Индийское восстание 1857-1859 гг.
Первые попытки наступления на город были отбиты. Несмотря на то, что в течение июня к англичанам прибывали значительные подкрепления из Пенджаба, которые увеличили их численность до 7 тыс. чел., британское командование все же не решалось предпринять генеральный штурм. В то же время сипаи провели ряд энергичных контратак, направленных против левого и правого флангов английских войск.
В английской прессе того времени, а также в сочинениях многих английских военных историков осада Дели нередко сравнивалась с осадой Севастополя. Конечно, это делалось с определенным умыслом: англичанам было выгодно преувеличивать силу сопротивления защитников Дели, чтобы таким образом оправдать свою медлительность и неудачи. Но подобное сравнение ровным счетом ни на чем не основано. Ф. Энгельс писал:
«Если сравнивать Дели с Севастополем, то придется, конечно, признать, что сипаи — не чета русским, что ни одна из их вылазок против британского расположения не может и отдаленно сравниться с Инкерманом... и что, как ни храбро в большинстве случаев сражался каждый сипай и каждая рота в отдельности, их батальоны — не говоря уже о бригадах и дивизиях — оставались без руководства; поэтому у них согласованность действий не шла дальше роты и вовсе отсутствовала военная наука, без которой в настоящее время армия является беспомощной, а защита города безнадежной»{121}.
Защитникам Дели нехватало четкой военной организации, дисциплины, единого авторитетного руководства; у них почти не было образованных офицеров. Среди повстанческих командиров проис ходили раздоры. Все эти обстоятельства и предрешили участь осажденного города.
7 августа в английский лагерь прибыла колонна войск из Пенджаба, во главе с Джоном Никольсоном. Ожидалось еще прибытие новых батарей осадной артиллерии из Фирузпура. Повстанцы, узнав об этом, 24 августа направили колонну сипаев из Дели к западу, чтобы перехватить английский артиллерийский обоз. Однако [101] Никольсон с отрядом в 1600 чел. пехоты, 450 всадников и 16 пушек первый атаковал противника. Сипаи были разбиты и, понеся значительные потери, отступили.
Все ожидавшиеся английские подкрепления к 6 сентября прибыли к месту назначения. Несмотря на это, общая численность войск всех родов, остававшихся в строю, достигала всего 8748 чел., так как потери убитыми, ранеными, умершими от болезней за три месяца были весьма значительны. Количество больных солдат и офицеров, содержавшихся в полевых госпиталях на 7 сентября, составляло 2977 чел.{122}.
Тем не менее английское командование, подстегиваемое из Калькутты, должно было торопиться со взятием Дели. 14 сентября, после трехдневной артиллерийской подготовки, начался, наконец, штурм Дели.
Англичане наступали четырьмя колоннами. Первая колонна под командованием Джона Никольсона, состоявшая из трех пехотных полков общей численностью в 1000 чел., штурмовала брешь на северном фасе, близ Кашмирских ворот; вторая — во главе с бригадиром Джонсом (850 чел.) штурмовала так называемый Водяной бастион; третья колонна полковника Кемпбелла (950 чел.) должна была прорваться через Кашмирские ворота; четвертая — майора Рида (860 чел.), поддерживаемая кашмирским контингентом, действовала на правом фланге с задачей овладеть Кабульскими воротами. Действия последней колонны носили вспомогательный характер и должны были содействовать наступлению трех первых колонн на левом фланге. Кроме того, была сформирована пятая колонна, оставленная в резерве.
Сипаи оказывали стойкое сопротивление и упорно оборонялись. Они успешно отбили атаку четвертой колонны и, нанеся ей огромные потери, отбросили в исходное положение. Это, естественно, затрудняло англичанам наступление на главном направлении. Тем не менее три первые английские колонны проникли в намеченных пунктах внутрь города и с боями продолжали продвигаться к центру. Главной целью их являлся дворец, в котором, как предполагалось, находился Багадур-шах со своими сыновьями. Бои на улицах, базарах и площадях длились шесть дней; сипаи сражались с невероятным ожесточением, однако ввиду отсутствия единого тактического плана и координации действий их сопротивление не могло увенчаться успехом. Дели пал.
Потери англичан убитыми и ранеными составили 67 офицеров и более тысячи солдат. Среди убитых при штурме был и командир пенджабского отряда бригадный генерал Джон Никольсон. Багадур-шах с женой укрылись в мавзолее Гумаюна, в окрестностях Дели. Туда был отправлен английский отряд во главе с офицером Ходсоном, который вскоре доставил престарелого шаха во дворец. Затем Ходсон разыскал и арестовал двух сыновей и внука [102] Багадур-шаха, скрывавшихся неподалеку от города. По дороге в Дели арестованные были вероломно убиты Ходсоном.
Английский историк, участник этих событий Маллесон так описывает этот эпизод, характерный для нравов британского колониального офицерства: «Ходсон поскакал в сопровождении сотни вооруженных солдат и, разыскав их (т. е. принцев. — Е. Ш.), убедил их сдаться ему; он разоружил многочисленную свиту, сложил отобранное оружье на телеги, принцев посадил на туземную «акка», — и эта длинная кавалькада направилась к Лахорским воротам. Они уже благополучно проехали пять шестых пути, как вдруг Ходсон, под предлогом, что обезоруженная толпа (т. е. свита. — Е. Ш.) слишком напирает на солдат, остановил повозки, приказал принцам сойти на землю, раздел их и затем собственноручно пристрелил. Это было совершенно ненужное кровопролитие, так как принцев можно было доставить с такой же легкостью, как и царя»{123}.
В январе 1858 г. Багадур-шах предстал перед английским военным судом; он был приговорен к пожизненному заключению и выслан в Бирму, где и умер в 1862 г. Так, англичане, постоянно кичившиеся своим «уважением к традициям», бесцеремонно обошлись с потомком Акбара и Ауренгзеба. Затем начались кровавые расправы с пленными повстанцами и мирными жителями города.
Покончив с Дели — этим важнейшим центром восстания, британское командование обратило главное внимание на Ауд, где английские войска на протяжении трех месяцев вели тяжелые, но безуспешные бои.
В августе 1857 г. главнокомандующим британскими войсками в Индии был назначен генерал Коллин Кемпбелл, участник Крымской кампании. Он энергично начал готовиться к походу в Ауд. Оружейные заводы в Косси.пуре (предместье Калькутты) отливали новые пушки и производили множество патронов, в Аллахабаде была создана специальная фабрика по изготовлению походных палаток. В сентябре и октябре в Калькутту прибыли подкрепления из метрополии; часть этих войск предназначалась к отправке на китайский театр военных действий, но по просьбе Каннинга и Кемпбелла была оставлена в Индии. В начале ноября Кемпбелл прибыл в Канпур с пятидесятитысячным войском, состоявшим главным образом из англичан, меньшую часть составляли сикхи. Кембелл имел при себе сильную по тому времени полевую, осадную и морскую артиллерию. Ф. Энгельс в одном из своих обзоров военных действий в Индии отметил, что: «...наличие в этом отряде в большем числе европейского элемента и то обстоятельство, что его туземная часть состояла из самой воинственной народности Индии — сикхов, придавали ему внутреннюю крепость и спайку, гораздо более высокие, чем это обычно встречается в англо-индийских армиях»{124}. [103]
Кемпбелл выступил по направлению к Лукноу, оставив в Канпуре небольшой отряд Уиндхэма. В результате успешных действий Кемпбеллу удалось освободить гарнизон резиденции в Лукноу, который в течение пяти месяцев был блокирован сипаями. Но в это же время пришло известие о том, что отряд Уиндхэма разбит повстанцами. Боясь оказаться отрезанным от своей базы, Кемпбелл поспешно отступил к Канпуру. Положение англичан в этом районе было восстановлено, но Лукноу остался у повстанцев. Во главе повстанческих отрядов находились Моулеви, Нана-Саиб и уцелевший сын Великого Могола Фируз-шах. Военные действия в Ауде затянулись на всю зиму 1857/58 г.
Борьба в этой части Индии приобретает все более определенные черты народного движения; уже не взбунтовавшиеся сипайские части составляют его главную боевую силу, а партизанские отряды крестьян, ремесленников и городской бедноты. Среди вождей восстания особенно выдвинулся мужественный и талантливый полководец Тантиа-Топи. Честный искренний патриот, он опирался на народные массы и пользовался их доверием и любовью.
Перерастание военного бунта в широкое освободительное движение народных масс значительно повысило силу сопротивления повстанцев; однако это обстоятельство напугало феодальную аристократию, высшее духовенство, купцов и ростовщиков, вначале примкнувших к восстанию. Разброд в лагере повстанцев усилился. Англичане не замедлили воспользоваться выгодной для них ситуацией. Пообещав индусским и мусульманским князькам неприкосновенность тронов и титулов, английское правительство сумело перетянуть индийские феодальные верхи на свою сторону.
Весной 1858 г. Коллин Кемпбелл, получивший новые подкрепления, возобновил наступление на Лукноу. Значительный отряд гурков Непала во главе с Дженг Багадуром прибыл на помощь Кемпбеллу. 14 марта 1858 г. после ожесточенного штурма Лукноу был взят. Победители увенчали свой успех кровавыми расправами и безудержным грабежом. Не только простые солдаты, но и офицеры грабили дворцы, жилища, храмы, набивая свои походные сумки монетой, золотыми украшениями, драгоценными камнями.
Ф. Энгельс с возмущением писал: «Грабеж, насилие, убийство — вещи, которые всюду совершенно изгнаны из армии, — являются издавна установленной привилегией, узаконенным правом британского солдата... Разграбление Лукноу в 1858 г. остается вечным позором для британской армии»{125}.
Успех штурма и здесь был обусловлен слабостью обороны города. Укрепления, сооруженные повстанцами, были даже для того времени необычайно примитивными. Если с фронта позиции сипаев были защищены парапетами, бойницами, стенами, всевозможными заграждениями, то с флангов и тыла они оставались совершенно обнаженными. Связи и взаимодействия между отдельными [104] участками обороны не существовало, наблюдение за противником было поставлено из рук вон плохо.
Падение Лукноу, который после потери Дели был главной базой повстанцев, явилось для них тяжелым ударом. Тем не менее борьба продолжалась в некоторых районах Ауда, в Рохильканде, в западном Бихаре. Повстанческим вождям удалось ускользнуть из Лукноу и добраться до Барели (Рохильканд). В их числе были Нана-Саиб, Моулеви, Фируз-шах и аудская «бегум»{126}. Они попытались создать здесь новый очаг сопротивления, но разброд и падение дисциплины в рядах повстанцев обрекли эти попытки на неудачу.
В начале мая 1858 г. англичане овладели Барели. В стычке погиб Моулеви; другие предводители восставших рассеялись по разным направлениям. Восстание в Северной Индии было в основном подавлено, если не считать мелких отрядов повстанческого войска, еще продолжавших партизанские действия в некоторых районах.
Зато движение перекинулось на Центральную Индию (Джанси, Гвалиор). Здесь во главе восставших находилась Лакшми-бай, вдова правителя небольшого маратского княжества Джанси. Она была одной из тех, кого Дальхузи лишил трона и титула. Еще в июне 1857 г. Лакшми-бай возглавила восстание сипайских частей, расквартированных в ее бывших владениях, и провозгласила себя «рани» (княгиней) Джанси. Подобно Нана-Саибу, Лакшми-бай присоединилась к восстанию, движимая чувством личной обиды и мести. И едва ли ей можно приписывать более высокие идейные мотивы. Тем не менее эта женщина проявила незаурядную доблесть и военные способности.
В марте 1858 г. отряд Хью Роуза вступил на территорию Джанси. По призыву рани на помощь ей подходил отступавший из Ауда Тантиа-Топи. Численность его войск составляла около 20 тыс. чел. Но своевременно предпринятая Роузом атака заставила Тантиа-Топи отступить. Помешав таким образом соединению Тантиа с войсками рани, Роуз утром 3 апреля начал штурм города Джанси (столицы княжества). После ожесточенного боя, длившегося сутки, 4 апреля город был -взят. Заполучить в свои руки Лакшми-бай англичанам не удалось. Видя, что город отрезан, она до рассвета успела скрыться с горсточкой преданных ей воинов и слуг. При штурме Джанси погибло около 5 тыс. его доблестных защитников Лакшми-бай присоединилась к Тантиа-Топи. В течение месяца им удалось сформировать из остатков своих войск относительно крупный отряд и закрепиться в лесах, садах и селениях в районе Кальпи. Однако англичане, уже ликвидировавшие все главные очаги восстания на севере, имели возможность сосредоточить на джансийском участке значительные силы. Английский отряд, преследовавший повстанцев, окружил их позиции в Кальпи. 23 мая был произведен штурм. Повстанческие войска были разбиты, но все же часть их во главе с Тантиа-Топи и Лакшми-бай прорвалась [105] на запад, в Гвалиор. Маратский магараджа Синдия, царствовавший в Гвалиоре, был верным вассалом англичан; рассчитывать на его поддержку не приходилось. Но при приближении повстанческого отряда войска Синдия взбунтовались и присоединились к повстанцам. Магараджа еле успел сбежать из своей резиденции и приютиться под крылышком своих английских хозяев. К. Маркс в своих выписках отметил:
«2 июня молодого Синдию (верного пса англичан) после упорного боя прогнали из Гвалиора его же собственные войска, и он, спасая шкуру, бежал в Агру»{127}.
18 июня на высотах Лашкар, близ Гвалиора, произошло решающее сражение между английскими войсками и повстанческим отрядом. Лакшми-бай, верхом на коне дралась в рядах своих воинов. Сраженная пулей и сабельным ударом, она пала геройской смертью на поле битвы. Англичане заняли Гвалиор и, разумеется, вернул» престол своему агенту магарадже Синдия.
Тантиа-Топи уцелел и на этот раз. Снова храбрый военачальник прорвался через неприятельское кольцо и увел с собой несколько тысяч верных ему бойцов. Он направился в Раджпутану. рассчитывая получить помощь от воинственных раджпутов, этих «индусских рыцарей». И действительно, здесь Тантиа-Топи обрел нового союзника Ман Синга, одного из мелких феодальных раджей. Обиженный властителем Гвалиора, отобравшим часть его владений, Ман Синг давно ждал случая, чтобы отомстить своему врагу и его покровителям — англичанам.
Тем временем британские войска завершили ликвидацию остатков повстанческих отрядов в Ауде и прочих местностях Северной Индии. К концу 1858 г. эта операция была закончена. Нана-Саибу удалось скрыться в горах. Дальнейшая судьба его осталась неизвестной; существуют предположения, что он нашел убежище где-то в Непале.
Теперь оставалось покончить с Тантиа-Топи. Это оказалось нелегким делом; повстанческий вождь искусно владел тактикой партизанской борьбы и, пользуясь помощью местного населения, оставался недосягаемым для своих преследователей.
Однако над ним нависала угроза. В ноябре 1858 г. к англичанам перебежал один из ближайших помощников Тантиа-Топи, навваб Бенда; его примеру последовали и некоторые другие повстанческие предводители. Ман Синг пока оставался верен своему союзнику, но именно он-то впоследствии и оказался главным предателем. 2 апреля 1859 г. Ман Синг явился в лагерь англичан и, выговорив себе и своей семье безопасность и почетное обращение, изъявил покорность. Две недели спустя, по указаниям Ман Синга, было обнаружено убежище Тантиа-Топи в джунглях, близ Сипри. Он был схвачен и приговорен к повешению. Тантиа принял приговор спокойно, и его смерть была достойна его славной жизни. [106] Двухлетняя освободительная борьба индийского народа против британских поработителей прекратилась.
Как мы видели, британская армия отнюдь не проявила в этой войне блестящих качеств, тем не менее она явно превосходила противника по количеству и качеству вооружения, в материальных ресурсах, в организации и управлении войсками. Английское командование обнаружило, как и в предыдущих войнах, весьма посредственные познания и способности в области военного искусства. Все же английские генералы и офицеры имели тот элементарный опыт в области стратегии, тактики, фортификации и пр., которым повстанческие командиры не обладали. Наконец, английская армия обладала централизованным военным руководством, координировавшим действия войск на различных театрах войны, не говоря уже о едином управлении войсками на отдельном театре военных действий. У сипаев же это важнейшее условие, обязательное для всякой армии, отсутствовало.
Однако эти чисто военные моменты были лишь неизбежным следствием более важных, социально-политических причин. В те времена в Индии не было еще ни национальной промышленной буржуазии, ни индустриального пролетариата. Основными движущими силами восстания 1857–1858 гг. являлись: крестьянство и отчасти городской плебс; руководящая же роль большей частью принадлежала феодально-клерикальным группировкам. Поэтому восстание не могло подняться до уровня подлинного национально-революционного движения. Феодальная аристократия и духовенство, пытавшиеся реставрировать — одни мусульманскую империю Великих Моголов, другие индусскую монархию Маратов, — тянули народные массы вспять, к средневековью, добиваясь восстановления феодальных форм эксплоатации, отживших реакционных порядков, изуверских религиозных идей, институтов, бытовых обычаев.
Мы видели, что в рядах повстанцев нашлись честные отважные вожди, искренне воодушевленные мечтой об освобождении родной страны от ига чужеземцев. Но таких оказалось немного. Большинство предводителей исходило из корыстных эгоистических соображений и потому с легкостью предавало шедший за ними народ. Разлагаемое национальными, религиозными, кастовыми, групповыми распрями, восстание не смогло превратиться в объединенную борьбу всех народов Индии за независимость.
При всем этом восстание имело огромное историческое значение. Вопреки ложной концепции, преобладающей в английской буржуазной историографии, оно было не чисто военным бунтом сипаев, но широким народным движением, порожденным британской колониальной системой. Это признавал даже такой матерый представитель английской агрессивной политики, как Дизраэли, заявивший в 1857 г. с трибуны палаты общин, что «нынешние беспорядки в Индии являются не простым военным мятежом, а национальным восстанием, в котором сипаи играют лишь роль орудия»{128}. [107]
Впервые кичливые британцы почувствовали грозную силу гнева порабощенного ими народа; пережитый ими тогда страх запомнился надолго. Не забыли об этом великом восстании и народы Индии. Из поколения в поколение передавалась славная память о героических боях 1857–1958 гг., о подвигах лучших народных вождей и самоотверженных бойцов. Уроки и традиции Сипайского восстания сыграли немалую роль в развитии общеиндийского национально-освободительного движения. Они вдохновляли индусов и мусульман на продолжение борьбы против британских угнетателей, призывали их к преодолению братоубийственной розни, к тесному сплочению во имя независимости своей родины.
Подавив восстание, английские власти приступили к зверским репрессиям. Пленных повстанцев, а заодно с ними мирных индийских крестьян и горожан вешали, пытали, расстреливали, привязывая к жерлам пушек. Целые селения и городские кварталы сметались с лица земли. Зато аристократические круги, причастные к движению, не только не понесли кары, но были обласканы и осыпаны милостями.
Система англо-индийской администрации была реорганизована. Принятый английским парламентом 2 августа 1858 г. «Акт об улучшении управления Индией» ликвидировал Ост-Индскую компанию, которая фактически уже давно утратила свое былое значение, и присоединил Индию к владениям британской короны. Вместо прежнего Контрольного Совета в Лондоне, осуществлявшего верховное управление индийскими делами, учреждалось специальное Министерство по делам Индии. Генерал-губернатор Индии получил титул вице-короля. Все вооруженные силы в Индии, состоявшие до этих пор на службе Ост-Индской компании, были переведены на коронную службу. По плану, разработанному специальной комиссией, соотношение между «туземным» и английским контингентами войск было установлено 2 : 1 в Верхней Индии и 3 : 1 в остальных областях.
Однако перевод армии на коронную службу, условия которой были менее выгодны и более суровы, чем служба у компании, вызвал ропот и недовольство среди английских солдат. Летом 1859 г. во многих частях имели место случаи неповиновения командирам, а в Барампуре 5-й европейский бенгальский полк поднял открытый мятеж. Возмущение удалось быстро локализовать, но эти инциденты обнаружили ненадежность и тех европейских войск, которые до сих пор считались незыблемой опорой англо-индийского правительства. Было решено коренным образом реорганизовать вооруженные силы в Индии. Англо-индийская армия, которую до этого предполагалось сохранить в качестве особой автономной единицы, была слита с английской армией метрополии. Ее европейский контингент в 1876 г. составил 76 тыс. чел., а индийский — 120 тыс. чел. (в том числе 131 пехотный батальон и 36 кавалерийских полков).
Индийские части бенгальской армии также подверглись радикальному преобразованию; отныне они стали комплектоваться преимущественно сикхами, гурками и патанами, оказавшими значительные услуги англичанам при подавлении восстания. Сипайские войска теперь имели в своем составе только пехоту, кавалерию и несколько [108] саперных батальонов, индийские артиллерийские части были упразднены. Некоторые функции, прежде выполнявшиеся сипаями, например охрана казначейств, судов, тюрем, конвоирование арестованных и пр., были переданы в ведение расширившейся и реорганизованной полиции. Многие старые офицеры индийской службы были уволены и заменены новыми.
Индийский флот, прежде существовавший на правах самостоятельной эскадры, был расформирован. Его суда и часть личного состава были включены в состав английского флота, которому поручалась оборона морских подступов к Индии.
Преобразования индийской административной системы и реорганизация вооруженных сил, проведенные после восстания 1857–1858 гг., имели своей целью закрепить и упрочить британское владычество над Индией и создать наиболее благоприятные условия для колониальной эксплоатации индийского народа английской буржуазией.
Сипайское восстание открыло собой новый этап британской колониальной политики в Индии. С этих пор складывается прочный союз между английской колониальной администрацией, с одной стороны, и феодально-аристократической верхушкой индийского общества — с другой. Купленные подачками и привилегиями, индусские и мусульманские князьки, крупные землевладельцы и высшее духовенство становятся опорой британского колониального режима; они активно помогают англичанам подавлять народно-освободительные движения, притеснять и эксплоатировать трудящиеся массы Индии. В то же время английская администрация прилагает все усилия к тому, чтобы разжечь распри между индусами и мусульманами и таким образом сорвать или, по крайней мере, затормозить развитие общенародной освободительной борьбы в Индии.
Однако несмотря на то, что первое крупное индийское национальное восстание закончилось трагическим поражением, оно все же нанесло немалый ущерб военной и финансовой мощи англо-индийского правительства и значительно подорвало его международный политический престиж. В течение последующих десяти-пятнадцати лет англичане были вынуждены несколько ослабить свою экспансионистскую политику по отношению к Афганистану, Ирану, среднеазиатским ханствам и заняться главным образом укреплением британской военной и административной организации в Индии, обнаружившей в 1857–1859 гг. свою явную слабость.
Серьезные задачи стояли перед англо-индийским командованием в северо-западной пограничной полосе Индии, населенной воинственными свободолюбивыми афганскими племенами, не подчинявшимися фактически англичанам и ведшими против них почти непрекращавшуюся партизанскую борьбу. Эти обстоятельства создали благоприятные условия для успешного продвижения России в глубь Средней Азии в 60-х гг. XIX в. [109]
Приложение.
Английские литературно-политические журналы о событиях в Индии 1857-1859 гг. (Опубликовано Жадаев - 07/12/2005 (1455 чтений))
Более развернутая оценка результатов колониальной деятельности англичан в Индии, причин, характера и движущих сил восстания 1857-1859 гг. была дана в литературно-политических журналах, которые значительно взвешаннее и аргументированее, чем ежедневная пресса, рассматривали вопросы, относящиеся к событиям в Индии. В этом плане наибольший интерес представляют журналы «Эдинбург ревью», «Куотерли ревью» и «Вестминстер ревью», во многом отражавшие взгляды соответственно вигов, тори и так называемых философских радикалов.
«Эдинбург ревью». Основные недостатки и ошибки, допущенные англичанами в управлении Индией, журнал видел в положении дел в армии. «Эдинбург ревью» считал, что военная машина англичан в Индии не была достаточно надежной. В подтверждении этого приводилось, в частности заявление Чарльза Меткафа, резидента Ост-Индской компании при дворе Великого Могола в Дели, который сказал, что «господство англичан в Индии держится не столько на силе, сколько на искусственно создаваемой иллюзии этой силы». «Эдинбург ревью» выражал неодобрение и по поводу того, что английские офицеры, подчеркивая разницу между собой и сипаями, настолько отдалились от них, что утратили всякий контакт с индийскими солдатами. Это привело к росту у сипаев чувства «естественной антипатии» к англичанам. Упущение со стороны англичан в управлении Индией «Эдинбург ревью» видел и в том, что своей политической аннексией земель местных правителей они вызвали их недовольство и лишились их поддержки. «Эдинбург ревью» также полагал, что английские колониальные власти допустили ошибку, «предоставив индийцам» политические свободы, в том числе право высказывать свое мнение на страницах газет и журналов. Подтверждая точку зрения вигов об индийском восстании как «военном мятеже», «Эдинбург ревью» считал, что индийское население оставалось лояльным к англичанам. Более того, он утверждал, что «общая добрая воля населения сделала возможным подавление военного мятежа. Эта добрая воля была достигнута в первую очередь благодаря усилиям гражданского, а не военного правительства страны». Из всего выше сказанного «Эдинбург ревью» одной из причин восстания называл «несправедливые аннексии княжеств», в то время как кабинет Пальмерстона отрицал это. Захват королевства Ауд был, по мнению «Эдинбург ревью», «последней каплей, переполнившей чашу терпения индийцев» (октябрь 1857). Но главной причиной восстания журнал считал чувство ненависти местных солдат к британцам, возникшее на основе «языческих предрассудков». «Всплеск этого чувства» заставил «неблагодарных» сипаев забыть все, что «дали им англичане», и выступить против них. «Куотерли ревью». Во многом иной точки зрения на результаты колониальной деятельности англичан до восстания придерживался журнал «Куотерли ревью». За годы колониального правления в Индии были допущены некоторые серьезные ошибки, которые ослабляли английское господство. В частности журнал утверждал, что система заминдари имела своим следствием почти полное уничтожение класса земельной аристократии – важного союзника английских колонизаторов. Критику «Куотерли ревью» вызывали и действия чиновников по сбору налогов, а также гражданских судов по распродаже земель за неуплату налогов. Во-первых, указывал журнал, это возбуждало ненависть местного населения к англичанам и, во-вторых, так же как и система заминдари, вело к разорению крестьян, тем самым лишая Англию важнейшего источника дохода. По мнению «Куотерли ревью», английские власти допустили ряд промахов в своей политике и по отношению к индийцам, получившим современное образование западного типа, не допуская их даже к ограниченному участию в управлении Индией. К середине XIX века они представляли собой весьма влиятельный слой населения. Одна из самых главных ошибок, по мнению «Куотерли ревью» (и в этом он солидарен с другими изданиями), была допущена англичанами в организации армейской службы в Британской Индии. Сипайская армия, которая была главным оплотом англичан в Индии, не только не оправдала надежд колонизаторов, но и стала основной ударной силой восстания. В этой связи «Куотерли ревью» считал, что при организации сипайской армии был предан забвению главный принцип, которым должны были руководствоваться завоеватели в покоренной стране, а именно: «разделяй и властвуй». «Куотерли ревью» также выступал против практики продвижения по службе в армии на основе знакомств и личной лояльности и самым роковым следствием этой практики было, по мнению журнала, то, что индийские солдаты перестали уважать своих командиров-англичан. Журнал сетовал на то, что отсутствие должностных контактов с индийцами лишило англичан возможности знать настроения сипаев в армии, что помешало предотвратить их выступление. Исходя из выше сказанного, «Куотерли ревью» в первых статьях о событиях в Индии (октябрь 1857) был склонен считать, что одной из главных причин, приведших к восстанию, было положение дел в армии, длительное недовольство сипаев и поэтому «ни одно из недавних действий англичан не могло быть причиной беды». «Куотерли ревью» полагал, что «беспорядки в армии» были вызваны чрезмерной «снисходительностью» англичан к сипаям, которые «уверовали в то, англичане не могут обойтись без них». Вместе с тем в «Куотерли ревью» отмечалось, что не последнюю роль в подготовке восстания сыграла подрывная деятельность местных правителей, которые были лишены власти англичанами. Иначе говоря, одной из причин восстания, по мнению журнала, была активно проводившаяся генерал-губернатором Дальхузи политика аннексий. Кроме этих журнал выделял еще несколько причин восстания. Одна из них заключалась в том, что именно в середине XIX века, впервые за все время британского господства в Индии «начали проявлять себя достижения английской цивилизации. Брахманы и мусульмане поняли, что, если удар не будет нанесен незамедлительно, их шансы вернуть себе былую власть и влияние будут сведены к нулю». Подобным было и толкование причин выступления этих религиозных общин против англичан. По мере развертывания событий в Индии «Куотерли ревью» был вынужден отметить, что восставшие сипаи выражали надежды и чаяния простых людей: «Сипайская армия вышла из народа, она была его частью; она выражала недовольство людей, с