Социально-экономическое состояние Тувы в начале XX века
Кочевое пастбищное скотоводство было главным, но не единственным видом хозяйственной деятельности тувинцев, они занимались также охотой, которая имела промысловое значение, и собирательством.
Вплоть до ХХ века у тувинцев сохранялось собирательство черемши, корней сараны, кандыка и др. Употреблялись в пищу облепиха, лесные ягоды, кедровые орехи. Орудиями собирательства служили специальные цельнокованые ножи, деревянная корнекопалка с железным наконечником (озук). Собирательство было жизненно необходимым не только в силу обнищания аратов. Оно позволяло употреблять в пищу ценные дары природы, заменяющие для многих, в условиях слабо развитого земледелия, хлеб, овощи, картофель. [39, С. 217].
Земледелием ближайшие исторические предки тувинцев занимались с давних времен. Земледелие, известное в Туве еще в I тыс. лет до н.э., получает свое дальнейшее развитие в период раннего средневековья (VI—XII вв.). С тех пор земледелием коренное население Тувы занималось постоянно, но при экстенсивном скотоводческом хозяйстве оно не могло стать ведущей отраслью материального производства. Вместе с тем земледелие, хотя оно и имело лишь подсобное значение в хозяйстве тувинцев, играло существенную роль в их жизни. Оно давало кочевому скотоводческому хозяйству возможность стабильного существования и жизнеспособность.
У жителей Центральной и Западной Тувы земледелие имело специфические особенности. Для пахоты употреблялся андазын (coxa) — деревянное приспособление, согнутое под почти прямым углом. На один его конец был посажен металлический сошник, а на другом укреплялся брусок, служивший рукоятью. Таким андазыном землю можно было вспахивать неглубоко, что было оправданно в местных условиях. Боронили колючим карагаником, привязав его на поперечной балке в один ряд. В течение сезона проводились специальные поливные работы.
Колосья хлеба вырывали вместе с корнем руками или срезали специальным ножом (оргак). Сжатый таким образом хлеб связывали в снопы и обмолачивали на току недалеко от поля. Зерно из колоса выбивалось копытами быков или лошадей, которых прогоняли по разложенным на току снопам. Тувинцы сеяли просо, ячмень и в меньшей степени пшеницу. С появлением в Туве русских крестьян-переселенцев тувинское земледелие обогатилось новыми орудиями труда (железный плуг, коса) и некоторыми сортами посевных. В то же время опытные араты-земледельцы передавали пришельцам свой опыт в ведении орошаемого земледелия в суровых климатических условиях. Пашни, засеваемые западными тувинцами, в начале XX в. составляли в общей сложности около 5 тыс. га.
Значительное место в хозяйстве занимала охота. В западной и центральной частях страны она носила спорадический характер, а в восточных (Тоджа и Тере-Холь) была основным занятием. Так, например, Г. Спасский еще в 1806 г. писал, что тувинцы (тоджинцы) «мало имеют скота и держат отчасти оленей. Главное пропитание получают от звериной и рыбной ловли и от дикорастущих трав». [12, С. 132]
Несмотря на значительный толчок, который дали охотничьему промыслу албан, выплачивавшийся пушниной, а также возникший во второй половине XIX в. вывоз пушнины из Тувы российскими купцами на европейский рынок, техника охоты оставалась прежней. Тувинцы использовали на промысле самострелы, которые устанавливали на путях движения диких животных, а также огнестрельное охотничье оружие, которое получило среди них распространение с середины XVIII в. Шомпольно-фитильные, а в XIX в. и пистонные ружья с деревянными рогатками-ножками для большей устойчивости при выстреле изготовлялись как в Китае, так и в самой Туве. Тувинцы сами приготовляли порох. В последующее время у охотников появляется русская винтовка.
Некоторая специализация на охотничьем промысле ряда хозяйств содействовала расширению обмена между охотниками и скотоводами, между разными родоплеменными группами и территориальными общинами. Промысел многих охотников из Тоджи, западной Тувы в Усинской, Амыльской тайге и в других угодьях, расположенных на территории России, поддерживал и развивал контакты тувинцев с русским населением и родственными группами в Хакассии, на Алтае. [39, С. 216].
Рыболовство находилось в зачаточном состоянии, развивалась преимущественно в Тодже. Сведения многих исследователей позволяют сделать вывод о том, что рыболовство было занятием, а рыба пищей главным образом беднейших слоев населения и что эта отрасль хозяйства получает быстрое развитие только с приходом в Туву русских. [40, С. 216].
Рыбу ловили на небольших речках руками, волосяными петлями, острогой или небольшими сетями. Применялись также длинные шесты с железным крючком на конце, которыми добывали крупную рыбу, и сети из конского волоса. Зимой рыбу ловили в прорубях. По официальным данным, в Туве ежегодно продавалось до 1500 пудов рыбы — хариусов, тайменей, щук, ленков и сигов.
Ремесла и домашние промыслы имели важное значение в хозяйстве. Тувинцы сами производили почти все необходимое для примитивного кочевого хозяйства. Со временем профессиональный характер приобрело кузнечное, литейное, шорное и отчасти столярное ремесло. В том, что кузнечество было профессиональным, убеждают неизменно высокие отзывы об изделиях тувинских мастеров со стороны ряда исследователей (Е.К. Яковлев8; Ф.Я. Кон и др.).
Как правило, кузнец одновременно являлся и серебряных дел мастером, и слесарем. Ремесленников-кузнецов было не очень много, всего лишь один-два на крупный сумон, а по всей Туве число их вряд ли достигало сотни. Из всех ремесел кузнечное дело было лучше поставлено технически. Тувинские кузнецы производили хорошие удила, замки, ножи, огнива, наконечники для стрел, пряжки, курки для кремневых ружей, украшения на седла и узды, женские украшения из серебра (накосники, серьги, кольца, браслеты и др). Тувинские мастера, изготовлявшие мебель для юрты (шкафчики, кровати), сами расписывали красками свои изделия.
Шорное ремесло существовало в Туве как самостоятельное. Изготавливались преимущественно сбруя верхового коня, седла, чепраки, кожаные фляги и др. Несмотря на неблагоприятные условия развития ремесла, из рук умельцев выходили прекрасные изделия, выполненные с большим художественным вкусом. Отличались, например, изяществом и тонкостью работы шахматы, обращала на себя внимание художественная орнаментика многих чепраков, сундуков, женских украшений, кожаных сосудов. В художественной резьбе по камню и дереву, в орнаментике прослеживаются интересные и яркие традиции древнего «звериного» стиля, расцвет которого ведет начало со скифского времени.
Как и прежде, основными были два типа жилища. У западных тувинцев, как отмечалось выше, использовалась разборная юрта с деревянным легким каркасом, покрытая войлоком. В большинстве районов она называлась древним тюркским термином «өг». Ее легко и быстро устанавливали и разбирали, перевозили на быках вьюком. Деревянный каркас юрты — ее стены — представлял собой шесть — восемь звеньев складной решетки. Крыша была куполообразной, из тонких длинных палок, привязанных одним концом к решетке, а другим вставленных в деревянный круг, служивший одновременно и светодымовым отверстием. Ориентировалась юрта по-древнетюркски — входом на восток, но в южных районах по монгольскому обычаю — на юг. Дверь делали либо из войлока, либо из дерева. Остов юрты покрывали семью полосами войлока определенной формы и размера и скрепляли веревками. Пол был земляной, но застилался войлоком, шкурами и т.п. В центре юрты на земле устраивался очаг с железным таганом на трех ножках, в котором варили пищу. Костер давал тепло в холодное время года, а вечером освещал юрту. Юрта не имела перегородок. Правая от входа сторона была «женской», и здесь, почти у самой двери, находилась кухня. Левая сторона — «мужская»: здесь близ двери лежали седла, сбруя, здесь же держали скот-молодняк в холодное время года. Прямо против входа за очагом находился почетный угол (тор), где принимали гостей и сидел хозяин.
Утварь была приспособлена к перекочевкам. Она состояла из кухонной деревянной полки, кровати, шкафчиков со створками или выдвижными ящиками для хранения различных мелких вещей и ценностей, низенького деревянного столика, который ставился перед сидящими на полу гостями, кожаных мешков для хранения зерна, одежды и пр. В переднем углу у многих, особенно состоятельных, тувинцев стояли деревянные столики с предметами буддистского культа. Домашняя утварь делалась из дерева, кожи, войлока и по размерам и материалу была приспособлена к кочевому образу жизни. Наиболее характерны для утвари юрты рядового арата были деревянные кадки или кожаные большие сосуды для хранения кислого молока, деревянные ведра и подойники, выдолбленные из ствола тополя, с волосяной дужкой и берестяным дном, прибитым деревянными гвоздями, деревянные большие ступки для размельчения зерна в крупу и маленькие — для толчения соли и кирпичного чая. Чугунные котлы различных размеров для варки мяса, чая, перегонки кислого молока в вино, ручная каменная мельница, а также различные деревянные чашки, ложки, блюда, кожаные и войлочные мешки для хранения продуктов и посуды почти исчерпывают перечень домашней утвари. Использовались также покупные изделия. Богатые тувинцы пользовались металлическими чайниками, серебряными приборами, фарфоровой и фаянсовой посудой как китайского, так и российского изготовления.
В зависимости от материального достатка владельца юрты ее мебель и утварь имели некоторые различия. Юрта богача была больших размеров, деревянные ее части окрашивались. На полу расстилали орнаментированный прочный белый войлок, ковры — войлочные, с аппликацией, на богато орнаментированных кроватях лежали кроме войлочного матраца меховые одеяла, а также красиво оформленные аппликациями кожаные или матерчатые наликовые подушки. На кухонной полке стояла дорогая посуда.
Бедняцкие юрты покрывались коричневым или серым войлоком, служившим до полного износа. Деревянная утварь была бедная и самодельная, нередко на земляном полу вместо войлока лежали подогнанные куски бересты. Самые бедные жили в маленьких чумах, покрытых ветхим войлоком. Каркас таких чумов составляли жерди, связанные вверху в пучок или вставленные в деревянный дымовой круг (хараача), а внизу расставленные по кругу. Называлось такое бедняцкое жилище «боодей».
Для восточных (таежных) районов Тувы основным жилищем был чум (алажы-ог) с остовом из высоких жердей, установленных по кругу. Три из них были основными, определявшими положение остальных, связанных вверху или скрепленных с использованием развилки в одном из основных шестов. Высота чума достигала 4,5 м, диаметр основания обычно не превышал 4—4,5 м. С мая по октябрь пользовались покрышками из трех сшитых полос особым образом вываренной бересты. Покрышки связывали волосяными веревочками. В северо-восточной части Тувы чум покрывали летом сшитыми полосами вываренной бересты, а в остальное время года покрышками служили сшитые сухожильными нитями полости из выделанной кожи копытных, главным образом лося, марала или оленя. В центре чума над очагом висел бронзовый котел, подвешенный на цепи, укрепленной на длинной жерди в центре чума. Под ним разжигали огонь. Вся утварь оленеводов, за исключением котла, обычно бронзового или медного, была изготовлена из дерева и бересты. Спали на полу, подстелив шкуры животных. Кроватью, как правило, не пользовались. При перекочевках большую часть утвари, в том числе покрышки для чума, перевозили в парных вьючных сумах на оленях. Планировка жилища такого типа и расположение в нем предметов почти не отличались от описанных выше и характерных для юрты. При перекочевках остов чума оставляли на месте, а перевозили только покрытие. На промысле охотники пользовались в качестве временного жилища шалашами, сооружавшимися из небольших жердей и крытых ветками.
Срубных жилищ (бажын или ыяш-ог) было мало, и устанавливались они только на зимниках. Из хозяйственных построек и сооружений тувинцы имели крытые загоны, навесы, сараи, маленькие амбары, преимущественно на зимних стоянках.
Питание у западных тувинцев основывалось на использовании различных блюд, приготовляемых из мяса, молочных, а также растительных продуктов. Нередко богатым тувинцам доставляли из Китая и Восточного Туркестана сушеные фрукты, сладости и сахар.
Среди молочной пищи важное значение имел «хойтпак» — заквашенное молоко. Его пили, из него путем перегонки приготовляли самогон {арака), а из творожистых остатков делали кислый высушенный на солнце творог (ааржы), а также пресный сладковатый сыр (быштак). Из молочных напитков следует отметить еще кумыс, а также тарак (простоквашу) и ореме (сливки и пенки молока).
Большое значение в питании имела мясная пища. Любимыми видами мяса были баранина и конина. Из мяса варили супы (быдаа, мун), готовили пельмени (манчи), манты (бууза), шашлыки (шиштээн эып) и другие блюда. Зимой мясо хранили в замороженном виде, а летом, в особенности для дальних поездок и охоты, сушили на солнце или коптили.
Западные тувинцы засевали свои пашни, как отмечалось выше, просом, ячменем, пшеницей. Зерно мололи и жарили, приготовляли из муки лепешки, печенье и другие блюда. Кроме того, варили каши (каъдык) из привозного риса, а также местного проса, ячменя, различные молочные супы. В пищу использовали и дикорастущие растения, в частности клубни сараны и кандыка. Употреблялись в пищу различные дикорастущие ягоды: смородина, голубика, черемуха, облепиха, земляника и т.д. Рыбу ели главным образом бедняки.
У восточных тувинцев мясные блюда готовили преимущественно из мяса диких животных. Очень важную роль играло собирательство дикорастущих растений, в особенности съедобных луковиц сараны, из которых готовили различные блюда.
Одежда тувинцев, как и вся сложившаяся веками материальная культура, была приспособлена к кочевому быту в условиях горно-степной и горно-таежной природной среды. Общее название как верхней, так и нижней одежды в тувинском языке — «хеп», используются также собирательные названия «хеп-сын» для одежды или «идик-хеп» (одежда и обувь).
Шили одежду из выделанных шкур домашних и диких животных, а также из покупных тканей, которые в цинское время приобретали через посредство китайских купцов, а с конца XIX в. также у русских. Известный путешественник Ф. Кон писал в начале XX в., что «Россия своими товарами одевала по преимуществу бедноту, Китай доставлял материал для одежды богачей и чиновников». [18, С. 110]
Одежда подразделялась в зависимости от времени ее использования на весенне-летнюю и осенне-зимнюю. Она различалась и по назначению: повседневная, праздничная, промысловая, культовая, спортивная. Социальные различия находили отражение главным образом в качестве материала одежды и ее украшения, но нередко и в покрое.
Наплечная одежда тувинцев-кочевников была туникообразной, распашной и носила название «тон». Наиболее распространенным видом одежды в летнее время был «шыва тон» — легкая верхняя одежда, в осеннее время — «ой тон» или «хураган кежи тон» — легкая шуба из шкур ягнят, зимой — «негей», «аскыр-негей тон» (тулуп) — меховая шуба из овчины, которую у богатых тувинцев покрывали шелковой тканью, а у рядовых — простой. Однако чаще ее вообще не покрывали тканью или красили минеральными красками. Шили шубы также из козьих и оленьих шкур, из тарбаганьих шкурок. Шубу кроили длиннополой, несколько расширяющейся книзу, с цельной спинкой и большой левой полой, с фигурным выступом запахивающейся направо до бокового шва правой полы. У шубы были рукава с прямоугольной проймой, длинные и суживающиеся к кисти руки^Носили ее подпоясанной. Некоторые бедняки летом носили верхнюю одежду, надевая ее на голое тело. В жаркое время дня они сбрасывали ее с плеч (обнажаясь до пояса) и удерживали на себе опояской. Левая, фигурная пола на женской верхней одежде от ворота до подола была украшена кантами — узкими полосками плиса, шелка, меха, цветными кручеными нитками, которые пришивались) к воротнику и полам, образуя узор. Зимние шубы покрывали одноцветной тканью. Нередко летней верхней одеждой служил длиннополый халат так называемого монгольского покроя, запахиваемый глубоко направо и подпоясываемый. Его шили из одноцветной ткани, на подкладке. Женщины носили легкую верхнюю одежду из ткани, имевшую на уровне колен нашитый волан, украшенный по линии шва и окаймленный цветными шнурками. На рукавах были суконные манжеты.
Мужские и женские штаны, рубахи издавна шили из выделанной кожи, а зимой пользовались меховыми штанами. Теплые шапки отделывали околышем из мерлушки, иногда — из меха рыси, лисицы, соболя, выдры. Летние шапки мужчин и женщин из стеганой материи (на овечьей шерсти) имели коническую и округлую тулью и высокий околыш из меха и ткани. Тульи шапок богачей шили из красного, вишневого, синего или черного шелка, а околыш — из бархата либо плиса, а сзади к околышу пришивали две широкие шелковые ленты, спускавшиеся на спину. К макушке шапки пришивали кисть из ниток, спускавшихся на затылок.
Тувинцы-охотники носили короткополую шубу из шкуры косули или из овчины, а от дождя и мокрого снега их предохраняла короткая распашная доха мехом наружу из шкуры оленя или косули. Шапку делали из шкурки, снятой с головы косули, лося или оленя.
Обрядовая одежда особо не отличалась от обычной. Так, например, не было специального свадебного костюма, однако к свадьбе девушке шились два специальных головных убора-накидки. Одна из них — тумалай — изготавливалась из четырехугольного куска ткани размером примерно 2 х 1,5 м. К верхнему краю его пришивали овальный кусок, собранный в сборку на вздержке, надеваемый на темя. К передней части тумалая пришивали треугольной кусок материи, закрывающий лоб до бровей. Надетая на голову накидка свободно спадала на плечи и спину. Края этой своеобразной фаты обшивали тканью другого цвета и украшали подвесками из бус, раковин каури, монет. У богачей тумалай делали из цветного шелка, у рядовых кочевников или бедноты — из бязи либо ситца. Головной убор «баштангы» представлял собой глухую сшитую из ткани на подкладке накидку, которая покрывала голову, часть лица, плечи и спину. Края его, смотря по достатку владелицы, обшивали серебряными, медными, бронзовыми или даже свинцовыми мелкими литыми бляшками, образующими узкую кайму.
Существовала особая одежда тувинских шаманов и лам. Культовый костюм (плащ и шапка) шаманы надевали только во время камланий. Костюмы шаманов у западных тувинцев имели сходство с алтайскими, а у восточных — с тофаларскими. Ламы носили халаты из тканей красного и желтого цвета.
У западных тувинцев наиболее распространены были два вида кожаной обуви — твердые сапоги с высоким, до колена, голенищем на толстой многослойной подошве, с загнутым вверх сужающимся носком и мягкие сапоги с таким же голенищем, с круглым тупым носком. Зимой под эту обувь на ногу надевали длинные войлочные чулки. У восточных тувинцев шили обувь из камуса (шкуры с ног оленя, марала, косули) мехом наружу. Стельки делали из коры жимолости, сухой осоки и т.п. Одежду и обувь шили в домашних условиях по стандартному покрою и размерам (для взрослых, подростков и детей), выраженным в народных мерах.
Тон (халат) дополнял пояс из свернутой ткани, к которому мужчины подвешивали нож в ножнах, огниво и за который затыкали кисет и трубку. Женщины к поясу прикрепляли ключи, игольники и подвесные бляшки-украшения (из меди, серебра, железа). В качестве украшений женщины носили кольца, браслеты, серьги (из серебра, бронзы), китайские и местного производства. Сохранялось накосное украшение замужних женщин — «чавага».
В семейно-брачных отношениях господствовала моногамная семья под главенством мужа, которая представляла собой хозяйственную единицу общества. Большая часть повседневной хозяйственной работы в семье рядовых тувинцев лежала на женщине. Несмотря на ее подчиненное положение, женщина пользовалась авторитетом и принимала участие в решении семейных дел.
При господстве моногамии встречались отдельные случаи многоженства, главным образом у чиновников и богачей. В этих случаях старшей считалась первая жена. Каждая из жен жила в отдельной юрте и вела в ней домашнее хозяйство. Наряду с этим существовали и патриархальные большие семьи, состоящие из представителей трех поколений и ведущие общее хозяйство под руководством старшего мужчины (а в случае смерти — его жены). Такие семьи жили в нескольких юртах. Как правило, каждый женатый член большой семьи имел отдельную юрту. Это были семейно-родственные аальные общины. Выдача замуж девушки была делом не только ее родителей, но и довольно широкого круга родственников. Это нашло отражение в обряде «шай бузар», когда давалось согласие на брак девушки. Приехавшие родители жениха передавали отцу невесты плитку кирпичного чая, которую он разбивал на кусочки (отсюда и название «шай бузар») и наделял ими каждого из своих родственников, присутствовавших в юрте, символизируя этим их участие в просватании девушки. Расходы по приготовлению имущества невесты для переезда ее в аал жениха несли и необходимые для этого работы выполняли не только родители невесты, но и ее сородичи. Другой обычай — «селиктенир» — заключался в том, что, когда наступало время делать для невесты юрту с полной внутренней обстановкой, мать вместе с дочерью шла к родственникам, близким и далеким, в первую очередь одноаальцам, и просила их помочь снарядить дочку для замужества. Никто ей в этом не отказывал. Каждый давал что мог: кто — овцу, кто — козу, кто — ступку, кто — войлок, кто — часть юрты и т.д. Но наряду с этим сородичи невесты участвовали и в разделе того, что получали ее родители от родственников жениха. Это правило нашло выражение в обычае «малдаар», который в свадебном цикле следует за тем, как договоренность о браке состоялась. Родители и родственники невесты приезжали к родителям и родственникам жениха и получали за невесту определенное количество скота. По возвращении домой они обязаны были поделиться скотом, полученным за невесту, со своими родственниками и раздавали им примерно две трети полученного скота. В свою очередь родственники, получившие скот, были обязаны участвовать материально в комплектовании имущества невесты (ончулээр), которое она должна была принести в дом жениха. Один из них делал решетку юрты, другие — палки крыши и дымовой круг, третьи — войлочные покрышки, четвертые — сундуки для хранения имущества и т.д.
Главным в свадебном цикле являлся обряд «дугдеп», или «дугдээри», что означает скрепление или окончательное закрепление сговора о браке, после которого жених имел право посещать невесту. Когда родители жениха и его родственники приезжали на дугдеп, родители невесты брали у приехавших любую понравившуюся им лошадь, и этот обычай носил название «аьт чаяр» («отобрать лошадь»). Однако при отъезде домой после дугдепа жених тоже получал от родственников невесты приглянувшуюся ему лошадь, и это право жениха носило название «кудээ аьды» («лошадь зятя»).
У тувинцев была разработана целая система народных мер длины, объема и массы жидких и сыпучих тел и т.д. В основе мер длины лежали измерения, определяемые различными частями тела человека. Длина между вытянутыми горизонтально руками человека составляла меру кулаш; а между вытянутыми большим и средним пальцами — карыш (четверть). Единицами измерения были локоть (кыры дурту или дугай), ширина одного, сложенных вместе двух, трех и четырех пальцев (шшг) и т.п. Меры эти имели в жизни тувинцев большое практическое значение. Их применяли при раскрое одежды и обуви, при изготовлении деревянных частей решетчатой юрты или ее войлочного покрытия и т.д. Жидкость мерили посудой: деревянными чашками, ведерками, кожаными бутылками-флягами, изготовляемыми в домашних условиях также по стандартными размерам. Самой маленькой мерой жидкости была чашка «дашка» или «кундага» (в песнях) с количеством жидкости на один глоток, затем шла маленькая чашка, потом обычная и, наконец, большая. Сыпучие вещества, например зерно, измерялись по весу и объему кожаным мешком «барба» стандартного размера, вмещавшим 3—4 пуда зерна, и ямами для хранения «уургай», вмещавшими 6—7 барба.
Летосчисление велось по двенадцатилетнему «животному» циклу в следующем порядке: годы мыши, коровы, тигра, зайца, дракона, змеи, лошади, овцы, обезьяны, курицы, собаки, кабана. Годы мыши, зайца, лошади, овцы и кабана считались счастливыми, а годы коровы, дракона, обезьяны, курицы — несчастливыми. Счет месяцев в большинстве районов велся по сезонам года. Каждый сезон делился на три месяца. Например, зимний сезон состоял из месяца начала зимы, среднего зимнего месяца и последнего месяца зимы. Точно так же делился на месяцы весенний сезон: начальный, средний, последний. Такие же наименования имели три летних и три осенних месяца. Лишь в Тодже каждый месяц имел собственное название, часто отражавшее то или иное хозяйственное значение данного месяца (месяц сбора кандыка и т.д.). Сутки, по народному календарю, делились на полночь, время от полуночи до рассвета, от рассвета до восхода солнца, затем следовали малый и большой полдень, далее вечерний полдень, закат солнца и несколько видов сумерек (светлые, средние, темные). При отсутствии часов и даже понятия о них время летом определяли по тому, какая часть помещения внутри юрты, какие предметы обстановки освещены, и в соответствии с этим выполняли ту или иную работу (доение различных видов скота утром и вечером, приготовление пищи). Большие практические познания кочевники-скотоводы и охотники имели в деле ведения сезонного пастбищного скотоводства, охоты на различных зверей, в ориентировке в горах, тайге и степи, в привычках и повадках домашних животных и зверей.
Фольклор тувинцев был представлен в рассматриваемый период различными жанрами. Тувинцы с детства любили предания, сказки, песни, поговорки, загадки, пословицы. Героические сказания передавались из поколения в поколение в течение многих столетий. Они несут в себе следы различных исторических эпох, пережитых народом в своем развитии.
Народное изобразительное искусство имело преимущественно прикладной характер — резьба по дереву, камню (агальматолиту), художественное литье из металла (шахматы, бляшки для украшений), тиснение по коже, орнаментация деревянных бытовых вещей (шкафчиков, кроватей).
Большого искусства достигли тувинские камнерезы и ювелиры. Они изготавливали из цветных металлов различные предметы личного и бытового назначения. Русский ученый Ф.Я. Кон, посетивший Туву в начале XX в., писал, что медные и бронзовые шахматы, отлитые на Кемчике, могут конкурировать с изделиями европейских мастеров, несмотря на то что выделка форм поглощает массу совершенно непроизводительного труда. [18, С. 176]
Тувинская народная музыка основана на пентатонике. Тувинцы любят песни, в основном одноголосные. Хорового пения не было. Существовали также мелодии, рассчитанные на самостоятельное исполнение на музыкальных инструментах (ходушпай, узун хоюг и др.). Наибольшее распространение имели смычковые и щипковые инструменты. Среди них игил — двухструнный смычковый инструмент длиной около метра. Струны изготовлялись из конского волоса, смычок напоминал лук с тетивой из конских волос. Мелодии исполнялись на одной струне, другая служила для сопровождения. Бызаанчы — четырехструнный смычковый инструмент с несъемным смычком.