Xreferat.com » Рефераты по истории » Социальные и организационные проблемы военных реформ 20-30-х годов ХХ века

Социальные и организационные проблемы военных реформ 20-30-х годов ХХ века

на военную службу предъявлялись повышенные требования к образовательному уровню военнообязанных, особенно распределяемых в технические войска, авиацию, артиллерию, военно-морской флот. Поэтому общий уровень образования военнослужащих Красной Армии в 30-х гг. непрерывно возрастал и значительно превышал образовательный уровень всего населения. С 1937 по 1940 г. количество военнослужащих со средним образованием увеличилось в 4 раза, число малограмотных уменьшилось почти в 4-5 раз. По данным Генерального Штаба среди осеннего призыва 1939 г. новобранцев с образованием 4-6 классов было 55%, с образованием 7-9 классов - 25%, с 10-летним образованием - до 10%, с высшим – около 2%.

Повышение общеобразовательной подготовки военнообязанных позволило повышать удельный вес тех видов и родов войск, которые требовали наибольшей технической подготовки (табл. 4).

Тенденция увеличения технических кадров в составе Вооруженных Сил, обеспечивавшаяся ростом общего образовательно-технического уровня населения в стране, была связана не только с абсолютным возрастанием количества новых боевых средств, но и с усложнением самой военной техники. Так, в 1937 г. по танковым войскам в целом приходилось на одну бронеединицу 6 человек, а к началу 1941 г. - уже 19 чел. За четыре года численность обслуживающего персонала в танковых войсках возросла более чем в 3,2 раза, хотя танковый парк за это же время увеличился всего в 1,5 раза. Однако количество обслуживающего технического персонала не всегда, к сожалению, соответствовало его профессиональной подготовке.

Таблица 4

Удельный вес штатной численности личного состава различных родов войск (в% к 1937 г.)


1938 янв.

1939 янв.

1940 янв.

1941 янв.

1941 июнь

Красная Армия в 108,9 128,0 176,1 294,3 361,9
целом




Сухопутные войска 108,2 129,3 181,1 301,3 360,9
в том числе:




стрелковые войска 106,2 138,2 218,0 347,5 328,5
бронетанковые войска 105,6 124,5 412,8 513,2 620,1
артиллерия РГК 119,2 143,8 186,1 394,5 528,6
войска ПВО 138,7 186,9 234,0 385,7 612,3
войска связи 101,8 126,7 131,7 223,8 227,0
инженерные войска 106,0 100,6 156,3 230,6 245,1
автомоб. войска 114,8 197,9 487,9 608,2 608,2

В ходе военной реформы 1937-1941 гг. существенные изменения произошли в решении организационной проблемы национальных формирований, которые широко комплектовались при территориальной системе, хотя удельный вес различных национальностей в численном составе Красной Армии в течение 20-30-х гг. изменялся сравнительно незначительно (табл. 5).


Национальный состав Красной Армии в 1926-1938 гг. (в%)


1926 г.

1938 г.

Национальности

комсостав

рядовой

комсостав

рядовой



состав


состав

Русские 71,6 70 65,6 67,7
Украинцы 5,6 14 19,7 17,2
Белорусы 3 3 4,7 2,8
Евреи 5,4 1 4,7 1
Армяне 0,5 0,6 0,9 0,8
Грузины 0,4 0,7 0,8 0,8
Татары 1 2,7 1 2,8
Чуваши, 2,5 6 1,5 2
башкиры



Горские народы



Кавказа 0,5 1 1 3
Прочие 9,5 - 0,1 0,9

Практически до конца 30-х гг. в кадровых частях Красной армии - основном боевом ядре Вооруженных Сил - превалировали русскоязычные элементы, а в многочисленных территориальных формированиях, располагавшихся соответственно в той или иной республике, имелся значительный слой национальных частей, со своими национальными командными кадрами. Фактически единая союзная армия состояла тогда из отдельных национальных частей, но национальный вопрос в полном объеме в армейской среде тогда не возникал. Военно-национальное строительство не только расширяло мобилизационные возможности государства, но и укрепляло дружбу народов многонациональной страны. В середине 20-х гг. национальные части составляли 10% численности Красной Армии. Однако уже в то время и действительные, и мнимые отклонения от «общегосударственной» линии пресекались как «националистические», что усилилось при утверждении тоталитарного режима.

С переходом от территориальной системы к созданию армии на кадровой основе положение в национальном аспекте существенно менялось. Красная Армия становилась по своему составу единой многонациональной вооруженной силой, с единым экстерриториальным принципом комплектования, единой организацией, социально-военным укладом жизни и быта, единым русскоязычным общением личного состава, единой равно-обязанной службой в разных географических зонах обширной страны.

При этом национальный фактор в армии приобретал все большее общегосударственное звучание, хотя в социально-политическом отношении он по старинке продолжал не учитываться в консолидации армии - от него уклонялись, часто отмахивались. По инерции и по заведенному догматическому образцу основное внимание акцентировалось на характеристике классового состава, уровне партийности, возрастного ценза. Декларируя более полную интернациональную общность союзной армии, где выковывались более тесное воинское братство, тесные общенациональные связи, общегосударственный патриотизм, равная ответственность за защиту родины, классово-идеологическая направленность в социальной политике внутри армии, военно-политическое руководство в национальном аспекте не торопилось с решением конкретных проблем жизнеустройства военнослужащих разных национальностей.

Так, в 1940 г. призываемый контингент имел представителей народов Средней Азии - 11%, Северного Кавказа и Закавказья - 7,6%. Из них 56% не владели русским языком. С начальным образованием, малограмотных и неграмотных оказалось 64%. К началу 1941 г. в армии уже насчитывалось более 300 тыс. чел., не владеющих русским языком, а в составе очередного призыва ожидалось еще 100 тыс. чел. такого же уровня языковой подготовки. Вопросы распределения их по подразделениям и обучения русскому языку, на котором издавались все уставы и инструкции, отдавались приказы, распоряжения и команды, решались неудовлетворительно. Большой слой призывников составляли дети репрессированных и малочисленных народов пограничных областей. Их было запрещено направлять в приграничные и центральные округа, а предлагалось зачислять во внутренние округа для формирования специальных команд или рабочих батальонов. В состав последних включались также представители малых народов (финнов, поляков, болгар, греков, латышей, эстонцев, турок, карел, немцев и других), проживавших на приграничной территории Запада и Востока. Молодежь западных областей Белоруссии, Украины, Бессарабии (Молдавии) призыву не подлежали по причине, якобы, отсутствия там военных комиссариатов. Дискриминации подверглась и определенная часть комсостава: из армии было уволено более 4 тыс. чел. данной категории военнослужащих, относившихся к национальностям запредельных приграничных стран. Такова была действительная цена распространявшейся тогда расхожей реплики, что «сын за отца не отвечает», а также известного тезиса о «нерушимой» дружбе народов и их морально-политическом единстве.

В целом проведенные мероприятия в рамках военной реформы 1937-1941 гг. сыграли важную роль в укреплении советских Вооруженных Сил в преддверии отражения фашистской агрессии. Закон о всеобщей воинской обязанности создал возможности развертывания массовой армии, из народного хозяйства на военную службу были вовлечены миллионы молодых людей. Численность армии, флота, авиации увеличилась в несколько раз: если в 1936 г. она не превышала 1,1 млн. чел., то осенью 1939 г. - около 2 млн., к июню 1941 г. -5,4 млн. чел. К 22 июня 1941 г. в Красной Армии имелось более 303 стрелковых, танковых, моторизованных, кавалерийских дивизий, хотя 125 (свыше 40%) из них находились еще в стадии формирования. На вооружение войск поступала новая современная техника, заменявшая устаревшие и малоэффективные образцы середины 30-х гг.

Однако социальный фактор в жизни Красной Армии, в подготовке военных кадров и их жизнеобеспечении оставался самым слабым звеном в повышении боеготовности войск на необходимом для того времени уровне военного строительства. Главной причиной этому являлась социально-политическая ситуация в стране и прежде всего массовые репрессии среди всех слоев населения, в том числе наиболее квалифицированных и опытных военных кадров, составлявших костяк вооруженных сил, опору их боеготовности и способности противостоять агрессору.

Известно, что Германия после поражения в первой мировой войне по условиям Версальского мира была лишена возможности наращивать военно-промышленный потенциал, и имела сильные ограничения в численности рейхсвера и других военизированных организаций. Однако она берегла командный состав армии, делала все, чтобы сохранить его корпоратизм и высокое боевое мастерство. В Красной же Армии, начиная с 20-х гг. положение с командным составом оказалось плачевным. Тысячи «военных специалистов» под предлогом «классовой фильтрации» и сокращения численности войск были уволены с военной службы. Смешанная кадрово-территориальная система военного строительства к середине 30-х гг. полностью себя исчерпала и превратилась в тормоз совершенствования войск. На протяжении 12 лет (1926-1937 гг.) подготовка военных кадров, поддержание их нужного наличия в армии и запасе, приняла застойно-хронический характер, сильно отставая от возраставших количественных и качественных потребностей.

Если в 1924-1925 гг. из военно-учебных заведений выпускалось ежегодно 8 тыс. командиров (1% от численности армии), то в 30-х гг. выпуск их увеличился лишь до 10 тыс. чел. в год (всего 0,6% от состава армии). По уровню военной подготовки сдвиги были совсем незначительны. За более чем десятилетний период поступило в войска 115 тыс. молодых командиров, а убыль комсостава (только в сухопутных войсках) достигала 68 тыс. чел. С учетом имевшего ранее некомплекта недостаток командиров в войсках уже тогда принял угрожающий характер.

В нашей историографии основное внимание уделено репрессиям 1937-1938 гг. Что же было в армии до этих лет, остается «белым пятном». Между тем ставшие теперь доступными архивные документы позволяют установить, что уже после первой военной реформы, с приходом к руководству армией К.Е.Ворошилова, сразу же начались массовые чистки армейских кадров. Только до 1936 г. по различным предлогам было уволено из армии 47 тыс. командиров всех звеньев, значительная часть которых была арестована или лишена возможности в будущем продолжать военную службу на командных должностях.

Но настоящий молох репрессий достиг своего апогея в 1937-1938 гг., когда за два года было уволено из армии почти 43 тыс. командиров и политработников, из них подвергнуто арестам более 40 тыс. человек. Из них физически были истреблены 35,2 тыс. человек. В дальнейшем вал репрессий несколько схлынул, но не остановился. За два с половиной года до начала войны было уволено из армии еще около 10 тыс. комсостава, из них почти 4,4 тыс. арестовано и расстреляно (см. табл. 6).


Сокращение командного состава РККА и РККФ по социально-политическим и административным мотивам с 1926 по июнь 1941 г.

Годы

Всего уволено из армии

Из них:



арестовано

уволено по болезни, смерти, инвалидности

возвращено в армию по реабилитации

1926-1933 25000


1934-1936 22000 5000

1937-1941 52862 44288 7248 14140
Из них:



1937 21202 19261 1941 4661
1938 21680 20739 941 6373
1939 2689 1406 1283 187
1940 4335 1450 1559 1997
1941



(1.1-30.6) 2956 1432 1524 942

Из данных табл. видно, что за 7,5 лет до начала фашистской агрессии - в период, чрезвычайно важный для подготовки и формирования командного состава, особенно старшего и высшего звена, было подвергнуто репрессиям более 49 тыс. командиров*.

Резкое ослабление командного состава вооруженных сил нарком обороны - один из самых неспособных и бесталанных военачальников XX столетия - оправдывал на заседаниях Политбюро и Пленумов ЦК ВКП(б) необходимостью борьбы якобы с «пятой колонной», очищения армии от «врагов и оппозиционеров» (виновность которых не смогли доказать никакие объективные судебные органы). В конце 1938 г., подводя итоги террору в армии, Ворошилов заявлял: «1937 и весь 1938 гг. мы должны были чистить свои ряды, безжалостно отсекая зараженные части до живого здорового мяса, очищая язвы от мерзостной предательской гнили». И далее он констатировал: «...Мы поймали и раздавили гадину измены в своих рядах...». Одновременно он делал заявку на будущее: «Освободившись, в основном, от предателей, мы не успели еще... вырвать все корни».

Репрессии в армии были, как известно, не локальным явлением, а одним из звеньев всеохватывающего террора в стране по классово-идеологическим мотивам и под предлогом борьбы с агентурой иностранных разведок. Маршал Г.К. Жуков писал: «В стране создалась жуткая обстановка... Развернулась небывалая эпидемия клеветы... Каждый советский человек ложась спать, не мог твердо надеяться на то, что его не заберут этой ночью по какому-нибудь клеветническому доносу».

В стране царил страх, росли недовольство и возмущение. В 1938 г. только в Наркомат обороны, не считая других государственных и партийных органов, поступило более 50 тыс. жалоб и заявлений трудящихся, родственников и членов семей о незаконных действиях силовых структур. Под давлением общественности сталинское окружение несколько ослабило репрессии, наказав своих подручных (Ежова др.), но освобождение из-под ареста незначительной части репрессированных военных профессионалов не могло кардинально изменить общей картины.

Массовое уничтожение командного состава в момент сложной международной обстановки не имело прецедента в мировой истории и сказалось на всех сторонах подготовки Красной Армии, на уровне ее боеготовности к началу войны с Германией.

Из-за истребления и увольнения почти 100 тыс. кадровых командиров разного уровня, в армии сложился хронический дефицит и некомплект комсостава, выразившийся уже в 1937 г. в 84,5 тыс. чел. В связи с ростом численности армии этот некомплект все более увеличивался.

Трагическим результатом репрессий явилось не только количественное уменьшение офицерских кадров, но и глубокое качественное ослабление офицерского корпуса, особенно его высшего и среднего звена. Были сменены все командующие войсками военных округов, 90% их заместителей, начальников войск и служб, 80% командиров корпусов и дивизий, более 90% командиров полков и их заместителей. Во многих частях и соединениях из-за смещения командиров на определенное время сложилось фактическое безвластие, а затем развернулась массовая чехарда с перестановкой кадров. Только в 1938 г. были перемещены и назначены на новые должности почти 70% командиров. При этом нередко командиры батальонов назначались сразу командирами дивизий и корпусов, командиры взводов становились командирами полков. В этом заключался один из главных истоков тяжелых поражений советских войск в 1941-1942 гг.

Для срочного восполнения колоссального некомплекта командных кадров мобилизационные органы РККА начали спешный призыв запасников, не предусмотренный никакими прежними планами. В течение 1938-1940 гг. было изъято из запаса 175 тыс. чел. и подготовлено из числа одногодичников 38 тыс. командиров. Подобное изъятие из запаса людских резервов существенно оголяло кадры народного хозяйства, и без того ослабленного террактами. Но главное заключалось в том, что призванные из запаса командиры не могли качественно возместить убыль высококвалифицированных войсковых начальников, подвергшихся репрессиям. Если в Германии в составе многотысячного контингента запаса и резерва находилось большое число опытных офицеров, участвовавших еще в первой мировой войне, то в СССР таких кадров почти не осталось.

Резкое снижение качественного состава советского офицерского корпуса как прямой результат, прежде всего массовых репрессий опытных командных кадров наглядно сказалось уже во время советско-финской войны. Характеризуя фактический уровень боевой подготовки войск по опыту советско-финской войны новый нарком обороны С.К. Тимошенко признавал: «Война с белофиннами выявила всю пагубность нашей системы боевой подготовки... Наши командиры и штабы, не имея практического опыта, не умели по-настоящему организовать усилия родов войск и тесного взаимодействия, а главное - не умели по-настоящему командовать». Говоря о полугодовом опыте перестройки боевой учебы войск после финской войны, нарком делал неутешительные выводы: «Боевая подготовка и сегодня хромает на обе ноги. Факты свидетельствуют, что наследие старой расхлябанности не изгнано и живет вблизи больших руководящих начальников и их штабов. Во время войны такие начальники будут расплачиваться кровью своих частей... Там, где настоящая требовательность и строгость армейской жизни подменяются разговорами, там нельзя ожидать успехов, там серьезному делу готовится провал, а командиры и начальники всех степеней стоят на грани преступления».

Огромные потери советских войск, обладавших многократным численным и техническим превосходством над финской армией, наглядно свидетельствовали о крупнейших недостатках в состоянии и подготовке Красной Армии. «Из батальона в 970 человек, - писал участник войны С. Наровчатов, - осталось нас сто с чем-то, из них 40 человек невредимыми». Крупные неудачи в финской войне и особенно низкий уровень боеспособности войск и штабов сильно дискредитировали Красную Армию в военных кругах многих стран.

Чтобы избежать катастрофического положения с кадровым составом в результате массовых репрессий, правительство в пожарном порядке приняло решение о развертывании десятков новых военных училищ и краткосрочных курсов по подготовке младшего комсостава. Если в 1937 г. функционировало 47 военных училищ, то в 1939 г. их число довели до 80, в 1940 г. - до 124, к январю 1941 г. - до 203. Все пехотные, артиллерийские, танковые, технические училища были переведены с трехлетнего на двухлетний срок обучения. На краткосрочных курсах усовершенствования комсостава (в 1938-1939 гг. их окончило около 80 тыс. чел.) учеба продолжалась всего несколько месяцев. Все это определяло низкий уровень подготовки командиров.

Не лучшее положение было с подготовкой кадров среднего и старшего звена в военных академиях. Начальник Военной Академии им. М.В. Фрунзе генерал М.С. Хозин в декабре 1940 г. признавал, что из числа выпускаемых в этом году 610 слушателей были приняты в Академию 453 чел. с плохими оценками, «причем они имели не только по одной плохой оценке, но по 2-3-4 и даже больше. Все это создает такое положение, при котором мы... работаем с командным составом - слушателями впустую.... Нам надо отказаться от такой погони за количественным комплектованием академии слушателями и перейти на качественный отбор». Подтверждая низкий уровень кадров среднего и высшего звена Красной Армии, начальник Генерального Штаба К.А. Мерецков за полгода до начала Великой Отечественной войны говорил: «Из наших вузов и академий выходят кадры, недостаточно овладевшие знаниями и практическими навыками по боевому использованию родов войск и современных средств боя. Они не могут правильно и быстро организовать взаимодействие родов войск на поле боя и не имеют правильного представления о характере современного боя. Это происходит потому, что вся система подготовки кадров командиров сверху донизу не отвечает требованиям, которые предъявляются к командирам современного боя».

Попытка советского военно-политического руководства за считанные месяцы и годы компенсировать огромный урон, нанесенный массовыми репрессиями, не привела к заметным результатам. К началу 1941 г. только по сухопутным войскам по штату продолжало не хватать 67 тыс. командиров, а с учетом намечаемых оргмероприятий первой половины 1941 г. некомплект достигал 75 тыс. чел. основных военных специальностей. Продолжалась массовая текучесть военных кадров, что крайне отрицательно сказывалось на уровне боевой подготовки войск. За два года до начала фашистской агрессии были назначены на должности все 100% новых командующих военными округами, 90% командующих армиями, свыше 60% командиров корпусов и дивизий, 91% командиров полков. На новых должностях многие из них пробыли всего по нескольку месяцев и при отсутствии достаточного опыта совершенно не могли сколотить боевые коллективы, наладить планомерную боевую подготовку, поднять на должный уровень выучку войск. Так, только за три с половиной месяца до нападения Германии приняли свои должности 4 командующих армиями, 42 командира корпусов, 117 командиров дивизий.

Против постоянной перестановки и текучести офицерских кадров выступали почти все командующие войсками округов. Член Военного Совета Одесского военного округа А.Ф. Колобяков на декабрьском (1940 г.) совещании руководящего состава РККА говорил, что только в течение года в округе проведено 10000 перемещений командиров. Командующий войсками Забайкальского округа В.С.Конев на том же совещании подчеркивал: «Нужно прекратить переставлять кадры. У нас кадры не подбираются для выдвижения, а переставляются... Мы нарушаем стабильность прохождения службы комсостава. В результате - средний комсостав, даже комбаты, командуют 3-4 месяца... Указания народного комиссара сделать роту, взвод, батальон всесильными нужно закрепить организационно... Ротный командир должен командовать ротой минимум 3 года».

Недостаток численности комсостава, призыв неподготовленных запасников, высокая текучесть военных кадров, сокращение сроков обучения усугублялись снижением их профессиональной подготовки, особенно по уровню военного образования. Если к 1937 г. среди командиров с высшим образованием имелось 16,4%, со средним - 61,9%, с ускоренным - 17,2%, без образования - 4%, то к январю 1941 г. по первым трем показателям произошло снижение в 1,5-2 раза, а лиц без образования возросло более чем в три раза; число командиров с боевым опытом уменьшилось в два раза. Самым безграмотным в военном отношении оказался политический и хозяйственно-административный состав (в 1938 г. политработников без военного образования значилось - 40%, а в мае 1941 г. - уже 82%).

Важнейшей задачей военной реформы являлось резкое повышение боеспособности Вооруженных Сил, быстрейшее искоренение тех недостатков, которые выявились в ходе советско-финской войны. К.Е. Ворошилов, прославившийся многочисленными докладами и выступлениями о «непобедимости» Красной Армии и полном благополучии в ее рядах, был сменен С.К. Тимошенко, которому выпала тяжелейшая задача в короткие сроки добиться коренного перелома в боевой подготовке войск, резком укреплении дисциплины, совершенствовании военно-теоретической мысли, улучшении оперативно-тактической выучки молодого комсостава, не имевшего практического опыта в руководстве частями и соединениями, решения ими целевых военно-служебных задач, которые позволяли повышать профессионализм, воинское мастерство, освоить все то, что необходимо в условиях реальной боевой обстановки. Новое руководство Наркомата Обороны предприняло большие усилия по изменению всей системы боевого обучения войск.

Вместо укоренившихся трафаретных приказов НКО на предстоящий учебный год, в том числе сложившихся теплично-казарменных условий обучения солдат, был взят курс на подготовку войск в суровой полевой обстановке, независимо от сезона, времени суток, состояния погоды. Устанавливалась сокращенная до полугодия периодичность отдачи приказов на боевую подготовку, в которых конкретно указывались учебные цели и способы их достижения. В конце периода следовали проверки и подведение итогов боевой учебы лично Наркомом и его заместителями в том или ином регионе дислокации войск. В течение года, предшествовавшего нападению Германии, удалось воплотить в жизнь два приказа НКО по боевой подготовке (№ 120 от 16 мая 1940 г. на летний период и № 30 от 21 января 1941 г. на зимний период).

В чем была полезная новизна этих документов, которые встряхнули армию и привели в движение все ее звенья?

Прежде всего, главные усилия были нацелены на решительное повышение искусства взаимодействия всех родов войск, восстановление ведущей роли пехоты, способной умело вести ближний бой, превращение штабов в главный и слаженный инструмент управления войсками; требовалось сформировать и отладить деятельность тыла, сконцентрировать максимум внимания на совершенствовании мастерства командного состава, приучить войска к суровым условиям современного боя и операции, выработать у них готовность к упорному преодолению всех трудностей войны. В основу повышения боевой готовности войск имелось ввиду положить в первую очередь воинское воспитание, личный пример командира, всемерное укрепление единоначалия. К сожалению, известный тезис: «Учить войска только тому, что нужно на войне и только так, как делается на войне» был выдвинут с опозданием, т.к. до войны оставались считанные месяцы, а исправлять нужно было очень многое.

В процессе реализации выдвинутых задач слабым было базовое их обеспечение: отсутствовали в войсках важные нормативные документы (Боевой и Полевой уставы), разработка которых в окончательном виде так и не завершилась к началу войны. Обучение одиночного бойца и тактических подразделений продолжалось по старым уставам середины 30-х гг. Опыт советско-финской войны, боев в районе р. Халхин-Гол, операций второй мировой войны в полной мере не был обобщен и не получил широкого распространения в войсках. Материалы декабрьского (1940 г.) расширенного заседания высшего комсостава, где обсуждались проблемы организации и ведения оперативно-стратегических операций, не были опубликованы даже в закрытой печати и, следовательно, не стали достоянием широкого круга комсостава и даже в преподавательской среде военных академий, где они могли быть неоценимым учебно-познавательным материалом. Подобная закрытость военно-исторических и исследовательско-теоретических работ не могла быть полезна делу обучения войск.

За короткие сроки после окончания советско-финской войны успехи в огневой подготовке войск были весьма скромными. По данным Генерального Штаба на осенней инспекторской проверке 1940 г. только отдельные части и соединения получили положительную оценку. В Западном особом военном округе из 54 проверенных частей положительную оценку получили только 3, в Ленинградском военном округе из 30 проверенных частей - только 5, в Приволжском и Уральском округах из 33 частей огневые задачи успешно были решены лишь в 9. «Большинство начальствующего состава, - констатировало руководство Генштаба, - не является примером для бойца в умении владеть оружием. В огневой подготовке бойцов и подразделений допускаются различные послабления и облегчения». Невысокие показатели были в зенитной артиллерии, ВВС и других родах войск.

Особенностью развертывания армии в результате обострения международной обстановки являлась неготовность многих военно-организационных мероприятий.

В составе германского вермахта накануне нападения на СССР самыми молодыми солдатами были призывники 1940 г., а рекруты 1941 г. первоначально поступали в резерв. В Красной же Армии призванные из народного хозяйства весной 1941 г. сразу направлялись в строй. Среди войск приграничных военных округов солдаты первого года службы составляли примерно 2/3 общей численности. Многие из призывников до начала войны не успели даже принять военную присягу.

Многократное увеличение численности армии в 1938-1941 гг. выявило неготовность руководства наркомата обороны к материальному и организационному обустройству новых контингентов, к организации их обучения, а также надлежащему снабжению обмундированием, созданию квартирно-казарменного фонда, обеспечения санитарно-гигиеническим оборудованием, культурно-просветительным и спортивным обслуживанием, складскими помещениями, ремонтной базой.

Если подготовка вермахта в Германии отличалась максимальным наличием полигонов, сложных тренажеров и других устройств, обеспечивавших высокую выучку как кадровых воинов, так и запасников, то в Красной же Армии оснащенность учебными приборами и тренажерами во многих частях не превышала 15%. Командующий 6-й армией И.Н. Музыченко отмечал: «Практика снабжения пособиями в централизованном порядке себя не оправдала, части ничего не получают». Начальник главного автобронетанкового управления РККА Я.Н.Федоренко о танковых учениях говорил: «Пустишь танк в разведку, он пройдет вокруг леса, болота, экипаж выйдет и не знает, где юг, где север. У экипажей совершенно нет карт». Многие механики-водители имели всего 1,5-2-часовую практику вождения танков. Малые налеты, особенно на новых типах машин, имели многие экипажи в ВВС. В авиации из-за недостатка казарменного фонда большинство летчиков жило с семьями на частных квартирах в большом удалении от аэродромов. Войска в ходе занятий испытывали недостаток даже в бумаге: ротные расписания приходилось писать или на газетах, или на обратной стороне бумажных мишеней. Значительный ущерб боевой и оперативной подготовке приносил систематический отрыв большой части личного состава на хозработы, сопровождение и охрану грузов, караульную службу, вспомогательные и строительные работы и др.

Эффективность боевой учебы во многом зависела от материально-технического обеспечения войск. Однако вследствие общего низкого уровня благосостояния народа и непроизводительных затрат во многих отраслях народного хозяйства социальные условия воинской службы призывников в конце 30-х гг., как и прежде, намного отставали от уровня большинства европейских армий. В системе военного строительства при распределении материальных и финансовых средств по-прежнему стояли на первом месте вопросы вооружения и техники («боевого элемента» армии), расходы же на содержание бойца, на его социально-бытовые нужды составляли незначительный процент и неизменно подвергались сокращению.

Если затраты на первую военную реформу 1923-1926 гг. исчислялись в 1660 млн. руб., то реформа 19371941 гг. потребовала ассигнований в первой фазе - 62,4 млрд. руб., а во второй фазе (незавершенной) - 92,3 млрд. руб. В целом же расходы на эту реформу составили 154,7 млрд. руб. Разница в затратах колоссальная, но на социальные нужды в ходе последней реформы было выделено средств (по удельному весу к общему военному бюджету) на 10% меньше, чем в 20-е гг.

К началу 40-х гг. Красная Армия располагала казарменным и жилым фондом около 13,5 млн. кв. м (это было в 3 раза больше того, чем она располагала в середине 20-х гг.).

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: