Внешняя политика России во второй половине XIX веке
В годы гражданской воины Соединенным Штатам, естественно, было не до Русской Америки. Грозные события 1861-1865 гг., казалось, надолго отодвинули, если не похоронили, саму идею о возможности продажи русских колоний в Северной Америке. Вместе с тем общее развитие международных отношений, и особенно русско-американское сближение, в известной мере способствовало созданию той конкретной обстановки, которая и привела в конечном итоге к переходу Аляски к Соединенным Штатам. В советской литературе распространено мнение, что главной, если не исключительной, причиной продажи Русской Америки была экспансия США и даже угроза непосредственного военного столкновения. Так, М. И. Бедов утверждал, что русское правительство "пошло на бессовестную сделку" из-за опасности войны с Соединенными Штатами и, наконец, что "инициатива в деле продажи Аляски, если можно так мягко выразиться, целиком принадлежала Соединенным Штатам Америки"(6). Как утверждал Катков, из всех стран на земле наиболее популярными в России остаются Соединенные Штаты. Между русскими и американцами никогда не было ни антипатии, ни серьезного столкновения интересов, и только от России США неизменно слышали слова симпатии и дружбы"(7).
Больше и лучше всего о доверительном и близком характере взаимоотношений России и США говорят не многочисленные речи на торжественных обедах и приемах, не десятки и сотни статей в газетах и журналах, не специальные издания, опубликованные по случаю чрезвычайного посольства, не бриллиантовые кольца и другие драгоценности, подаренные Александром II Г. В. Фоксу и его спутникам, а взаимное доверие, отсутствие подозрительности и тесное сотрудничество обеих держав в военной области, начавшееся еще во время Крымской войны и продолжавшееся все последующие годы. В литературе можно встретить мнение, будто "вопрос о продаже царским правительством русских владений в Америке был решен во время пребывания в России летом 1866 г. помощника морского секретаря США Густава В. Фокса"(8). К сожалению, сторонники этой точки зрения не приводят в ее подтверждение каких-либо конкретных фактов и документов. Т. М. Батуева ссылается, правда, на "дневник пребывания Фокса" в России, но в этом дневнике, а точнее в упоминавшемся отчете Фокса Уэллесу от 30 сентября 1866 г.(9) ничего об этом не говорится. Не удалось обнаружить каких-либо сведений о переговорах Фокса о Русской Америке и в других документах (как опубликованных, так и архивных). Вместе с тем было бы неправильно думать, что пребывание Г. В. Фокса и его спутников в России не оказало никакого влияния на решение о продаже Русской Америки Соединенным Штатам. Миссия Г. В. Фокса, ставшая кульминацией русско-американского сближения, во многом способствовала распространению мнения о существовании естественного союза между Россией и Соединенными Штатами. Именно это обстоятельство, как будет видно из последующего изложения, окажет существенное, если не решающее влияние при обсуждении вопроса о продаже русских владений в Америке. Непосредственным поводом, к возобновлению рассмотрение вопроса о судьбе Русской Америки послужил приезд в С.-Петербург российского посланника в Вашингтоне А. Стекля. Покинув Соединенные Штаты в октябре 1866 г., он вплоть до начала следующего, 1867 г. находился в царской столице(10). В это время он имел возможность встретится не только со своим непосредственным начальством ведомстве иностранных дел, но и переговорить с двумя другими ключевыми фигурами - вел. кн. Константином и министром финансов М.Х. Рейтерном.
Именно после того, как Э. А. Стеклъ, по поручению А. М. Горчакова, имел "объяснение с М.Х. Рейтерном "по предмету уступки Соединенным Штатам наших Северо-Американских колоний за известное вознаграждение Российско-Американской компании и правительству" министр финансов сообщил 2(14) декабря 1866 г. свои соображения на этот счет. Поскольку в силу своего официального положения Рейтерн лучше всего был знаком с финансовыми вопросами, он особо подчеркивал несостоятельность Российско-американской компании в ее практических действиях. Уступка русских владений в Америке представлялась ему весьма желательной по следующим "уважениям ":
"I. После семидесятилетнего существования компании она нисколько не достигла ни обрусения мужского населения, ни прочного водворения русского элемента и нимало не способствовала развитию нашего торгового мореплавания. Компания даже не приносит существенной пользы акционерам... и может быть только поддерживаема значительными со стороны правительства пожертвованиями". Как отмечал министр, значение колоний в Америке еще более уменьшилось, так как "ныне мы уже прочно водворились в Амурском крае, находящемся в несравненно более выгодных климатических условиях".
"2. Передача колоний... избавит нас от владения, которое в случае войны с одной из морских держав мы не имеем возможности защитить". В заключение Рейтерн упоминал о возможных столкновениях компании с предприимчивыми американскими торговцами и мореплавателями. "Такие столкновения, сами по себе неприятные, легко могли бы поставить нас в необходимость содержать с большими на это расходами военные и морские силы в северных водах Тихого океана для поддержания привилегий компании, не приносящей существенной выгоды ни России, ни даже акционерам, и во вред дружественным нашим отношениям к Соединенным Штатам"(11).
Как и в прошлом, главной и наиболее влиятельной фигурой (разумеется, после Александра II) при обсуждении вопроса о судьбе Русской Америки оставался вел. кн. Константин. В целом, однако, ему нельзя отказать в способности к стратегическому мышлению и предусмотрительности. Впрочем, не финансовая сторона вопроса считалась, конечно, главной, и не М. X. Рейтерн был центральной фигурой, от которой зависело окончательное решение вопроса Ключевую роль играли два человека - влиятельный брат царя вел. кн. Константин и А. М. Горчаков, поскольку именно от его ведомства зависело практическое осуществление продажи русских владений в Северной Америке. Великий князь еще с 1857 г. был известен как последовательный сторонник продажи Аляски и ликвидации РАК. С другой стороны, А. М. Горчаков, не возражая против продажи, долгое время занимал выжидательную позицию, стремился собрать всю необходимую информацию, прощупать отношение правительства США к возможной продаже и не торопился принимать окончательного решения. Именно поэтому особое значение имеет рассмотрение позиции министра иностранных дел. Еще до "особого заседания" А.М. Горчаков изложил свои взгляды в специальной записке. Оно, однако, не изменило сложившегося у М.Х. Рейтерна отрицательного впечатления о делах компании. С большими или меньшими подробностями позиция А.М. Горчакова рассматривается во всех основных исследованиях, посвященных продаже Аляски. Несколько позже, 5(17) января 1867 г. "во исполнение объявленной е.и. в-вом в особом заседании... высочайшей воли " министр финансов переслал Горчакову "некоторые соображения на случай уступки наших Северо-Американских колоний Соединенным Штатам"(12). М. X. Рейтерн считал необходимым предусмотреть, чтобы "русским подданным и вообще жителям колоний"" было предоставлено "право остаться в оных или беспрепятственно выехать в Россию. В том и в другом случае они сохраняют право на всю свою собственность, в чем бы она ни состояла". Приведенные документальные материалы не оставляют сомнений в том, что принципиальное решение о продаже русских владений в Северной Америке было принято на "особом заседании" 16(28) декабря 1868 г. с участием Александра П, вел. кн. Константина, министра иностранных дел А. М. Горчакова, министра финансов М. X. Рейтерна, управляющего морским министерством Н. К. Краббе и посланника в Вашингтоне А. Стекля. Все они безоговорочно высказывались в пользу продажи, и никаких иных мнений (во всяком случае в период подготовки этого решения) представлено не было(13). Очевидно, например, что 5 млн. долл., на которые рассчитывали, и 7,2 млн. долл., которые получили, не могли быть существенным подспорьем при общих расходах России, превышавших 400 млн. руб. Вместе с тем, учитывая необходимость приобретения за границей в течение трех лет 45 млн. руб., о чем писал М. X. Рейтера царю осенью 1866 г., эта сумма могла представить некоторый интерес. Гораздо большее значение при решении судьбы Аляски имела внешняя угроза, и в первую очередь экспансия Соединенных Штатов. Еще летом 1852 г., когда появились, первые сообщения об имеющихся на территории русских владений в Северной Америке месторождениях золота, царское правительство встревожилось возможным притоком многочисленных иностранных золотоискателей и даже поручило своему посланнику в Вашингтоне собрать по этому вопросу необходимую информацию и обдумать возможные шаги для предотвращения нашествия "современных аргонавтов"(14). В конце 1866 г., когда в С.-Петербурге решалась судьба Русской Америки, важные изменения в политической жизни происходили и в столице Соединенных Штатов. Покинув С. -Петербург в январе 1867 г., А. Стеклъ прибыл из Франции в Нью-Йорк 15 февраля на корабле "Сент-Лоран". Именно в Нью-Йорке А. Стеклъ получил секретную депешу от В. И. Вестмана от 16(28) января 1867 г. с записками Н. К. Краббе и М. X. Рейтерна. ".Эти бумаги, - отмечал посланник, - будут чрезвычайно полезны, чтобы направлять меня в переговорах, которые мне поручено вести относительно наших американских колоний"(15).Таким путем российский дипломат стремился заинтересовать американское правительство в приобретении Аляски и содействовать, чтобы Съюард сам проявил инициативу в этом вопросе. Непосредственные переговоры с У. Съюардом начались, однако, уже после приезда Стекля в Вашингтон - где-то между 9 и 14 мартов Именно в этот короткий промежуток времени Съюард и Стеклъ смогли договориться по основным принципиальным вопросам, хотя утверждения, будто работа "по составлению договора была закончена за 5 дней (с 10 по 15 марта 1867 г.)"(16) нельзя считать правильными.
Согласование текста продолжалось еще более двух недель до его подписания в 4 часа утра 18(28) марта 1867 г. Скорее всего, Стекль впервые встретился с государственным секретарем в понедельник 11 марта.
Среди американских документов, сохранившихся в бумагах государственного департамента, привлекают внимание варианты проекта договора и черновик записки Съюарда, в которой кратко излагалось существо вопроса: "Россия продает Соединенным Штатам свои владения на континенте Северной Америки и прилегающих Алеутских островах, причем граница проводится через центр Берингова пролива и включает все острова к востоку, начиная с Атту..."(17). Любопытно, что в качестве платы за уступку этой территории Съюард сам указал 7млн. долл. золотом. Между тем в это время цена покупки не была согласована. Первоначально государственный секретарь предложил Стеклю 5 млн. - 5500 тыс. долл., и вопрос остался открытым. Называя цифру 7 млн. долл., Съюард, по-видимому, полагал, что окончательная цена не превысит эту сумму, и хотел получить для себя некоторую свободу действий(18).
В понедельник 18 марта 1867 г. президент Э. Джонсон подписал официальные полномочия Съюарду(19), и в тот же день или во всяком случае утром 19 марта состоялись переговоры государственного секретаря со Стеклем, в ходе которых в общих чертах был согласован проект договора о покупке русских владений в Америке за 7 млн. дол. Для завершения переговоров со Стеклем Съюарду потребовалась карта русских владений в Америке и консультация береговой службы США(20). В этой связи он попросил служащего этой организации Дж. Э. Хилгарда явиться в госдепартамент 19 марта к 10 часам и, если возможно, иметь при себе "карту русских владений на северо-западном побережье Америки"(21).
Никто из членов кабинета не возражал против покупки русских владений в Америке за 7 млн. долл. По свидетельству О. Браунинга, все присутствующие согласились с представленным договором, который теперь предстояло послать за одобрением в Россию. Отсутствие каких-либо расхождений во мнениях зафиксировано и в дневнике Г. Уэллеса (22). Перед тем как сообщить об условиях соглашения в С.-Петербург, Стеклъ и Съюард обменялись нотами, текст которых, по всей видимости, был заранее согласован. В ноте от 23 марта государственный секретарь твердо настаивал, что уступка территории "признается свободной и изъятой от всяких ограничений, привилегий, льгот или владельческих прав" и что это условие должно рассматриваться как ультимативное. С одобрения президента Съюард в этой связи выражал согласие добавить в качестве платы за уступку русских владений еще 200 тыс. долл. В ответной ноте от 25 марта Стеклъ подтверждал согласие с предложением американской стороны (23).
Окончательное согласование текста и завершение переговоров происходило в ночь с 29 на 30 марта. Как видно из секретного донесения Стекля от 22 марта (3 апреля) 1867 г., ему не удалось выполнить пожелания, содержавшиеся в телеграмме А. М. Горчакова от 16(28) марта. Съюард категорически настаивал на том, чтобы уступаемая территория была передана США без каких-либо дополнительных условии и обязательств. Не согласилась американская сторона и на уплату денег в Лондоне. Зато Стеклъ "получил в качестве компенсации дополнительную сумму в двести тысяч долларов. Что касается выплаты то она не может быть никаким образом осуществлена до того, как об этом примет решение палата представителей, которая не соберется ранее будущего декабря месяца" (24).
Сообщая о подписании договора в секретном донесение Горчакову от 22 марта (3 апреля) 1867 г., Стеклъ писал: "Телеграмма Вашего превосходительства от 16(28) марта была получена мной на следующий день. В тот же день договор был подписан и направлен в сенат президентом" В действительности Съюард и Стеклъ приступили к окончательному согласованию текста и подготовке подписных экземпляров в ночь с 29 на 30 марта. Само подписание состоялось в 4 часа утра. В тот же день в 10 часов утра президент Джонсон направил договор в сенат "для рассмотрения на предмет ратификации" (25).
Что касается этого договора, то его историческое значение состояло в первую очередь в том, что он был одним из соглашений, на основе которых в то время происходило формирование азиатско-тихоокеанской границы России, остающейся в общих чертах неизменной вплоть до настоящего времени. Договор ликвидировал какие-либо основания для взаимных претензий и противоречий по территориальным вопросам и создал предпосылки для того, чтобы Тихоокеанский север