Реформы Александра ІІ
Одновременно такой же документ был отправлен петербургскому генерал-губернатору и чуть позже – московскому. Гласность этого первого шага на пути к решению крестьянского вопроса отрезала правительству путь к отступлению.
Вот так оценивает М.Д. Долбилов создание рескрипта Назимову: “Думается, рескрипт Назимову на стадии его подготовки еще не обрел в глазах императора смысла общей для всей России программы преобразований. Освобождение крестьян в литовских губерниях представлялось Александру специфической, деликатной проблемой, связанной с его вхождением в образ справедливого и чуткого к нуждам поданных государя.”3
И действительно, ни у императора, ни у Министерства внутренних дел, ни у передовых эшелонов русского общества не было определенного плана действий. Вся программа заключалась в быстром реагировании на происходящее в стране. А происходящие в стране было сложным и неоднозначным. Крепостники запугивали Александра II грозящими России бедами. Дворянское общественное мнение во главе с частью высшего чиновничества всячески старались затормозить осуществление реформы.
Однако, начало делу освобождения крестьян от крепостного ига было положено. Именно по этому поводу Герцен скажет об Александре II - “Ты победил, Галилеями!” А Чернышевский напишет в “Современнике”: “История России с настоящего года столь же различна от всего предшествовавшего, как различна была ее история со времен Петра от прежних времен. Новая жизнь, теперь для нас начинающаяся, будет настолько же прекраснее, благоустроеннее, блистательнее и счастливее прежней, насколько сто пятьдесят последних лет были выше XVII столетия в России. Благословение, обещанное миротворцами и кротким, увенчивает Александра II счастьем, каким не был увенчан еще никто из государей Европы, счастьем – одному начать и совершить освобождение своих подданных.”5
Поскольку после опубликования рескриптов дело освобождения крестьян получило огласку, 20 января 1858г. Секретный комитет был переименован в “Главный комитет по крестьянскому делу для рассмотрения постановлений и предложений и крепостном состоянии.” Председателем его стал князь А.Ф. Орлов, а несколько позднее – великий князь Константин Николаевич. 21 апреля 1858 года Александр II утвердил программу Главного комитета по крестьянскому делу на принципах рескрипта Назимову. Основные вопросы, рассматривавшиеся в губернских комитетах, сводились к определению размера наделов, повинностей за землю и установлению предела вотчинной власти. При этом большая часть комитетов высказать за сокращение крестьянских наделов. Повинности же предлагалось сохранить прежними, а в отдельных губерниях – даже увеличить. Герцен, внимательно следивший за ходом подготовки реформы, писал об Александре II: “Нет, не по его плечам эта ноша”; “Тихо, ужасно тихо идут дела на Руси, слабая рука Александра Николаевича дрожит”.6
Противникам реформ из Главного комитета удалось уже из рескрипта петербургскому генерал-губернатору убрать слова о немедленном освобождении крестьян из крепостной зависимости и о том, что размеры выкупа усадьбы не должны превышать ее реальной стоимости. Император согласился на эти изменения. Александру II стало ясно, что условия освобождения будет вырабатывать не Главный комитет, большинство которого было против освобождения крестьян. С другой стороны, при враждебном отношении к реформе большинство помещиков и скрытом сопротивлении ей значительной части государственного аппарата, Александр II явно не хотел открыто поддерживать ни тех, ни других. Он занял позицию судьи, который ищет компромисс между двумя точками зрения.
Пока же, Министерство внутренних дел сделало ответный ход, подготовив свое наставление губернским дворянским комитетам, включавшее в себя следующее:
Освобождение крестьян с землей.
Определение повинности крестьян в пользу помещиков.
Выкуп усадьбы.
Полная личная независимость крестьян от помещиков, право их переходить на другие земли и прочее.
Главный комитет не принимает этот документ и поручает Я.И. Ростовцеву составить проект, более защищающий интересы помещиков. По мнению Ростовцева, дело лучше всего было передать губернским дворянским комитетам, потребовав лишь, чтобы они сделали крестьян лично свободными и предоставили им право бессрочно владеть усадьбой. Выкуп же полевого надела должен был стать правом, но не обязанностью крестьян. Эту записку Комитет принял, император утвердил, и она была разослана на места для руководства к действию, при составлении губернских проектов крестьянской реформы.
В августе – сентябре 1858 года Александр II предпринимает поездку по губерниям России. Император держал речи в духе патриархального доверия к высшему сословию; даже упреки, обращенные к московскому дворянству, сопровождались прочувствованными заверениями в любви и симпатии. В отношении же самой реформы, вокруг проектов которой кипели баталии в комитетах, Александр ограничивался расплывчатыми фразами о возможности и необходимости гармонизировать интересы помещиков и крестьян на основании начал рескрипта. В ходе поездки а Александра II окончательно созревает решение о вызове в Петербург по два дворянских представителя от каждой губернии. В то же время император и его сторонники понимали, что мнение всего дворянства, если опрос будет проводиться в губерниях, вряд ли окажется утешительным для правительства. Логичнее было попытаться справиться в столице с представителями от губерний, если нужно, то и надавив на них.
К концу 1858 года в столицу начинает поступать проекты реформы от губернских комитетов. При все разнице во мнениях обсуждение проектов реформы в губерниях было едва ли не первым опытом обсуждения в России в выборных органах вопроса государственной важности.
При этом от правительства и императора требовалось большое терпение и решительность, ясность целей и гибкость методов, ведущих к достижению целей.
К тому же в конце 1858 года стало абсолютно ясно, что ни усилия Министерства внутренних дел, ни поездка государя по стране не заставили основную массу помещиков изменить свое мнение в пользу освобождения крепостных.
§4 Создание Редакционных комиссий
В этой сложной ситуации, когда по стране бродили десятки проектов отмены крепостного права, Министерство внутренних дел предложило создать две комиссии: одну – для выработки общего положения о реформе; другая – для подготовки конкретных условий освобождения крестьян по местности или полосам(нечерноземный, черноземной и степной). Александр II одобрил эту идею, и комиссии, получившие название Редакционных, начали свою работу. Однако вскоре комиссии были соединены в одну, хотя название во множественном числе сохранилось. Они имели четыре отделения: юридическое, административное, хозяйственное и финансовое.1
Редакционные комиссии оказались небывалым в России учреждением. Они были призваны выработать важнейшие для жизни страны законодательные акты. В нарушение всех традиций, комиссии оказались поставлены вне всякой зависимости от главных законодательных учреждений – Государственного совета и главного комитета по крестьянскому делу. Председателем комиссии Александр II назначил Ростовцева. Комиссии во главе с Ростовцевым развернули бурную законотворческую работу и решительно вторглись в самую секретную сферу государственного управления – финансы и банковское дело. Ростовцев все больше втягивался вместе с приглашенными им специалистами в практическую работу над планами выкупной операции. Проектирование выкупа увязывалось ими с мерами по выпуску долгосрочных облигаций государственного займа и поддержанию их биржевой цены за счет нажигавшейся тогда продажи государственных имуществ. Созданная им внутри Редакционных комиссии особая финансовая комиссия в своей первой программной записке выражала свое намерение “не ограничиваться известной рамкой”, а напротив того “,самой определить, какие именно из финансовых мер возложены в настоящее время для достижения цели правительства по крестьянскому делу”.
Такому подходу гораздо более соответствовала постановка выкупана регулярную и планомерную основу, чем представление его воле стихии добровольных сделок. Поэтому Ростовцев первоначально указал членам Редакционных комиссий на сугубо промежуточность периода срочнообязанных отношений и фактически оставлял за Редакционными комиссиями право между “полюбовными” выкупными договорами и общегосударственным, обязательным выкупом.
Лишь по настоянию царя Ростовцев снабдил свое предложение редакционным комиссиям говорной о том, что выкуп должен совершаться по “полюбовному” соглашению, но вмешательство Александра не обескуражило председателя – скоро он вновь попытается оказать давление на “высочайшую волю”. : мая 1859 года он опять обратился к членам Редакционных комиссий с предложением о том, что по истечению 12 – летнего или меньшего срока все не вышедшие добровольно к тому времени из срочнообязанного состояния крестьяне будут переведены на выкуп. Угроза принуждения к выкупу была немедленно замечена П.П. Шуваловым – членом Редакционных комиссий, петербургским предводителем дворянства. Он возразил против увязки полного личного освобождения крестьянина с покупкой земли в собственность и предложил построить законодательство на праве крестьянского бессрочного пользования надельной землей, совмещенном с правом отказа от надела и свободного передвижения.
Александру II пришлось выступить в роли судьи в этом споре. Он принял сторону Ростовцева и большинства Редакционных комиссий. Условия перехода на выкуп и выкупных сделок вызывали в дальнейшем у императора особый интерес при ознакомлении с трудами Редакционных комиссий. По этому поводу Долбилов пишет: “Александр отстаивает добровольность соглашений о выкупе наделов не из одной лишь боязни нарушить собственнические права дворянства. В той же мере для него было неприемлемо принуждение к выкупу крестьян.”2
Уже в августе 1859 года проект “Положения о крестьянах” был закончен. Начали вносить в него поправки по замечаниям депутатов от губернских комитетов.
Ситуация неожиданно осложнилась печальным событием – в феврале 1860 года скончался Я.И. Ростовцев. Перед смертью Яков Иванович обратился к ежедневно посещавшему его императору с последним напутствием: “Государь! Не бойтесь!”
Александр II тяжело переживал потерю единственного сотрудника. Теперь, на пост председателя Редакционных комиссий назначается граф Панин, многолетний противник преобразований. Это назначение вызвало в российском обществе бурю эмоций и оценок. Герцен поместил в траурной рамке объявление о назначении Панина. “В прошлое царствование, – писал Герцен – одного из умнейших людей в России. П.Я. Чаадаева считали по высочайшему повелению умалишенным. Теперь сумасшедший Панин по высочайшей воле считается умным. Действительно, неограниченное самодержавие”
Н. Милютин заявил, что он немедленно выйдет из состава редакционных комиссий, если убедится, что не в силах отстоять проект Ростовцева. Такое же решение приняли эксперты, привлеченные к работе комиссий: князь Черкасский, Самарин, Татаринов, Галаган и другие.
Однако сторонники реформ рано начали оплачивать реформу. Во-первых, Александр II твердо решил довести дело до конца. Во-вторых, он предпочитал двигаться вперед осторожно, но уверенно. Об этом он сказал в речи 21 февраля 1860 года дворянским депутатам второго созыва: “У меня две цели, или, лучше сказать, одна – благо государственное… Я хочу, чтоб улучшение быта крестьян было не на словах, а на деле и чтоб переворот совершился без потрясений.”3 В-третьих при выборе Панина Александр II трезво взвесил и все обстоятельства, и свои собственные силы. Он решил, что в тот момент кандидатура Панина наиболее приемлема.
§5 Утверждение проекта реформы
С осени 1860 года реформа вступает в решающую стадию. В конце сентября появляется указ, говорящий о том, что 10 октября Редакционные комиссии прекращают свою работу, и председателем Главного комитета назначается брат императора. На этой стадии было продолжено ужесточение проекта по линии уменьшения крестьянских наделов и увеличения повинностей.
Самым опасным для планирующихся нововведений стал проект Муравьева, предлагавшего выделить два ближайших года для заключения добровольных соглашений между помещиками и крестьянами. Если же они не сумеют договориться, то дело должно решаться в Министерстве государственных имуществ, которым руководил сам Муравьев. Хотя Комитет отклонил предложение поправки, он все же несколько увеличил размеры предполагаемого оброка.
В январе 1861 года проект Редакционных комиссий поступил на утверждение в Государственный Совет. С 28 января по 17 февраля 1861 года проект обсуждался в Государственном совете. О значении, которое придавалось реформе, говорит то, что впервые за всю историю Государственного Совета в нем реально председательствовал сам император, который ранее лишь числился его председателем.1 Из сорока членов Государственного Совета можно было рассчитывать на сочувствие тринадцати: тринадцать же были решительными противниками перемен, а еще четырнадцать человек, сочувствуя освобождению крестьян, имели собственное мнение по поводу условий этого освобождения.
В такой ситуации особое значение приобретало позиция императора, которую он четко выразил в первый же день работы Государственного Совета 28 января 1861 года. В речи2 перед членами Совета государь выразил надежду, что они все убеждены в необходимости освобождения крестьян. Далее он сказал, что требует от членов Государственного Совета скорейшего окончания дела крестьянской реформы до середины февраля и могло быть объявлено до начала полевых работ. Потом, упомянув о своих предшественниках - Александре I и Николае I – император подробно осветил ход подготовки реформы. Закончил же он следующим: “Взгляды на представленную работу могут быть различны. Потому все различные мнения я выслушаю охотно; но я вправе требовать от вас одного, чтобы вы, все личные интересы, действовали как государственные сановники, облеченные моим доверием… Вот уже четыре года как оно длится и возбуждает опасения и ожидания как в помещиках, так и в крестьянах. Всякое дальнейшее промедление может быть пагубно для государства.”3
После этого начались слушания проекта. Голосовался он по параграфам и подавляющего преимущества не имела ни одна из сторон. Здесь решающее значение имела уже не позиция, а голос императора, присоединенный к меньшинству, тем самым давая последнему преимущество. Наконец, 19 февраля 1861 года Александр II начертал на первой странице принятого закона: ”Быть по сему”, а председатель Государственного Совета граф Блудов, сменивший Орлова, заверил своей подписью подлинность Высочайшей резолюции.4 Но даже после утверждения Положения императором еще не все было ясно. Дело в том, что документ должен был быть утвержден Сенатом. По закону, данному еще при Петре I, Сенат имел право приостановить обнародование всякого царского указа или манифеста и лишь в случае повторного утверждения законопроекта государем Сенат был обязан безоговорочно подчиниться и принять его.
Безобразов вместе с несколькими сенаторами сговорились возбудить вопрос о неудобстве обнародования Положения, о вреде его, незавершенности. И только личное вмешательство графа Панина, испуганного намерениями сенаторов, помешали осуществлению этой акции.
Оставалось последние – Манифест, объявлявший стране о долгожданном событии. Написать его было поручено Ю.Ф. Самарину, хорошо знавшему весь ход подготовки реформы. Текст, подготовленный Самариным, не удовлетворял императора.
Тогда обратились к митрополиту Филарету, но тот отказался от поручения, так как был противником освобождения крестьян. Только нажим со стороны Александра II заставил Филарета написать Манифест. Однако получился сухой, длинный и чересчур подробный.
Но это уже казалось мелочью. Все участвовавшие в подготовке крестьянской реформы, получили медали на Александровской ленте с профилем императора и надписью: “Благодарю”5
§6 Проведение и итоги крестьянской реформы 1861г.
Итак, 19 февраля 1861 года, в шестую годовщину своего вступления на престол, Александр II подписал документы реформы: Манифест1 И 17 законодательных актов(Общее положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости; Положение об устройстве дворовых людей, вышедших из крепостной зависимости; Положение о выкупе крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, их усадебной оседлости и о содействии правительства к приобретению сими крестьянами в собственность полевых угодий; Положение о губернских по крестьянским делам учреждениях; Правила о порядке приведения в действие положений о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости; четыре Местных положения о поземельном устройстве крестьян; восемь Дополнительных правил).
Манифест кратко излагал основные условия освобождения крестьян от крепостной зависимости. Общее положение определяло в основных чертах личные и имущественные права и обязанности вышедших из крепостной зависимости крестьян, образование и функции сельских и волостных органов крестьянского самоуправления, характер “попечительства” над крестьянами их бывших помещиков на период временнообязанного состояния, а также порядок отбывания казенных, земских и мирских повинностей.
В соответствии с Общим положением крестьяне получали личную свободу и имущественные права с момента подписания Манифеста. По 10-й ревизии (1858 года) в России насчитывалось более 23 млн. человек обоего пола крепостных крестьян(вместе с семьями), было около 05, млн. человек.
Реформа должна была проводиться постепенно. В течении первых двух лет предполагалась:
открыть в губерниях губернские присутствия по делам о бывших помещичьих крестьянах;
ввести институт мировых посредников;
образовать крестьянское общественное управление;
составить и ввести уставные грамоты.
В уставных грамотах закреплялись размеры земельных наделов, выделяемых в пользование крестьянами, и повинности, которые должны были нести крестьяне за пользование землей.
Размер крестьянского надела был специально определен так, чтобы в большинстве случаев крестьянин не мог с него прокормиться. Законодатель, закрепляя за крестьянами право на землю, тем самым привязывал их к ней. Этой цели служили и облегченный порядок выкупа крестьянами своей усадебной оседлости, и предоставление крестьянам без выкупа одной четвертой части максимального надела бесплатно(так называемый дарственный). Из-за искусственно создаваемой нехватки полевой земли крестьяне были вынуждены арендовать ее у помещиков. Однако выкупать свой полевой надел они могли только с согласия помещиков.
Как и предполагалось с самого начала, размер выкупного платежа определялся таким образом, что крестьянин не получал землю по ее рыночной стоимости, а, по сути дела. Откупался от повинностей, которые с этой земли поступали помещику. Принятие оброка за основу при исчислении выкупной суммы откровенно показывало, что законодатель хочет сохранить в неизменности дореформенные доходы помещиков, но только в новой правовой форме. Закон исходит из того, что выкупная сумма должна быть такой, чтобы, будучи положена в банк при шести процентах годовых, она давала в виде этих процентов прежний, привычный для крепостника оброк.
Выкупная операция выглядела как предоставление государственным банком кредита крестьянину для приобретения им земли. Деньги были сразу перечислены помещикам в форме ценных бумаг. Считалось, что крестьянин приобрел землю к помещика, прежние правоотношение с которым у него теперь прекращалось. С момента заключения выкупной сделки крестьянин именовался собственником. Правда, отмечает Т. Новицкая, собственность у него еще серьезно ограничена по праву распоряжения. В одном из сенатских разъяснений прямо говорилось, что «крестьянские надельные земли составляют особый вид владений, резко отличающийся от права собственности, полного господства над имуществом». 2
Прекратив правоотношение с помещиком, крестьянин вступает, однако, в новые правоотношения с государством – кредитные. Он обязуется в течении 49 лет погашать свой долг в рассрочку, уплачивая при этом не малые проценты, которые должны были длительное время значительно превышать ежегодные взносы в погашение ссуды.
Вся эта грабительская система привела к тому, что к моменту прекращения выкупных платежей – а они были прекращены досрочно в результате первой российской революции - крестьяне уже выплатили сумму, в несколько раз превышающую реальную цену полученной ими земли.
Объявление бывшим крепостным крестьянам положений в некоторых местах не обошлось без волнений, без которых так Александр II и правительство. В Казанской и Пензенской губерниях дело дошло до открытого неповиновения. Немало затруднений встретило потом составление уставных грамот, в которых фиксировались размеры надела и объем повинностей крестьян. На составление уставных грамот отводилось два года. Составлять грамоты должны были сами помещики, а проверять, верно ли они составлены, - мировые посредники, которые назначались из местных помещиков. Выходило, что посредниками между крестьянами и помещиками оказывались те же помещики. Они почти всегда исправляли уставные грамоты в пользу помещиков.
Уставные грамоты заключались не с отдельными крестьянами, а с сельским обществом из всех крестьян того или иного помещика, если в обществе было тысяча душ, то со всеми вместе. Так закреплялась трудовая порука и ответственность всего «мира» за каждого крестьянина и за его повинности.
Для того, чтобы установить и зафиксировать в уставной грамоте размер надела, и помещики, и крестьяне должны были учитывать нормы надельных участков – высшую и низшую. Крестьяне не могли требовать надел выше установленного максимума, а помещики – урезать надел ниже установленного минимума. Такое было правило. Но из него делались исключения, разумеется не в пользу крестьян. С одной стороны, если крестьянин до реформы имел в пользовании надел меньше, чем установленный после реформы минимум, помещик прирезал ему землю до минимума не всегда, а при условии, что у помещика останется не менее трети, а в степной полосе – не менее половины, удобных земель. С другой стороны, если надел, которым пользовался крестьянин до реформы, превышал пореформенный максимум, помещик отрезал от него «излишек». Сами нормы крестьянских наделов были рассчитаны так, чтобы отрезков от них было как можно больше, а прирезок к ним соответственно меньше.
В результате помещичьи крестьяне получили в среднем по 3,3 десятины на ревизскую душу, то есть на мужчину, так как женщинам земля не отводилась. Это меньше той земли, которой они пользовались до реформы, и не обеспечивало им прожиточного минимума. Всего по черноземным губерниям помещики отрезали у крестьян 1/5 их земель. Больше всего земель потеряли крестьяне Поволжья. Если Московской, Смоленской, Новгородской губерниях отрезки составляли от 3 до 7.5% крестьянских земель, то в Казанской губернии – 29,8%, в Самарской – 41,8%, в Саратовской 42,4%.
Кроме отрезков, помещики находили и другие способы ущемить интересы крестьян: переселяли их на негодные земли, лишали их выпасов, выгонов, водопоев, лесов и прочих угодий, без которых нельзя было вести самостоятельное хозяйство.
Подлинным бичом крестьянских хозяйств стала чересполосица: помещичьи земли клином вгонялись в крестьянские, отчего крестьяне вынуждены были за ростовщические цены арендовать помещичьи клинья.
Вся земля, которую крестьяне получили в «собственное пользование», юридически оставалась собственностью помещиков до заключения выкупной сделки. Пока же эта сделка не была заключена, крестьяне считались «временно обязанными», то есть по – прежнему выполняли за пользование землей феодальные повинности. Срок временно обязанного состояния вначале не был определен. Только 28 декабря 1881 года последовал закон об обязательном выкупе – закон, по которому все временно обязанные крестьяне переводились на выкуп, но не сразу, а с 1 января 1883 года. Таким образом, юридическая ликвидация крепостничества растянулась на 22 года – это в губерниях центральной России. На окраинах в Грузии, Азербайджане, Армении временно обязанные отношения сохранялись до 1912 – 1913гг., то есть более полувека.
За пользование землей крестьяне должны были выполнять два рода повинностей – барщину и оброк. Размеры оброка колебались в разных регионах от 8 до 12 рублей за душевой надел в год, но никакого соответствия между величиной оброка и доходностью надела не было. Самый высокий оброк – 12 рублей, крестьяне платили близ Петербурга, где земля была мало плодородной, а в черноземных Курской и Воронежской губерниях оброк был ниже – 9 рублей. Этот парадокс обнажает феодальную сущность пореформенного оброка. Как и до реформы, оброк представлял собой доход помещика не только от земли, но и от личности крестьянина: ведь в промышленных губерниях крестьяне платили помещикам деньги, заработанные не столько на своих худородных уделах, сколько на всякого рода промыслах.
Еще больше нарушала соответствие между доходность земли и размером оброка так называемая градация оброка: первая десятина земли ценилась дороже следующих. Так, в нечерноземной полосе, где высший надел был установлен в 4 десятины, а оброк в 10 рублей, за первую десятину полагалось 5 рублей (50% оброка), за вторую 2 руб. 50 коп. (25%) и за остальные две – по 1 руб. 25 коп. (т.е. по12,5%) с каждой десятины. Таким образом, чем меньше земли получал крестьянин, тем дороже она ему стоила.
Градация вводилась преимущественно в нечерноземных губерниях, где земля ценилась низко, зато рабочая сила была дорога. Она соблазняла крестьян брать побольше земли, поскольку за каждую дополнительную десятину платить надо было меньше, крестьяне шли на это. Помещикам же было выгодно сбывать крестьянам худородную землю и тем самым пополнять свои денежные капиталы, столь необходимые в промышленных регионах. В случае сокращения крестьянских наделов градация позволила помещикам в значительной мере сохранять их доходы. Можно сказать, что градация оброка была, в сущности, денежной надбавкой помещикам за потерю рабочей силы.Барщину, как и до реформы, должны были отбывать все крестьяне – мужчины с 18 до 55 лет и женщины с 17 до 50 лет. Только теперь режим барщины был несколько упорядочен, а помещичий произвол частично обуздан. За каждый высший надел полагалось отработать 40 мужских и 30 женских дней, не более; правда, 3/5 времени – летом.
Реформа дала право выкупить усадьбу и полевой надел. Сумма выкупа определялась путем капитализации из 6% оброка, установленного за надел, то есть, получить искомую сумму выкупа, рассчитывали, сколько денег надо положить в банк, чтобы при 6% годового прироста помещик имел доход, равный оброку.3
Роль посредника между крестьянами и помещиками по выкупу взяло на себя государство. Крестьянин выплачивал помещику немедленно 20% выкупной суммы, а остальные 80% вносило за крестьян государство.
С момента заключения выкупной сделки крестьяне переставали выполнять повинности в пользу помещиков и превращались из временно обязанных в «крестьян - собственников». Отныне земля, бывшая ранее собственностью помещиков, переходила в крестьянскую собственность, и закон охранял ее от посягательств со стороны помещиков.
Несколько по особому освобождались дворовые слуги, которых было тогда 1,5 млн., то есть 6,5% помещичьих крестьян. Они выходили на волю без выкупа, но не сразу а через два года ,и, главное, ни получали ни усадьбы, ни полевого надела, ни какого бы то ни было вознаграждения за их труд на помещика. Больные и престарелые, нетрудоспособные буквально выбрасывались на улицу, так как у них ни оказывалось ни чего, кроме свободы. Таковы были условия освобождения помещичьих крестьян. Реформа распространялась и на крестьян удельных, принадлежащих царской семье и государственных.
Удельное ведомство было образовано 1797 при Павле I. Оно обеспечивало царскую фамилию доходами с дворцовых земель и прикрепленных к ним крестьян. К началу 60-х годов царский удел составлял 9 млн. десятин земли в 20 губерниях и эксплуатировал 1,7 млн. крепостных душ.
Особое положение об удельных крестьянах принято было 26 июня 1863г. удельные крестьяне выкупали свою землю на тех же условиях, что и крестьяне помещичьи; только удельные были переведены на обязательный выкуп не через 20 лет, как помещичьи, а через 2 года. Удельные крестьяне получили отрезки меньше, чем помещичьи крестьяне – 10,%% от общей площади крестьянских угодий. В среднем удельные крестьяне получили по 4, 8 десятин земли на ревизскую душу.
Еще позднее, 24 июня 1866г., «Положения 19 февраля» были распространены на государственных крестьян, которые считались лично свободными, но платили в казну феодальную ренту. Все они сохранили за собой земли, находившиеся в их пользовании, и могли по своему желанию, как прежде, платить оброчную подать государству, либо заключить с казной выкупную сделку при условии единовременного взноса такого капитала, проценты с которого равнялись бы сумме оброчной подати. Средний размер наделов государственных крестьян составил 5,9 десятины больше, чем у крестьян помещичьих и удельных.
Реформа существенно изменила правовое положение крестьян. Она впервые дала бывшим крестьянам владеть собственностью, заниматься торговлей, промыслами, заключать сделки, вступать в брак без согласия помещика и так далее. Однако помещики сохранили ряд феодальных привилегий, включая полицейскую власть над временно обязанными крестьянами. Как и до реформы, они представляли интересы крестьян на суде. До 1903 года сохранялись телесные наказания крестьян.
Для управления крестьянами были созданы в ходе реформы особые органы, которые громко именовались «самоуправлением». Их нижнем звеном являлось сельское общество из крестьян на земле одного помещика.