Сельские кадры в послевоенной деревне
В Кировской области в 80-е гг. доение коров было механизировано на 94%, уборка помещений на фермах крупного рогатого скота – на 80%, на свинофермах – на 76%. Оказалось, что животноводы 11% крупного рогатого скота и 9% свиней обслуживали вручную (вместе это около 180 тыс. голов). Неудивительно, что дефицит кадров ежегодно возрастал. В Кировской области к 1988 г. не хватало 1,5 тыс. доярок, 35 тыс. коров по очереди доили пенсионеры и горожане. Среди работниц ферм лишь 22% доярок моложе 30 лет, половина работавших женщины старше 40 лет, а 4% – пенсионеры. Все меньше и меньше оставалось на селе молодежи, особенно для работы в животноводстве. Все большее число навсегда покидало деревни. Ежегодно до 80% молодых животноводов оставляли свою работу, а часто и свой дом.
В России из-за нехватки штатных доярок на фермах более 1 млн. коров (из 16 млн.) доили привлеченные люди – горожане, работники других сельскохозяйственных профессий, пенсионеры. Из деревни Сетка Веневского района Тульской области жители писали в «Сельскую жизнь» (1981 г.): «На фермах грязь по колено. Здесь же отливают молоко. Спецовок нет. Порой не бывает света в помещениях. Группа коров регулярно не доится, сегодня – одни, завтра – другие, а то и совсем доить некому. Учет труда плохо поставлен, оплата низкая. Вследствие чего народ уходит из колхоза. У нас такая бесхозяйственность да еще в 100 км от Москвы». Бесперспективность гнала людей из села.
Проблема дефицита сельскохозяйственных кадров во многих регионах решалась за счет городских рабочих, специалистов, студентов, учащихся школ, техникумов, профтехучилищ, а иногда и пенсионеров.
Причем количество привлекаемых работников из года в год возрастала. Привлекаемые рабочие использовались, прежде всего, на выполнении трудоемких и мало механизированных работ.
Не единичны случаи, когда предприятия выделяли рабочую силу на длительные периоды времени, а иногда и постоянные коллективы горожан трудились в сельском хозяйстве. В торжокских хозяйствах Калининской области в 1980–1981 гг. работали 13 хозрасчетных механизированных звеньев промышленных предприятий. За ними было закреплено 310 га льна, 984 га картофеля, 1386 га многолетних трав. Каждому коллективу было разработано хозрасчетное задание по производству продукции. Звено завода полиграфических красок трудилось в колхозе «Коммунар». За ним было закреплено 95 га картофеля, где они планировали получить урожай по 120 ц с га.
Для ознакомления с сельской жизнью с будущими механизаторами-горожанами были проведены семинары по изучению передового опыта возделывания льна, картофеля, трав, высокопроизводительного использования техники. Увеличение числа горожан, работавших в сельском хозяйстве, привело к строительству в малых поселениях специальных жилых помещений.
Организация труда во многих хозяйствах была поставлена плохо и увеличение кадрового состава колхоза или совхоза не всегда являлось залогом хорошего урожая, высоких производственных показателей.
Многие промышленные предприятия решали проблему обеспечения продовольствием своих рабочих, создавая подсобные хозяйства или принимая долевое участие в уже имевшихся совхозах или колхозах. Так, в объединении «Коминефть» работал трест, в состав которого входили четыре совхоза, птицефабрика, тепличное хозяйство, машинно-мелиоративная станция. В 1981 г. в расчете на одного работника объединения они произвели 286 кг молока, 75 кг мяса, 178 кг картофеля, 40 кг овощей, 864 шт. яиц.
В 1989 г. отвлечения рабочих и служащих от их основной деятельности составили 86,3 млн. человеко-дней. Это равнозначно тому, что ежедневно в производстве по основному месту работы не участвовало 300 тыс. человек. Затраты предприятия и организаций на выплату сохраняемой по месту основной работы заработной платы рабочим и служащим составили 0,8 млрд. руб. Свыше 40% привлекаемых работников направлялись на сельскохозяйственные работы.
В истории советской деревни отмечается несколько примеров привлечения городских жителей на подъем сельского хозяйства. Было это и в 30-е гг., знала их и послевоенная деревня. Дефицит кадров вынуждал деревню 80-х гг. вновь обращаться к городу. Откликались на призывы «помочь своим трудом сельскому хозяйству» немногие. К середине декабря 1982 г. в России в сельскую местность переехало 4,1 тыс. человек.
В 80-е гг. была предпринята попытка привлечения населения в сельские местности Нечерноземной полосы России. Она была обращена ко всем желающим жить и работать в деревне. Газета «Комсомольская правда» и журнал «Крестьянка» под рубрикой «Выбираю деревню на жительство» публиковали адреса нуждавшихся в кадровом пополнении хозяйств, привлекая некоторые городские семьи на жительство в отдаленные, заброшенные деревеньки с пустующими домами и заколоченной школой. Социологические исследования показали проявленный интерес некоторыми городскими жителями, бывшими селянами, к переезду в деревню. Была такая частушка:
«Что-то стало притуманивать,
Не будет ли дождя?
Что-то стала принаскучивать
Чужая сторона».
Часть сельских мигрантов не адаптировалась к условиям городской жизни и возвращалась в сельскую местность.
Обследования, проведенные в 70-е гг. в Вологодской области, показали, что более 60% переселенцев из городов – это бывшие селяне Вологодской области. Решения о переселении обратно в деревню половина из них приняла в течение первых 5 лет жизни в городе. В основном миграция в деревню мотивирована «улучшением жилищных условий» (40% опрошенных), «переезд к родным» (16%), «стремление жить в деревне» (12%).
С ростом образования уменьшалось стремление жить в деревне, меньшую роль играла заработная плата как причина переселения. По возрастному составу большинство переселенцев из города составляли лица 30–39 лет (46%), 20–29 лет (26%) и 40–49 лет (24%). Большинство имело стаж работы более 10 лет (67%), в том числе 15 лет – 38% опрошенных. 45% глав семей имели образование в объеме неполного среднего и выше. Почти половина переселенцев в деревню имела 3 и более детей. По профессиональному составу преобладали трактористы и шоферы (40%), столяры и плотники (13%), разнорабочие (15%).
Лучше приживались в деревне сельские жители, побывавшие в городских условиях жизни и вернувшиеся на родину. Они стремились навсегда обосноваться в сельской местности:
«Эх, надоели мне бараки,
Надоели коечки,
А еще мне надоело
Ездить по вербовочке».
Желающих переехать на постоянное местожительство в деревню было немного. За 1986–1988 гг. нечерноземное село приняло 30 тыс. новоселов.
Тяжелый сельскохозяйственный труд в колхозах и совхозах приносил незначительную прибавку в бюджет семьи. Особенно это касалось колхозников, работавших за трудодни. В послевоенной деревне нередко на них выдать было просто нечего. В деревнях Архангельской-области родилась частушка:
«Колхознички,
Бодры пташечки –
Разделили урожаи
По чайной чашечке».
В 1940 г. в России было свыше 39% колхозов, выдававших на трудодень меньше 1 кг зерна, а в 1947 г. – таких колхозов было 70%. Количество распределяемого по трудодням картофеля снизилось в 1947 г. почти в три раза по сравнению с 1940 г., а выдача на трудодень уменьшилась в 2,5 раза. В 1947 г. во Владимирской области треть колхозов не выдали на трудодень зерна вообще, в Великолукской области – 21%, в Ивановской – 14, в Смоленской – 13, в Рязанской – 12, в Калужской – 11% не выдавали колхозникам зерно. Свыше половины колхозов Костромской и Калужской областей выдали до 300 г. хлеба на трудодень, в Брянской, Горьковской в Смоленской областях таких хозяйств было свыше 40%, в Великолукской, Владимирской, Ивановской, Рязанской областях и Мордовии – свыше 30%.
К концу первой послевоенной пятилетки удельный вес хозяйств с низкой оплатой трудодня был велик. В 1950 г. на трудодень до 60 коп. выдавали около 40% колхозов, менее 1 кг зерна – 50%. Были и такие колхозы, где на трудодень в отдельные годы не давали ничего, особенно в районах Запада, Северо-запада, Центра, т.е. в районах, большая часть которых подверглась оккупации.
В марте 1956 г., правительство страны приняло постановление «О ежемесячном авансировании колхозников и дополнительной оплате труда в колхозах», по которому колхозам рекомендовалось в соответствии с решением общих собраний выдавать колхозникам в течение года авансом не менее 25% денежных доходов, фактически полученных от всех отраслей общественного хозяйства, и 50% денежных средств получаемых в виде авансов по контрактации, закупкам и обязательным поставкам сельхозпродукции. Чтобы обеспечить гарантированную ежемесячную оплату труда колхозников, колхозы стали создавать переходящие денежные и продовольственные фонды. Уже в 1956 г. 40% колхозов применяли ежемесячное и около 30% ежеквартальное авансирование. С 1957 г. передовые колхозы страны стали постепенно переходить на гарантированную оплату труда.
До середины 60-х гг. господствовал так называемый остаточный принцип формирования фонда оплаты труда, а также нерегулярная выплата заработка колхозникам. Так, в 1964 г. четверть колхозов авансировала колхозников менее 6 раз в году.
Постановлением правительства от 1 июля 1966 г. была введена гарантированная оплата труда – деньгами (не реже одного раза в месяц) и натурой (в соответствии со сроками получения продукции). При недостатке в колхозе собственных средств для обеспечения гарантированной оплаты труда Госбанк предоставлял таким колхозам кредиты. К концу 1969 г. за счет собственных средств и с помощью государственного кредита на гарантированную оплату труда перешло свыше 95% колхозов страны.
Введение гарантированной оплаты труда позволило значительно ликвидировать задолженность колхозов по оплате труда колхозникам, которая в 1966 г. достигла 2,5 млрд. руб. Изменение практики формирования общественных фондов в колхозах дало возможность отказаться от трудодня как особой формы учета затрат труда и его оплаты.
В 1966 г. общая сумма выдачи колхозникам в оплате труда (денег и продуктов) выросла в колхозах на 1,4 млрд. руб., в расчете на 1 человеко-день – на 14%, а по сравнению с 1964 г. – на 36%. В колхозах Северо-Западного, Центрального и Волго-Вятского районов России оплата труда колхозников в 1966 г. по сравнению с 1964 г. выросла в 1,5 раза, в Псковской области – на 60%, в Калужской – на 75, в Марийской АССР – на 65%, Сюда входили хозяйства, где оплата труда составляла 100–200 руб. в месяц и 10–20 руб.
В колхозе «Дружба» Калужской области за 1965–1966 гг. оплата труда колхозников выросла почти в 3 раза и расчеты с колхозниками были проведены за счет собственных средств. Заработки трактористов-машинистов в 1966 г. составляли от 150 до 180 руб. и у доярок – от 100 до 130 руб. в месяц. По состоянию на 1 января 1965 г. в Псковской области среднемесячная оплата одного работоспособного в колхозах составила 29 руб. 20 коп., в совхозе – 54 руб., в промышленности-83 руб. Из 478 колхозов Псковской области 200 хозяйств являлись экономически слабыми, где оплата труда была значительно ниже, чем в средних и передовых хозяйствах. В целом по области заработок работников полеводства, если выделить животноводов и механизаторов, составлял примерно 15–20 руб. в месяц.
По России уровень оплаты труда оставался низким. Оплата труда колхозников в 1964 г. составляла 45 руб., в 1965 г. – 52 руб., в 1966 – 58 руб. Работники совхозов получали больше: в среднем ежемесячно 79,6 руб. В страду их зарплата была выше, но в зимние месяцы она опускалась до 50 руб. Большинство, к примеру, трактористов переводились на конноручные или ремонтные работы. Средняя занятость в году составляла 100–180 дней. Хотя работа в совхозе имела преимущества в денежном отношении, но и они были невелики.
Решающую роль в формировании денежной части доходов колхоза, подлежавшей распределению, играли средства, полученные за сданную государству продукцию. А они в свою очередь зависели от заготовительных цен. Сдавая основную часть продукции по заниженным ценам, крестьянство вносило громадный вклад в создание необходимых накоплений для развития всего народного хозяйства, укрепления военной мощи страны.
Высокими были заготовительные цены на технические культуры я особенно хлопок. Денежные доходы колхозов Средней Азии в связи с этим возрастали. Здесь многие хозяйства стали миллионерами. Сравнительно высокие доходы получали и колхозы Закавказья, которые занимались цитрусовыми, чаем, виноградом, хлопком.
Иное положение создалось в большинстве хозяйств России. Занятые главным образом производством основных продовольственных культур, а также животноводством, они не могли получить высоких доходов за сданную государству продукцию. А в связи с этим невысокой была у них денежная часть доходов.
В 1965 г. фонд оплаты труда в колхозах составлял 64% валового дохода, в 1970 – 66, в 1978 – 77, в 1980 – 96%. По итогам 1985 г. более трети колхозов 80% валового дохода использовали на оплату труда, а в десятой части колхозов весь валовой доход был использован на потребление.
Большая материальная поддержка от колхозов для своих тружеников была в Прибалтике. Имея основных фондов значительно больше на каждое хозяйство, их колхозы давали валовой продукции на 1 руб. основных фондов намного меньше, чем Россия. Вот данные за 1968 г. как в расчете на человеко-день – 5 руб. 75 коп. (1969 г.), так и в среднем за месяц – 112,6 руб. (по стране – 68,9 руб.).
|
Приходится основных фондов (без скота) на 1 га пашни в колхозах (в руб.) |
Приходится валовой продукции на 1 руб. основных фондов сельхозназначения (в среднем за 1966–1968 гг.) (в руб.) |
|
| СССР | 246 | 1,05 |
| РСФСР | 182 | 1,01 |
| Белоруссия | 321 | 1.13 |
| Лнтза | 462 | 0,77 |
| Латвия | 569 | 0,61 |
| Эстония | 665 | 0,73 |
Уровень оплаты труда в сельском хозяйстве оставался низким. Он намного отставал от зарплаты рабочих и служащих. Наиболее низким он оказался в Нечерноземье. В 1973 г. в зоне среднемесячный заработок трактористов-машинистов колхозов составил 118 руб., совхозов – 137 руб., что на 15–25% ниже, чем в прибалтийских республиках. А и совхозах и колхозах Архангельской, Брянской областей, Чувашской и Марийской АССР среднемесячная оплата у 10–25% механизаторов была ниже 60 руб. Особенно трудно было работать в животноводстве: тяжелый ручной труд, низкая зарплата. Рассказывала доярка из деревни Старая Буда Хиславичского района Смоленской облети (1967 г.): «Я работаю дояркой на ферме. Работать в наших условиях очень трудно. За 2 км сами подвозим корм коровам, а корм у нас такой: одно сено да солома, вот и все. Воду наливаем из проруби. Барду возят очень редко, иногда не возят по 2–3 месяца. И когда ее привозят, разносим по кормушкам ведрами, к концу рабочего дня совсем отваливаются руки. За это мы получаем в месяц по 20–30 руб., если не меньше, и те отдают не вовремя. А бывает и так, что получку не дают 3 месяца. От колхоза никакой помощи нет. Пастбищ у нас нет, пасут как-нибудь и где-нибудь, скорее бы день прошел. И так идет год за годом». Такая жизнь нашла отражение в частушках.
«Я работала в колхозе,
Заработала пятак.
Одну щеку набелила,
А другую, братцы, так».
К концу 80-х гг. среднемесячная оплата труда колхозников в России составила свыше 220 руб., рабочих совхозов – 260 руб. (рабочих промышленности – около 270 руб.). Среднестатистические показатели закрывали трудности деревенской жизни большинства колхозов и совхозов Нечерноземья. Значительная часть хозяйств имела низкие экономические и социально-культурные показатели и относилась к категории низкорентабельных и убыточных предприятий. К концу 80-х гг. а Нечерноземье лишь 5% хозяйств были полностью обеспечены кадрами.
Темпы механизации сельского хозяйства не поспевали за уменьшением населения, что вынуждало увеличивать трудовую нагрузку на оставшихся работников. В Нечерноземье она была самой высокой по стране. Причем большая нагрузка влекла за собой и снижение продуктивности земель: так, в 1983 г. в совхозах молочного направления, имевших менее 4 га пашни на одного работника, валовая продукция на 100 га была a 9 раз больше, чем в совхозах, имевших 23 га и более, а урожайность зерновых – вдвое больше. Молока в расчете на единицу пашни хозяйства, имевшие до 4 га на работника, получали в 13 раз больше по сравнению с хозяйствами, имевшими более 23 га на работника. В совхозах первой группы среднегодовой надой на корову составлял 2965 кг, последний – на 35% меньше. Стоимость валовой продукции произведенной в расчете на одного работника в регионе, составляла к концу 70-х гг. 3984 руб., в среднем по России – 4634 руб.
На Украине на каждого занятого в сельскохозяйственном производстве в 1985 г. приходилось 6,6 га пашни, в Центрально-Черноземном районе России – 11.7 га. В Белоруссии этот показатель составлял 5,2 га, в российском Нечерноземье – 9,9 га, В сравнении с аналогичными средними данными по Прибалтике на работника сельского хозяйства Нечерноземья приходилось пашни на 29% больше.
Даже при одинаковой оснащенности средствами труда крестьянин, •н распоряжении которого было меньше земли, имел относительно большие возможности проявлять заботу о ее продуктивности. Эти возможности умножались, если, кроме этого, были преимущества и в оснащении фондами. А расчеты показывали, что на единицу пашни в республиках Прибалтики основных производственных фондов в 1985 г. было в 1.8 раза больше по сравнению с Нечерноземьем; украинские хозяйства были оснащены ими лучше, чем предприятия Центрально-Черноземного района России (на 34%).
Аналогичные сравнения можно привести и по другим территориям, не обладающим резкими контрастами по климату или но производственной специализации. Так, в Чувашии на работника сельского хозяйства приходилось 5 га пашни, в Мордовии – 11 га. Первая из этих республик получала продукции земледелия с га (по стоимости) на 89% больше. В Татарии оснащенность сельскохозяйственных предприятий трудовыми ресурсами по сравнению с Куйбышевской областью примерно в 1,6 раза выше; пашня в республике приносила продукции земледелия больше на 31%. Заметные различия в оснащенности трудовыми ресурсами сельского хозяйства Свердловской и Челябинской (в первой она выше в 1,9 раза), Томской и Омской (в 1,5 раза) областей также проявлялись в существенной разнице продуктивности земли (соответственно в 2 и 1,5 раза).
Важным фактором является фондовооруженность хозяйств. При дефиците кадров она играет решающую роль в развитии экономики колхозов и совхозов. Рассчитывать на большой приток дополнительной рабочей силы на село нет оснований. Если поставить цель, чтобы в каждом молочном совхозе российского Нечерноземья обеспеченность ресурсами была не ниже среднего показателя, т.е. 10,4 га пашни на работающего, то дополнительно необходимо было привлечь 153 тыс. трудоспособных, т.е. больше чем их имелось в сельском хозяйстве Ивановской и Костромской областей.
Деревня пустела. Дефицит кадров для работы в сельскохозяйственном производстве ежегодно увеличивался. Не хватало полеводов, животноводов, трактористов и шоферов. Кадры массовых профессий можно было взаимозаменять, уровень механизации был не столь высок, следовательно и обучение кратковременное. Максимум за 2 года можно было выучить молодежь «на шофера или тракториста». Наиболее трудная проблема – кадры специалистов сельского хозяйства, ведущих экономику своего колхоза или совхоза. В деревне хорошо понимали, что решение сельскохозяйственной проблемы во многом зависит от квалифицированного кадрового обеспечения колхозов и совхозов. Вузы и техникумы готовили тысячи специалистов. Но выпуски профессионалов для колхозно-совхозного производства росли медленно. Большинство вузов и техникумов сельскохозяйственного профиля с трудом осуществляли набор студентов. Высоким оставался отсев во время обучения. Это было следствием слабой школьной подготовки значительного числа обучавшихся, большинство из которых являлось выпускниками сельских школ. Выпуск из вузов России сельскохозяйственного профиля за 70–80-е гг. увеличился лишь на 4 тыс. и составил в 1989 г. 38 тыс. специалистов с высшим образованием, в техникумах этого профиля число выпускников возросло на те же 4 тыс. и составило 87 тыс. специалистов со средним специальным образованием. И тем не менее. Если бы даже эти дипломированные агрономы, ветеринары, зоотехники, инженеры поехали в деревню и остались там работать, то за несколько лет произошло существенное обновление кадров. Место практиков заняли бы профессионалы. Тем более что сельское хозяйство 70–80-х гг. в силу отсталости, низкого уровня механизации обходилось небольшим числом дипломированных специалистов. Обновление и омоложение кадрового состава руководства производством стало бы способствовать и улучшению механизации производственных процессов, а значит и улучшению показателей колхозов и совхозов, улучшению жизни села. Но специалисты неохотно связывали свою жизнь с деревней. Многие приехавшие надолго не оставались в колхозах и совхозах России.
В Псковской области, несмотря на общее увеличение специалистов в сельскохозяйственном производстве за 1967–1970 гг. с 2,8 тыс. до 4 тыс., около 90% бригадиров и управляющих отделениями не имели специального образования. В Дедовичском районе из 109 работников занимавших эти должности, лишь 4 были дипломированными специалистами, в Бежаницком – из 144 только 9. В то же время за 1967–1970 гг. из области уехало 852 сельскохозяйственных специалиста, или 45% от числа прибывших. В последующие годы дефицит квалифицированных кадров сохранялся. В некоторых районах области и в середине 70-х гг. среди руководителей среднего звена практики составляли 70–80%. Такое положение с кадрами было типично для всего Нечерноземья.
В 70-е гг. прирост численности дипломированных специалистов, работавших в колхозах и совхозах, составлял менее одной трети от числа подготовленных вузами и техникумами зоны. Большинство руководителей среднего звена не имело специального образования. В 1973 г. должности руководителей отделений, ферм и бригад занимали 58 тыс. практиков или 80% от общей их численности. В половине колхозов зоны не было ни одного бригадира производственной бригады в растениеводстве и заведующего животноводческой фермой, имевших высшее или среднее специальное образование. Таких руководителей среднего звена не было ив 17% совхозов.
В Вологодской области пятая часть руководителей хозяйств и 80% управляющих фермами и бригадиров не имели сельскохозяйственного образования. В Горьковской области 4,2 тыс. работников этой категории, или 87% их числа оказались практиками. В 1974 г. на одного инженера-механика с высшим образованием в среднем по зоне приходилось три колхоза, в Ивановской области – 6 колхозов. Калининской области и Марийской АССР – 5 колхозов. Не было инженеров-механиков и в большинстве совхозов Новгородской, Брянской, Калининской, Костромской, Смоленской, Кировской и других областей.
Стабильно сохранявшиеся (по 40 тыс.) выпуски из вузов и техникумов сельскохозяйственного профиля не решали проблему кадрового дополнения. Потребность в специалистах в Нечерноземье составляла 200 тыс. дипломированных работников. В 1974 г. она была удовлетворена наполовину. На освободившиеся должности руководителей среднего звена было назначено только 40% специалистов, а 60% вновь замешено практиками.
По данным на 15 ноября 1975 г. в среднем на один колхоз в России приходилось 16 специалистов высшей и средней квалификации, на один совхоз – 31, в Эстонии – соответственно 38 и 45, в Молдавии – 31 и 39, Латвии – 29 и 34, Казахстане – 26 и 34, Украине – 23 и 42. Еще более показательны в этом плане данные о наличии специалистов в расчете на 1000 среднегодовых работников. В 1975 г. в Эстонии в колхозах было 122 специалиста, в совхозах – 118, в Латвии соответственно 79 и 83, в Литве – 70 и 75. Во всех остальных республиках эти показатели значительно ниже: в России – 38 и 62, на Украине – 35 и 64, в Белоруссии – 36 и 59.
Приезжавшие на село специалисты не задерживались. Большие производственные нагрузки, ненормированный рабочий день, низкий заработок, отсутствие бытовых условий толкали к переезду в город. Инженер В. Васильев из Новгородской области писал в 1963 г. в «Сельскую жизнь»: «Я окончил институт и несколько лет работал главным инженером в совхозе. Вместе со мной было направлено много выпускников. Но спустя несколько лет из них остались немногие. За 1962 г. к» Новгородской области уехали более 200 специалистов. Специалисту сельского хозяйства работать много труднее, чем в промышленности. Объекты часто разбросаны на несколько километров, транспорта не дают. Часто можно увидеть, как директор или специалисты едут на лошади, бензовозе, молоковозе, а то и пожарной машине. А часто – пешком.
Нередко завидуешь товарищу по учебе, работающему на заводе. У него рабочий день 7 час. А у нас нет. А зарплата начисляется с выполнения плана, мы получаем оклад, но если нет реализации в данном месяце-то 70% оклада. А если хозяйство несильное, да год не удачный – эти 70% каждый месяц».
Переезд в города молодых специалистов являлся следствием и тяжелых производственных условий, и трудностей сельской жизни. Не решало проблему кадров и целевое направление на учебу в вузы и техникумы за счет колхозов и совхозов. Большинство хозяйств Нечерноземья не имели такой возможности из-за экономической отсталости, нехватки средств. Государственное распределение молодых специалистов в сельские районы крайне медленно сокращало дефицит дипломированных работников.
В Горьковской области в середине 60-х гг. свыше 60% председателей колхозов не имели сельскохозяйственного образования. Из числа кадров среднего звена в совхозах только 19% являлись специалистами сельского хозяйства, в колхозах – 3%. Дефицит специалистов преодолевался крайне медленно. К концу 70-х гг. лишь четвертая часть начальников отделений, заведующих фермами и бригадиров имела дипломы об образовании.
В Архангельской области в середине 70-х гг. треть управляющих среднего звена не имели специального образования. К концу 70-х гг. в среднем звене работало 60% практиков, а в 15% хозяйств среди этой категории работников вообще не было ни одного со средним образованием. Среди директоров совхозов и председателей колхозов среднее специальное образование имели 94%, высшее – 88%.
К концу 70-х гг. в Новгородской области свыше 70% руководителей среднего звена оставались практиками без специального образования. Во Владимирской области из 225 руководителей хозяйств 92% имели высшее и среднее образование (в 1970 г. – 82%), четыре пятых