Самураи Японии в бытовом аспекте
3.2 РОДСТВЕННИКИ
Среди крестьян и торговцев обычно дети старших и младших братьев, как и замужних сестер, звались племянниками, и к ним ко всем относились одинаково.
Самураям же не подобало "поступать" так. Например, сына старшего брата, являющегося наследником, почитают, хотя он и племянник, как старшего брата, и относятся к нему с советующим уважением, ибо он будет исполнять долг старшего брата. Это не обычное отношение к племяннику, т.к. он представляет основателя семьи и рода. Что касается второго и третьего сына, то достаточно, если будут соблюдаться обычные отношения дяди и племянника, как и в случае с сыновьями младших братьев. Дети сестер - также племянники, но, поскольку у них внешнее родство, об этом следует помнить, поэтому лучше поддерживать с ними ровные отношения, устные и письменные, и держать их на расстоянии. К племянникам и младшим братьям, а также к своим собственным детям, если они отправлены в другую семью, нужно относиться соответственно [23].
Встречаешься ли с ними лично или обмениваешься словами на семейных советах, приветствия и обращения должны быть сдержанными и отчужденными, как отношения к чужим домам и семьям, и отличными от обращений к близким. Но если после того, как они отправились в другой дом, по-прежнему относиться к ним как к сыну или младшему брату, будет казаться, что ты предпочел бы оставить их дома, и подобное отношение будет сочтено приемным отцом и другой семьей неуважением. Приемный отец не является родственником, и если, предположим, в его доме возникнет беспорядок и вопрос о наследнике станет трудным, только тогда будет правильным не бросить племянников и помогать им.
Точно так же, когда отдаешь свою дочь замуж в другую семью, она рожает сына, а ее муж умирает. И если маленький внук становится наследником, то в случае раздела владений, когда необходимо начать переговоры с родственниками и близкими зятя необходимо, чтобы из каждых десяти опросов восемь или девять ты предоставлял решать им. И даже если муж жив, но семья плоха и становится бременем для родственников, едва ли можно не помочь дочери в трудной ситуации, поэтому следует оказать ей поддержку [29, c.41].
3.3 БЕРЕЖЛИВОСТЬ
Самураи, находящиеся на службе, знатные и низкие, всегда должны быть бережливы, но при этом не экономить на расходах на содержание дома. Те, кто имеют большие доходы, должны быстро изменить свои траты, если обнаружат, что живут не по средствам. Будучи внимательными и экономя там и тут, они вскоре смогут расплатиться с долгами. Но если мелкий вассал пытается жить как большой, тратит слишком много и попадает в трудное положение, он не сможет оправиться от этого, ибо ему не на что опереться, и как бы он ни пытался экономить, его положение будет все труднее и труднее, пока, наконец, он не придет к полному краху [23]. Поскольку частные дела людей не касаются других, а тот, кто находится на службе, вынужден делать то же, что и его товарищи, у него есть какие-то необходимые расходы, поэтому ему придется прибегать ко всевозможным уловкам и хитростям, и даже говорить и делать то, что не следует говорить и делать, ибо денежные трудности заставляют даже людей высокой репутации совершать бесчестные поступки, чуждые им. Поэтому необходимо принять твердое решение жить по средствам и быть очень внимательным, чтобы не впасть в ненужные траты, и расходовать деньги только там, где необходимо, ибо это называется путем бережливости. Следует сказать еще одну вещь. Ничего не делать и при этом говорить о бережливости, не желая тратить ничего, экономя и срывая отовсюду, радоваться, если скупостью удается добавить одну монетку к другой - чит дать охватить себя страсти получения грязных барышей и постепенно утратит все приличия [23]. Это означает делать то, что не следует, и оставлять несделанным то, что должно быть сделано. Такие люди теряют все инстинкты, за исключением накопительства, и то, чему они следуют - скупость, а не бережливость. Это позволительно крестьянам и торговцам, но самурай должен питать к скупости отвращение. Так как если он складывает все деньги и не желает тратить их, насколько же крепче он будет цепляться за свою куда более драгоценную жизнь.
3.4 СТРОИТЕЛЬСТВО ДОМА
Самураю, находящемуся на службе, подобало иметь внешние ворота и сторожевой домик, крыльцо и вход, а также зал для приема гостей настолько хорошими, насколько позволяет его доход. Ибо повсюду люди присматриваются к домам еще только подходя к внешнему рву, окружающему город, и если дома самураев некрасивы снаружи, но совершенны и величавы внутри, люди не будут доверять ни господину, ни самим самураям [31, c. 132-133]. С другой стороны, внутренние покои дома, где живет жена и члены семьи, также должны быть правильно обустроены, какими бы невидимыми для чужого глаза они ни были. Они должны надежно укрывать от дождя, и при том должны были тратить как можно меньше времени на ремонт и обновление жилища. Так как владелец замка должен всегда помнить о возможности осады, а дома самураев в пределах второй и третьей линии обороны должны быть низкими, небольшими и простыми. Тем более следовало воздерживаться от строительства слишком величественных домов тем вассалам, которые живут за пределами замка ибо может возникнуть необходимость сжечь дома и уничтожить имущество. Эти дома должны быть непритязательными, насколько возможно, и служить лишь местом для ночлега.
Понимая это, самурай, желающий неуклонно следовать бусидо не будет думать о доме как о своем постоянном обиталище и не будет растрачивать усилия на изысканное его украшение [4, c.71-72]. Кроме того, если дом окажется охваченным огнем, он должен быть готов быстро построить новое жилище. Поэтому тот, кто не предвидел этого, тратил на строительство дома слишком много денег и даже влезал в долги. Таких самураев считали людьми без здравого рассудка.
3.5 СЛУГИ И ОРУЖИЕ
Каждый самурай, находящийся на службе, должен был иметь в достатке все необходимое оружие. В каждом доме свои военные правила, поэтому необходимо тщательно приготовить все, чего требовал господин: знамена, флаги и знаки отличия на шлеме, подставки для копий и кресты на рукава, а также метки для вьючных животных. Тот, кто все делает на бегу, проявлял беспечность и вызывал презрение. Известны случаи, когда не побеспокоившиеся о знаках отличия были атакованы и убиты своими же, поэтому такими вещами нельзя было пренебречь [4,c.69]. Некоторые самураи считали, что их слугам не придется ни с кем сражаться и потому давали им вместо настоящих мечей бамбуковые или деревянные. Они также не обеспечивали их набедренными повязками, полагая, что тем не придется подпоясываться. И такие самураи из-за своей непредусмотрительности не редко попадали в беду. "И самурай, который является рыцарем, получает большое жалование и не знает, когда ему суждено вступить в бой, во сто крат более заслуживает презрения, если у него нет необходимого оружия, чем молодой слуга с деревянным мечом или без набедренной повязки. Поэтому только из боязни подвергнуться всеобщему осуждению он должен обеспечить себя всем необходимым" [28, c.67]. Но существовала и маленькая хитрость: когда вассал низкого звания должен добыть себе доспехи и у него, предположим, всего три золотых, две трети этих денег ему лучше всего потратить на доспехи и шлем, а оставшиеся - на остальное, как то: нижнее белье, штаны, куртка, хакама, пояс, хлыст, веер, сумка, плащ, фляга и т д., так, чтобы у него было все необходимое, равно как и полное боевое снаряжение. Затем, как бы он ни был молод и силен, лучше отказаться от внушительных железных доспехов и тяжелых знамен и штандартов по той простой причине, что, пока он молод и полон сил, они не тяжелы для него, но с возрастом они могут стать для него неподъемными. Молодой воин может заболеть или получить ранение, и тогда даже самые легкие железные доспехи окажутся непосильной ношей. А если молодой воин становится известен тем, что его знамена и штандарты тяжелы, ему будет трудно отказаться от них даже тогда, когда он постареет и не сможет так легко управляться с ними [23].
Вассал низкого ранга даже в исключительных случаях должен был обходиться без множества слуг, и тогда ему понадобится лишь одно копье. Если оно окажется повреждено, некому будет нести копье перед ним. Поэтому он должен иметь запас наконечников, к которым, при необходимости, можно присоединить бамбуковые древка.
Если копье повреждено незначительно, следовало дать слугам длинный и тяжелый меч. А молодые оруженосцы должны быть облачены в случае похода в доспехи "домару" и железный шлем, а прочие слуги - в "мунэкакэ", а головы должны были быть повязаны полотенцами, т.к. низкий вассал должен легко вооружать своих людей [ 8, c.59].
Если предстояла схватка на мечах, то следовало одеть доспехи и шлем: лезвие меча может погнуться, тогда понадобится сменить оружие. Старый меч нужно отдать молодому оруженосцу, который, в свою очередь, передаст его носителю сандалий или конюху. Поскольку все самураи находились на службе и их долг состоял в том, чтобы уничтожать мятежников и разбойников, и обеспечивать спокойствие и безопасность трех сословий. Но даже самый последний из самураев не должен совершать преступлений или несправедливости против этих трех сословий. То есть, он не должен требовать от крестьян большего, чем обычно, вознаграждения, и не должен силой заставлять их служить ему. Он не должен заказывать ремесленникам вещи и потом отказываться платить за них, он не должен забирать вещи у горожан и торговцев и заставлять их ждать своих денег. Самое же непристойное - одалживать им деньги и наживаться на этом, подобно простому ростовщику. "Следует всегда быть внимательным к этим людям, сочувствовать крестьянам в своих владениях и не причинять вреда ремесленникам. И даже если не можешь сразу вернуть долги горожанам и торговцам, их следует время от времени выплачивать по частям, чтобы не загонять эти сословия в нужду и лишения. Самурай, чей долг - карать разбойников и грабителей, не должен идти по пути этих преступников" [28, c.129].
ГЛАВА 4. КУЛЬТУРА САМУРАЙСКОГО ОБЩЕСТВА
Меж цветов красуется сакура,
меж людей – самурай
Японская пословица
4.1 МАНЕРЫ И ВНЕШНИЙ ВИД САМУРАЯ
Воины тринадцатого столетия, эпохи регентства Ходзё, были в глазах двора грубыми, нецивилизованными "восточными варварами". Но, что интересно, они хотели оставаться такими, так как презирали утонченную придворную благопристойность и блага дворцовой жизни, желая сохранить в неприкосновенности свои суровые ценности. Но пять столетий спустя ситуация кардинально изменилась. В эпоху Эдо бороду и усы самураи, как правило, сбривали и делали это ежедневно. Самураи, потерявшие вассалитет и ставшие ронинами, не выбривали себе лоб, отпуская длинные волосы. Это было как бы внешним показателем отсутствия у воина господина (покровителя) [31, c.90-91].
Самураи создали и свою оригинальную культуру. В эпоху Эдо самураи сравнялись с аристократическим сословием. Они учились не только воинскому искусству, но и хорошо читали, писали (а это, нужно заметить, для иероглифической системы письма представляет значительную трудность), знали математику. Многие самураи постигали также искусство танца, практиковали написание художественных произведений, прежде всего поэзии, играли в го, проявляли незаурядное умение организовать и провести чайную церемонию и даже выступить в театре но.
Дайдодзи говорит в "Будосёсинсю": "Раз самурай находится во главе трех сословий общества и призван управлять, он должен быть хорошо образован и глубоко понимать причины вещей" [15, c.109].
Далее он отмечает, что прежде, во времена войн, молодые самураи начинали постигать премудрости боевого искусства уже в возрасте двенадцати-тринадцати лет, а в пятнадцать-шестнадцать лет они шли в свою первую битву, как упоминалось уже ранее. "У них не было времени сидеть за книгами или брать в руки кисть для письма, поэтому в те времена многие самураи не могли написать ни одного иероглифа... И с этим ничего нельзя было поделать, ибо вся их жизнь была полностью отдана Пути воина (бусидо)". "Теперь же", - продолжает он, - "когда империя покоится в мире, ситуация другая [15, c.110]
Дайдодзи рекомендует: "В семь или восемь лет, когда ребенок подрос, его нужно познакомить с Четверокнижием, Пятиканонием и Семикнижием (классические конфуцианские сочинения), а также обучить каллиграфии, чтобы он научился писать китайские иероглифы... Затем, когда ему исполнится пятнадцать или шестнадцать, его следует обучать стрельбе из лука, верховой езде и всем другим боевым искусствам, ибо только так самурай должен воспитывать своих сыновей в мирное время" [15, c.93]. И тогда по его представлениям молодой самурай сможет с гордостью носить имя буси, он будет высокообразованным и культурным человеком, но "с сердцем, подобным кремню": он не согнется ни перед какими трудностями.
Насколько уровень образования самурая должен выходить за пределы базового — на этот счет существовали разные взгляды. Его необходимыми составляющими часто называли умение слагать стихи (традиция, уходящая вглубь веков к воинам "Хэйкэ моногатари", которые, даже умирая в сражении, оставляли прощальное стихотворение) и искусство чайной церемонии (чему в немалой степени поспособствовал Хидэёси), отличающееся суровой простотой и достоинством. Автор "Будосёсинсю" считает, что самураю надлежит "постоянно читать древние хроники, дабы укреплять свой дух и характер". "Описания сражений с подробным перечислением имен тех, кто совершил великие подвиги и пал в бою", — полагает он, — "возвысят помыслы молодого воина" [15, c. 223]. То есть следовало пестовать свой боевой дух следует даже во время отдыха!
Другой же автор, Цунэтомо, уверен, что самураю достаточно изучать историю и генеалогию клана своего господина, дабы, исполнившись сознания ее величия и славы, продолжать и приумножать ее своими деяниями:
"Вассал должен уделять большое внимание Коку-гаку (здесь — история клана Набэсима). Очень важно не только знать о происхождении клана господина, но и постичь основы неизбывной гуманности и горьких трудов его предков... Независимо от занимаемого положения, мы должны почитать своих предков и в мирное время, и в периоды войн, и постигать оставленное ими нам завещание... Знание же, пришедшее из других земель, бесполезно... Когда же познал Ко-кугаку, можно послушать и другие (нечужеземные) учения для своего удовольствия" [15, c. 297].
Цунэтомо убежден, что его господин владеет тайными посланиями, завещанными клану великим предком, благодаря блистательной мудрости которого клан сохраняет единство и процветает. Несомненно, верит он, что нынешний господин познакомился с ними.
Однако как и можно было ожидать, среди самураев оставались и стойкие приверженцы древних воинских диктумов и идеалов, считавшие, что Путь самурая — это путь если и культуры, то культуры меча и копья. Особенно это касалось тех, кто был воспитан в данной традиции и следовал ей. Одним из них был Като Киёмаса (1562-1611 гг.), сын кузнеца, ставший одним из лучших полководцев Хидэёси. Впрочем, отчасти его сугубо "радикальный" подход к бусидо можно объяснить тем, что он не дожил до того времени, когда Токутава Иэясу железной рукой установил порядок во всей стране. Киёмаса был убежден, что перед человеком, рожденным в доме воина, стоит только одна цель — взять в руки меч и умереть. По его мнению, изящные искусства, поэзия и чтение ослабляют воинский дух, а тех, кто занимается танцами Но, он вообще советовал приговаривать к сэппуку.
Но даже не все его современники соглашались с ним. Воин (буси) должен полностью соответствовать древнему смыслу своего имени, он должен быть человеком меча и учености и никогда не пренебрегать последней. Конечно, небоевые искусства не являются первым делом самурая, и учение ради самого учения — не его цель. Но это не значит, что он должен уподобляться необразованным простолюдинам. (Здесь можно провести, хотя и с оговорками, параллель с англичанами периода колониализма. Многие отважные исследователи, военачальники и губернаторы новых земель были аристократами по рождению и воспитанию, а некоторые из них — еще и известными писателями и учеными.) Особенно ценным в практическо-функциональном плане они считали знание китайских нравственно-философских канонов, видевшихся средоточием непостигаемой мудрости, и умение хорошо писать, что также порой было просто необходимо.
Такэда Сингэн (1521-1573 гг.), великий полководец и могущественный даймё, полагал, что обучение самурая должно быть тесно связано с его повседневными обязанностями и жизнью. А Курода Нагамаса (1568-1623 гг.), лишь недолго проживший при новом порядке Токугава, был убежден, что образованность и высокая культура — это не столько чтение книг, сколько познание Пути Истины. А для управляющего знать Путь Истины — значит быть проницательным и прямым человеком, который и в жизни, и на службе пользуется собственной властью лишь во благо другим, проявляет гуманность по отношению ко всем людям, разбирается в них и умеет четко отличать добро от зла [37, c. 99].
Нитобэ, писавший уже в двадцатом столетии, в самом конце самурайской эпохи и несколько романтизировавший и идеализировавший самураев, так суммаризирует взгляды Такэда и Курода: "Настоящий самурай считает ученым читающего книги и стремящегося к истине человека... Бусидо следуют не ради него самого, а ради обретения мудрости... Знать и действовать — это одно и то же" [23].
Стоит сказать несколько слов и о еще одном аспекте "мирной" жизни самураев: как они выглядели, как они вели себя? В военное время все это уходило на второй план; воину, который в любой момент должен быть готов ринуться в бой, простительны и грубые манеры, и неопрятность. Но когда воин превратился в управляющего, инспектора, сборщика налогов, чиновника, его внешний вид приобрел большое значение. Ведь именно по внешнему виду люди судили о его внутренних качествах — по крайней мере, так говорят наши авторы. Хотя, несомненно, если знатный вассал-администратор или даймё славились честностью и заботой о подчиненных, эти качества с избытком перевешивали возможное несоответствие принятым в обществе манерам и моде.
В случае же с вассалом низкого ранга дело обстояло иначе. Он обязан был внимательно следить за своим поведением и одеждой — они должны полностью соответствовать его статусу. Ему следовало вести себя почтительно с вышестоящими и не допускать пренебрежительности и надменности по отношению к нижестоящим [28, c. 133]. Лучше всего, если он всегда оставался сдержанным и немногословным, ибо слова часто приводят к ссорам. Цунэтомо говорит, что, например, на званом обеде человек все время на виду, и неумеренное винопитие (и вызывающее поведение) опозорит в первую очередь его господина [15, c. 290-291].
По внешнему виду и поведению самурая, пусть даже низкого ранга — а может, низкого ранга особенно — можно судить о его достоинстве. "Достоинство проявляется в скромных и спокойных действиях, изысканной вежливости, сдержанности, проникновенном взгляде и сжатых зубах" [15, c. 230] Существует одна история, связанная со знаменитым фехтовальщиком Мусаси, которая произошла в самом начале Токугава. Как-то он направлялся на аудиенцию к даймё и, проходя через приемную, в которой находилось множество вассалов, с одного взгляда распознал среди них настоящего воина, и рекомендовал его даймё. Этот самурай был предельно собран. Далее "Хагакурэ" говорит: "Самурай не должен ослаблять внимания ни на минуту. Он обязан всегда быть настороже, как если бы стоял перед господином или находился во дворце. Есть уровень сознания, на котором человек всегда сохраняет бдительность" [15, c.201]. Влияние дзэн в данном случае очевидно.
Самурай проявляет обеспокоенность делами господина не только в его присутствии или в обществе.
"Даже если господин не видит его, или он находится у себя дома, не может быть никакого расслабления, ничто не должно затмевать верности и сыновнего долга воина. Когда бы, он ни ложился спать, ноги его ни на мгновение не должны быть обращены в сторону господина. Где бы он ни устанавливал соломенную мишень для упражнений в стрельбе из лука, стрелы никогда не должны лететь в сторону господина... Если самурай кладет на землю копье или алебарду, острие их также не должно быть направлено в сторону господина. А если он услышит, как говорят о его господине, или же сам заговорит о нем, он должен немедленно вскочить, если он лежал, или выпрямиться, если он сидел, ибо в этом и состоит Путь самурая" [15, c. 66-67].
Кроме того, самурай даже в мирное время обязан содержать в полном порядке свое оружие, а особенно — меч:
"Кто-то сказал: "Гордость существует внутри и вовне". Тот, кто не имеет ее, бесполезен. Все оружие, и меч в первую очередь, должно быть заточено и лежать в ножнах... Время от времени его следует доставать из ножен и проверять его остроту. После чего оружие надлежит протирать и убирать обратно в ножны. На тех, кто хранит меч незачехленным и часто размахивает им, лучше не полагаться и вообще не приближаться к ним. Тех же, кто не достает меч из ножен, отчего он затупливается и ржавеет, считают скупцами" [15, c.187]
Настоящий самурай должен заботиться не только о своем оружии, но и о своей внешности:
"Еще пятьдесят-шестьдесят лет назад самураи тщательно следили за своим внешним видом; каждое утро они принимали ванну, посыпали макушку головы и волосы, пудрой, подрезали ногти на руках и ногах, терли их пемзой и полировали коганэгуса. Они содержали оружие в идеальном состоянии, смахивая с него пыль и предотвращая появление ржавчины... Они не желали показаться неподготовленными и тем самым заслужить насмешки и презрение врагов во время боя" [15, c. 31-32].
И совсем уж удивительный, казалось бы, совет: "Неплохо было бы всегда иметь при себе румяна, на тот случай, если у тебя бледное лицо, когда ты слишком много выпил или не выспался" [15, c. 33].
Автор "Хагакурэ" признает, что тщательная забота об оружии и своей внешности требует немало времени. Но, с сожалением отмечает он:
"За последние тридцать лет манеры и поведение людей сильно изменились. Когда молодые самураи встречаются друг с другом, они рассуждают о деньгах, о том, что выгодно, а что нет, о домашнем хозяйстве, о моде. Они ведут пустые разговоры о женщинах. Кроме этого, им не о чем поговорить друг с другом. Какими же постыдными стали обычаи и манеры" [15, c.43].
Самым главным для самурая, находящегося на службе было умение общаться и заводить друзей только среди тех своих товарищей, которые отважны, верны долгу, умны и влиятельны. Но поскольку таких людей было немного, как утверждали сами самураи, то следовало среди многих друзей выбрать одного, на которого в случае необходимости можно полностью положиться. В целом, самураю желательно заводить близких друзей из числа тех, кого он любит и с кем он предпочитает есть, пить и путешествовать. "Так как если он проявит к одному из них расположение и сделает своим другом, полагая, что тот будет веселым и хорошим спутником, они могут легко повести себя непристойным для самурая образом: относиться друг к другу без должных церемоний, вольно разваливаться друг напротив друга, распевать по вечерам песни, обращаться друг к другу слишком фамильярно и ссориться из-за пустяков. А затем они могут помириться даже без обычных в таком случае слов. Подобное предосудительное отсутствие достоинства лишь показывает, что, хотя внешне некоторые выглядят как самураи, сердца их как у нищих поденщиков" [23].
Культура самураев прошла путь от спартанской культуры дзэн-буддизма до экстравагантной, даже буффонадной культуры театрального стиля. Стиль жизни большинства самураев формировался не из предпочтения, а из необходимости. Вследствие развития торговли в эпоху Эдо самураи, которые получали за свою службу рис, начали продавать его. Другие самураи, преимущественно ронины, занялись ремеслами, третьи — сельским хозяйством, чтобы как-то свести концы с концами. Но даже в таких тяжелых условиях самураи всегда находили деньги на обучение своих детей. Некоторые самураи, оказавшись без господина, начали силой отнимать у крестьян продукты. Но вскоре крестьяне стали организовываться в отряды и палками прогоняли зарвавшихся самураев. Роль культуры самураев очень велика в Японии. Они первыми в стране начали изучение таких наук, как археология, ботаника, медицина и литература. Они переводили научные книги с европейских языков на японский. Самураи