Войны Речи Посполитой второй половины XVII-первой четверти XVIII веков
В сентябре 1733 г. русские войска подошли к правобережному предместью Варшавы — Праге. Магнаты и шляхтичи, придерживавшиеся русско-австрийской ориентации, провозгласили королем саксонского курфюрста по именем Августа III. Это послужило началом борьбы России и Франции за преобладающее влияние в Речи Посполитой. Исход этой борьбы должен был определиться силой оружия. Вспыхнула так называемая война за польское наследство.
В начале 1734 г. русские войска осадили Гданьск. Франция попыталась оказать Лещиньскому помощь и в апреле высадила небольшой десант, который, однако, не смог соединиться с гарнизоном Гданьска и отошел на корабли. В мае 1734 г. новый французский десант в количестве 2 тыс. человек атаковал русские позиции. Одновременно совершил вылазку гданьский гарнизон. Но русская армия отбила эти атаки. Французы отступили и заняли укрепление Вислоуйсце. Здесь они продержались около месяца, а затем были вынуждены сдаться русским войскам. К этому времени русский флот господствовал в районе Гданьска. Вскоре город сдался. Лещиньский, переодетый крестьянином, бежал на территорию Пруссии.
За помощь России Август III провел на сейме решение о Курляндском лене Речи Посполитой – территории, давно уже, со времен Северной войны, контролируемой Россией. Решение сейма 1736 г. предоставило право Августу III дать инвеституру на герцогство по своему усмотрению. Это значило, в данных обстоятельствах, что после смерти последнего в роде курляндских герцогов Курляндия перейдет к ставленнику императрицы Анны Ивановны – Бирону. В 1737 г. Бирон сделался курляндским герцогом20.
Необходимость реформы государственного строя осознавалась в это время уже некоторыми группами господствующего класса Речи Посполитой. В 1730—1740-х годах вопрос о реформе поднимался польскими публицистами, среди которых особенно выделялся Станислав Конарский. Наиболее популярной была программа реформ в области военного дела. В условиях быстрого усиления соседних феодально-абсолютистских держав и прежде всего милитаристской Пруссии, с жадностью взиравшей на пограничные польские земли, такая реформа была для Речи Посполитой необходимым актом самообороны.21
Однако вопрос о военной реформе, рассматривавшийся на нескольких сеймах, разрешен не был. Это неудивительно, если учесть, что в течение тридцатилетнего царствования Августа III все сеймы были сорваны, за исключением лишь сейма 1736 г. Но дело было не только в том, что центральный законодательный орган Речи Посполитой был полностью парализован. Проект создания большой постоянной армии не встречал сочувствия среди большинства польских феодалов. Причины этого были правильно указаны Юльяном Мархлевским. Вот что он писал но этому поводу:
«В то время как в других государствах армии преобразовывались в том направлении, что главной силой является пехота, ...Польша остается при своей старой военной организации. Это было результатом классового эгоизма шляхты: по классовым соображениям она не допускала образования постоянной армии. Мотивы были ясны и высказывались в литературе и дебатах сеймов с полной отчетливостью: 1) содержать пехотные полки – это значит обучать военном уделу крестьян, что опасно, ибо создает возможность бунтов против шляхты; 2) создавать постоянную армию – значит усиливать центральную королевскую власть, а это опасно, ибо, опираясь на такую армию, король может посягать на шляхетские привилегии и вольности, 3) армия такого типа потребует крупных средств, а шляхта податей платить не желает»22.
Между тем международная обстановка в Европе серьезно осложнилась. В 1740 г. прусский король Фридрих II напал на Австрию и захватил Силезию. Таким образом, под властью Пруссии находились теперь все польские земли, не входившие в состав Речи Посполитой, - значительная часть польской национальной территории. Захват Силезии означал не только усиление национального гнета для ее польского населения. Теперь по всей свой западной границе земли Речи Посполитой были окружены владениями прусского короля - наиболее хищного агрессора. Выросшая за счет награбленных польских земель милитаристская Пруссия с захватом богатой Силезии значительно укрепилась и сделалась еще более опасной для Речи Посполитой. Австро-прусская война непосредственно задевала и Саксонию – наследственные земли Августа III. Серьезная опасность, которую создавала агрессия Фридриха II, заставила саксонского курфюрста примкнуть к антипрусской коалиции23.
Правящая верхушка Речи Посполитой в это время раскололась на два лагеря. Короля поддерживал влиятельный магнатский род Чарторыских и многочисленные из сторонники. Против короля действовали Потоцкие.
Чарторыские и их сторонники Жевуские, Радзивиллы и другие владели огромными латифундиями и занимали высокие, приносившие немалый доход должности. Они составляли сильную группу в сенате. Пользуясь большим влиянием при дворе, Черторыские раздавали свим сторонникам доходные места и привлекали на свою сторону многочисленную клиентелу. Выступавшая против чарторыских магнатская группировка после смерти Юзефа Потоцкого была возглавлена новым коронным гетманом Яном Клеменсом Браницким. Борьба между этими магнатскими группировками носила совершенно беспринципный характер и сводилась к откровенному стремлению к наживе, к увеличению своей доли из расхищаемых государственных имуществ. Если в 1740-х годах Чарторыские выступали противниками Пруссии, а Потоцкие были ее агентами, то в 1750-х годах произошла перемена ролей. Облик магнатских группировок от этого не менялся. Они были в равной мере готовы служить иностранным державам в прямой ущерб национальным интересам Польши. То одна, то другая группировка из тактических соображений выдвигала проекты реформ — военной пли финансовой, заранее будучи уверенной, что «партнеры-противники» не допустят их осуществления.
Полную деморализацию господствующего класса Речи Посполитой и упадок ее государственности выявило так называемое «острожское дело». Оно заключалось в следующем. Магнат Януш Сангушко, управлявший огромным наследством Острожских («Острожской ординацией»), решил избавиться от постоянно одолевавшего его недостатка средств путем продажи этих не принадлежавших ему лично земель. В сделке приняли участие Август Чарторыский, зять его Любомирский и другие магнаты, вызвав этим чрезвычайное возмущение всех прочих охотников до легкой наживы, оставшихся в стороне от раздела ординации. Гетман Браницкий не задумался использовать коронные войска, которые в 1754 г. по его приказу заняли крепость и город на территории ординации – Дубно. Дело едва не дошло до междоусобной войны между магнатами. Лишь после этого сенат учредил для управления ординацией административную комиссию. Ни о каком наказании магнатов за бесчинства не было и речи.24
Свое отношение к предельному упадку государственности Речи Посполитой шляхта выражала в поговорке: «Польша держится беспорядком». Страна стояла перед катастрофой, но эта очевидная для всех современников перспектива не смущала польских магнатов, уже давно выродившихся в паразитическую клику, враждебную интересам народа. Польские магнаты и шляхта не только не пытались в описываемое время предотвратить грозящую Польше национальную катастрофу – они сами толкали к ней страну.
Когда в 1756 г. началась Семилетняя война, во время которой сильная коалиция в составе Франции, Австрии и России нанесла Пруссии сокрушительные удары, Речь Посполитая вследствие своей внутренней слабости и политической разрухи уже не была в состоянии выступить против своего старого врага – Пруссии. Россия добившаяся того, чтобы в Речи Посполитой, через которую проходили русские войска, были организованы базы снабжения – провиантские и иные склады. Правительственный совет при императрице Елизавете Петровне вынес решение: «Польшу исподволь приготовлять, чтоб она проходу здешних войск для атакования Пруссии не только не препятствовала, но паче на то охотно смотрела»25. Русское правительство исходило при этом из того положения, что война против усилившейся Пруссии соответствует интересам Речи Посполитой.
Чарторыские и их сторонники, ранее поддерживавшие внешнюю политику короля, теперь изменили свою ориентацию и стали орудием Англии и Пруссии. Чарторыские установили контакт с так называемым «молодым двором» в России, т.е. с племянником Елизаветы Петром Голштинским (будущим Петром III) и его женой. Тесно связанные с английским послом в Варшаве Вильямсом, Чарторыские интриговали в пользу врага Польши – прусского короля и его английского союзника. В качестве секретаря Вильямса, переведенного из Варшавы в Петербург, в русскую столицу поехал Станислав Август Понятовский, племянник главы Чарторыских Михала. Понятовский был вскоре назначен польско-саксонским послом в России. В Петербурге он действовал как агент Фридриха II, пока русское правительство не выслало его за пределы страны.
Русская армия в 1756г. вступила на территорию Курляндии и Литвы и атаковала пруссаков в Восточной Пруссии. Население Речи Посполитой встречало ее как армию дружественной державы. В русской армии служило немало поляков, причем некоторые из них занимали высокие должности (генерал-майор Древский и генерал-лейтенант Каспер Любомирский). Поляки (Август Сулковский) формировали для борьбы против пруссаков военные отряды, помогали русскому командованию в организации снабжения. Командование русских войск аккуратно расплачивалось за провиант и фураж, доставляемый па русские склады. Для ликвидации возможных недоразумений и упорядочения снабжения были созданы смешанные русско-польские комиссии в Гродно и Торуне. Однако Речь Посполитая как государство в войне участия так и не приняла26.
Фридрих II с первого года войны неоднократно нарушал польские границы, захватывал и насильно зачислял в свою армию польских крестьян, опустошал польско-прусское пограничье. По приказанию Фридриха II, считавшего, что в борьбе все средства хороши, в захваченном пруссаками Дрездене чеканилась фальшивая польская монета и в большом количестве отправлялась в Речь Посполитую. Прусский король широко использовал услуги группы Чарторыских. Осенью 1750 г., после тяжелого поражения Фридриха под Кунерсдорфом. Чарторыские предложили английскому послу организовать антирусскую конфедерацию с центом в Подолии, поближе к турецкой границе, очевидно, рассчитывая на помощь давнего врага России – Турции.
Победы русского оружия в Семилетней войне поставили Фридриха II на край катастрофы, укрепили международное6 положение России. Однако в самой России наследник престола и его жена придерживались англопрусской ориентации. После смерти в 1761 г. Елизаветы правительство нового русского императора Петра III не только прекратило военные действия против Пруссии, но и заключило с ней союзній договор. В русско-прусском союзном договоре была секретная статья, согласно которой союзники обязывались охранять в Речи Посполитой реакционную шляхетскую конституцию, «вольную элекцию» в Liberum veto, исключавшую всякую возможность укрепления государственного строя.27
Антинациональная политика Петра III вызывала сильное сопротивление со стороны русских дворянских кругов. Последовали дворцовый переворот, свержение Петра III и возведение на престол Екатерины II.
Правительство Екатерины не возвратилось, однако, к войне против Пруссии. Это способствовало укреплению прусского агрессора и его позиции в Речи Посполитой. В сложной международной обстановке 60-х годов, в условиях серьезных русско-австрийских и русско-турецких противоречий царизм встал даже на путь согласованных действий с Пруссией в Речи. Посполитой. В связи с этим произошло превращение группировки Чарторыских в партию русско-прусской ориентации. В условиях обострения конфликта с Чарторыскими король пытался опереться на сейм и сенат, но сейм 1762 г. был сорван, а сенат не в силах был помочь Августу III преодолеть оппозицию оппозицию могущественных магнатов, строивших планы низложения короля и пытавшихся создать для этого конфедерацию. В разгар подготовки вооруженного переворота в Речи Посполитой 5 октября 1763 г. Август III умер. Началось очередное бескоролевье.
2.2 Культура Речи Посполитой во второй половине XVII и первой половине XVIII в.
Свою отрицательную роль сыграли и законодательные постановления, ограничивавшие доступ людей «низких» сословий в науку. Резко усилился религиозный фанатизм шляхты, проявлявшийся, в частности, в многочисленных «ведовских процессах», пытках и сожжении «ведьм». Латинский язык опять занял командные позиции, и целый поток латинизмов внедрялся в польскую литературу. В среде господствующего класса получил распространение особый ораторский стиль – злоупотребление макаронизмами, который был весьма далек от общенародного языка, был чужд мелкой шляхте и мещанству, не говоря уже о крестьянах.
Если в среде мещанства продолжала бытовать литература сатирического характера, которую краковский причислял к запрещенным книгам, то в высших слоях польской шляхты излюбленными стали такие жанры, как торжественная ода, панегирик и особенно героическая эпопея. Прославление католицизма и шляхетской воинственности – таково основное содержание шляхетской литературы этого времени, все более отрывавшейся от народной культуры. На облик этой литературы оказывали влияние безудержное сословное чванство и национализм шляхты, которая только себя считала и именовала «народом польским», приписывала себе древние рыцарские «сарматские» добродетели и восхваляла весь уклад своей жизни, так называемый «сарматизм», с его грубостью, невежеством, пьяным разгулом.
В произведениях польских шляхетских писателей того времени нашла отражение и освободительная борьба украинского народа. Рисуя в самых зловещих и мрачных тонах картину восстании украинских крестьян, эти писатели стремились разжечь национальную ненависть. В поэме «Гражданская война с казаками и татарами, с Москвой, а затем со Швецией и Венгрией» (1660) об этих событиях говорит Самуэль Твардовский (1600-1660), писатель промагнатской ориентации, автор панегриков, сатир, исторических поэм, развлекательных стихов. Поражения в войне с украинским народом Твардовский рассматривает как «божью кару» за грехи шляхты и, пытаясь выяснить причины восстания, даже ставит вопрос: не чрезмерно ли шляхта притесняла украинских крестьян и расправлялась с ними? Но, оставаясь на реакционных позициях, писатель не делал выводов о необходимости изменений в общественном строе.
У Анджея Максимильяна Фредры (около 1620-1679), автора исторических и военных сочинений, а также популярных у современного читателя польских и латинских афоризмов, пропитанных скептическим отношением к человеческой природе, политическая концепция сводится к прославлению шляхетской анархии, всевластия помещика, всего самого худшего, что было в общественном строе Речи Посполитой.
Представителем любовной лирики во вкусе итальянского и французского «барокко» был магнат Ян Анджей Морштын. Его произведения отличаются необычайной искусственностью, вычурностью построения и в большинстве случаев основаны на эротических мотивах.
В историографии второй половины XVII в. видное место занимает четырехтомная история Полыши Веспасьяна Коховского (1633—1700), составленная на основе правительственных актов и частной переписки. Коховский разделил свой труд на семилетние циклы — «климактеры» (он был убежден, что каждое семилетие фатально завершается крупными изменениями в судьбе государства). Хроника Коховского отражала шовинистический и воинственно-католический дух польской шляхты, ее религиозные предрассудки и суеверия. Коховский был также автором лирических и эпических произведений преимущественно религиозного или исторического содержания, проникнутых католическо-шляхетской идеологией.28
Особняком в литературе конца XVII в. стоят произведения Вацлава Потоцкого (1625—1696), едва ли не единственного писателя того времени, творчество которого имеет национальное значение, который продолжал прогрессивные поэтические традиции, испытывал глубокую тревогу за судьбы родины и выступал с критикой господствующего класса. Потоцкий вышел из арианской семьи, в молодости был связан с видными деятелями арианства и, приняв католицизм лишь под угрозой репрессий, сохранил свои убеждения. Глубоко отрицательно относясь к контрреформации, Потоцкий высмеивает и обличает церковников, реакционно-католическое магнатство. Сатиры и эпиграммы Потоцкого (сборники «Сад фрашек» и «Моралиа») содержат богатую картину польской жизни, носят обличительный характер, обнажают невежество, пьянство, лень, себялюбие шляхты и духовенства. Правда, Потоцкий чаще выступает как моралист и не ставит вопроса о ликвидации общественного неравенства, но он все же говорит о доле «несчастного мужика», который и «работает и платит за пана», о том, что «природа для всех одинакова», что все люди «как братья» станут «перед божьим судом». Крупнейшим произведением Потоцкого является эпическая поэма «Хотинская война», замечательная живостью батальных сцен. Обращаясь к теме борьбы с турецкой агрессией, автор поэмы противопоставляет мужество участников боев 1621 г. современной ему эгоистической и трусливой, лишенной патриотического духа шляхте. Творчество Потоцкого – крупнейшее достижение польской поэзии XVII в. Но лучшие произведения писателя, не отвечавшие вкусам шляхетского читателя тех времен, не могли быть опубликованы при его жизни, в обстановке жестокой реакции, и поэтому не оказали влияния на литературу. Их издали лишь в XIX-XX вв.
На фоне упадка художественной литературы и исторических хроник ярко выделяется обильная в XVII в. мемуарная литература, лучшим образцом которой могут служить «Воспоминания» Яна Хризостома Паска (около 1635-1701 г.г) – неоценимый источник для изучения нравов и быта того времени.
Большинство
публицистов
XVII в. особенно
первой четверти
XVIII в. выражало
реакционные
настроения
основной массы
магнатства
и шляхты
и
защищало теорию
«золотой вольности».
Эта публицистика
была средством
политической
борьбы между
различными
магнатско-шляхетскими
группировками,
боровшимися
за влияние в
стране и являвшимися
орудием
иностранных
держав.29
В середине
XVII
в. выдвинулись
два шляхетских
писателя:
Шимон
Старовольский
(около 1610—1656), в
произведениях
которых содержится
немало обличительного
материала о
моральном
разложении
шляхты и духовенства,
о крайних проявлениях
произвола в
отношении
крестьян и
мещан и т. п.
В шляхетской публицистике первой половины XVIII в. прозвучали и голоса немногочисленных прогрессивно настроенных представителей .господствующего класса. Они выдвигали требования политических реформ, увеличения состава постоянной армии, ставили вопрос об укреплении торговли и создании мелких промышленных предприятий, об улучшении правового положения некатоликов и о смягчении гнета, тяготевшего над мещанством и крестьянством. Среди авторов этих произведений были Станислав Лещиньский, Стефан Гарчиньский, Станислав Понятовский (отец), Антоний Потоцкий и др.
Самым выдающимся публицистом этого периода был Станислав Конарский (1700—1773). В 1733 г. он впервые выступил против liberum veto в своей брошюре «Беседа некоего помещика со своим соседом о современных обстоятельствах». В 1701—1763 гг. он написал по этому же вопросу четырехтомное произведение «Об успешном способе проведения совещаний». Свои практические выводы, направленные на улучшение государственного устройства страны, автор, пожалуй, впервые в истории польской публицистики подкреплял анализом значительного исторического материала. В «Речи о том, как сделать свою родину счастливой», Конарский ставил вопрос о разнообразных общественных реформах. В 1732 г. им же был издан первый том свода польских законодательных актов «Volumina legum».
Наконец, ему же принадлежит разработка в практическое осуществление «школьной реформы». Ее программа сводилась в основном к трем пунктам: 1) введение в обучение метода, основанного на умозаключениях из материалов текстов, бессмысленно заучиваемых на память в иезуитских школах; 2) увеличение числа изучаемых предметов (до реформы изучался главным образом латинский язык); 3) умелое сочетание учения с отдыхом, физическими упражнениями и развлечениями. «Школьная реформа» Конарского и его сочинение «Об искусстве правильного рассуждения», разбиравшее вопросы логики в антисхоластическом духе, вызвали ожесточенные нападки иезуитов, располагавших к началу XVIII в. в Польше более чем 50 коллегиями и увидевших в реформе Конарского подрыв своей монополии на руководство шляхетским образованием. 30
Пропаганда укрепления государственной власти и «школьная реформа», которую проводил Конарский, были, несомненно, прогрессивным явлением. Они были направлены против царившей в стране феодальной анархии, хотя и не предполагали ломки крепостнического строя.
Станислав Конарский вошел в историю польской философии как один из первых борцов против схоластики в XVIII в. и предшественник польского материализма конца столетия. Однако сам он не порвал еще с религией, не перешел на позиции материализма и выступал против атеизма. В труде «О честной жизни и хорошем гражданине» и других произведениях он создал своеобразную систему морали, синкретически объединяющую античные и христианские тенденции в этике.
Польская наука середины XVIII г. получила два новых очага своего развития: основанную Конарским в 1740 г. в Варшаве среднюю школу — Collegium Nobilium, где Антоний Вишневский организовал первый в Польше физический кабинет и открытую в 1747 г. библиотеку Залуских. насчитывавшую в своих фондах около 300 тыс. книг, 10 тыс. рукописей и большое количество географических карт.
Библиотека была передана для публичного пользования. Юзефом Анджеем Залуским и Яном Яноцким в библиотеке велась большая библиографическая работа, был осуществлен ряд публикаций из эпохи польского Возрождения.
В середине XVIII в. появился ряд компилятивных работ, которые, однако, знакомили читателя с достижениями науки, и порицали, хотя еще довольно робко, схоластическое суесловие. Такова книга Войцеха Быстшоновского «Математическая информация любознательного поляка, объясняющая в теории и на практике весь мир, небо, землю и то, что на ней есть» (1743).
В период контрреформации интенсивно развивалась церковная архитектура, а также дворцовое строительство. В то же время городское строительство замирает, что связано с наступившим глубоким упадком городов. Ведущим стилем в церковной и светской архитектуре этого времени было барокко, в распространении которого большую роль сыграл орден иезуитов, строивший костелы по всей Польше. Особенно усиливается строительство, после шведских войн.
Для архитектуры конца XVII — середины XVIII в. (особенно церковной) характерно исчезновение гармоничности и строгой соразмерности архитектурных форм. Последние, приобретают большую напряженность и динамичность. Важное место занимает момент пространственного решения, тесная связь архитектуры с окружающей средой, что сказывается очень ярко в архитектуре загородных дворцов. К наиболее интересным и ценным образцам церковной барочной архитектуры относятся такие памятники конца XVII —середины XVIII в., как костел визиток в Варшаве (архитектор Якуб Фонтана), костел св. Лины в Кракове (архитектор Тыльман ван Гамерен). Костел св. Петра и Павла в Кракове (архитектор Джованни Тревано). Неотъемлемой частью церковного интерьера являлись богатые марочные алтари, призванные активно воздействовать на человека, вызывая у него мистические настроения. Этой цели служила и пышная, напряженная скульптура, в изобилии наполнявшая церковные интерьеры, и алтарная живопись, которая становилась отвлеченной, все более далекой от жизни и аллегорической.31
В период разгула магнатского самовластья каждый из магнатов старался блеском своего дворца подчеркнуть свое величие и силу. Обширные ансамбли дворцов, окруженные садами и парками, украшенные богатой декоративной скульптурой строятся на всем протяжении конца XVII— первой половины XVIII в. Лучшими образцами дворцовой архитектуры того времени можно считать дворец примаса Радзеёвского в Неборове (1680—1682), дворец Красиньских (1690—1694), построенные Тыльманом ван Гамерен, дворец Яна III в Вилянове (1677 —1694) работы Лоцци.
В это время в Польше работает много приезжих архитекторов и скульпторов. Крупнейшие из них — Андреас Шлютер, участвовавший в строительстве Вилянова и дворца Красиньских, Джузеппе Велотто, Августин Лоцци, семьи Фонтана и др. В архитектуре первой половины XVIII в. сказываются новые черты, как и во всем европейском искусстве. Облегчение монументальных архитектурных форм, большая мягкость и изящество, которые проявляются прежде всего в светской архитектуре, особенно в убранстве интерьеров, говорят о наступлении нового стиля — рококо. Одним из лучших примеров зданий этого рода является дворец министра Брюля в Варшаве, усадебный дворец Мнишков в Дукле, Враницких в Белостоке и др.
В области скульптуры в конце XVII в. наблюдается дальнейшее развитие монументальных надгробных памятников, которые по структуре сближаются с барочными алтарями того времени. В надгробных памятниках применяется теперь не только скульптура, но и живопись. Примером может служить надгробие Браницких в костеле св. Петра в Кракове.
Церковная живопись, стоящая на службе у контрреформации, становится космополитической. Внешний: пафос, сложный и запутанный аллегоризм многих композиций нередко сочетаются с почти натуралистическим изображением, мучении различных снятых, что было рассчитано на возбуждение фанатизма и религиозной нетерпимости к иноверцам — некатоликам.
Мастером торжественных барочных композиций был в начале XVIII в. Шимон Чехович.
Но, несмотря на общий упадок культуры и засилье контрреформации, в живописи не исчезала струя светского искусства, стремящегося к реализму. Особенно это сказывается в развитии портрета и исторической картины.
Подъем этих видов живописи наблюдается в правление Яна Собеского, стремившегося использовать искусство, в первую очередь портрет и историческую картину, для укрепления своего авторитета в Европе. В это время возникают многочисленные варианты батальных картин, прославляющих королевские победы, особенно Хотинскую битву и битву под Веной. Примером служит «Битва под Веной», написанная Альтомонте, придворным художником Яна III.32
Много художников работало над украшением королевских дворцов в Варшаве, Жолкве, Вилянове, где в 1677 г. была основана так называемая «виляновская школа живописи». Ее крупнейшей фигурой был Ежий Шимонович, придворный живописец Собеского, оставивший много портретов короля, а также писавший исторические комипозиции. Вместе с французским художником К. Калло Шимонович был автором виляновских плафонов, изображающих времена года, которые были одним из лучших образцов декоративной живописи в Польше тех лет.
Среди художников-портретистов того времени выделялся Ян Трицьюш, в творчестве которого сильны национальные традиции.
Бартоломей Штробль из Силезии писал торжественные парадные портреты, в которых, однако, не исчезает живая и индивидуальная характеристика (портрет Владислава IV). Портретистом был гданьчанин Даниэль Шульц.
Необходимо упомянуть также о так называемом надгробном портрете, который в начале XVIII в начал заменять скульптурные надгробия. Обычно он отличался внимательной и точной передачей человеческого лица, отсутствием парадности и своеобразной национальной формой.33
В XVII в. в Польше складывается ряд местных школ со своими характерными особенностями; особенно интересны познанская, львовская и гданьская школы, в каждой из них был свой цех живописцев и свои крупные художники.
Некоторые польские художники работали за границей, как ариане братья Любенецкие, в творчестве которых есть серьезные реалистические достоинства, или Тадеуш Кунце Кович, который наряду с религиозными композициями оставил ряд рисунков, изображающих народные композиции сцены из римской жизни.
С ожесточением преследовала католическая церковь и музыкальное светское искусство. В результате этого в польской музыке второй половины XVII в. и первой половины XVIII в. преобладали церковные произведения, причем духовная цензура ревностно следила за тем, чтобы они отвечали каноническим нормам грегорианского пения. Впрочем, идеологическая борьба не прекращалась и в этой области, причем наиболее прогрессивные явления в польской музыкальной культуре были неизменно связаны с обращением польских музыкантов к народно-бытовым истокам отечественного искусства.
Итак, вторая половина XVII и первая половина XVIII в. были временем упадка польской шляхетской культуры. Это был результат загнивания феодально-крепостнического строя. На состоянии польской культуры самым отрицательным образом сказалось влияние католического обскурантизма, проводниками которого были в это время иезуиты.
ГЛАВА III. РАЗДЕЛЫ РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ
3.1 Первый раздел Речи Посполитой
Осенью 1768 г. Турция объявила войну России. Наступил момент, которого давно ждали барские конфедераты. Руки царизма теперь было связаны, и он не мог послать в Речь Посполитую значительные силы.
У конфедератов появилась надежда на получение иностранной помощи — от Турции, Франции, Австрии.
Станислав Август, пославший крупные войска на подавление конфедератов, прекратил против них военные действия. Его политика в отношении России менялась в зависимости от известий с театра военных действий. Враждебные России державы всячески побуждали конфедератов к активным действиям. Франция оказывала им денежную помощь и посылала офицеров, Австрия предоставила убежище руководителям конфедерации.
Конфедератская война представляла собой цепь мелких столкновений между отрядами царских войск и непрочными, быстро возникавшими и так же быстро распадавшимися отрядами конфедератов. Несмотря на то, что царские войска были немногочисленны, конфедератам не удалось добиться сколько-нибудь значительных успехов. Они не смогли организовать и значительных военных сил. Недисциплинированные шляхетские отряды конфедератов бесчинствовали не меньше, чем хозяйничавшие в Польше царские войска. Конфедераты вели себя так, словно они воевали не в Польше, а в чужом, вражеском крае. Они опустошали страну, грабили крестьян, терроризировали население. Это отталкивало его от конфедератов. Кочуя по австрийской территории из Вельска в Пряшов, из Пряшова в Цешин, руководители конфедерации рассчитывали на разгром русских войск в ходе русско-турецкой войны, на вступление Австрии в войну против России и т. п. Все эти надежды оказались тщетными. В 1770 г. победы русского оружия под Ларгой, Кагулом и Чесмой ясно показали, что рассчитывать на успех турок не приходится.
В это время, использовав связанность России и всячески афишируя наметившееся сближение Пруссии с Австрией, «союзник» Екатерины II Фридрих II поднял вопрос о разделе Речи Посполитой. Царское правительство, не хотевшее расставаться с планами политического подчинения своему влиянию всей Речи Посполитой, сначала отклонило этот проект. Но Пруссия продолжала настаивать на своем предложении, оказывая Еместе с Австрией сильный нажим на Россию путем выдвижения всякого рода помех мирному урегулированию русско-турецких отношений, опасность вступления Австрии в войну на стороне Турции, крайняя ненадежность прусского «союзника» и отчасти противоречия, вскрывшиеся в годы русско-турецкой войны между так называемой «русской» партией в польском правительстве и царизмом,— все это побудило царское правительство уступить Пруссии.
Вопрос о разделе Речи Посполитой был перенесен в плоскость практических переговоров. Впрочем, Пруссия и Австрия уже приступили в это время к разделу. В 1770 г. прусские войска вступили в Великую Польшу и Поморье для того, чтобы, как кто официально заявлено, предотвратить проникновение из Польши эпидемии. Годом ранее «опекавшая» конфедератов Австрия