Xreferat.com » Рефераты по истории » М.С. Горбачев в роли генсека

М.С. Горбачев в роли генсека

силы, не утратившие связи с народом, открывалась перспектива обновления страны и возрождения партии; если верх возьмут представители консервативного крыла, то партия неизбежно должна была лишиться права на политическое лидерство, превратиться в тормоз на пути преобразований.

Объективно соотношение сил складывалось поначалу в пользу обновленцев. Курс на перестройку был встречен с энтузиазмом и в партии, прежде всего среди рядовых коммунистов, и в народе. Создавалось впечатление, что у Горбачева есть все, чтобы осуществить задуманное. Однако объективные предпосылки - одно, а позиция политического лидера - другое. Все зависело от того, какой выбор сделает сам М.С. Горбачев. Какое-то время он медлил, лавировал, пытаясь уйти от прямого ответа, пока вопрос выбора не был поставлен ребром. Случилось это на октябрьском (1987 г.) пленуме ЦК КПСС, когда секретарь МГК КПСС Б.Н. Ельцин попросил об отставке, мотивируя свое решение несогласием не только с методами, но и с некоторыми направлениями проводимой М.С. Горбачевым политики.

Тогда Б.Н. Ельцина помимо всего прочего обвинили в том, что он выбрал для своего демарша неподходящий момент. Страна - на пороге 70-летия Великого Октября. Народ охвачен пафосом революционного обновления. В Москву для участия в грандиозном политическом шоу приглашены главы правительств ведущих капиталистических государств. Начали прибывать в столицу на юбилейную встречу и делегации коммунистических и рабочих партий, других революционных, национально-освободительных, демократических движений. И тем, и другим должен был быть предъявлен в авторском исполнении эскиз так называемого нового мышления. И вот в этой обстановке совершает "политическое харакири" Б.Н. Ельцин - один из ближайших сподвижников, а в глазах народа - верный друг и единомышленник М.С. Горбачева.

На первый взгляд поступок действительно безрассудный, достойный осуждения. Но только на первый взгляд. В действиях Б.Н. Ельцина проявилось качество, которое создает крупного политика государственного масштаба, - безошибочная, политическая интуиция, умение поставить назревший вопрос в самую подходящую минуту. Не исключаю, что Б.Н. Ельцин и сейчас не сможет дать исчерпывающего объяснения, почему именно в тот момент он пошел на такой шаг. Здесь проявилась та самая политическая закономерность, которая сама найдет время, место и действующих лиц, чтобы реализоваться. Смысл же разыгравшегося в октябре 1987 года драматического акта состоял в том, что М.С. Горбачеву перед лицом не только своего народа, но и всего мира предстояло сделать выбор: с кем и куда идти?

Тогда он еще был свободен, не обременен невыполненными обещаниями и имел возможность, прислушавшись к предостережениям Б.Н. Ельцина, принять верное решение.

Однако в поведении М.С. Горбачева уже обозначилось намерение полакомиться первыми, недозревшими еще плодами перестройки, покрасоваться перед миром в образе коммуниста-реформатора, который со всеми умеет находить общий язык. Но тут и возник Б.Н. Ельцин со своей неуклюжей отставкой.

Осудив Б.Н. Ельцина, М.С. Горбачев проиграл партию в прямом и переносном смысле, собственноручно поставил крест на своей политической биографии как лидера перестройки. Она превратилась в нескончаемый "переходный период", поскольку Горбачев теперь не столько управлял вышедшими из-под контроля процессами, сколько балансировал на точке, которая не устраивала ни "верхи", ни "низы", ни "правых", ни "левых".

Начиная с октября 1987 года обновленческие тенденции пошли на спад. В обществе все отчетливее стали нарастать антипартийные настроения, хотя авторитет рядовых коммунистов какое-то время еще держался. На общесоюзных выборах в марте 1989 года и следующей весной в местные органы власти они встречали поддержку избирателей, а все нарекания адресовались, как правило, бюрократическому командно-административному аппарату.

Раздвоение политического лица партии быстро привело к тому, что уже сам факт принадлежности к КПСС стали воспринимать как каинову печать. Начался массовый выход из ее рядов. КПСС все больше замыкается в себе, становится все агрессивнее. Наконец летом 1990 года (XXVIII съезд КПСС и Учредительный съезд КП РСФСР) партия дала бой своему Генеральному секретарю. Бой решительный, но после того как М.С. Горбачев "обменял" 6-ю статью Конституции СССР на пост президента страны, по сути дела уже ничего не решавший.

Полагаем, не правы аналитики, представляющие дело так, будто столкновение делегатов обоих съездов с М.С. Горбачевым объясняется тем, что среди них большинство составляли партийные функционеры. Уверен, окажись Горбачев на любом партийном собрании, в любом коллективе, результат будет тот же - основная масса коммунистов не приемлет М.С. Горбачева. И для этого есть веские основания - Горбачев не сумел, будучи генеральным секретарем партии, осуществить и возглавить ее перестройку, упустил имевшиеся для этого шансы. Более того, партия оказалась в двусмысленном положении. На всех перекрестках и площадях ее проклинают, Генеральный секретарь делает вид, что ничего этого не замечает, а как только возникает нужда продвинуть угодное ему политическое решение, то мобилизуются именно партийные структуры. Ведь другой организованной силы, на которую М.С. Горбачев мог бы положиться, у него все равно нет. Хотя теперь, похоже, взаимоотношения между КПСС и Горбачевым становятся весьма сложными. Партия ничего не хочет делать для него бескорыстно, а ему становится все тяжелее с ней расплачиваться, не нанося ущерба своему политическому авторитету.

Еще одним подтверждением образовавшегося вокруг М.С. Горбачева политического вакуума стало выдвижение на пост вице-президента Г.И. Янаева. Дело даже не в том, что после возникших сомнений при голосовании за его кандидатуру на IV съезде народных депутатов СССР у президента не нашлось другого решения, кроме как настаивать на повторном голосовании. Хотя он должен был понимать, что, опуская бюллетени во второй раз, депутаты будут выражать свое мнение уже не по кандидатуре Г.И. Янаева, а по вопросу о доверии самому президенту. И одержанная победа была неубедительной.

В выборе Г.И. Янаева вице-президентом, как в капле воды, отразился измельчавший политический масштаб личности М.С. Горбачева, то качество Президента СССР, которое довершает сейчас его политическую гибель, - непродуманность предпринимаемых ходов с точки зрения их неизбежных последствий. Сделав своей правой политической рукой Г.И. Янаева, М.С. Горбачев не только нанес невосполнимый урон своему авторитету и репутации государственного деятеля, но вновь - в который уже раз! - способствовал обострению конфронтации, усилению дестабилизации обстановки, чреватой для него и для народа тяжелейшими бедами.

Так что же делать в этой ситуации? Добиваться отстранения Президента СССР от власти?

В пределах конституционной процедуры это невозможно. Предложения лишить его поста, от кого бы они ни исходили, не получат необходимой поддержки. В аналогичной ситуации окажется и любая кандидатура, которую выдвинут на замену.

Невозможен и антиконституционный переворот, в силу не только внутренних, но и международных политических факторов.

Невозможно и развитие событий по восточноевропейским сценариям. Во-первых, процесс перемен в нашей стране пошел по иному политическому руслу. У нас он начался не снизу, а сверху. Во-вторых, советский народ в силу неоднородной политической зрелости и активности никогда не сможет взять в свои руки инициативу. А политической силы, способной под своими лозунгами вывести на улицу чуть ли не половину населения, как это случилось, скажем, в Чехо-Словакии, в нашей стране нет. Да, пожалуй, это и хорошо, что народ пока не рвется делать политику на улице. Не те у нас традиции, не та политическая культура, чтобы удержаться при этом в цивилизованных рамках.

Думаем, что у В.О. Ключевского были основания говорить, что массовые антиправительственные выступления в России если и не начинаются, то обязательно заканчиваются пугачевщиной. (Кстати, единственным политически мотивированным оправданием введения в стране военно-милицейского режима патрулирования можно считать лишь опасения народного бунта. Как известно, бессмысленного и беспощадного. Но об этом нынешние власти предпочитают всуе не поминать. Не накликать бы беды.)

Объективный анализ положения в стране приводит к выводу: все, что нам предстоит увидеть, будет не только жалкой и жестокой агонией политической карьеры Горбачева, но и часом страданий народа.

Спасение было возможно только в одном случае. Если сам М.С. Горбачев, осознав критический характер ситуации, сойдет с политической сцены добровольно. После отставки Б.Н. Ельцина в 1987 году и Э.А. Шеварднадзе в 1990-м целесообразность отставки М.С. Горбачева вычисляется так же просто, как валентность любого химического элемента по Таблице Менделеева.

Уход из официальной государственной политики Шеварднадзе, который возглавлял, казалось бы, наиболее эффективное направление перестройки, мог означать только одно - жесточайший удар по доверию к этой политике вообще, если это доверие еще у кого-нибудь оставалось. Как и в случае с Б.Н. Ельциным, демарш Э.А. Шеварднадзе поначалу вызвал недоумение, а затем серьезную тревогу: если корабль перестройки, которым командует М.С. Горбачев, покидает его первый помощник, значит, быть близкой беде или с кораблем, или с капитаном. А тут еще фраза: "Это мой протест против диктатуры".

В возникшей ситуации у Михаила Сергеевича, с точки зрения объективной политической логики, оставался единственный шанс отвести от себя подозрения и дезавуировать заявление Э.А. Шеварднадзе - любым способом уговорить его остаться в рядах президентской рати. Лучше всего в латах вице-президента, как вроде бы и планировалось до отставки министра иностранных дел, оказавшейся для президента, если верить его словам, сюрпризом. По существу, вопрос о сохранении Э.А. Шеварднадзе превратился в дело политической чести Президента СССР. Он удержать возле себя Э.А. Шеварднадзе не сумел или не захотел, предоставив тем самым возможность досужим политическим умам фантазировать на тему - то ли еще будет!

Добровольный уход М.С. Горбачева в отставку мог бы стал спасительной встряской для общества, заставить закусивших удила доморощенных демократов и консерваторов осознать гибельность конфронтации, понять наконец, что без консолидации и гражданского согласия спасение страны невозможно.

В конце концов случилось то, что и должно было случиться: партия как политическая сила оказалась на обочине перестройки. И произошло это не в последнюю очередь по вине ее лидера: этого ни те, кто остался в партии, ни те, кто из нее вышел, М.С. Горбачеву никогда не простят.


3.2 Причины и следствия провала перестройки как комплексной политико-экономической реформы


У политического поведения М.С. Горбачева наверняка должна быть какая-то универсальная формула. Ведь если человек вторгается в различные сферы жизни, но одинаково безуспешно, то здесь помимо конкретных причин неудач должен присутствовать некий коренной порок, даже добро превращающий во зло.

В благих намерениях М.С. Горбачева никто, пожалуй, не сомневается, даже те, кто сегодня изображает президента коварным политиканом и интриганом, чуть ли не заговорщиком и кандидатом в диктаторы.

Вспомним, с чего М.С. Горбачеву приходилось начинать. Страна плелась в хвосте мировых политических социально-экономических, научно-технических процессов, превращаясь постепенно из великой державы в третьеразрядное государство, мощь которого измеряется в основном ракетно-ядерным потенциалом. Было ясно, что вывести страну из застоя будет неимоверно трудно.

Тому, кто возьмет на себя смелость и ответственность начать процесс перемен, необходимо обладать не только политической мудростью, но и политическим мужеством.

М.С. Горбачев, конечно же, понимал, какую нелегкую долю он себе выбирает. Ход мыслей у него был верный, и форму выражения им он нашел адекватную: "Каждый начинает перестройку у себя". Среди перестроечных афоризмов, на которые так щедр Михаил Сергеевич, считаю эту формулу ключевой, способной многое объяснить и в политическом поведении, и в судьбе Горбачева. Он решил перестраивать партию и страну одновременно, пытаясь попутно вылепить из себя самого политического деятеля нового типа.

Что ж, игра стоила свеч, но вот осуществление задуманного оказалось Михаилу Сергеевичу не под силу. Слишком сложна была задача, да и оковы усвоенных в недрах старых партийных структур представлений о том, из чего складываются авторитет и влияние политического лидера, сковывали мысль и действия. Пока М.С. Горбачев созревал до очередного "смелого" решения, его пора было уже менять на иное, иногда прямо противоположное. В итоге многое делалось невпопад, с опозданием или, наоборот, преждевременно, с разрушительным для самого Горбачева и его политического авторитета эффектом. Переоценив себя, не осуществив в необходимых масштабах личной перестройки, М.С. Горбачев неизбежно должен был оказаться в незавидной роли вселенского обманщика. Что это, вина его или беда?

Теперь попробуем разобраться: кто в такой ситуации поддерживал М.С. Горбачева? Очень немногие.

КПСС - в той мере, в какой М.С. Горбачев, будучи у власти, постарается не допустить против партии политического геноцида.

Так называемые демократические силы - в той мере, в какой он способен сдерживать агрессивность консервативного движения, строящего свою политику на использовании усугубляющихся трудностей, которые сегодня многими рассматриваются как результат дилетантских действий "демократов".

Профессиональные, творческие, молодежные, женские союзы и массовые организации - в той мере, в какой они разделяют позиции демократического или консервативного крыла.

Церковь - постольку, поскольку М.С. Горбачев не препятствует росту ее активности и влияния среди населения.

Общественное мнение - лишь в той мере, в какой оно опасается, что политика того, кто может прийти на смену Горбачеву, окажется еще более губительной.

Многочисленные группировки "неформалов" - в той мере, в какой они считают, что, до тех пор пока они окончательно не оформятся, будет лучше, если бразды правления останутся в руках М.С. Горбачева.

А кто был против Горбачева? Те же самые силы, но теперь уже в зависимости от того, какие у них имеются программы вывода страны из кризиса, поскольку абсолютно все убеждены, что М.С. Горбачеву сделать это не удастся. Процесс разрушения его политического имиджа, падения авторитета и влияния стал необратимым. Слишком много за минувшие шесть лет допущено ошибок, просчетов, сделано невыверенных политических ходов.

В этой ситуации М.С. Горбачеву помогает держаться у власти только страх "правых", что победят "левые", и страх "левых", что победят "правые". Политического центра, способного притягивать к себе хоть какие-то силы, в стране практически нет. Ситуация уникальная, по сути дела, тупиковая. Попытки самого Горбачева найти из нее выход заведомо обречены. Те, кто не понимал этого прежде, начинают сознавать сейчас, после того как начался процесс формирования новой президентской рати, вместе с которой М.С. Горбачев уже пообещал уйти в отставку, если не удастся стабилизировать обстановку, добиться перемен к лучшему.

Это заявление свидетельствует только о том, что президент политически дезориентирован и, похоже, деморализован. Иначе он должен был бы знать, что в обозримой перспективе сделать нечто такое, что можно было бы рассматривать как стабилизацию обстановки, а тем более как радикальный поворот к лучшему, ни ему, ни кому-либо еще не удастся. Развитие событий вышло из-под контроля, и в нынешней ситуации никто не сможет предсказать, какая очередная "бомба" взорвется на политическом полигоне страны. Но что бы ни случилось, вина за это будет возложена на М.С. Горбачева, на тот кабинет министров, который он формирует. Кто бы в него ни вошел, заведомо ясно, что там не будет ни одной действительно заметной личности, знающей себе политическую цену. Не исключаю, что именно по этим соображениям дистанцировались от президента А.Н. Яковлев и Э.А. Шеварднадзе, а также некоторые авторитетные эксперты из команды президентских советников.

К середине 1990г. советское руководство приняло решение о введении частной собственности на средства производства. Начался демонтаж основ социализма. Президенту было предложено несколько экономических программ перехода к рыночной экономике. Наибольшую известность из них получила программа под названием “500 дней”, созданная под руководством молодого ученого Г. Явлинского. Свою программу предложило и правительство СССР. Программы отличались в основном по степени радикализации и решимости. 500 дней нацеливали на быстрый и решительный переход к рынку, смелое введение различных форм собственности.

Правительственная программа, не отрицая необходимости перехода к рыночным отношениям, стремилась растянуть этот процесс на долгое время, оставить значительный государственный сектор в экономике, всепроникающий контроль за ней со стороны центральных бюрократических органов. Президент отдал предпочтение программе правительства. Ее реализация началась в январе 1991 года, с обмена 50 и 100 рублевых купюр в целях изъятия денег, приобретенных с точки зрения властей незаконным путем, а также уменьшения давления денежной массы на потребительский рынок.

Обмен проходил в сжатые сроки. В сберкассах выстраивались огромные многочасовые очереди. Люди должны были доказывать законность своих сбережений. Вместо планируемых 20 млрд. рублей, правительство получило от этой операции только 10 млрд. рублей. 2 апреля 1991 года, были в 2-4 раза повышены цены на продовольственные товары, транспорт, коммунальные услуги. Произошло падение жизненного уровня населения.

По данным ООН, к середине 1991 года СССР по этому показателю занимал 82-е место в мире. Официальное решение советского руководства о переходе к рыночной экономике позволило наиболее предприимчивым и энергичным людям создавать первые в стране легальные частнопредпринимательские фирмы, торговые и товарные биржи.

В стране появился и стал реализовываться слой предпринимателей, хотя существовавшие законы не позволяли им развернуть свою деятельность по производству товаров. Основная масса частных капиталов находила свое применение в сфере торговли и денежного обращения. Процесс приватизации предприятий проходил крайне медленно.

Вдобавок ко всему наблюдалось появление безработицы, преступности, рэкета. К концу 1991 г. экономика СССР оказалась в катастрофическом положении. Ускорялось падение производства. Национальный доход по сравнению с 1990 г. уменьшился на 20%. Дефицит государственного бюджета, т. е. превышение государственных расходов над доходами, составлял, по разным оценкам, от 20% до 30% валового внутреннего продукта (ВВП). Нарастание денежной массы в стране грозило потерей контроля государства над финансовой системой и гиперинфляцией, т. е. инфляцией свыше 50% в месяц, которая могла парализовать всю экономику. Неудачи в экономике все более подрывали позиции коммунистических реформаторов во главе с Горбачевым.

К несомненному свидетельству провала в экономике можно отнести антиалкогольную компанию. Изначальная задумка реформы была весьма положительной- уменьшить количество потребляемого алкоголя на душу населения в стране, начать борьбу с пьянством. Но в результате слишком радикальных действий этом направлении антиалкогольная кампания привела к плачевным результатам:

Антиалкогольная кампания Горбачева и последующий отказ от государственной монополии привели к тому, что большая часть доходов ушла в теневой сектор. В 90-е годы немало стартовых капиталов было сколочено частниками на "пьяных" деньгах. Казна же стремительно пустела.

Вырубка ценнейших виноградников, в результате этого исчезновение целых секторов промышленности в некоторых республиках СССР (Грузия и т.д.)

Рост наркомании, токсикомании, самогоноварения

Много миллиардные убытки бюджета

Подводя итог вышеизложенному, следует сказать о том, почему, на наш взгляд, перестройка потерпела крах. Причин тому несколько:

1. Начиная перестройку М.С. Горбачев намеревался прежде всего осуществить ее в партии. И в этом была его фатальная ошибка.

2. Обещал разгромить политический и экономический тоталитаризм, открыть путь для подъема экономики и повышения благосостояния народа. На шестом году перестройки основные звенья командно-административной системы в основном сохранились. В лучшем случае в слегка модифицированном виде.

3. Михаил Сергеевич еще до перестройки, будучи инициатором разработки еще одной программы - продовольственной, обещал к 1990 году обеспечить изобилие продуктов и товаров сельскохозяйственного производства. Но до сих пор никто не знает, куда сгинули затраченные на реализацию "программы изобилия" миллиарды рублей.

4. На заре перестройки М.С. Горбачев уверял, что она приведет к процветанию каждую входящую в Союз республику. Сейчас СССР превратился в конгломерат враждующих друг с другом республик. Во многих регионах дело дошло фактически до гражданской войны.

5. И наконец, Михаил Сергеевич начиная перестройку заявлял о своей приверженности идеалам свободы, гуманизма, демократии, прав человека. Однако вместо демократических органов власти люди получили президента, который чем меньшего добивается, тем больших полномочий для себя требует. Законы тиражировались десятками и не исполнялись. Мощная волна преступности захлестнула страну.

Единственный закон, который позволил советским людям вдохнуть глоток свободы, - Закон о печати - тоже оказался под угрозой. С подачи президента его действие все хотели приостановить или, во всяком случае, ограничить. Предчувствия и настроения это намерение породило мрачные, в основе своей - антигорбачевские. Скептики, еще на заре перестройки сочинившие строки: "Товарищ, верь, пройдет она, так называемая гласность, и вот тогда госбезопасность припомнит наши имена", - злорадствовали. В очередной раз М.С. Горбачев совершил непростительную ошибку, говорящую об изъянах не столько его политического сознания, сколько обыденного, житейского - выпущенного из бутылки джинна невозможно загнать обратно силой.

Однако в обеих своих ипостасях, с шараханьем между реформаторством и ретроградством, с шагом вперед и двумя назад он все равно был человеком, словно пришедшим из другого мира, а не из провинциального Ставрополья. После старых, измученных болезнями генсеков, невежественных вождей "из крестьян" перед страной и миром появился человек, который на фоне остальных тамошних старцев выглядел, несмотря на раннюю лысину, едва ли не мальчишкой.

Да еще с университетским образованием, обуреваемый идеями и желающий что-то изменить. Общество, привыкшее к полуподпольным, полудиссидентским разговорам на кухне, с удивлением обнаруживало, что Горбачев, в 49 лет ставший членом Политбюро, которого мы считали либо выдающимся карьеристом, либо толковым мужиком, не тронутым маразмом, часами говорит без бумажки и, как мы, считает, что так дальше жить нельзя. Он объезжает всю страну, говорит с людьми, нарушая все каноны советского протокола и запреты службы безопасности, не скрывает своей любви к жене, которая почти всегда ездит вместе с ним.

Этого было вполне достаточно, чтобы влюбить в себя почти всю страну, отвыкшую от нормальной жизни, привыкшую бояться и презирать власть. Он дал людям надежду и волю.

Тому, что едва ли не всенародное обожание сменилось столь же единодушной неприязнью, есть много причин. Ну ясно же теперь, что Горбачев вовсе не хотел привести СССР к победе "капиталистического" труда! Да и о социал-демократии, что бы сегодня ни говорилось, он не помышлял.

Пожалуй, он думал о Дубчеке, о том социализме, какой не довелось построить в Чехословакии. Скорее всего, в процессе реформ, политических и экономических, он в какой-то момент с ужасом понял, что система нереформируема и скрещивание советской управленческой машины с элементами демократии невозможно из-за сопротивления старых, но все еще мощных партструктур, из-за слабости и пассивности общества. Из-за того, что практика неумолимо доказывала - социализм "с человеческим лицом" невозможен, и его старый университетский товарищ Зденек Млынарж ошибался - реальный социализм бывает только с тоталитарной мордой ГУЛАГа и тотальным же дефицитом. Из-за того, что единственный его политический конкурент, им же самим и созданный, Борис Ельцин все это понял и, решительно отказавшись от старых догматов, не побоялся порвать с партаппаратом и опереться на "улицу".

Горбачев хотел лишь приоткрыть шлюзы и первоначально пытался контролировать демократизацию и дозировать гласность. И временами он вел себя как типичный провинциальный партийный босс хрущевско-брежневских времен. Так было после чернобыльской катастрофы, когда власть следовала принципу: "если ничего никому не говорить, никто и не узнает". И когда он грозился уволить редактора "Аргументов и фактов", осмелившегося напечатать не очень лестный для Горбачева политический рейтинг. И когда устроил разнос "Московским новостям", опубликовавшим некролог "антисоветчику" Виктору Некрасову. Однако справляться с давлением внутри общества становилось все сложнее. Плотину прорвало.

Процесс, который "пошел", был сродни неуправляемой цепной реакции. И постепенно все то, за что народ полюбил Горбачева, стало вызывать только раздражение: остановиться не умеет, говорит, как заезженная пластинка, и жену зачем-то за собой таскает, и от жизни отстал, и окружил себя посредственностями типа Янаева. От него хотели четкой позиции и реального движения в ту или иную сторону. А он предлагал все новые и новые компромиссы, не допустимые в революционную эпоху. Он пытался казаться центристом, маскируя тем самым свой страх и нерешительность. В итоге номенклатура его возненавидела, а демократы от него отвернулись. Первые считали его предателем корпоративных интересов. Вторые корили его за отказ от программы "500 дней", презирали за то, что верит запугиваниям КГБ, и наконец не могли простить ему крови Тбилиси, Баку и танков в Прибалтике.

Запуская реформы, Михаил Горбачев исходил из того, что партийно-советская управленческая система в принципе вполне пригодна для построения светлого будущего, ее лишь следует слегка подремонтировать, сделать более гибкой, придать "человечности". Горбачев до самого последнего момента отказывался смириться с мыслью, что советская государственная машина в принципе порочна, что ее не исправит никакой капитальный ремонт, не говоря уже о косметическом. Он так и не признал, что главным его оппонентом, тормозившим реформы, на борьбу с которым уходило столько сил и средств (борьба всякий раз заканчивалась очередным консенсусом), была не интеллигенция, вышедшая на улицы Москвы, и не возбудившиеся по всей стране националисты, и тем более не Борис Ельцин. Его оппонентом всегда был номенклатурный аппарат, видевший в любом начинании генсека угрозу своему существованию - гарантированным пайкам и спецсанаториям.

Жесткая вертикаль тоталитарного режима не предполагала обратной связи, поскольку сам факт обсуждения, а тем более оспаривания отданного приказа подрывал ее основы. А главное, советская политическая система совершенно не допускала внутренней конкуренции. Пригодная для управления обществом тотального единомыслия, она стала разваливаться, едва Горбачев попытался привить ей отдельные элементы демократии.


3.3 Роль М.С. Горбачева в новейшей отечественной и мировой истории


После Горбачева, потомственного пахаря, в российской и мировой

истории осталась глубокая борозда. Можно ли однозначно оценить сделанное им, ведь его фигура, как и личность, до сих пор остаются предметом споров и разноречивых толкований даже в среде его соратников.

В своих книгах, вышедших почти одновременно, один - бывший секретарь ЦКи изначально активный сторонник генсека В. Фалин пишет, что так называемая перестройка, вместо того чтобы стать "революцией в революции", превратилась в "импровизацию в импровизации", выродившись в "авантюру", другой - А. Черняев - называет ее невиданным историческим прорывом. Для одних Горбачев - "могильщик" великой державы и коммунистической мечты, для других – пророк социализма с человеческим лицом. Он продолжает бросать вызов и тем, кто убежден, что такого социализма не существует, и тем, кто считает, что реальный социализм в человеческом лице не нуждается. Одни вменяют ему в вину идеализм и романтическую веру в "автоматизм демократии", другие - что был недостаточно решительным и жестким лидером в стране, привыкшей к царям и тиранам. Кто ближе к истине?

Уходящих в историю политиков мерили разной шкалой ценностей. Когда А. Пейрефитта, бывшего французского министра и пресс-секретаря де Голля спросили, какое наследство оставил после себя ушедший в отставку генерал, тот ответил: "пример". В этом слове для него соединилось политическое и нравственное величие выдающегося французского и мирового лидера.

Советник другого президента Ф. Миттерана, нынешний министр иностранных дел Франции Ю.

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: