Xreferat.com » Рефераты по истории » Просветительская деятельность декабристов Сибири

Просветительская деятельность декабристов Сибири

Д. Якушкина об организации школы.

Опираясь на синодские указы 1836—1837 гг. об открытии церковно-приходских училищ и ходатайство тобольских декабристов перед архиереем и губернатором, он в октябре 1841 г. получил разрешение на открытие школы. Новое училище должно было «приготовлять детей священников и церковнослужителей, проживающих в городе и окрестностях, к поступлению в семинарию гражданственности, а не пресловутой уваровской триады «самодержавия, православия и народности».1 В 1842 году училище было открыто в доме, пожертвованном местным купцом Мясниковым. «Отсутствие телесного наказания, легкость и занимательность ланкастерских приемов обучения привлекали детей в школу, и к концу года в ней было уже 44 человека», а «к маю 1846 г. число это выросло до 200». Формально учителем в училище числился дьячок Е.Ф. Седачев, хотя занятия вел сам И.Д. Якушкин. В школе преподавались русский и церковнославянский языки, география, гражданская и священная история, чистописание и не упоминаемые в отчетах зоология, ботаника, греческая и латинская грамматики. Декабристы намеревались также составить и ввести в курс обучения свод законов, касающийся крестьян. И хотя это намерение осталось в проекте, показательна сама идея.2

Обширная программа усваивалась детьми сравнительно легко благодаря сочетанию классно-урочной системы и системы взаимного обучения. Классные комнаты были высокие и светлые, с большими окнами. Парты длинные, на несколько человек каждая. Возле одной стены кафедра, а возле других - полукруги из железа, стоящие на одной ножке и пристегнутые крючками к петлям, вбитым в стену. «В середину такого круга, - писала в своих воспоминаниях ученица Якушкина, Ольга Балакшина, - становится один из учеников, уже прошедший и усвоивший этот круг, по назначению Якушкина, а кругом, сложив руки назад, становилось несколько человек, которым еще надо было этот круг пройти. На стену вешались таблицы, и стоящий в кругу ученик показывал указкой ту или другую букву, цифру и т. д., а стоящие вокруг по очереди отвечали. Наиболее успевающие становились к одному концу, а плохо знающие - к другому. И с конца, где стояли уже усвоившие этот круг, ученики переводились Якушкиным к следующему кругу, а на их место подвигались другие»1. Ребята, хорошо усвоившие содержание таблиц, садились за парты.

Сидящие впереди писали палочками по песку, насыпанному в особые ящики; в средних рядах - грифелями по аспидным доскам, в последних - чернилами. Классной доски не было, а все, что требовалось, было написано на развешанных по стенам таблицах. Были таблицы по русской, латинской и греческой грамматике, по русской истории, по арифметике и геометрии. Но природу изучали ребята не по таблицам, а на живых растениях: «Весной, летом и осенью после занятий обычно шли в поле, - вспоминает Ольга Балакшина, - и Якушкин показывал на примере жизнь природы, так как он был хороший ботаник».1 Применение комплексного метода обеспечивало И. Д. Якушкину относительную свободу действий и давало возможность творчески подходить к проведению бесед, экскурсий к обучению ремеслам. В школе учились дети различных сословий и национальностей. И. Д. Якушкин строго следил за тем, чтобы между ними были дружеские взаимоотношения. Вместе с горожанами обучалось много «крестьянских сирот из разных деревень, даже других уездов». Содержались они, по всей вероятности, за счет декабристов. И. Д. Якушкин был решительным противником физических наказаний и целиком опирался на личный пример и авторитет учителя. Не случайно дети любили его школу, а родители охотно отдавали их в обучение. За 14 лет (1842—1856) в школе для мальчиков обучалось 1600 чел., 531 из которых окончили полный ее курс. С 1843 г. школа И. Д. Якушкина официально именовалась Сретенским духовным училищем и доступ в нее был открыт для всех сословий. Довольно обширная программа, усваиваемая учащимися в течение четырех лет, давала намного больше знаний, чем программа уездных училищ, не говоря уже о приходских. Директор Тобольских училищ Е. М. Кочурин, посетивший школу в 1842 г., нашел ее образцовой не только в своей дирекции, но и во всей Сибири и «просил смотрителей устраивать по ее образцу приготовительные классы».2 Практически школа И.Д. Якушкина стала своего рода учительской семинарией, в которой учителя и смотрители уездных училищ Западной Сибири приобретали опыт ведения занятий по методу взаимного обучения.

Просветительская деятельность декабристов СибириДатой основания первого в Сибири женского училища считается 1 июля 1846 года, но располагалось оно изначально в доме ялуторовчанки Федоры Григорьевны Гнилышевой. Она же взялась за отдельную плату сторожить и следить за порядком. Кроме того, в течение шести месяцев девочки занимались в доме купца Снегирева, помещение для занятий предоставил им совершенно бесплатно купец Николай Яковлевич Балакшин. В изготовлении учебных таблиц, необходимых при использовании ланкастерского метода преподавания, И.Д.Якушкину помогал ялуторовчанин Семен Кожевников, а для рукодельного класса наняли отдельную квартиру у Настасьи Яковлевны Раунских. Договорились с умелой ялуторовской кружевницей Екатериной Васильевной Андрюковой о том, что она за 18 рублей будет обучать девочек рукодельному искусству. Руководила рукодельным классом Фелицата Ефимовна Выкрестюк, тоже ялуторовчанка. Сохранилось письмо основателя школы И.Д.Якушкина к жене ялуторовского купца А.В. Мясниковой: «В воскресенье 2 декабря я освятил училище, обязанное вам своим существованием, мне приятно передать общую нашу сердечную благодарность за добро, теперь 60 учениц обучаются в светлом удобном доме». Действительно, к 1850 году обучалось в школе шестьдесят учениц, а всего же образование в женском училище за 10 лет его существования получили 192 девочки. Список первых учениц первого в Сибири женского училища известен из рапорта С.Я. Знаменского: «1 июля училище было открыто, а с 2-го числа начато обучение; учениц по 11 число поступило 13, коих именной список Вашему высокопреосвященству представил»1. В 1851 году двенадцать ялуторовских учениц были аттестованы как самые лучшие. Девочки показали замечательные знания по закону Божьему, русской грамматике, арифметике, всеобщей географии, краткой русской истории. Каждая из них была признана способной обучать по этим предметам других девиц.2 Этот факт подтверждает письмо И.Д.Якушкина к сыну Евгению: «Всем училищем теперь заведывают осьмнадцатилетние девицы, которые поступили к нам три года тому назад, не знавши ни читать, ни писать...»1 За 10 лет (1846-1856) в Ялуторовскую женскую школу было принято 240 девочек, 192 из них прошли полный курс обучения. Ялуторовская женская школа была первой всесословной среди женских школ не только Сибири, но и всей России. Вслед за Ялуторовском при содействии И.Д. Якушкина в 1852 г. была открыта женская школа в Тобольске «для детей низших сословий на капитал, пожертвованный здешним купечеством и мещанским обществом и благотворителями из других сословий»2. В 1853 г. в ней обучалось 92 девочки. Большую роль в создании женской школы в Тобольске сыграл декабрист П. Н. Свистунов, который вплоть до своего отъезда в Европейскую Россию безвозмездно выполнял роль ее казначея, составлял отчетность и всю текущую документацию.

Сподвижник И.Д. Якушкина по ялуторовским школам протоиерей С.Я. Знаменский, переведенный по службе в Омск, в 1853 г. открыл там школу для девочек, которая явилась вместе с тем и первым гражданским учебным заведением в этом новом административном центре Западной Сибири.

Из школ декабристов вышло немало талантливых людей, испытавших культурное и нравственное влияние дворянских революционеров и пополнивших впоследствии ряды сибирской интеллигенции. В школе братьев Бестужевых начинали свое образование В.Д. Старцев, поступивший затем в Петербургский технологический институт, А.Д. Старцев, окончивший медицинский факультет Московского университета, А.М. Лушников — Академию Художеств, А.В. Янучковскпй — Горный институт. Две дочери купца Д.Д. Старцева под руководством М.А. Бестужева были подготовлены в Иркутский «Девичий институт» и успешно его окончили. Многие другие ученики М.А. Бестужева «вышли в люди и своим честным направлением выделялись из окружающей среды купечества»1. Ученик P.И. Горбачевского И.С. Един по окончании медицинского факультета Московского университета был приглашен ассистентом в клинику С.П. Боткина. Другой его ученик, А.П. Першин, вошел в историю революционного движения как руководитель первой забастовки забайкальских рабочих. Колоритна фигура И.А. Белоголового, бывшего ученика А.П. Юшновского, П.И. Борисова и А.В. Поджио, выдающегося врача и видного общественного деятеля Сибири и России, находившегося в близких отношениях с Н.А. Некрасовым, М.Е. Салтыковым-Щедриным и другими крупными деятелями общественной мысли и культуры России 60—80-х годов XIX века.2 Все они проявили себя в дальнейшей деятельности как люди, отличавшиеся широким кругозором, высокой степенью образованности, наличием ярко выраженной гуманистической нравственной позиции.

В образовательной деятельности ссыльных декабристов в Сибири огромную важность имеет сам феномен личности педагога. Люди, не имевшие специального педагогического образования, в большинстве своем не имевшие до этого и соответствующего опыта, к тому же пережившие тяжелое крушение своих прежних жизненных планов и попавшие в совершенно новую для себя социальную среду, благодаря своей энциклопедической образованности, широте мысли, высокому моральному облику и передовым общественным взглядам добились значительных успехов в обучении и воспитании детей и заслужили любовь своих учеников и многих других жителей Сибири.

Школы декабристов были поистине всесословными и интернациональными. В них обучались дети мастеровых, крестьян, казаков, купцов, чиновников: русские, буряты, татары, якуты и представители других народов. Обучение, как правило, проводилось бесплатно, нередко бедные ученики обеспечивались не только учебными пособиями, но и одеждой.1

Важнейшими чертами педагогической практики декабристов в Сибири были комплексность обучения грамоте и ремеслам, применение методики взаимного обучения и дифференцированной работы с каждым учеником в зависимости от его способностей и успехов. Обучение в школах декабристов было по существу светским, несмотря на то, что работали они нередко под вывеской церковно-приходских школ и в их программах значились Закон Божий и священная история.

Просветительская деятельность декабристов СибириПросветительская деятельность декабристов СибириПросветительская деятельность декабристов СибириВведя новые приемы и методы обучения, декабристы значительно расширили уровень общеобразовательной подготовки учащихся по сравнению с правительственными школами. В программах и педагогической практике школ декабристов большое внимание уделялось предметам естественнонаучного цикла, всемерному внедрению наглядности, использованию местного материала. Многое из того, что вводили в свою учебно-воспитательную работу декабристы, нашло отражение и в дальнейшей советской педагогической практике. Декабристы воспитывали своих учеников в духе гражданственности и патриотизма, любви к Родине и к родному краю, терпимости и уважения к другим народам, видя в них людей, которым предстоит преобразовать общество на более справедливых началах.1 Они первыми приступили к созданию публичных библиотек и библиотек при начальных училищах, где их ранее не существовало. Открыв женские школы на территории Сибири, они фактически первыми в России положили начало вовлечению женщин непривилегированных слоев населения в сферу умственного труда.2 Разрабатывая проекты, экономического развития Сибири и уделяя исключительное внимание вопросам подготовки специалистов высокой квалификации, развитию высшего образования на территории Сибири, они готовили общественное мнение и приближали день открытия первого университета в Сибири. Трудами декабристов «прирастала» к России Сибирь с ее необыкновенными богатствами: они изучали историю края, составили географические карты Восточной Сибири, описали ее водные артерии, разведывали полезные ископаемые. С их участием в суровом крае были районированы новые для Сибири плодовые деревья и кустарники, овощные и зерновые культуры, внедрялась передовая агрокультура. С именами И.И. Горбачевского и В.Ф. Раевского связано появление в Сибири первых потребительских кооперативов для бедных. Но самым, пожалуй, важным результатом тридцатилетнего пребывания декабристов и членов их семей в Сибири стало их следование своему этическому принципу: «Призваны словом и примером служить делу, которому себя посвятили». Дочь енисейского исправника М.Д. Францева, учившаяся у декабристов, писала: «Декабристы в тех местностях Сибири, где они жили, приобретали необыкновенную любовь народа. Они имели громадное влияние на сибиряков: их прямота, всегдашняя со всеми учтивость, простота в обращении и вместе с тем возвышенность чувств ставили их выше всех, а между тем они были доступны каждому»1.

Декабристы проявили значительную творческую энергию в создании особого типа русского человека, по своему поведению резко отличавшегося от того, что знала вся предшествовавшая русская история. В этом смысле они выступили как подлинные новаторы, и, быть может, именно эта сторона их деятельности оставила наиболее глубокий след в русской культуре. Эта «особость» декабристов, их нравственный подвиг обладали огромной притягательной силой. Их ученики, собственные дети (даже те, кто так и не увидел отца, умершего в ссылке), отдаленные потомки усматривали в первых русских революционерах и их служении народу пример для подражания, стремились не уронить чести «рыцарей свободы», быть достойными памяти «апостолов добра».2

Не пренебрегая никаким физическим трудом, никаким ремеслом, декабристы на этой трудовой основе строили рациональную хозяйственную деятельность, неизвестную ранее сибирскому населению, руководствуясь при этом указаниями современной им западно-европейской науки. Они стремились поднять уровень окружавшей их жизни и распространить свет знания на заброшенной далекой окраине России. Войдя в горести и радости местного населения, детально познакомившись с его нуждами и запросами, декабристы сделались лучшими практическими деятелями и знатоками местной жизни и вместе с тем выступили в роли защитников местного населения против злоупотреблений администрации, которая до этого не знала никаких сдерживающих границ своему произволу. Воспитывая в окружающих любовь к знанию, декабристы поддерживали в провинциальной сибирской глуши дух европейской культуры, старались приобщить возможно большее число людей к ее духовным и техническим приобретениям.

Таким образом, декабристы сделали бы значительно больше для развития просвещения Сибири, если бы их прогрессивным начинаниям не противодействовали представители царских властей. Но и то, что им удалось, дает основание датировать с начала ссылки декабристов в Сибирь новый этап в культурной, просветительской жизни края.


2.3 Литературная и музыкальная деятельность


Деятельность декабристов в Сибири была многогранной и многосторонней. Литература и музыка были частью их просветительской деятельности и тем наследием, которое они оставили после себя. В своих воспоминаниях Басаргин писал: «С годами узники полюбили «страну изгнания».1 Любовь декабристов к Сибири совершенно понятна: они вложили большой самоотверженный труд в дело изучения ее природы, в дело образования ее народов. Они писали о Сибири, создали ее поэтический образ. «С полей отчизны, с гор высоких соберу цветы страны родной» - писал заброшенный в глухую ссылку Чижов.2

В воспоминаниях и письмах декабристов Михаила и Николая Бестужевых, братьев Беляевых, Басаргина, Лорера, Горбачевского, Пущина, Штейнгеля, Завалишина, М. Муравьева-Апостола, А. Муравьева, Розена изложены наблюдения по таким направлениям как: «над течением рек Сибири», «над богатствами ее недр», нравами, обычаями, верованиями, историей ее народов. Прелесть и разнообразие сибирского пейзажа запечатлели в своих писаниях декабристы: Александр Бестужев-Марлинский в сибирских очерках; Николай и Михаил Бестужевы, Вильгельм Кюхельбекер, Петр Борисов, Пущин, Батеньков - в письмах; Басаргин, Беляевы, Розен, Оболенский - в письмах и мемуарах. Страницы, посвященные горам и озерам Сибири, ее необозримым пространствам, ее тишине и морозу, северному сиянию, вспыхивающему над ее селениями, сверкающим льдам ее рек, представляют собой, при известной родственности зрения и стиля, как бы единую поэму, воспевающую красоту Сибири3.

Привязавшись к «стране изгнания», почувствовав себя ее исследователями, общественными деятелями, гражданами, декабристы ревниво исправляли ошибки, которыми изобиловала тогдашняя литература о малоизвестном крае. Декабрист Муханов, поселенный в Усть-Куде, записывал местные слова и выражения, желая дополнить и исправить существующие словари. Николай Бестужев делал то же в Селенгинске. Узники Петровского каземата, читая на досуге книги и журналы, вели список всех замеченных промахов, искажений, ошибок. «Мы, - сообщает Штейнгель, - записывали их как попало, то на переплетных местах книг, то на лоскутках, служащих вместо закладок, в намерении когда-нибудь составить статью»1. Через много лет Штейнгель исполнил общее намерение и «составил» статью, исправляющую ошибки журналистов. В «Лесном журнале» за 1833 год указывалось, будто сосна «боится сибирских гор», будто на горах в Сибири растут только ели и «ни та, ни другая на твердой земле не простирается долее 130° восточной широты»2. В продолжении это писал: « в Сибири горы усеяны сосняком, - поправляют специальный журнал узники. Сосна оканчивается по Охотскому тракту, за рекой Алданом, Чардальским хребтом, с которого течет река Чардала, впадающая в реку Белую, текущую в Алдан. Само название «Чардала» по-якутски означает «сосновую» реку, и она находится за 150° восточной долготы. «В периодических изданиях такие промахи еще простительны, - продолжает Штейнгель, - но грустно видеть недостатки и неверности в книгах учебных, издаваемых господами профессорами».3 И далее следуют исправления ошибок, весьма существенных: рассказывается о том, каким путем в действительности доставляют товары на Камчатку, о торговле в сибирских городах - Красноярске, Енисейске и Иркутске, о воздействии русских на камчадалов.

Во всех писаниях декабристов о «стране изгнания», поэтических и научных, публицистических и исследовательских, во всей их сибирской общественной деятельности сквозит предчувствие великого будущего Сибири. Декабрист Басаргин писал: «Я не могу не сказать несколько слов об этой замечательной стране, бывшей предметом долговременных моих размышлений и наблюдений, Сибирь на своем огромном пространстве представляет так много разнообразного, так много любопытного, ее ожидает такая блестящая будущность»1. И далее он пишет о том, что в Сибири необходимо реорганизовать суд, открыть высшее учебное заведение, проложить дороги. О том, что этот край губят корыстные и невежественные правители. Декабрист Розен писал: «Сибирь с увеличением народонаселения, с посеянными в ней семенами, обещает счастливую и славную будущность».2

Декабристы хотели быть полезными, деятельными, «а не тунеядными», поэтому просили разрешения печататься, на что Бенкендорф ответил: «Я считаю неудобным дозволять государственным преступникам посылать свои сочинения для напечатания в журналах, ибо сие поставит их в сношения, несоответственные их положению».3 И все же отдельные произведения декабристов увидели свет, хотя публикации были связаны с последующим выяснением и полицейскими дознаниями.

Начало было положено еще в 1830-х гг., когда в Кяхте, стали издаваться рукописная газета «Кяхтинская стрекоза» и журнал «Кяхтинский литературный цветник». Издателем газеты был Александр Иванович Орлов, городской штаб – лекарь Кяхты. К сожалению, ни один номер этих изданий до наших дней не дошел. По отрывочным сведениям М.А.Бестужева, тираж газеты доходил до 60 экземпляров – довольно значительное количество для рукописного издания. Газета расходилась не только в Кяхте, но и за ее пределами, в частности, в Петровском заводе, где с ее номерами знакомились декабристы. Целью газеты являлось «изображение местности кяхтинской в литературном, статистическом, топографическом и этнографическом отношениях. В обстановке постоянного полицейского надзора, не имея возможности выступать в центральной периодической печати, декабристы поддерживали сибирских литераторов в их намерении издавать свои журналы и газеты. Идея создания альманаха с символическим названием «Зарница» принадлежала П.А. Муханову. Он предполагал включать в альманах повести, стихи и басни, написанные в тюремных казематах П.С. Бобрищевым-Пушкиным, А.П. Барятинским, В.Л. Давыдовым, Ф.Ф. Вадковским, В.П. Ивашевым и другими. Но альманах так и не был выпущен, а рукописи, приготовленные для него, затерялись. Задуманные и частично написанные в казематах «Воспоминания о Рылееве» и статья «14 декабря» - это самое лучшее, что имеется в декабристской мемуарной литературе.1

В последующие годы в Восточной Сибири появилась серия рукописных изданий: сатирическая газета сибирского писателя С.И. Черепанова в Тунке, «Домашний собеседник» Н.И. Виноградского в Иркутске, «Метляк» А.И.Орлова в Верхнеудинске. В связи с переводом в Иркутск Орлов намеревался и там выпускать журнал, подобный «Метляку».2

Трудно переоценить значение рукописных журналов в деле просвещения Сибири. Они способствовали собиранию и объединению литературных сил, формированию культурных и литературных интересов передовой части населения. Сотрудники журналов и газет призывали к изучению богатейшего сибирского края, пробуждали у читателей любовь к нему и гуманное отношение к малым народам, населяющим Сибирь, занимались собиранием русского и национального фольклора. Рукописные журналы вызывали живой отклик у передовой части населения, их читали и обсуждали в кружках любителей литературы Иркутска, Читы, Кяхты, Нерчинска.

Рукописные издания были своеобразным связующим звеном между декабристами и сибирским обществом, литераторами Забайкалья и Восточной Сибири. Рукописные журналы давали возможность сибирякам систематически заниматься литературным творчеством. Так, В.И. Вагин, журналист – публицист и историк, с сожалением писал о прекращении выхода газеты «Домашний собеседник»: «Это было для меня очень дурно, потому что долго после того, занятый службой, я не писал ничего серьезного, или вернее принимался за многое, но ничего не оканчивал; нежелательно было трудиться».1

Декабристы сделали все, чтобы пробудить интерес к политической и культурной жизни не только в среде сибирской городской интеллигенции, но и сельского населения. В конце 40-х – начале 50-х годов Сибирь все еще не имела своего печатного органа, по-прежнему выходили рукописные журналы и газеты. Наконец, в январе 1860 года иркутяне получили разрешение издавать частную газету «Амур», а забайкальцы в мае 1862 года «Кяхтинский листок». Выход «Кяхтинского листка» был тепло встречен сибиряками. «Мы радовались и радуемся, что Восточная Сибирь пробуждается, что она подымается на ноги. А ведь известно, что первым признаком поднятия на ноги человека почитается требование слова. Восточная Сибирь потребовала его»1.

И все же, не смотря на востребованность, в апреле 1862 года прекратила свое существование газета «Амур», а после 18 номера – и «Кяхтинский листок». Параллельно с этими газетами был подготовлен и рукописный сборник «Либералист» (1860–1863гг.), куда вошли политические сочинения, запрещенные цензурой. В этот сборник были включены произведения декабристов К.Ф. Рылеева и предположительно В.Ф. Раевского.

Идеи декабристов проникали в сознание сибиряков и оказывали влияние не только при непосредственном общении их друг с другом, но и через произведения, которые распространялись в рукописях. «Я уверен, что добрая молва о нас сохранится надолго по всей Сибири, что многие скажут сердечное спасибо за ту пользу, которую пребывание наше им доставило»,1 - пророчески писал Басаргин. И действительно, во всех воспоминаниях сибирской интеллигенции, которой любовно помогали расти декабристы, во всех записях воспоминаний старожилов-бурят и сибирских крестьян громко звучит это «сердечное спасибо». Декабристы и в послесибирский период остались верными своему «заветному краю».

Проблемы, связанные с будущим Сибири волновали декабристов и после ссылки. В письме к Е.П. Оболенскому декабрист Завалишин И.Д. сравнительно подробно обосновывает свой взгляд на то, что именно Чита должна стать административным центром новой области, он высказывает свое убеждение в том, что со временем Чита станет одним из экономических и культурных центров Восточной Сибири.2 Открытие Забайкальской области с главным городом в Чите состоялось 23 октября 1851года. Следовательно, проект Завалишина получил свое осуществление.

Одним из аспектов просветительской деятельности декабристов в Сибири можно считать музыкальную. Среди тех, кто вышел на Сенатскую площадь 14 декабря 1825 г., были литераторы, музыканты, живописцы. Беляев А.П. в своих воспоминаниях писал: «С Читы еще устроились различные хоры как духовных песнопений и духовных предпочтительно, так и разных романсов. Многие имели очень хорошие голоса, певали еще прежде в салонах и знали музыку. Потом уже были присланы и инструменты. У многих из наших дам были в домах рояли. Вадковский Федор был замечательный скрипач. Помимо этого и другие, еще прежде занимавшиеся музыкой, получили свои инструменты, так что мог составиться прекрасный квартет: 1-я скрипка — Вадковский, 2-я — Николай Крюков, альт — А. Юшневский, а потом на виолончели — Петр Свистунов. Довольно забавно было, что квартет должен был помещаться на чердаке среднего каземата, так как в комнатах нельзя было расставить стульев по причине нар и тесноты; потом, когда перешли в большой каземат, то места было довольно. Были у нас и гитары, и флейта, на которой играл Игельштром, а на чекане — Розен и Фаленберг. Музыка, особенно квартетная, где игрались пьесы лучших знаменитейших композиторов, доставляла истинное наслаждение, и казематная наша жизнь много просветлела.»1

Известными критиками и литераторами были П. Муханов, А. Бестужев-Марлинский, И. Муравьёв-Апостол, К. Рылеев.

П.Н. Свистунов своей виртуозной игрой на виолончели был известен и в Европе. В.П. Ивашев учился играть на рояле у знаменитого композитора Фильда, на высокопрофессиональном уровне владели скрипками Ф.Банковский и Н.Крюков. Юшневский в совершенстве играл на фортепиано. Н.Бестужев учился в Академии художеств. Оказавшись в Сибири, они следили не только за общественно-политическими событиями, но и за творческой деятельностью выдающихся литераторов и музыкантов. Именно на каторге они читали «Бориса Годунова», «Евгения Онегина», открыли для себя нового интересного писателя Н.В.Гоголя, следили за творчеством молодого композитора М.Глинки.

Музыкальная деятельность декабристов в Сибири не вызывала у местного начальства подозрений, они видели в этом только безобидное развлечение, тем не менее в Сибири обнаруживалась большая нужда в знаниях и умениях в этой области. Ещё со времён читинского заключения многие декабристы пытались освоить различные музыкальные инструменты, и вскоре в Петровском каземате зазвучал оркестр.

П.Н. Свистунову одному из первых был прислан сюда рояль. Поскольку жёнам декабристов было разрешено жить в тюрьме вместе с мужьями, то это, естественно, повлияло на обстановку в угрюмом каземате. Беляев А.П. в своих воспоминаниях писал: « Кельи их убраны коврами, картинами и роялями, на которых часто раздавались звуки Россини или романсы Бланжини и потрясали длинные, мрачные коридоры наши. Оригинально было то, что звуки цивилизованного мира раздавались в глубине каземата, почти на границах китайской империи. Силами декабристов-музыкантов устраивались концертные вечера. Кроме библиотеки в каземате появились и разные музыкальные инструменты: у барона Розена был чекан, у Вадковского и Крюкова скрипки, имелись гитара и флейта для Игельстрома, виолончель для Крюкова и Свистунова, у Е.И. Трубецкой в доме была арфа, а у Давыдовой — гусли. В Петровском каземате было 8 роялей. Здесь играли Гуммеля, Фильда, мазурки Шопена, пели романсы, арии из опер. В этих вечерах принимали участие и женщины: М.Н. Волконская пела дуэтом с Е.П.Нарышкиной и с Камиллой Ивашевой. Брала в руки гитару и Полина Анненкова, у неё был замечательный слух и приятный контральто Е.И.Трубецкая любила аккомпанировать исполнителям русских народных песен: П. Свистунову, С.Кривцову, А.Тютчеву, К.Ивашевой. Аудитория была разнообразной: кроме «государственных преступников» на концертах присутствовали местные жители»1.

Именно в годы каторги в Петровском Заводе началась музыкальная деятельность П.Н. Свистунова. Он создал квартет, оркестр, руководил хором детей каторжников, которых обучал пению и нотной грамоте, писал инструментальную музыку, романсы. В. Ивашевым было написано замечательное музыкальное произведение «Элегия», а Ф. Вадковский являлся бессменным руководителем музыкального кружка, и тоже сочинял романсы.

Таким образом, литература и музыка помогали декабристам сохранять присутствие духа, и это разнообразило мучительно тянущиеся дни. Декабристы проявили значительную творческую энергию в создании особого типа русского человека, по своему поведению резко отличавшегося от того, что знала вся предшествовавшая русская история. В этом смысле они выступили как подлинные новаторы, и, быть может, именно эта сторона их деятельности оставила наиболее глубокий след в русской культуре. Так

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: