Развитие юридической и социологической науки во второй половине XVIII века. С.Е. Десницкий
Дальнейшее развитие его взглядов происходило на русской почве.
В России договорная теория была использована для морального обоснования существующего общественного строя, в том числе и крепостнических порядков. Отрицание договорной теории происхождения государства лишало эти порядки нравственной санкции. Именно такие мотивы теперь имел отказ Десницкого от договорной теории происхождения государства.
Свою теорию происхождения государства Десницкий изложил в 1781 году в «Юридическом рассуждении о разных понятиях, какие имеют народы о собственности имения…» Он приводит здесь примеры из жизни отсталых в своем развитии народов и приходит к выводу, что «…некоторые из них для удобного пропитания и для отражения всеобщих себе неприятелей, в общежительство сошлись, в котором соединенная нужда научила их хлебопашеству и так далее. После чего законы, права и правительства у них начали происходить»14.
Возникновение «первоначальных правительств» не означает по Десницкому, образования государства. Эти правительства «примечаются столько слабыми и неустроенными, что в оных судом, кроме медиаторской или посредственнической, никакой другой почти силы, ни власти над частными людьми имеющиеся не доказываются»15.
Таким образом, Десницкий, знакомый с фактами общественной организации народов, живших как в условиях первобытнообщинного строя, так и в условиях классового общества, обнаруживает известное понимание различия их институтов, в частности близок к разграничению общественной и публичной (государственной) власти.
Вознивновение государства Десницкий связывал с началом и происхождением собственности. Он утверждал, что всем первоначинающимся государствам свойственно «февдальное правление», возникновение которого связано с введением «собственности в земле». Собственность на земле породила «баронские и маркграфские чиноначальства» и само «февдальное правление». Появление этих первоначальствующих государств, по мысли русского просветителя, ни в какой мере не отвечало интересам народа.
Отмечая различия взглядов Десницкого на происхождение государства и взглядов сторонников договорной теории, не следует эти различия абсолютизировать. Десницкие не выводит образования государства из договора, однако он использует такой элемент договорной теории как антиисторическое утверждение о разобщенном существовании людей в далеком прошлом. В образовании общества он отводит известную роль наряду с насилием и договору.
Правовые взгляды
Для просветителей было характерно сближение права и морали. Законы должны иметь нравственное основание.
Нравственные нормы, обосновывавшиеся и защищавшиеся просветителями, носили антифеодальный характер. Просветители отрывали мораль от религии, отрицали право на существование за теми моральными нормами, которые были направлены на освещение феодальных привилегий. Десницкий, критикуя «нынешних схоластиков», выводивших нравственные нормы из воли божьей, писал:«Мы можем узнать и доказать божее всемогущество и подобные сему вседержителя качества; но какая его воля и намерение есть, в сем состоит тайна, в которую еще и высшие нас существа желают проникнуть». 16 Здесь мы видим наряду с вынужденной данью господствующей религиозной идеологии совершенно недвусмысленный разрыв религии и морали.
Разбирая с нравственной точки зрения существующие порядки, просветители сделали нравственность острейшим орудием критики явлений феодального строя, в том числе феодального права. Сближая право и нравственность в целях критики феодального права, они проводили между тем и другим определенную грань. Десницкий различал «воздаятельную истину» - нравственность и справедливость, «исполнительную истину» - право. «Воздаятельная» истина, писал просветитель, «перед исполнительной ту имеет разность, что за неисполнение ее люди не подвергаются наказанию, хотя, впрочем, исполнением оной заслуживают себе великую похвалу»17.
Десницкий делил законы на справедливые и несправедливые, исходя из положение нравоучительной философии, а не ссылаясь на естественное право, как это делали многие другие просветители. Этические нормы, по теории Десницкого, не абсолютны и зависят от той ступени хозяйственной деятельности, на которой в данный момент находится конкретный народ. Для Десницкого было характерно стремление преодолеть антиисторизм в решении вопросов этики.
Отмечая, что неисполнение правовой нормы в отличии от моральной влечет за собой принуждение, русские просветители в то же время писали, что исполнение подлинно разумных законов должно основываться в первую очередь не на страхе наказания, а на сознании общественного долга. Просветители высоко ставили чувство общественного долга. Десницкий называл его «чувствованием должности своей в человечестве» и говорил, что это чувствование «… наиважнейшее в житии человеческом нравоучительной начало, по которому только единому род человеческий может управлять свои поведения и соблюсти оных благопристойность»18.
Десницкий придавал большое значение воспитательной роли суда. «Натуры глас вопиет:… ,,Дозволь ходатайствующим с обеих сторон иметь свободный и публичный голос перед судом за судимых, дабы ничто в тайне, но откровенно и посторонним известно судимо было и исходило бы во свет для научения народного”», - писал просветитель19. Он рекомендовал также издавать судебные решения «во всенародное известие».
Просветители резко возражали против расширения сферы правовой регламентации жизни общества. Противоположную позицию занимали известные в то время немецкие юристы-полицеисты Якоб Фридрих Бильфельд и Иоганн Генрих Готлиб Юсти. В работах этих юристов откровенно выражалось презрение к народу, неверие в его творческие силы 20. ЕкатеринаII широко пропагандировала их произведения.
Выступая против расширения сферы правового регулирования, просветители вовсе не отрицали значения права. Речь может идти как раз об обратном, об известной переоценки роли права в жизни общества. Они считали, что «хорошее законодательство», соответствующее справедливости и духу времени, способно облегчить положение народных масс, разрешить насущные вопросы современности. С помощью совершенного законодательства они надеялись ограничить произвол царей, правителей и помещиков, искоренить казнокрадство, взяточничество и крючкотворство, преодолеть бессмысленную жестокость и невежество.
Выдвигая идею совершенного законодательства, просветители в то же время много внимания уделяли проблеме законности. Одной из гарантий соблюдения законности они считали знание законов каждым членом общества. «Нужно всем вообще прилежать к познанию своего закона для соблюдения единственно токмо собственности и свободы»21, - писал Десницкий. В этом сказывались просветительские иллюзии, что знание закона оградит от беззакония и несправедливости.
Добиваясь распространения знания законодательства, просветители требовали, чтобы законы писались простым и ясным языком.
По мнению Десницкого, в основу изучения правовых явлений должен быть положен «надлежащий способ исторический, метафизический и политический, которого употреблением всяк удобно может проникать в самые отдаленнейшие, в самые странные обыкновения и установления народные и может оные со сношением с своими исследовать по различному народов состоянию и по природе всего рода человеческого»22.
Характеристику «исторического и метафизического способов» мы дали выше, когда говорили о взглядах Десницкого на происхождение государства, права и частной собственности, здесь мы коснемся только «политического способа».
Понятие политики в XVIII в. трактовалось весьма широко. Так, по мнению Д. Юма, «политика рассматривает людей как объединенных в общество и зависимых друг от друга»23. Шотландский мыслитель включал в политику почти все аспекты социальной проблематики. Вместе с тем наибольшее внимание он уделял осуществлению справедливости и принятию соответствующих решений, видел в этом главное назначение политических исследований.
Д. Юм дал определение политики как теоретической науки. Русский философ Я. П. Козельский определял политику с точки зрения ее воздействия на практику. По Козельскому, «политика есть наука производить праведные намерения самыми способнейшими и притом праведными средствами в действо… политика по разуму слова значит политировальную или выглаживательную науку»24.
Эти определения политики были, несомненно, известны Десницкому, и при рассмотрении вопроса о его политическом методе должны быть приняты во внимание.
В произведениях Десницкого мы встречаем ряд положений, которые с точки зрения приведенных выше определений затрагивают вопросы политики. Таково положение о том, что не следует чрезмерно расширять сферу правового регулирования25, его соображения о воспитательной роли суда26,высказывания о необходимости прекращения и истребления « злоупотреблений, неправд, обид и притеснений, происходящих от несогласия и криводушного толкования законов и от непорядка судов»27. К сожалению, детальной разработки принципов «юридической политики» в произведениях просветителя мы не находим.
«Политический метод» был использован Десницким при догматической разработке русского права. Просветитель подвергал резкой критике не одушевленную общественными идеями эмпирическую юриспруденцию, которая сводится к «безмерному и беспорядочному множеству законоучительных примечаний», чтение которых отнимает «у всех почти размышление», утомляет «рачительную память» и в изнеможение приводит «всю остроту разума и рассуждения»28.
Во взглядах Десницкого на задачи догматической разработки русского права, видимо, сказалось влияние М. В. Ломоносова, с воззрением которого на задачи юридической науки русский юрист мог ознакомится перед поездкой в Глазго во время своего обучения в Петербургском академическом университете. М. В. Ломоносов уделял большое внимание подготовке отъезжающих за границу студентов.
Ломоносов полагал, что русские юристы должны «собрать все то, что подлежит до российских и новых и древних прав и для их объяснения и приводить в систематическое расположение для пользы при сочинении прав российских; паче же всего должно юристу, яко знающему довольно философию, всяческому юридическому термину изобретать и составлять дефиниции»29.
Таким образом, согласно Ломоносову, противоречивые данные эмпирической юриспруденции необходимо было упорядочить, привести в стройную систему. Юридические определения должны составляться на основе конкретных фактов и проверяться жизнью, теория должна сочетаться с практикой. В соответствии с этим Ломоносов утверждал, что юристы «не суть художники, но государственные люди»30.
Следуя этой программе, Десницкий ставит вопрос о необходимости составить « самократчайшие наставления всероссийских прав, в которых разделение и оглавление надлежит иметь весьма применительное к свойству российского правления и закона»31. Просветитель придает этому труду очень большое значение. «Наставления» должны были ознакомить широкие круги населения с отечественным правом, что, по мнению Десницкого, должно способствовать укреплению законности в стране.
Чтобы облегчить работу по составлению «Наставлений», Десницкий сформулировал определения ряда важнейших юридических понятий, высказал ряд соображений о системе русского права.
Систему права Десницкий строил по институционной системе, различая «троякий предмет законов, то есть персоны, вещи и обязательства с принадлежащими к сим последним челобитными».
Значительное внимание в своих трудах Десницкий уделял праву собственности. «Собственность всякого, - писал просветитель, - утверждается на праве, дозволяющем употреблять, отчуждать и взыскивать свою вещь»32. Отступление Десницкого от ставшего в XIX веке традиционным перечисления привилегий собственника (право владения, право пользования, право распоряжения) привлекло внимание исследователей. Следует отметить, что «право взыскивать свою вещь» было известно римским юристам.
Отсутствие права владения в Определении Десницкого, на наш взгляд, связано с тем, что он приспосабливал его к действующему русскому праву, в котором до 1832 г. отсутствовал термин «собственность», а его роль выполнял термин «владения». После 1832 г. термины «собственность» и «владение» некоторое время были взаимозаменяемы.
Десницкий относил право собственности к числу неотъемлемых прав человека. «Человек, - пишет русский просветитель, - имеет природные права пользоваться беспрепятственно своей жизнию, здравием, честию и собственностью имения»33. Это положение имело огромное прогрессивное значение в условиях крепостничества, когда помещичьи крестьяне не имели права собственности не только на землю, но даже на движимое имущество.
Опубликованные произведения Десницкого дают возможность судить о том, в каком направлении он вел исследование вопроса об объекте права собственности. Русский просветитель определяет право собственности как право на вещи. Своей юридической конструкцией он косвенно критикует крепостное право, в соответствии с которым человек – крепостной крестьянин рассматривался как объект собственности помещика.
Десницкий имел прямое отношение к подготовке книги Дильтея «Начальные основания вексельного права, а особливо купно со шведским», вышедшей первым изданием в 1768 г. Дильтей, плохо владевший русским языком, написал книгу на латинском, взяв за основу текст Гейнекция и дополнив ее материалами о шведском и русском вексельном праве. По вопросам русского права он пользовался указаниями Д. П. Цицианова.
На русский язык книга была переведена «под смотрением Десницкого». Издание руководства по вексельному праву отвечало потребностям времени. Успех книги в какой-то мере был обеспечен усилиями Десницкого, который при подготовке новых изданий вносил в них дополнения, обусловленные изменениями русского вексельного законодательства.
Значительное внимание Десницкий уделял вопросам семейного права. Кроме «Рассуждения о родительской власти, которую у римлян имел отец над своими детьми…» и «Юридического рассуждения о начале и происхождении супружества», им, по-видимому, было подготовлено обширное «особливое дополнение» к последнему «Рассуждению», посвященное анализу и объяснению действовавшего семейного законодательства.
В «Слове о причинах смертных казней по делам криминальным» Десницкий, опираясь на некоторые положения этики А. Смита, предпринял попытку отграничить юридическую ответственность от прочих видов ответственности, определив сферу действия уголовно-правовой ответственности. Как известно, А. Смит различал два виды справедливости – «истина исполнительная» и «истина воздаятельная» «Исполнительная истина велит девать все то, что только по строгости прав требовано быть может от целого света…. Напротив сей, истина воздаятельная требует только того, что всякому по людскости и человечеству должно отдавать, - пишет русский просветитель 34.
Различая два вида справедливости, А. Смит полагал, что первая из них, то есть «истина исполнительная», является необходимым условием существования общества, что же касается второй, то без нее общество не может достигнуть процветания.
Десницкий высказывает сходную мысль, утверждая, что «исполнение истины воздаятельной… не столько нужно к устоянию государства, сколько наблюдение строгое истины исполнительной»35. Отсюда русский просветитель делает вывод, что юридическая ответственность возможна, как правило, только за нарушение истины исполнительной. Что касается истины воздаятельной, то «творение сей добродетели всегда бывает свободное и не может быть требовано насильно не от кого»36.
Теория Десницкого о том, что основанием юридической ответственности может быть только нарушение исполнительной истины, резко расходилась с практикой русского государства, которое активно вмешивалось в нравственную сферу. Десницкий, видимо, ясно осознавал противоречие его теории сложившейся практике, но не решался безоговорочно осудить эту практику. В «Слове о причинах смертных казней по делам криминальным» содержится лишь попытка как-то очертить те рамки, за которыми вмешательство государства в нравственные отношения является явно недопустимым. В постановке этого вопроса большая заслуга Десницкого. Смит, по-видимому, не придавал ему большого значения. Десницкий же считал проблему определения границ государственного вмешательства в нравственную сферу очень важной и уделял ей большое внимание.
Десницкий вынужден признать, что в ряде случаев государство может закреплять в законе требования истины воздаятельной. «Однако, - подчеркивает русский просветитель, - и самим законодавцам в таких законоположениях премудрость велит весьма законоискусно поступать, дабы в противоположном случае и их воздаятельная истина не была налогом в тяжесть народу… Святые инквизиции в Европе много мучеников наделали, однако не много святых произвели во свет, а благодарящего за оные совестно – ни одного»37. Он формулирует общий принцип: правила истины воздаятельной должны в закон «с благопристойностью и благоволением всех», то есть активно поддерживаться общественным мнением 38.
Существование уголовного наказания вытекает, согласно Десницкому, из природы человека. «Наблюдение сей истины (исполнительной) утверждается единственно на страхе наказания, и натура, предвидя ее необходимую в обществе надобность, влияла в сердце человеку особливое чувствование мздовоздаяния и оный страх достойного наказания, какие обращаются на главу всякого за нарушение сей истины. Сие врожденное всякому страшное и понуждающее всякого к исполнению сей истины натура обществу приставила как стража для защищения невинны, для сокрушения гордых и для наказания виноватых»39.
Учение о мстительной склонности человека развивал А. Смит. По его мнению, стремление к мести может выражаться с разной силой. «Самые священные законы справедливости, законы, нарушение которых заслуживает мести и самого жестокого наказания, суть, стало быть законы, охраняющие жизнь и личность человека: за ними следуют законы, охраняющие собственность и обладание; наконец, последнее место занимают законы, имеющие своим предметом охранение личных прав и обязательств, заключенных между гражданами»40.
Десницкий полностью разделяет эти взгляды Адама Смита и, отталкиваясь от них, отграничивает уголовную ответственность от прочих видов юридической ответственности. Уголовная ответственность возможна только за нарушение законов, «которыми защищаются наши здравие и жизнь» и «которые берегут нашу собственность и владение». Что же касается нарушения контракта, то это «дело некриминальное»41.
Правильно назначенное уголовное наказание вызывает всенародное одобрение. «Предстоящие при том зритель и непристрастные слушатели внутренне благоволят о наказании такого законопреступника и в тревогу бьют на зачинщика такого злотворства», - пишет Десницкий42. Однако, это одобрение основано не только на чувстве «мздовоздаяния». «Нарушение истины исполнительной и восстание против нее подвергает всякого жестокому истязанию потому, что через то самое другому непосредственно следует действительной зло и разорение», - пишет Десницкий43. Это замечание русского просветителя весьма многозначительно, оно свидетельствует, что Десницкий неудовлетворен психологической теорией наказания, развивавшейся Адамом Смитом, и ищет свои пути объяснения этого явления.
Десницкий настаивает на том, чтобы уголовные наказания были «согласны всячески с удовлетворением обидимых, с общим благоволением посторонних зрителей»44. Они будут иметь «действительный успех в пресечении злотворства» только в том случае, если будут «умерены по делам, учинены без изъятия всякому и не выходят за пределы человечества»45.
Десницкий выступает за смягчение уголовного наказания и говорит о том, что чрезмерная жестокость вызывает «сожаление об виноватом « и негодование против судей46. Призыв к смягчению уголовного наказания был смелым гражданским подвигом Десницкого.
Десницкий энергично защищал принцип равенства всех перед уголовным законом. В «Представлении об учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской империи, он писал «о надобности, повсеместной в Российской империи, что всяк без изъятия в своей вине казнен был, например, убийца – смертью, вор – шельмованием и самым бесчестным наказанием и прочая»47.
Русский просветитель предвидит, что «многие благородные и знатные фамилии возопиют на такую строгость законов, представляя свой род и свою кровь достойным сожаления и исключения от такой строгости»48, но решительно отвергает поползновения дворянства получить неосновательные привилегии в сфере действия уголовного права. «Знатные ж притом и благородные дворяне, - пишет русский просветитель, - приличены в криминальных и смертоубийственных делах, исключения себе из такой строгости и святости прав разве для того только будут просить, чтобы все и самые спасительные законы недействительными в отечестве сделать, чего они и сами, как сыны отечества, не могут желать»49.
Столь категорично защищая принцип равенства всех перед уголовным законом, Десницкий все же счел необходимым допустить от него отступление в пользу дворянства. Совершенно очевидно, что в этом сказалось влияние взглядов А. Смита. Смит считал, что самый страшный позор для дворянина – потерять свою честь. С связи с этим, приговаривать их к кнуту или позорному столбу – зверство. В «Представлении» Десницкий почти дословно воспроизводит аргументы Смита и делает вывод, что «благородных можно штрафовать, в ссылку ссылать и смертно казнить, только не шельмовать»50.
В «Слове о причинах смертных казней по делам криминальным» принцип равенства всех перед уголовным законом сформулирован почти в тех же выражениях, что и в «Представлении об учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской империи», но оговорки о нераспространении его в некоторых случаях на дворян в «Слове» нет. Возможно, что в период написания «Слова» Десницкий, уже отказавшийся по многим вопросам от воззрений Адама Смита, считал этот принцип распространяющимся без всякого изъятия и на дворян.
Исходя из своей теории о границах уголовной ответственности, Десницкий решительно отвергает возможность применения уголовного наказания за преступление против религии. «Если взять в рассуждение человека, истязуемого смертью за то только, что он от несправедливости рассуждения и неосторожности выговорил что-либо противное божьему закону, и другого, напротив такому, ежели представить убийцу множества невинных и наглого разбойника, истязуемого смертию ж , - в первом случае народ внутренне будет сожалеть и просить самого того бога, против которого закона виноватый погрешил, чтоб он каким-нибудь образом избавился от наказания и не был бы живой сожжен; и верховная власть весьма благоразумно во многих государствах к таким несчастливым делает милости и богоугоднейшее снисхождение, оставляя такие дела виноватых судить самому богу. В другом, напротив сему, случае, когда смертоубийца убежит, все бегут в погоню за ним, и когда умрет прежде понесения казни, все слышащие и ведающие про то думают, что такого бог за человека невинного и в будущем накажет житии…»51, - пишет Десницкий.
В произведениях русского просветителя совершенно отсутствует упоминание о таком виде преступлений, как «оскорбление величества». Между тем борьбе с этим преступлением в России придавали большое значение. Мы видим здесь резкое расхождение взглядов Десницкого с началами уголовной политики феодально-абсолютистского государства.
Десниц предпринял попытку проследить историю развития уголовных наказаний, а также некоторых составов преступлений.
По мнению Десницкого, наиболее естественным является «мздовоздаяние злом за зло», поскольку «невинно от наглости другого претерпевший удар всеми силами старается отплатить оный равномерным поражением своему врагу». Этот принцип, говорит Десницкий, «строго наблюдается во всех почти державах просвещенных»52.
В русской литературе второй половина XVIII века нередко раздавались призывы усилить наказание за воровство, причем шли они как от представителей дворянства, так и от представителей нарождающейся русской буржуазии. Весьма характерно, что Десницкий не поддерживал этих требований. По его мнению, « натуральнее представляется правлению смягчать наказания по таким криминальным делам, особливо когда народы начнут приходить в совершеннейшее и просвещеннейшее состояние»53.
Критика общественного и государственного строя России.
Социально-политическая программа.
Русские просветители второй половины XVIII века критически относились к существовавшему общественному и государственному строю России.
Анализируя литературное наследие русских просветителей, следует помнить о тех тяжелых цензурных условиях, в которых они публиковали свои произведения. В такой обстановке особенно примечательно всякое несогласие с официальной идеологией. Оно не может иметь случайного характера и должно истолковываться как продиктованное горячим желанием автора донести свои подлинные взгляды до читателя.
Выступая с критикой общественного и государственного строя России, просветители прежде всего должны были разгромить официальную идеологию самодержавия – теорию просвещенного абсолютизма.
Резко отрицательное отношение русских просветителей 60-80-х гг. XVIII века к указанной теории не всегда должным образом подчеркивается в нашей литературе. Между тем, это вопрос большой принципиальной важности, от правильного решения которого во многом зависит оценка наследия просветителей в целом, выяснение их действительного места в истории русской освободительной мысли.
Анализ произведений просветителей показывает, что проблема «просвещенного абсолютизма» занимает в них одно из первых мест. Рассматриваемые в единстве труды просветителей содержат достаточно полную и всестороннюю картину этой теории.
Изучение произведений просветителей свидетельствует, что между ними существовало известное разделение труда. Каждый из них в опубликованных произведениях критикует лишь какой-либо один аспект враждебной ему теории. Так, Я. П. Козельский доказывал, что в истории вообще не было ни одного просвещенного монарха. Н. И. Новиков и Д. И. Фонвизин критиковали беззаконие и произвол, существовавшие в России, где якобы правит просвещенный монарх. Десницкий также занимался своим кругом вопросов. В условиях, когда русское просвещение уже обрело известные организационные формы, вполне возможно соглашение между просветителями о путях пропаганды своих взглядов.
В качестве просвещенных монархов во времена Десницкого называли римского императора Августа и французского короля ЛюдовикаXIV . Всячески пропагандировалась мысль о том, что благодаря деятельности этих личностей широко распространились и стали процветать науки и искусство. Десницкий решительно возражает против такого утверждения.
«Восстание при них множества ученых мужей было не что иное, как созрение плодов, посеянных прежде и до сих еще времен за множество веков. Прославившихся при Августе Вергилиев, Овидиев Горациев и Ливиев увидел Рим не прежде как по прошествии уже седми сот лет от своего созидания, и подобные сим великие умы явились на природном языке при Людовике, когда уже их предки сразумели и даровали на французском, что древле Римлянин и Грек предали на своем», - пишет просветитель54.
Доказывая несправедливость всеобщего мнения, Десницкий обращался к разбору личных качеств ЛюдовикаXIV. Он утверждает, что дарования и добродетели французского короля были посредственными, что оказываемое ему почтение было раболепным. Просветитель заявляет, что он воспроизводит оценку ЛюдовикаXIV, принадлежащую А. Смиту, но это не совсем так; Десницкий пишет об отрицательных качествах французского монарха более пространно и в более сильных выражениях.
Характеристика ЛюдовикаXIV делает мнение Десницкого о том, что жизнь развивается по своим законам и возможности воздействия монарха на общественные процессы весьма ограничены, особенно убедительным.
Небезынтересно, что в этом случае Десницкий создает новый прием критики существующего строя: прибегает к заведомо искаженному переводу.
Доказывая несправедливость всеобщего мнения, Десницкий обращался к разбору личных качеств ЛюдовикаXIV. Он утверждает, что дарования и добродетели французского короля были посредственными, что оказываемое ему почтение было раболепным. Так, в одном из примечаний к переводу второго тома книги Блэкстона «Истолкование английских законов» русский просветитель с возмущением говорит, что при Генрихе VIII «оба парламента были в трепете и, как восточных монархов гнусные рабы, похваляли в нем даже и самое бесчеловечие»55.
Весьма важным для определения подлинных взглядов Десницкого является написанное им «Представление о учреждении законодательной, судительной и наказательной власти в Российской империи».
В предисловии к «Представлению…» Десницкий пишет: «Законы делать, судить по законам и производить суд в исполнение – сии три должности составляют три власть, то есть законодательную, судительную и наказательную, от которых властей зависят все почти чиноположения и все главное правление в государствах»56.
По мнению С. А. Покровского, Десницкий исходит здесь из теории разделения властей.57 В действительности позиция русского просветителя не может быть определена столь однозначно. Теория разделения властей предполагает распределение всей власти в государстве между несколькими ветвями.
В проекте же Десницкого органы законодательной, судительной и наказательной власти не являются единственными органами, осуществляющие властные полномочия государства. Десницкий лишь указывает, что от перечисленных им властей зависят «все почти чиноположения и главное правление в государстве»58.
Таким образом, очевидно, предполагается, что будут существовать органы государства, не входящие в состав трех властей и только зависимые от них, будут также и органы от этих властей независимые.
Десницкий отказался от основной идеи теории разделения властей – идей о взаимном равновесии, взаимном ограничении властей.
Вместе с тем речь идет не только о создании нескольких новых государственных органов. Десницкий не только подробно рассматривает структуру и компетенцию этих органов, но и вопрос об их взаимоотношениях.
«При учреждении сих властей, - подчеркивает просветитель, - ту надобно осторожность иметь, чтобы одна власть не выходила из своего предела в другую и чтобы притом всякая из сих властей имела своих надзирателей, которых опасению она всегда была подвержена»59.
Десницкий говорит не столько о разделении властей, сколько об обособлении друг от друга органов, осуществляющих законодательные, судебные и некоторые административные функции (наказательная власть).
Появления такой своеобразной теории можно объяснить социально-экономическими условиями в России того времени. Теория разделения властей по существу оправдывала компромисс между дворянством и буржуазией. К Маркс и Ф. Энгельс указывали в «Немецкой идеологии», что учение о разделении властей оказывается господствующей мыслью в такое время и в такой стране, где королевская власть, аристократия и буржуазия спорят из-за господства, где, таким образом, господство разделено60.
Ничего подобного в России конца 60-х годов XVIII века не было. Буржуазные элементы русского общества были еще очень слабы и не решались в основной своей массе выступать с требованиями коренных изменений государственного строя России.
Создавая свою теорию, Десницкий опирался на некоторые положения, выдвигавшиеся в западноевропейской политической литературе. В частности. можно провести некоторую параллель между идеями Десницкого, положенными в основу его проекта, и учением Монтескье о монархии.
Монтескье разграничивал понятие монархии и деспотии. По его мнению, в отличии от деспотии монархия управляется посредством неизменных основных законов. Гарантию против монаршего произвола он видит в сословных привилегиях дворянства, духовенства и городов. Так, по его мнению, юрисдикция, которой обладают сеньоры, препятствует расширении юрисдикции монарха, а это имеет положительное значение. Однако, существование посредствующих властей еще не гарантирует того, что монархия не превратится в деспотию. Монархия, пишет Монтескье, «нуждается в учреждении, охраняющем законы. Такими учреждениями могут быть лишь политические коллегии, которые обнародуют вновь изданные законы и напоминают о существующих, когда о них забывают… Состоящий при государстве совет не годится для этой цели»61. Эти соображения Монтескье, несомненно, весьма схожи с соображениями Десницкого, положенными в основу его проекта. Десницкий проектирует создание политической коллегии – сената; судебная и наказательная власть по его проекту организована таким образом, что может сдерживать произвол монарха.
Западноевропейские сторонники теории разделения властей, проектируя организацию законодательной власти, серьезно ограничивали участие монарха в ее осуществлении. Публично защищать подобные идеи в условиях России Десницкий не мог. Екатерина решительно отвергала всякие надежды на возможность добиться ограничения ее власти.
Именно поэтому Десницкий пишет о законодательной власти, что «сей власти в Российской империи кроме монархов никто в полном значении не может иметь», что «законодательная власть всех прочих высшею представляется»62. Эти заявления, как мы видели, противоречат подлинным политическим взглядам Десницкого, однак5о он вынужден был их сделать, чтобы не вызвать к своему проекту недоверия императрицы.
Десницкий не был сторонником широкого народного представительства. Это достаточно четко видно из «Слова о прямом и ближайшем способе к научению юриспруденции», произнесенного в том же 1768 году, когда было написано «Представление». С целью