Военная индустрия в экономической жизни общества накануне фашистской агрессии
Таблица 3
Текучесть рабочих кадров на предприятиях наркомата боеприпасов в 1938-1940 гг. (тыс. чел.)
|
| 1938 г. | |
| 1939 г. |
| 1940 г. |
| Всего |
|
| Принято рабочих | 125,8 | 193,6 | 113,2 | 432,6 |
| Выбыло рабочих | 83,9 | 161,5 | 135,5 | 380,9 |
Высокая сменяемость рабочих была характерна и для других отраслей военного производства. На ленинградских броневых заводах она доходила до 50%, на дальневосточных оборонных предприятиях достигала 79%. Текучесть кадров крайне негативно отражалась на производительности труда, освоении техники, внедрении новых технологий, эксплуатации оборудования, предотвращении аварий. Низкий уровень профессионализма и производственного опыта у рабочих с небольшим стажем работы являлся одной из причин сверхнормативного ремонта производственного оборудования, выхода из строя тысяч станков, низкого качества выпускаемых изделий, высокого процента брака, перерасхода сырья и материалов, повышенной металлоемкости продукции. Так, на одну тонну готовых броневых изделий расход металла на Мариупольском заводе достигал 9 тонн, на Ижорском заводе - от 8 до 16 тонн. На танковом заводе № 174 брак по ведущим деталям доходил до 30-40%, большая часть готовых машин возвращалась с заводских испытаний и принималась только после неоднократных переделок.
По наркомату боеприпасов в 1940 г. общие потери от брака составили 322 млн. руб., по всем отраслям оборонного производства - 755 млн. руб., а в целом по промышленным наркоматам - около 2 млрд руб. Для того, чтобы оценить масштабность таких потерь, надо учесть, что на все коммунально-жилищное хозяйство СССР по госбюджету 1940 г. выделялось 2,5 млрд руб.
Жесткие указы 1940 г. о привлечении к административной и уголовной ответственности за опоздания и прогулы, за выпуск некачественной и некомплектной продукции и воспрещавшие самовольный переход рабочих и служащих с одного предприятия на другое снизило текучесть кадров и нарушения служебной дисциплины. Однако решение сложных социальных проблем силовыми методами, административно-командным принуждением имели и другую сторону: возросло количество осужденных за нарушения введенных норм сурового трудового законодательства. В 1940 г. за самовольный уход с работы, прогулы, опоздания и другие нарушения трудовой дисциплины, по данным В.Н. Земскова, было привлечено к судебной ответственности более 2,1 млн. чел., в 1941 г. - 1,7 млн. чел.
Аппаратный бюрократизм, жесткая регламентация, ставка на принуждение без действенных экономических рычагов и стимулов, как показал опыт, не могли обеспечить проблем рентабельности и экономической эффективности производства, не исключили бесхозяйственности и расточительства, а соседствовали с ними, нанеся ущерб всем отраслям промышленности.
Невосполнимый урон военной индустрии, как и всему народному хозяйству страны и ее армии, нанесли массовые репрессии 30-х гг. Жертвами беззакония стали тысячи видных организаторов производства, ответственных работников Совнаркома, Госплана, наркомы, многие руководители ведущих промышленных предприятий и строек, среди них начальники Магнитостроя, Кузнецкстроя, Днепростроя, директора Запорожского металлургического комбината, Кузнецкого комбината, «Азовстали», Макеевского металлургического, Горьковского автомобильного, Краматорского машиностроительного, Харьковского тракторного, Сормовского и многих других заводов.
Среди руководителей военно-промышленного производства были арестованы нарком оборонной промышленности М.Л. Рухимович, нарком вооружения Б.Л. Ванников, нарком авиационной промышленности М.М. Каганович, нарком боеприпасов И.П.Сергеев, нарком машиностроения А. Брускин. Тяжелый урон понесли ведущие военно-технические кадры: руководство ЦАГИ во главе с Н.М. Храмовым, авиаконструкторы А.Н. Туполев, В.М. Петляков, В.В. Мясищев, Д.Л. Томашевич, Р.Л. Бартини, А.И. Путилов, И.Г. Неман, К.А. Калинин, В.А. Чижевский, руководители Реактивного института И.Т. Клейменов, Г.Э. Лангемак, создатели новых видов оружия С.П. Королев, В.И. Бекаури, В.И. Заславский, Л. Курчевский, П.К. Ощепков, С.М. Егер и другие. Находясь в заключении, многие из них оказались в специальных конструкторских бюро НКВД («шарашках»), где под тюремным надзором продолжали трудиться по созданию новых образцов военной техники.
Репрессии обескровили опытный руководящий состав сотен оборонных предприятий, включая директоров, главных инженеров, начальников цехов, технологов, мастеров. В авиапроме только за 1937-1938 гг. на 53 основных заводах сменили 32 директора, были арестованы директора и основной руководящий состав всех ведущих авиазаводов в Москве, Ленинграде, Воронеже, Новосибирске и др. В танковой промышленности репрессиям подверглись руководители почти половины предприятий. Судостроительная промышленность лишилась директоров всех основных заводов. Только на ленинградских судостроительных заводах на место уволенных и репрессированных были назначены 85 новых начальников цехов и их заместителей, 78 руководителей отделов, 27 начальников участков, 124 мастера.
Такое же положение было в отраслях, являвшихся основными поставщиками военной промышленности. В 1939 г. в наркомтяжпроме было снято 79 директоров и главных инженеров заводов, из 159 начальников цехов осталось 50. «Мы не имеем сейчас таких выдающихся инженеров домен и мартенов, - признавал в июне 1940 г. нарком И.Ф. Тевосян, - которые были в свое время в металлургии». Преступная растрата интеллектуальных сил общества отразилась на всех сферах производства и укреплении обороноспособности страны.
Одним из главных условий развития военной индустрии являлось усиление ее станко-инструментальной базы. Созданные в 30-е гг. Уралмаш, Ново-Краматорский завод тяжелого машиностроения, Горьковский завод тяжелого станкостроения, «Фрезер», «Калибр», 1-й государственный подшипниковый завод, а также коренная реконструкция ранее действовавших машиностроительных предприятий способствовали росту отечественного станочного парка. Однако темпы станкостроения в предвоенные годы не увеличивались, а снижались: если во второй пятилетке среднегодовой прирост выпуска металлорежущих станков составлял 19,7%, то в 19381940 гг. он упал до 6,4%. С 1937 по 1940 г. абсолютное годовое производство станков увеличилось всего на 10 тыс. шт. Ежегодный выпуск подшипников был доведен до 44 млн., но потребность в них определялась в 130 млн. Правительственные постановления 1939-1940 гг. о развитии машиностроения, станкостроения, увеличении выпуска кузнечнопрессовых агрегатов были приняты с большим запозданием и не обеспечивались достаточными фондами.
Все отрасли народного хозяйства остро нуждались в пополнении станочного парка, но приоритет в распределении станков был отдан военному производству. По данным Госплана, более 65% имевшегося в стране станочного оборудования использовалось для выполнения оборонных заказов. Сравнительные данные об обеспеченности станками основных военных и промышленных наркоматов приведены в табл. 4.
Таблица 4
Наличие станочного, кузнечно-прессового и сварочного оборудования на 1 июля 1940 г. (тыс. шт.)
|
Металло- |
Кузнечно- |
Сварочные |
|
|
Наркоматы |
режущие |
прессовое |
машины и |
|
станки |
оборудование |
агрегаты |
|
| Вооружения | 49,25 | 1,95 | 0,33 |
| Боеприпасов | 38,34 | 3,56 | 0,25 |
| Авиационной | 42,40 | 2,88 | 1,25 |
| промышленности | |||
| Электропромыш-ленности | 20,92 | 2,94 | 0,89 |
| Химической | 3,14 | 0,08 | 0,09 |
| промышленности | |||
| Нефтяной промышленности | 2,64 | 0,16 | 0,10 |
Несмотря на преимущественное обеспечение станочным оборудованием потребности военно-промышленных наркоматов из-за повышения объемов производства не соответствовали их наличию. Срывались поставки станков для производства самолетов, танков, артиллерии, боеприпасов. Для восполнения недостающего станочного парка были приняты решения о расширении выпуска станков и специального инструмента на военных заводах, которые стали превращаться в передовую технологическую базу высококвалифицированного станкостроения.
Как отмечал нарком Б.Л.Ванников, «в промышленности вооружения в больших масштабах развернулось производство металлорежущих и других станков. По выпуску этого оборудования оружейные заводы достигли, а некоторые даже превзошли уровень специальных станкостроительных предприятий. Наряду с универсальным технологическим оборудованием здесь же выпускались в большом количестве специальные станки, главным образом для оружейно-пулеметного и патронного производства. На заводах вооружения были созданы крупные цехи режущего измерительного инструмента высокой точности, которые поставляли свою продукцию не только для текущего производства и в мобилизационный запас, но и для нужд народного хозяйства».
Расширение станко-инструментальной базы военно-промышленных наркоматов способствовало совершенствованию технологии и объемов выпуска боевой техники, но оказалось совершенно недостаточным в первые же недели после нападения Германии. Уже в июле 1941 г. началось массовое изъятие станков с гражданских предприятий московского промышленного района для направления их на заводы Урала, где до войны производилось всего 4% металлорежущих станков.
В целом по уровню станкостроения СССР уступал ведущим индустриальным странам, в том числе Германии, которая ежегодно выпускала станков в 3 раза больше и имела в 1940 г. станочный парк в 1,7 млн. ед., причем многие из них на высшем мировом уровне. Особенно сильным отставание СССР было в производстве совершенных образцов высокопроизводительных станков с высокими скоростями резания и повышенной точностью обработки, автоматических линий, а также сложных многопрофильных прессовых и штамповочных агрегатов, современных измерительных приборов и инструментов, технической оснастки, лабораторного и химического оборудования и мн. др. Нехватка высокопроизводительного технического оборудования отрицательно сказывалась на росте производительности труда, эффективности отечественного производства, качества продукции, внедрения передовых технологий.
Хотя в советской историографии абсолютизировался тезис о завоевании СССР технико-экономической независимости и самостоятельности в кратчайшие сроки, в действительности к концу 30-х годов (и даже значительно позже) страна продолжала испытывать большую зависимость от внешнеэкономических поставок, особенно в станкостроении, машиностроении, электротехнике, гидроакустике, синтетических материалах, химических технологиях и др.
Основная часть золотого запаса, выделяемая для оплаты импортных поставок, предназначалась для военной промышленности. Более 75% продукции, подлежавшей поставке из Германии по советско-германским торговым соглашениям 1939-1940 гг. (помимо военной техники) составляли станки, прокатные станы, компрессоры, электрооборудование, прессы, инструменты, оптика, контрольно-измерительные приборы и др. Значительная часть импортного оборудования поступала из других зарубежных стран. Так, по данным Станкоимпорта, только за десять месяцев 1940 г. в СССР поступило станков на сумму около 100 млн. руб., причем большинство из них (63%) составляли поставки из США. Широко использовались закупки современной техники по лицензиям. На базе импортных лицензионных моторов, приобретенных у фирм Райт, Испано-Сюиза, Гном и Рон, Юнкерс, Фокер, Дуглас создавались и совершенствовались многие отечественные авиадвигатели.
Обладая всесторонней информацией об истинном состоянии дел в ведущих отраслях народного хозяйства, советское руководство было крайне заинтересовано в том, чтобы возможно больше не допустить втягивания СССР в большую войну с мощным индустриальным противником.
Центральное место в развитии военно-экономического потенциала страны занимало производство металла. Военная промышленность (наряду с железнодорожным строительством и судостроением) отличалась наибольшим уровнем металлоемкости. С повышением механизации, ударной и огневой мощи армий потребности военного производства в металле непрерывно возрастали.
Партийно-государственное руководство справедливо считало увеличение выпуска чугуна важнейшим показателем роста экономической и оборонной мощи страны. На XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 г. отмечалось, что можно принять, как вполне возможный, среднегодовой прирост выплавки чугуна в размере 2,02,5 миллионов тонн. Однако в действительности в третьей пятилетке среднегодовой прирост выплавки чугуна и производства стали и проката черных металлов оказался в 20 раз меньше намеченного. Если в 1933-1937 гг. среднегодовой прирост выплавки чугуна составлял 1,7 млн. тонн, то в 1938-1940 гг. он упал до 100 тыс. тонн. Такое же положение было с производством стали и проката (абсолютные показатели - табл. 5).
Таблица 5
Производство продукции черной металлургии в 1938-1940 гг. (тыс. тонн)
|
Виды продукции |
1938 г |
1939 г |
1940 г. |
План 1942 г. |
| Чугун | 14562 | 14520 | 14902 | 22000 |
| Сталь | 18057 | 17504 | 18317 | 28000 |
| Прокат | 13258 | 12729 | 13113 | 21000 |
Таким образом, вопреки широко распространенным представлениям о неприрывном росте советской металлургии, она в самые напряженные довоенные годы оказалась в предкризисном состоянии. Хотя заключение договора о ненападении с Германией в августе 1939 г. давало Советскому Союзу возможность укрепить свою военно-промышленную базу, такая возможность была реализована плохо. Многие постановления ЦК ВКП(б), СНК, Экономсовета по производственным вопросам, подписанные И.В.Сталиным, В.М.Молотовым, Н.А.Вознесенским, были приняты с большим запозданием, ставили нереальные задачи, не подкреплялись выделением необходимых фондов и ресурсов, а поэтому не выполнялись ни по срокам, ни по объемам производства. Нарушались темпы и ритмичность выпуска военной техники: в 1940 г. танков, орудий, пулеметов, винтовок, артиллерийских боеприпасов было выпущено меньше, чем в 1939 г. Очень медленно шли реконструкция и техническое переоснащение военных заводов для перевода их на серийный выпуск новых видов и образцов оружия.
Для военной промышленности очень существенной проблемой являлось качество металла. Однако только около половины выплавляемой стали было пригодно для качественного проката; в общем сортаменте прокатного производства качественный прокат составлял около 22%, а остальные 78% приходились на рядовой прокат, который был непригоден для выпуска военной продукции. В 1941 г. потребность в стальной нержавеющей ленте удовлетворялась только на 25%, в листовой нержавеющей стали - на 23,8%. На таком гиганте черной металлургии, как Магнитогорский комбинат выпуск рядовых марок проката составлял 88%, причем ни в Магнитогорске, ни в других промышленных центрах Урала и Сибири не имелось даже толстолистовых прокатных станов для изготовления танковой брони.
Свидетельством крупных просчетов в военно-технической политике явилась разработка и реализация государственной Программы создания большого океанского флота (1938 г.), которая не была адекватна экономическим возможностям того времени. Спустя два года после ее принятия пришлось прекратить строительство крупных надводных кораблей, находившихся уже в постройке. К началу Великой Отечественной войны на стапелях судостроительных заводов остались недостроенными 220 боевых кораблей различных классов, на проектирование и закладку которых были затрачены значительные материальные и финансовые средства и ресурсы.
В условиях стагнации в черной металлургии и необходимости удовлетворять возросшие заявки наркомата обороны на поставку военной техники стали резко снижаться объемы производства многих видов продукции гражданского сектора народного хозяйства. При общем дефиците металла, особенно качественных сталей, военные задания вытесняли гражданскую продукцию, сокращали ее объемы и номенклатуру, требовали перераспределения сырья, энергоресурсов, металла. Укрепление военно-технической базы неизбежно вело к повышенному напряжению всей экономики. В первую очередь значительно сократились мощности сельскохозяйственного машиностроения. Выпуск тракторов в 1940 г. по сравнению с 1936-37 гг. уменьшился почти в 4 раза (с 113 до 31 тыс.), комбайнов - в 3,8 раза (с 44 до 12 тыс.), тракторных плугов, молотилок, косилок, сеялок и других сел. хоз. орудий - в 3-8 раз. Снизились темпы энерговооруженности сельского хозяйства, что сильно сказалось на эффективности и продуктивности колхозного производства. Существенный спад произошел в выпуске оборудования для легкой, текстильной, пищевой промышленности*. Производство ткацких станков, швейных и мотальных машин, оборудования для кожевенного производства уменьшилось в 2,5-5 раз.
Для концентрации ресурсов для выпуска военной продукции проводилось сокращение промышленных изделий «двойного назначения» - необходимых как для гражданских, так и оборонных отраслей. В энергетическом машиностроении уменьшилось производство дизелей, электродвигателей, паровых и газовых турбин, генераторов, электропечей. Ежегодный выпуск автоматических телефонных станций сократился на 50 тыс. номеров, радиоприемников - на 40 тыс. шт.
В транспортном машиностроении выпуск электровозов в 1940 г. по сравнению с 1937 г. упал в 5 раз, паровозов - на 20%, четырехосных грузовых вагонов - в 4,5 раза, ж/д цистерн - на 80%. Почти на 70 тыс. уменьшилось ежегодное производство автомашин, в два раза - выпуск мотоциклов.
Несмотря на острую необходимость в стройматериалах для сооружения оборонных и народнохозяйственных объектов, упало производство цемента, кирпича, строительной извести, кровли, а также выпуск строительно-дорожных машин военно-инженерной техники*.
Из-за перепрофилирования химической промышленности на преимущественное производство азотной, серной кислоты и других компонентов, необходимых для выпуска боеприпасов и других видов оборонной продукции, значительно снизились мощности фармацевтической отрасли. В мае 1941 г. руководство наркомата здравоохранения докладывало в СНК, что вырабатываемое количество сульфидина, сульфазола, стрептоцида удовлетворяет потребности страны всего на 15-20%. От недостатка этих медицинских препаратов в годы войны гибли сотни тысяч людей на фронте и в тылу.
Спад производства во многих отраслях народного хозяйства определялся не только недостатком металла, станочного оборудования, ростом военных потребностей и переводом многих гражданских предприятий на выполнение оборонных заказов, но и в значительной мере большими непроизводительными затратами, потерями в сырье и материалах, о которых говорилось выше. Практика свидетельствовала о крупных ошибках руководства, низком уровне технологических процессов, бесхозяйственном расходовании средств, неиспользовании резервов производства.
На конференции ученых Академии наук СССР, отраслевых институтов и представителей ведущих отраслей промышленности, состоявшейся в Москве в феврале 1941 г., подверглась резкой критике инертность руководителей многих наркоматов, тормозящих внедрение достижений научно-технического прогресса в практику производственной деятельности. В числе главных недостатков в этой области на конференции отмечались следующие:
распыленность и отсутствие единого центра по координации научно-исследовательской и производственно-технической работы; плохая организация научно-технической информации и острый недостаток зарубежной научной литературы;
отсутствие экономических стимулов к внедрению новой техники и особенно заменителей остродефицитных материалов;
слабое внедрение новых технологий, ведущее к перерасходу материалов и энергоресурсов;
неиспользование возможности замены дефицитных легирующих элементов в сталях (особенно никеля, молибдена, ванадия), марганцем и хромом, а также замены высоколовянистых бабитов другими антифракционными материалами (свинцовистой бронзой, алюминиевыми сплавами и др.); недостаточное внедрение низколегированных сталей, позволяющих значительно облегчить вес конструкций;
слабое внедрение метода поверхностной закалки металлов, резко повышающего износоупорность изделий, дающего большую экономию материалов и удешевляющего технологические процессы; медленное внедрение современных методов обработки давлением (ковка в штампах), дающих значительное сокращение отходов металла по сравнению с процессами обработки резанием, а также методов сварки в комбинации с профильной штамповкой;
неиспользование зарубежной практики широкого применения конструктивных элементов из листового материала вместо литых и прокатных элементов конструкций; плохое использование таких заменителей металлов, как пластмассы, синтетические материалы и продукты обработки дерева;
неосуществление автоматизации процессов горения на тепловых станциях; недостаточный и ограниченный перевод автотранспорта на двигатели с менее дефицитными видами топлива (дизельное, газо-генераторное); невнимание к переводу промышленных и транспортных агрегатов с жидкого топлива на углемазутное и пылеугольное;
слабое внедрение рациональных методов по утилизации и выделке заготовок из отходов, а также процессов брикетирования стружки и др.
Резолюция ученых АН СССР и отраслевых институтов была направлена руководству ряда наркоматов, в том числе в Генеральный штаб, откуда 24 мая 1941 г. поступила в Комитет обороны при СНК. Но до начала войны по поднятым актуальным проблемам никаких практических решений принято не было. Многое из того, что предлагалось учеными, стало внедряться в практику только в военное время.
Завершающим звеном военно-промышленного цикла являлось создание конечной военной продукции -орудий, танков, самолетов и другой боевой техники для оснащения войск. Этим занимались преимущественно кадровые военные заводы. К концу 30-х гг. оборонная промышленность пополнилась сотнями новых военных «номерных» заводов в Москве и Подмосковье, Ленинграде, на Украине, в Поволжье и других регионах страны.
Исключительно широким производственным профилем отличались предприятия наркомата вооружения, которые выпускали самый массовый вид армейского оружия - стрелковое (винтовки, пулеметы, револьверы), артиллерийские орудия, патроны, оптические приборы и другие образцы военной техники. Большой удельный вес в номенклатуре стрелкового оружия занимали старые образцы, унаследованные от царской армии. В обновление системы стрелкового вооружения важный вклад внесли конструкторы-оружейники, инженерно-технический состав тульских, ижевских и других заводов. Высокими боевыми качествами обладали ручной пулемет ДП-27, созданный В.А. Дягтеревым, пистолет «ТТ» системы Ф.В. Токарева, крупнокалиберный пулемет ДШК, созданный В.А. Дегтяревым и Г.С. Шпагиным и др. С середины 30-х гг. советскими конструкторами были начаты работы по созданию первых пистолетов-пулеметов, но значение этого перспективного вида оружия до войны своевременно оценено не было.
В предвоенный период значительно усилились работы по совершенствованию артиллерийского парка Красной Армии, который долгое время состоял преимущественно из дореволюционных систем. В 1937-40 гг. были разработаны и приняты на вооружение новые образцы артиллерийского вооружения. В их разработку большой вклад внесли многие конструкторские коллективы под руководством В.Г. Грабина, И.И. Иванова, М.Я. Крупчатникова, А.Г. Гаврилова, Ф.Ф. Петрова, М.Ю. Цирюльникова, В.Д. Мещанинова.
Опыт первой мировой войны показал огромное значение танков в вооруженной борьбе. Из-за технико-экономической отсталости Россия не имела тогда собственной танковой промышленности. В годы предвоенных пятилеток на развитие танкостроения выделялись большие средства. К конструированию и производству танков были привлечены ленинградские и харьковские заводы.
С 1937-1938 гг. в СССР начались работы по конструированию новых типов средних и тяжелых танков, завершившиеся созданием лучших в мире среднего танка Т-34 и тяжелого танка КВ. Они впервые в мировой практике имели противоснарядное бронирование и мощное вооружение (76-мм пушки). В создании новых типов танков участвовали большие коллективы конструкторов и инженеров под руководством М.И.Кошкина, А.А.Морозова, Н.А.Кучеренко, Я.И.Барана, А.С.Бондаренко, П.П.Васильева, Ж.Я.Котина, Н.Л.Духова, А.Д.Гладкова и др.
Созданию мощного воздушного флота СССР уделялось большое внимание еще с 20-х гг. Активное участие в этой работе принимал Осоавиахим и другие общественные организации. Однако в то время не было достаточной производственной базы для решения такой сложной задачи. В 1933 г. нарком тяжелой промышленности Г.К. Орджоникидзе говорил: «Несколько лет назад наша авиационная промышленность целиком зависела от заграничной техники. Мы не имели моторов и самолетов своей конструкции. Теперь дело в корне изменилось».
С развитием базовых отраслей промышленности из года в год наращивались мощности отечественного самолетостроения, прежде всего военного. В 1933-1938 гг. были запущены в серийное производство истребители конструкции Н.Н. Поликарпова (И-15, И-16, И-15 бис, И-153). Конструкторами А.Н. Туполевым, А.А. Архангельским, С.В. Ильюшиным, В.М. Петляковым в эти же годы были созданы и приняты на вооружение различные типы бомбардировочной авиации (фронтовой бомбардировщик СБ, дальние бомбардировщики: ДБ-3, ДБ-3Ф, Пе-8 и др.). Опыт войны в Испании и первого периода мировой войны на Западе выявил необходимость создания новых самолетов с повышенными тактико-техническими характеристиками. На вооружение были приняты истребитель конструкции А.С. Яковлева (ЯК-1), истребитель А.И. Микояна и М.И. Гуревича (МиГ-3), истребитель С.А. Лавочкина, В.П. Горбунова, М.И. Гудкова (ЛаГГ-3), штурмовик С.В. Ильюшина (Ил-2), пикирующий бомбардировщик В.М. Петлякова (Пе-2). По многим боевым и эксплуатационным данным (скорость, дальность, высота полета, маневренность, бомбовая нагрузка и др.) новые самолеты превосходили аналогичные типы не только советских боевых машин 30-х гг., но и зарубежной авиации.
В целом, развитие советской военной индустрии явилось основой повышения технической оснащенности Красной Армии накануне фашистской агрессии. К началу Великой Отечественной войны на ее вооружении находилась огромная масса различных видов боевых средств: 9,3 млн. ед. стрелкового оружия, 56,8 тыс. орудий полевой, зенитной и противотанковой артиллерии, 56,1 тыс. минометов, 22,6 тыс. танков, 20 тыс. боевых самолетов. В количественном отношении Красная Армия обладала большим боевым арсеналом, чем армии фашистского блока. Вместе с тем процесс повышения боеспособности Вооруженных Сил характеризовался серьезными противоречиями, прежде всего между количественными и качественными критериями. При предельной концентрации ресурсов страны на усиление военного потенциала и милитаризацию многих отраслей народного хозяйства процесс технического перевооружения Красной Армии к моменту фашистской агрессии не был завершен.
Несмотря на неоспоримые успехи научно-технической мысли к началу войны танковый и авиационный парк Красной Армии на 80-85% состоял из машин, принятых на вооружение в середине 30-х гг. Замена морально и физически устаревшей техники протекала крайне медленно, с большими сбоями и задержками. Только в самый канун войны на смену устаревшим истребителям, бомбардировщикам, танкам стали поступать в серийное производство новые образцы авиационной и бронетанковой техники. В общей системе вооружения Красной Армии не хватало противотанковых, зенитных, радиотехнических средств, автоматического стрелкового оружия, средств моторизации, что снижало ее боеспособность по сравнению с фашистским вермахтом, В серийное производство к началу войны не вошло такое грозное оружие как реактивная артиллерия, разработка которого успешно велась с середины 30-х гг. Не хватало ремонтно-технической базы для восстановления многих тысяч танков и самолетов, нуждавшихся в капитальном и среднем ремонте. Все эти и многие другие недостатки пришлось устранять уже после начала войны.
Таким образом, в условиях возраставшей угрозы агрессии со стороны фашистского блока военная индустрия СССР по своим масштабам стала важнейшим элементом социальной структуры общества, заняв одно из ведущих мест в экономической жизни страны и обеспечении ее внешней безопасности. Укрепление военно-экономического потенциала являлось результатом напряженной деятельности тысяч заводов во всех регионах страны. В Советском Союзе, по существу, не было города, где бы не работали на нужды военного производства и материально-технического снабжения армии. Большой вклад в решение оборонных задач внесли рабочие коллективы Москвы, Ленинграда, Свердловска, Магнитогорска, Челябинска, Горького, Сталинграда, Запорожья, Харькова, Днепропетровска, Киева, Тулы, Ижевска, Куйбышева, Казани, Уфы, Воронежа, Новосибирска, Иркутска. Выпуск многих видов военной техники и стратегического сырья обеспечили трудящиеся Новокузнецка, Караганды, Донецка, Баку, Мариуполя, Первоуральска, Златоуста, Алапаевска, Подольска, Коломны, Электростали, Загорска, Дзержинска, Березняков, Чапаевска, Ярославля, Красноярска, Хабаровска.
В предмобилизационный период крупную роль в подготовке страны к отражению агрессии сыграли такие организаторы промышленного и военного производства, как В.А. Малышев, И.Ф. Тевосян, П.А. Ломако, И.И. Носенко, А.И. Ефремов, А.И. Шахурин, Д.Ф. Устинов, И.А. Лихачев, А.П. Завенягин и др.
Главный источник обеспечения безопастности страны в предвоенные годы - высочайший трудовой подвиг народа, самоотверженность и сверхнапряжение всех слоев общества - рабочих, крестьян, научно-технической интеллигенции, партийных и беспартийных, специалистов многих производственных профессий, верующих и атеистов, представителей всех наций и народностей многонациональной страны. Многомиллионная армия трудящихся являлась решающим двигателем экономического развития страны и укрепления боеспособности ее Вооруженных Сил. Главная социальная доминанта общества 30-х годов - это чувство гражданского долга и личной ответственности за защиту родной земли от угрозы внешней агрессии. Решение задач военного производства при значительном отвлечении средств из гражданского сектора народного хозяйства, при резком снижении производства предметов потребления и чрезвычайно ограниченном жизненном уровне населения показывают, что тяжелые испытания советского общества для защиты от агрессора начались задолго до начала вооруженной борьбы. Миллионы советских людей еще в предвоенные годы являлись участниками упорной экономической борьбы, создавая предпосылки победы на трудовом фронте. Поэтому когда мы говорим о цене победы над фашизмом, справедливо включать в нее и те сверхчеловеческие усилия, лишения, затраты и жертвы, которые вынесло общество ради создания военно-экономического арсенала победы.
Исторический опыт подтвердил органическую взаимосвязь политических, экономических, социальных, духовных, военно-технических факторов в развитии общества, необходимость научно-обоснованного решения проблем военного строительства, которое влияет на все сферы общественной и производственной жизни людей. Ликвидация дисбалансов, диспропорций и иррациональности при определении масштабов военного производства, достижение его соответствия объективным потребностям внешней безопасности и экономическим возможностям страны, действенное стимулирование научно-технического прогресса и всех форм творческой деятельности людей, постоянное совершенствование системы государственного управления, высокий профессионализм, приоритетное доминирование качественных критериев перед количественными являются необходимыми условиями наиболее эффективного использования производительных сил в интересах оптимального, сбалансированного развития всех сфер народного хозяйства и его оборонных отраслей.