Методики датирования древних событий
довольно велико. Кстати, папа Пий II, например, является
автором эротических произведений и крайне непристойной (по
современным понятиям) комедии "Христос" [125], с.156. Упомянем и
о знаменитой "Песни Песней", включенной в библейский канон и также
пронизанной откровенной эротикой (трактуемой современными
теологами как "иносказание").
Стараясь приспособить тогдашнюю монашескую жизнь к современной
морали и нашим современным представлениям о религиозной жизни того
времени, Шампфлери уверяет нас, что на все такие рисунки и тексты
надо смотреть не как на иллюстрацию былой действительности, а как
на предостережение от подобных поступков. Это странно, так как это
"предостережение" нарисовано очень соблазнительно. Кто, например,
стал бы предостерегать публику от разврата распространением
прекрасно выполненных порнографических изданий? Скорее всего, это
вызовет обратные последствия. Кроме того, если бы это были
"предостережения", то были бы изображены какие-либо неприятные
последствия такой практики. Но ничего этого нет!
Подобные иллюстрации (в том числе и в Библии) возможны лишь в
том случае, если они рисуют обычный образ жизни
западно-европейского средневекового духовенства, факт, который всеми
признается нормальным; а если бы художник сделал это с целью
порицания обычаев, уже переставших одобряться при новой идеологии,
то, - отмечал Морозов, - он и изобразил бы эту пирушку в
какой-нибудь отвратительной форме, с чертями, влекущими грешников в
ад, с уродливыми последствиями болезней. Вместо этого многие
средневековые Библии иллюстрированы не только изображениями
вакханалий, но и "античными рисунками": виноградные гроздья, по
которым взбираются ангелы, неотличимые от античных амуров, и т.д.
Сошлюсь на личное знакомство со старинными Библиями (например, в
библиотеке Московского планетария и в Музее редкой книги при
ГБИЛ в Москве).
Еще, якобы, в VII в. н.э. собор в Шалоне на Саоне запрещает
петь женщинам в церквях неприличные песни. Григорий Турский
протестует против монашеских маскарадов в Пуатье, носивших
разнузданный характер.
Шампфлери: "Только в 1212 году парижский собор запретил
монашенкам устраивать "безумные праздники" в такой форме... От
безумных праздников, где принимают фаллус, повсюду воздерживаться, и
это мы тем сильнее запрещаем монахам и монахиням" (цит по [141],
т.5, с. 658). Запрещение мало помогло, так как в 1245 году
обновленческий епископ Одон, посещая руанские монастыри, сообщил,
что монахини в массовых масштабах предаются там на праздниках
непристойным удовольствиям.
Такие вахкические празднества существовали в Безансоне
еще между 1284 и 1559 гг. н.э. Да и король Шарль VI в 1430 г. снова
запрещает в кафедрале Труа эти религиозные "безумные праздники".
Отсюда видно, с каким трудом (и как поздно) изживало новое
евангелическое папство, основанное Гильдебрандом, глубоко
укоренившийся вакхический культ. "Не раз, - говорит Шампфлери, -
когда я исследовал старинные соборы, стараясь найти секрет
сбивающей с толку, непристойной их орнаментации, все мои объяснения
казались мне самому толкованиями на книгу, написанную на
каком-то чуждом мне языке ... Что подумать, например, о странной
скульптуре, помещенной в тени под колонной подземной залы
средневекового кафедрального собора в Бурже?" (цит по [141], т.5,
с.661). Скульптура эта представляет из себя выступающие из
колонны в страстной позе ягодицы человека, выполненные тщательно и
экспрессивно. Скульптура помещена в месте, удобном для любовных
игр. Как могли терпеть такую скульптуру постоянно пользовавшиеся
этим храмом монахи и прихожане, ранее того времени, как эта
скульптура стала сохраняться в виде пережитка давно минувших
дней?
Попытки объяснить все такие скульптуры и изображения
(а их сохранилось немало!) тем, что они являются "карикатурами",
высеченными в камне, в священных храмах, на тех, кто в них служит,
- несерьезны. Шампфлери: "Найдется ли такое парадоксальное
воображение, чтобы определить соотношение подобной, выходящей из
пределов возможности шутки с благочестивым местом, где изваяно это
изображение? Какие авторитетные влияния были нужны, чтобы не
остановить руку ремесленника, исполнявшего такие детали? ... На
стенах некоторых старинных христианских храмов мы с удивлением
видим изображения половых органов человека, которые угодливо
выставлены напоказ среди предметов, предназначенных для
богослужения. Как будто эхо античного символизма, такие
порнографические скульптуры с удивительной невинностью высечены
каменотесами ... Эти ити-фаллические воспоминания старины, находимые
в темных залах (где и совершались вакханалии - А.Ф.) кафедральных
соборов центральной Франции, особенно многочисленны в Жиронде.
Бордосский ученый-археолог Лео Друэн показывал мне курьезные
образчики бесстыдных скульптур, выставленных напоказ в старинных
церквях его провинции, которые он скрывает в глубине своих папок"
(цит. по [141], т.5, с.661).
Н.А.Морозов писал: "Но избыток стыдливости лишает нас важных
научных знаний. Новейшие историки, умалчивая о христианских
изображениях половых органов в некоторых помещениях старинных
храмов, набрасывают покрывало на мысль того, кто захотел бы
сопоставить памятники классической древности с памятниками средних
веков. Серьезные книги о культе фаллуса с помощью серьезных
рисунков осветили бы ярко этот предмет и обнаружили бы
мировоззрение тех, кто и в средние века не мог еще отделаться от
языческих культов" [141], т.5, с.661.
Все эти изображения никак не являются издевательством над
церковью, а имеют такое же чисто пригласительное значение (до
развертывания широких репрессий новой евангелической церкви против
прежнего культа), как и изображения кружек с пенящимся пивом на
дверях пивных. Практически неотличимы от этих христианских
скульптур и рисунков знаменитые порнографические изображения
"античности", обнаруженные, например, в Помпеях [97].
И опять-таки "стыдливость" препятствует ознакомлению широкой
научной общественности с этими многочисленными изображениями.
Оказывается, "те из картин, которые представляют какие-нибудь
резко-эротические и неблагопристойные сцены, столь любимые
древними (и в средние века - А.Ф.), - сохраняются под замком ...
Кто-то тайком ... ночью соскоблил ножом непристойные фрески ... В
последнее время все помпейские картины и изваяния, не совместные с
современными понятиями о приличии, хранятся в секретном отделении
бурбонского музея" [97], с.76. В Помпее обнаружены дома, над
входами в которые прикреплены каменные фаллусы [97], с.76.
Связь фаллуса с христианским культом имеется не только в
западно-европейских храмах. "В Гиерополе высечены были из гранита
фаллы чудовищной величины ... их ставили в преддверии храма"
[97],с.122. В.Классовский предполагает, что эти гигантские
каменные изображения ставились "для назидания богомольцев" (?)
[97], с.122. Эротические скульптуры западно-европейского
христианского культа имеются на капителях кафедрального собора в
Магдебурге, на стенах знаменитого храма Notre Dame de Paris XII в.,
и т.д. и т.п.
В археологии средневекового Рима хорошо известно [47],
что практически все основные римские христианские церкви построены,
якобы, "на развалинах" прежних языческих храмов, причем эти
якобы "предшествующие языческие святилища" были примерно того же
назначения и даже того же названия, что и христианские ("более
поздние") храмы. По-видимому, объявив свое вакхическое прошлое
(существовавшее вплоть до XIV-XV веков н.э.) "ошибочным",
западно-европейская христианская церковь, перейдя в новую, более
строгую фазу в XV-XVI вв., просто переименовала свои прежние
языческо-вакхические храмы, объявив прежних вакхических-христианских
богов - "новыми" евангельскими святыми.
4. ИСТОРИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ГРЕЦИИ И АФИН.
Ситуация с историей средневековой Греции - значительно хуже (в
смысле полноты информации), чем с историей Рима. Как и история
других античных городов, история Афин характеризуется "древним"
расцветом, затем - погружением в темноту средних веков, из которых
город начинает всплывать только в середине средневековья, позже
Рима.
Грегоровиус писал: "Что касается собственно истории Афин, то
его судьбы в эту эпоху (речь идет о средних веках - А.Ф. ) покрыты
таким непроницаемым мраком, что было даже выставлено
чудовищнейшее мнение, которому можно было бы поверить, а именно,
будто Афины с VI по X век превратились в необитаемую лесную
поросль, а под конец и совсем были выжжены варварами. Доказательства
существования Афин в мрачнейшую эпоху добыты неоспоримые, но едва
ли может служить что-нибудь более разительным подтверждением
полнейшего исчезновения Афин с исторического горизонта, как тот
факт, что потребовалось приискивать особые доказательства ради того
только, что достославнейший город по преимуществу исторической
страны вообще влачил еще тогда существование" [46], с.41.
Эти данные о положении Афин в средние века впервые были четко
сформулированы Фальмерайером в XIX веке. Чтобы объяснить как-то эту
загадочную "катастрофу" (исчезновение великой античной Греции), он
предположил, будто аваро-славяне "вырезали всю древнюю Грецию"
[46], с.41. Однако никаких документов, подтверждающих это
"вырезание," нет [46].
"Начиная с VII столетия Греция настолько становится
безразличной для истории, что имена итальянских городов ... гораздо
чаще упоминаются византийскими летописцами, нежели Коринф, Фивы,
Спарта или Афины. Но и за всем тем, ни единый из летописцев ни
словом не намекает на покорение или на опустошение Афин пришлыми
народами" [46], с.42.
"Город (Афины - А.Ф.) обезлюдел, обеднел, его морское
могущество и политическая жизнь угасли так же, как жизнь и во всей
вообще Элладе" [46], с.2-3. "Славу же за современным (т.е.
средневековым - А.Ф.) городом обеспечивают не столько мудрецы,
сколько торговцы медом" [46], с.22. " На Афины и Элладу теперь
спускались более глубокие сумерки" [46], с.22.
Знаменитый "античный" Парфенон поразительным образом
оказывается христианской церковью! "Пресвятая Дева Мария уже
начинала победоносную борьбу с Древней Палладою из-за обладания
Афинами ... Афиняне (в X в. - А.Ф.) построили красивую церковь
и водрузили на ней этот образ (Богоматери - А.Ф.), который и
нарекли Атенайя (т.е. Афина! - А.Ф.)" [46], с.24. Более того:
"Предание образу Богоматери придает наименование "Атенайи" (Афины
- А.Ф.); позднее это же название придается образу "Панагии
Атениотиссе", который в средние века был высоко чтим в
Парфеноновском храме" [46], с.25. Итак, кроме тождества
Афина=Богоматерь, мы обнаруживаем, что Парфенон был посвящен
Богоматери-Афине.
"Благороднейший из всех человеческих городов безнадежно
погрузился в мрачнейшую для него византийскую эпоху ... Новый Рим
на Босфоре начинал взирать все с более возраставшим презрением на
падшую руководительницу Грецию, на маленький провинциальный
городок Афины" [46], с.27-28.
"Что касается судеб афинских памятников, то они, в общем,
остались в неизвестности ... Греки просидели сотни лет, безвестные в
истории, под сенью развалин седой своей древности ... Некоторые из
красивейших древних построек соблазнили афинских христиан переделать
их в церкви. Когда именно совершилось это впервые и когда впервые
афинский храм превратился в храм христианский, о том мы ничего не
знаем. История афинских церквей очень смутна" [46], с.29-31.
О Парфеноне: "Христианская религия обратила на свои
потребности великую святыню античной богини на Акрополе (Парфенон
- А.Ф.), совсем почти не повредив храма ... Во всей истории
преобразования понятий античных верований и святынь в христианские
не найдется ни одного примера такой легкой и полной подстановки,
какая постигла Палладу Афину, замещением ее Пресвятой Девой Марией
.... Афинскому народу не потребовалось даже менять прозвища для своей
божественной девственной покровительницы, ибо и пресвятая Дева
Мария ими теперь именовалась Parthenos" [46], с.31.
Средневековые Афины впервые появляются на исторической
арене (после многих столетий небытия) как небольшое византийское
укрепление, "восстановленное", якобы, Юстинианом еще в VI в.
н.э., на территории, сплошь заселенной аваро-славянами. Никаких
следов "древних греков-эллинов" еще нет и в помине. Вообще весь
"Акрополь превратился в святыню Пресвятой Девы Марии" [46], с.36.
" Мы не имеем фактических доказательств