемы,— говорил Гитлер,— должно быть про­изведено немедленно. Нельзя терять времени”. На во­прос Чиано, когда можно рассчитывать на начало войны с Польшей, Гитлер ответил, что не позднее августа при первой же возможности он немедленно атакует Польшу. “Фюрер сказал,— отмечал Чиано,— что Польшу следует поразить с такой силой, чтобы она в тече­ние пятидесяти лет не была бы в состоянии сражаться”.

Для того чтобы успокоить итальянское правительство, Гитлер убеждал Чиано, что западные державы не вмешаются в германо-польскую войну, а если это случится, то объявление войны с их стороны “будет иметь только формальное значение”.

В последующие дни в ходе германо-итальянских дипломатических переговоров правительство Италии продолжало выражать свое опасение, что Германии не удастся локализовать конфликт с Польшей и что западные державы вмешаются в него и нанесут свой первый удар по Италии в случае ее вступления в вой­ну. В это время происходили также оживленные итало-английские переговоры, в ходе которых правительство Чемберлена пыталось расколоть фашистский военный блок и удержать Италию от вступления в войну. В конечном счете в обмен па предоставление Италии свободы действий в отношении Югославии и в бассейне Средиземного моря Муссолини согласился поддержать захват гитлеровцами Польши.

Правительство гитлеровской Германии сговаривалось и с другим членом “оси” — с фашистским прави­тельством Венгрии. В конце августа Риббентроп вел переговоры с правительством Хорти о возможности прохода немецких войск через венгерскую территорию для нападения на Польшу. Правительство Венгрии занимало колеблющуюся позицию. Тогда в целях ока­зания давления на Венгрию Германия отозвала своих военных инструкторов и журналистов. В итоге нового германского нажима, как доносил в Варшаву поль­ский посол в Лондоне Рачинский, Венгрия, которая прежде обещала оказать вооруженную поддержку Польше в случае нападения на нее какой-либо третьей стороны, теперь заявляла, что она “в случае объявления Германией войны Польше провозгласит нейтра­литет”.

Во второй половине августа немецкие войска начали занимать исходные позиции для нападения на Польшу. В Гданьск была направлена германская военная мис­сия во главе с генералом Боденшатцом, который воз­главил находившиеся там немецкие войска и вооружен­ные отряды местных фашистов. Германский консул в Гданьске Везенмейер 22 августа сообщал Вейцзекеру план серии провокаций против Польши: арест польских граждан, подготовка вооруженного нападения на польскую военно-морскую базу на полуострове Вестерплатт и т. д.. Под предлогом участия в так назы­ваемых тапненбергских празднествах в Восточную Прусспю был переброшен из Германии ряд воинских соединений. 22 августа 1939 г. по приглашению сената в Гданьский порт с “визитом вежливости” прибыл германский линкор “Шлезвиг-Голыптейн”. Германский военный корабль прибыл в Гданьск, не уведомив об этом предварительно польское правительство, что являлось нарушением статута “вольного города”. Еще накануне, 21 августа, командир корабля отдал приказ о задачах экипажа линкора в войне с Польшей. “Полное уничто­жение польских вооруженных сил. Блокирование всех морских путей, ведущих к польским опорным пунктам, особенно к Гдыне”,— говорилось в приказе.

Воспользовавшись прибытием германского воен­ного корабля, 23 августа гданьские фашисты совер­шили государственный переворот в городе. Фашистский сенат провозгласил гаулейтера Ферстера главой города. Это решение сената превращало Гданьск в одну из “гay” (провинций) фашистской Германии, хотя фор­мально еще и не провозглашалось его включение в со­став Германии. Ликвидировалась конституция “воль­ного города”, гарантированная Лигой наций, и все права Польши в Гданьске. Отныне вопросами внешних сношений города ведала не Польша, а Ферстер, кото­рый, как гаулейтер, подчинялся непосредственно Гит­леру. Польское правительство направило гданьскому сенату ноту протеста в связи с этими фактами. В ответ на это Ферстер заявил, что этот декрет санкциониро­вал только положение, которое существовало в Гданьске с 1933 г., т. е. что главарь фашистской партии по типу Германии одновременно является и главой государства.

В связи с переворотом в Гданьске польское пра­вительство поручило своему послу в Берлине сделать демарш правительству Германии. Но добиться встречи с Риббентропом или Вейцзекером Липский не смог.

После срыва Англией и Францией с помощью правительства панской Польши переговоров с Советским Союзом о заключении пакта против агрессии ничто уже больше не мешало фашистской Германии начать осуществление ее агрессивного плана. 18 августа Кулондр сообщал в Париж, что по его наблюдениям никто в Берлине не верит в вооруженное вмешательство Великобритании на стороне Польши. “Почему Англия будет бороться из-за какого-то Данцига, после того как она позволила Германии захватить Австрию, Судетскую область, всю Чехословакию и Мемель?” — спра­шивал один из фашистских главарей у сотрудника французского посольства. 22 августа 1939 г. Гитлер созвал в Оберзальцберге своих высших офицеров, где сделал обзор политиче­ского и военного положения и отдал последние указания о подготовке к войне. Гитлер говорил, что “мы твердо решили с самого начала бороться против западных держав”, но обстановка сложилась так, что “прежде всего будет разгромлена Польша”. Фашистский диктатор признал, что англо-франко-советские переговоры вызывали у него большую тревогу. “Первоначально,— говорил он,— существовало опасение, что в связи с политическими комбинациями Англия, Россия и Фран­ция будут бороться вместе”.

Затем он объяснил, почему было решено ускорить срок начала войны. Этому способствовали, по его сло­вам, следующие обстоятельства: 1) наличие у власти в Италии и Испании дружественных Германии режи­мов; 2) крах немецкой экономической политики. Гит­лер откровенно признавал, что четырехлетний план потерпел фиаско, и если в будущем году Германия не победит, “то мы кончены”; 3) политика сговора с агрессорами, проводившаяся правительствами Англии и Франции. “В Мюнхене,— продолжал Гитлер,— мы видели этих убогих червей — Чемберлена и Даладье”. Гитлер был твердо убежден, что западные державы не решатся напасть на Германию, “самое большое, на что они способны,— это блокада Германии”. Об этом сви­детельствовали нежелание Англии и Франции конкре­тизировать свои обязательства о помощи Польше, их отказ от предоставления ей значительной финансовой и военной помощи и т. д. Отсюда Гитлер делал следую­щий практический вывод: “Будем охранять наши по­зиции на Западе, пока не разгромим Польшу”.

Вторая речь Гитлера на данном совещании была посвящена ужо непосредственно предстоящей войне с Польшей. С циничной откровенностью Гитлер рас­крыл действительные цели немецко-фашистских импе­риалистов в отношении польского народа. “Уничтоже­ние Польши,— говорил Гитлер,— находится на первом плане... Даже если бы война возникла на Западе, уничтожение Польши было бы основной целью”. Напут­ствуя своих военачальников, Гитлер рекомендовал использовать в войне с Польшей самые кровавые, варварские методы: “Не имейте жалости, будьте на­хальны!” Далее главарь германских фашистов гово­рил, что он высылает на Восток свою дивизию “Мерт­вая голова”, которой дан приказ о беспощадном уничто­жении всех мужчин, женщин и детей польской расы и языка. “Война,— говорил он, — должна быть вой­ной на уничтожение, значительная часть населения будет истреблена, и Польша будет колонизована нем­цами”. Конкретизируя дальнейшие планы, Гитлер заявил, что, в конце концов, он постарается сделать то же самое и в Советском Союзе.

Выступление Гитлера перед военачальниками явля­лось предварительным приказом об агрессии против Польши: определились захватнические цели войны, уста­навливался срок нападения на Польшу (26 августа 1939 г.). Агрессия против Польши должна была явиться лишь составной частью общего плана войны с Англией и Францией.

Завершая последние приготовления к агрессии, гитлеровцы усилили провокации на границе с Польшей и активизировали подрывную деятельность фашистской “пятой колонны”. 23 августа руководитель иностран­ного отдела фашистской партии гаулейтер и статс-сек­ретарь министерства иностранных дел Боле сообщал своему представителю в германском посольстве в Вар­шаве, чтобы он в тот же день отдал приказ агентам иностранного отдела фашистской партии в германских консульствах в Торуне, Познани, Катовицах немед­ленно уничтожить компрометирующие гитлеровское правительство документы. Германская пресса получила указание преднамеренно раздувать материалы о воен­ных приготовлениях Польши, о преследовании немец­кого меньшинства и т. д. 26 августа 1939 г. “Франк­фуртер цейтунг” в статье “Польские военные приго­товления” писала: “Сообщения из пограничных областей и показания польских дезертиров свидетельствуют о том, что Польша готовит нападение на Германию”.

В польской и германской прессе появлялось много сообщений о подготовке западными державами нового Мюнхена за счет Польши.

Под прикрытием этой пропаганды германские тан­ковые и механизированные армии продвигались к поль­ской границе. В Словакии германская военная миссия во главе с генералом Бартхаузеном завершала под­готовку словацких войск к участию в войне с Польшей. Словацкая пресса начала также предъявлять террито­риальные притязания к Польше. В ночь с 24 на 25 ав­густа в Германий был отдан тайный приказ о начале мобилизации. До нападения фашистской Германии на Польшу оставались считанные дни.

4. Нападение фашистской Германии на Польшу и развязывание второй мировой войны.

Завершая последние приготовления к нападению на Польшу, гитлеровцы продолжали считать, что их план внешнеполитической изоляции Польши удался и что на первых порах война с Польшей не превратится в европейскую или мировую войну. Еще 22 августа 1939 г. английский премьер выражал готовность взять на себя посредничество в германо-польском конфликте. Чемберлен писал Гитлеру, что “Англия готова обсудить широкие проблемы, связанные с будущностью между­народных отношений, в которых заинтересованы как Англия, так и Германия”.

Предложенная Чемберленом процедура разрешения напряженных польско-германских отношений напоми­нала как по форме, так и по существу подготовку но­вого Мюнхена, на сей раз за счет Польши. 25 августа Гитлер вручил английскому послу Гендерсону ответ на письмо Чемберлена, в котором выражал согласие подписать соглашение с Англией только после... раз­решения польского вопроса. С этим ответом Гендерсон вылетел в Лондон для переговоров со своим правительством.

24 августа эти же предложения Геринг вручил своему родственнику, шведскому банкиру Далерусу, который срочно вылетел в Лондон и сообщил их апглийским министрам. На Нюрнбергском процессе Геринг признал, что “речь шла об изыскании способов мирного разрешения вопроса по методу Мюнхена”.

25 августа Гитлер имел также беседу с француз­ским послом Кулопдром, в которой лицемерно заявил, что он не питает вражды к Франции, не желает воевать с Францией из-за Польши и окончательно отказывается от притязаний на Эльзас-Лотарингию. Кулондр в свою очередь убеждал Гитлера, что Франция дает Польше “миролюбивые советы”. “Я верю,— отвечал ему Гит­лер,—в умеренность таких людей, как Бек, но они уже не являются хозяевами положения”.

В эти дни правительства Англии и Франции усили­ли нажим на Польшу, добиваясь, чтобы она послушно выполняла их советы, имеющие своей целью подго­товку нового Мюнхена. Накануне войны особенно ярко сказалась роль Польши как “игрального мяча” в руках империалистических держав. Дипломатические пред­ставители Англии, Фрагщии и США являлись факти­ческими хозяевами в Варшаве и диктовали свою волю правительству Польши. 24 августа Боннэ писал фран­цузскому поверенному в делах в Лондоне, что он на­правил польскому правительству демарш, чтобы оно воздержалось от применения вооруженных сил в слу­чае, если гданьскнй сенат провозгласит присоединение города к Германии. Польское правительство в таком случае должно действовать только дипломатическими средствами.

Учитывая благоприятную международную обста­новку для агрессии, созданную правящими кругами Англии и Франции, которые при содействии правящих кругов США посредством тайного сговора с фашистской

Германией готовили новый империалистический сговор, Гитлер решает нанести молниеносный удар по Польше. Начало наступления, германских вооруженных сил про­тив Польши было назначено на 26 августа. Войскам был отдан приказе начале военных действий в 4 час. 30 мин. Но ряд внешнеполитических соображений заставил гитлеровское правительство отложить нападение на не­сколько дней. Генерал Гудериан, командовавший тан­ковым корпусом в войне с Польшей, в своих мемуарах пишет: “В ночь с 25 на 26 августа наступление было отменено... Почти вышедшие на исходные позиции части мы едва успели отвести назад. Очевидно, дипло­матические переговоры шли полным ходом”. Бывший начальник генерального штаба германской армии гене­рал Гальдер в своем дневнике, не предназначавшемся к печати, еще более полно вскрывает причины отмены нападения на Польшу. “26 августа стало ясным,— пишет он,— что Англия вмешается. Предпринята еще одна попытка воздействия на Муссолини”. И далее: “Фюрер весьма удручен. В 22.30 был дан отбой”.

Позиция Италии, безусловно, сыграла важную роль в этих драматических событиях кануна второй мировой войны. С 19 августа 1939 г. продолжались оживленные германо-итальянские переговоры. Муссолини боялся немедленно вступать в войну в связи с неясной позицией правительств Англии и Франции, а также в связи с военной слабостью Италии. 20 августа 1939 г. италь­янский посол в Берлине прибыл в Рим и проинформи­ровал Муссолини о германских военных планах. 21 августа министерство иностранных дел Италии составило специальную записку о разногласиях, суще­ствующих между

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: