Нападение фашистской Германии на Советский Союз
Сыграли свою роль и ошибки нашего политического и военного руководства. В целом про них можно сказать словами русской поговорки: «Кто не работает, тот и не ошибается». Но видеть их следует.
Главными из этих ошибок были:
со стороны политического руководства и лично И. В. Сталина в предвоенный период:
нечеткая (возможно!) постановка задачи руководителям военного ведомства на отражение агрессии;
недостаточный контроль за его действиями;
излишнее доверие к оптимистическим оценкам военными руководителями боевых возможностей тогдашней Красной Армии;
чрезмерный (возможно!) масштаб мероприятий для исключения войны на два фронта и для сохранения союзников в будущей войне;
промах в оценке информации внешней разведки относительно замысла удара гитлеровской Германии против СССР;
со стороны военного руководства:
узковедомственный стиль мышления, неспособность оценить обстановку во всей ее полноте, а отсюда - промахи в решениях (эти ошибки повторялись ими и при анализах истории спустя десятилетия после войны); неспособность обеспечить должную боеготовность сил в предвидении очевидного удара (как это сделал Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов);
опоздание с исправлением ошибок в планах военно-технического вооружения Армии, в переходе к системе всеобщей воинской обязанности.
На перевооружение армии отрицательно сказывались общие представления о том, какой будет приближающаяся война. В 1930-х годах в СССР господствовала доктрина войны «На чужой территории, малой кровью». Соответственно высшее военное руководство уделяло первостепенное внимание наступательным видам вооружения и недооценивало оборонительные. Так, несмотря на возражения наркома вооружений Б.Л.Ванникова была снята с вооружения 45-миллимитровая противотанковая пушка, прекратился выпуск противотанковых ружей, затормозилось производство станковых и ручных пулемётов, автоматов.
В наркомате обороны считали, что использования автоматического оружия ведёт к слишком большому расходу боеприпасов и не позволяет применять штыковую атаку (к тогдашним короткоствольным автоматам нельзя было примкнуть штык). В результате Красная Армия встретила войну, вооружённая в основном трёхлинейной винтовкой образца 1891/1930 гг.
Заместитель наркома обороны маршал Г.И.Кулик требовал от минёров сосредоточить внимание на производстве не мин, а средств разминирования. Он рассуждал: «Мины – это мощная штука, но это средство для слабых, для тех кто обороняется, а мы – сильные». В результате к началу войны армия не имела и половины минимального количества инженерных мин.
Отрицательно сказывалось на перевооружении армии зачастую столь же некомпетентное, сколь и безапелляционное, вмешательство Сталина. Б.Л.Ванников рассказывает о том, как принималось решение о замене 76-миллимитровой танковой пушки новой 107-миллимитровой. Это требовало реконструкции всех орудийных цехов. Нарком попытался возразить, однако безуспешно. Ванников пишет: «К концу моих объяснений в кабинет вошёл Жданов. Сталин обратился к нему и сказал: «Вот Ванников не хочет делать 107-мм пушки для ваших ленинградских танков. А эти пушки очень хорошие, я их знаю по гражданской войне»… Сталин говорил о полевой пушке времён первой мировой войне: она, кроме калибра по диаметру ничего общего не могла иметь с пушкой, которую нужно было создать для современных танков и современных условий боя. Так вышло и на этот раз».
Аннексия Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии и Букавины позволила Советскому Союзу отодвинуть границу далеко на Запад. Но это не только не укрепило оборону страны, но и неожиданно послужило причиной серьёзнейших поражений в 1941 году.
Сталин единолично принял решение построить непосредственно вдоль новой границы линию укреплений и использовать на новом строительстве элементы старых оборонительных сооружений. Тогдашний начальник Генштаб Б.М.Шапошников предлагал не разрушать старые весьма мощные укрепления, а строительство новых вести силами войск внутренних военных округов, выдвинув их в образовавшееся «предполье». Но Сталин не прислушался к этому предложению, заявив, что война начнётся не ранее чем через 2-3 года, а за это время новые укрепления в любом случае будут построены.
Летом 1940 года, в ответ на просьбу военных выделить средства для поддержания оставленных рубежей старой границы в элементарном порядке, Сталин приказал полностью разрушить прежние укрепления, вывести все бронированные детали на новое строительство, а остатки сооружений отдать колхозам под силосные ямы. Новая оборонительная линия возводилась прямо на границе, хотя военные предлагали строить её на 25-50 км восточнее – с тем, чтобы скрыть укреплённых район и развёртывание войск от противника. Но и здесь восторжествовал принцип «ни одного вершка своей земли не отдадим никому», звучный политический, но абсолютно бессмысленный с военной точки зрения.
Когда началась война, новая линия ещё не была возведена, а старая оказалась разрушена, и отступающие войска не смогли опереться на неё. К тому же с переносом границы на запад туда были перемещены военные склады, которые сразу же попали в руки немцам.
Сложилась катастрофическая обстановка для Советского Союза. До сих пор нет полного анализа причин трагедии первых месяцев войны. Где искать причины поражений?
К сожалению прежде всего в деятельности высших руководителей государства.
В результате грубейшего просчета Сталина в оценке возможного срока нападения врага фашистская агрессия была совершена внезапно, что поставило войска Красной Армии в исключительно тяжелое положение. Достаточно отметить лишь тот факт, что только за первый день войны в результате неожиданного удара германских ВВС советская авиация потеряла из 5434 самолетов более 1200, из них 800 самолетов было уничтожено на аэродромах.
Что такое внезапность? Уже после войны маршал Жуков отмечал, что «главная опасность заключалась не в том, что немцы перешли границу, а в том, что для нас оказалось неожиданностью их шестикратное и восьмикратное превосходство в силах на решающих направлениях; для нас оказались неожиданностью и масштабы сосредоточения их войск, и сила их удара. Это и есть то главное, что предопределило наши потери первого периода войны, а не только и не столько внезапный переход ими границы».
В речи по радио 3 июля 1941 г. Сталин утверждал, что «фашистская Германия неожиданно и вероломно нарушила пакт о ненападении». Он назвал это одной из главных причин наших поражений в начале войны. При этом Сталин не назвал себя в качестве ее главного творца. А ведь именно он из-за своей маниакальной уверенности, что летом 1941 г. военного столкновения с Гитлером не будет, вплоть до позднего вечера 21 июня не давал разрешения командованию на приведение войск в полную боевую готовность. Тем самым именно Сталин обеспечил противнику эту внезапность и в оперативно-тактическом и в стратегическом, и ином плане. А ведь именно «вождь народов» заявил: «Мы не боимся угроз со стороны агрессоров и готовы ответить двойным ударом на удар поджигателей войны, пытающихся нарушить неприкосновенность советских границ». Мехлис: «Если вторая империалистическая война обернется своим острием против первого в мире социалистического государства, то надо перенести военные действия на территорию противника, выполнить свои интернациональные обязанности и умножить число советских республик». «Мы радикально улучшили всю систему обороны границ» (Ворошилов). И все это было сказано с трибуны XVIII съезда партии.
На внеочередной четвертой сессия Верховного Совета СССР (28 августа — 1 сентября) 1939 г. председатель СНК и нарком иностранных дел В. Молотов заверил депутатов Верховного Совета в том, что «договор о ненападении с Германией является поворотным пунктом в истории Европы и что сильная Германия является необходимым условием прочного мира в Европе». Но, фактически, только Германия воспользовалась выгодами этого договора. Не мы выиграли с его помощью два года мира, а Гитлеру дали, время подготовиться к войне с нами. Таким образом, налицо грубый тактический просчет при заключении договора и близорукий подход к оценке его возможных последствий.
Существенный перевес агрессора в собственно военном отношении. Полностью отмобилизованная и развернутая 5,5-миллионная кадровая немецко-фашистская армия вторжения была оснащена самым современным вооружением и боевой техникой, обладала двухлетним опытом ведения военных действий. В то же время переоснащение нашей армии по существу только-только началось.
Были и ошибки оперативно-стратегического характера. Все расчеты строились исходя из того, что война начнется с приграничных сражений и лишь после этого будут введены главные силы противника. Считалось, что этим силам еще только предстоит полное развертывание, тогда как в действительности они уже были развернуты и фактически готовы к вторжению. Их наступательными действиями и началась агрессия. Серьезный просчет был допущен и в определении сроков приведения своих войск в боевую готовность в приграничной полосе и мобилизационного развертывания части Вооруженных Сил во внутренних военных округах. С опозданием началась переброска пяти армий из глубины страны к западным границам, не было завершено строительство укрепленных районов. Запоздалым оказался и переход в 1940 году со смешанной территориально-милиционной на кадровую систему комплектования, что негативно сказалось на качестве мобилизационных ресурсов, пополнивших армию с началом войны.
Одной из важнейших причин наших поражений в начале войны были репрессии в отношении военных кадров. Репрессии смели всех командующих военными округами и их заместителей, на 80—90% командиров дивизий, полков и их заместителей. Были уничтожены многие преподаватели военных академий и училищ, а их труды изъяты из обращения как «вражеские». Общая цифра уничтоженных — около 44 тысяч. В истории до этого не было случая, чтобы руководство какой-либо страны перед угрозой нападения врага планомерно уничтожало свои военные кадры.
В результате к началу войны только 7% командиров наших Вооруженных сил имели высшее военное образование, а 37% не прошли полного курса обучения даже в средних военно-учебных заведениях. Капитаны становились командирами дивизий. К 1941 году только в сухопутных войсках не хватало по штабам 66900 командиров. Некомплект в летно-техническом составе ВВС достиг 32,3%, в ВМФ недоставало более 22% командиров. Таким образом армия была сильно ослаблена. Для того, например, чтобы подготовить майора Генерального штаба, нужно не менее 10—12 лет. А командарма? 20 лет. А их почти всех уничтожили. Ведь даже Жуков в начале войны по своей подготовке никак не равнялся Тухачевскому или Егорову.
Начало войны было критическим и потому, что фашистская Германия превосходила СССР в экономическом потенциале. Так, к моменту нападения на Советский Союз она примерно вдвое превосходила нашу страну по производству электроэнергии, угля, чугуна, стали, вчетверо — по выпуску автомобилей. Экономика фашистской Германии была давно уже, переведена на военные рельсы, а ее союзники завершали такой перевод. Кроме того, на службу агрессии были поставлены все ресурсы покоренной Европы. Хотя в нашей стране в 1940 году почти каждый третий рубль из госбюджета шел на укрепление обороны, но времени уже не хватило. Еще один момент. Солдаты из села, помнившие страшный голод 1933 года, смерть родных или близких, понимавшие — кто был виновником этой трагедии, не питали чувства преданности ни к Сталину, ни к его режиму.
Своей политикой «вождь народов» подорвал чувство советского патриотизма в крестьянской массе, и не только в ней. Когда началась война, это сказалось на стойкости солдат Красной Армии в бою. В этом заключалась одна из причин катастрофического хода войны в 1941 г. Маршал Г. К. Жуков впоследствии отмечал, что советские войска обрели высокую стойкость лишь к осени 1942 г. Здоровое чувство патриотизма в условиях смертельной опасности, нависшей над Родиной, не могло не взять верх над всеми политическими антипатиями.
Нельзя не учитывать и того, что отрицательное влияние в начале войны оказала приверженность традиционным идеологическим мифам, согласно которым народные массы капиталистических стран при всех обстоятельствах глубоко враждебны своим правительствам и в случае войны в СССР немедленно перейдут на его сторону. На нашу страну обрушилась вся мощь германской военной машины, захватчики шли по советской земле, гибли тысячи людей, а в обращении, с которым выступил В. Молотов, говорилось о страданиях германских рабочих, крестьян и интеллигенции, которые «мы хорошо понимаем». И. В. Сталин в выступлении по радио 3 июля, когда немецко-фашистские войска уже заняли Литву, значительную часть Латвии, Белоруссии, Украины, отнес немецкий народ, «порабощенный гитлеровскими заправилами», к числу наших потенциальных «верных союзников» в войне. Даже 6 ноября 1941 г., когда гитлеровские полчища стояли на подступах к Москве, Сталин заявил о том, что в германском народе произошел «глубокий перелом против продолжения войны, за ликвидацию войны», что «германский тыл немецких войск представляет вулкан, готовый взорваться и похоронить гитлеровских авантюристов». Все это не только не способствовало мобилизации всех сил народа, но и поддерживало у тех, кто далеко от фронта, настроения мирного времени, веру в фатальную предопределенность победы. Вредно сказывались такие установки и на моральном духе войск.
И, наконец, в преддверии войны считалось, что боевые действия будут вестись исключительно на территории противника. В воинском Уставе не предусматривались бои в обороне. В результате действительность жестоко наказала нас за все.
И Гитлер решил сделать ход первым. Зная о планах Сталина, он готовил план «Барбаросса». Зная, что Сталин не верит в немецкое нападение, он использовал его уверенность и решился на безумие. И, надеясь на слабость сталинской армии, подтверждённую в Финляндии, на фактор внезапности, Гитлер делает этот шаг.
КОРЕННОЙ ПЕРЕЛОМ В ХОДЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ.
Создание военной экономики.
Ленинский призыв времен гражданской войны «Все для фронта! Все для победы!», провозглашенный партией в новых условиях перед лицом смертельной опасности, поднимал миллионы патриотов на самоотверженный труд. На смену уходящим на фронт мужьям приходили в цехи их жены. К станкам становились ветераны труда и подростки. Путем крайнего напряжения человеческих сил в сочетании с рабочей сметкой и пытливой инженерно-технической мысли решались сложные вопросы производства. Главным из них был перевод промышленности на военные рельсы.
Переход предприятий на массовый выпуск вооружения, боеприпасов, боевой техники требовал почти во всех случаях коренного изменения технологии производства и новой производственной кооперации. В качестве примера можно привести Ленинградский металлический завод, которому в порядке перестройки понадобилось подыскать, отремонтировать и установить около 500 станков, изготовить свыше 2500 приспособлений и специальных инструментов, переквалифицировать 1500 рабочих и большую группу инженерно-технических работников.
В начале сентября, когда почти все подлежащие эвакуации заводы были вывезены в глубокий тыл, промышленность города Ленинграда продолжала работать. Войска Ленинградского фронта получали из блокированного города вооружения и боеприпасы. Более того, в середине ноября ленинградцы снабжали по воздуху минометами всех калибров и полковыми пушками и другие фронты. Это был результат героического труда рабочих-ленинградцев и самоотверженной деятельности партийной организации.
Чем шире развертывали производство предприятия оборонной промышленности, тем больше требовалось различного металла, топлива и электроэнергии. Особенно велика была потребность в качественном металле, производство которого до войны было развито главным образом на заводах южной части Украины и Донбасса. Поэтому перед металлургами Урала и Сибири была поставлена важнейшая военно-хозяйственная задача: дать в короткий срок и в достаточном количестве высококачественный черный металл, особенно необходимый для производства брони и различных видов вооружения.
Высокие темпы были достигнуты в промышленном строительстве. Для более быстрого размещения и восстановления эвакуированных предприятий использовались любые пригодные помещения. Иногда это были здания больших заводских клубов, каменные амбары, склады и т.д.
Применительно к условиям военного времени пересматривались строительные нормы, создавались новые проекты, изменялись ранее принятые технические решения. В январе 1942 года Наркомстрой СССР принял новые типовые схемы одноэтажных зданий для строительства в условиях войны. Стоимость этих сооружений было в два раза ниже, да и строились они в два раза быстрее.
В результате огромной работы, проделанный советским народом годовая валовая продукция восточных районов, несмотря на резкое уменьшение гражданского промышленного производства во втором полугодии, возросла по сравнению с 1940 годом с 39 млрд. до 48 млрд. руб. За это же время продукция авиационной и танковой промышленности, вооружения и боеприпасов увеличилась почти вдвое - с 7 млрд. до 13 млрд. руб. Рост этого происходил главным образом в первые три месяца войны. Однако потребности фронта все еще удовлетворялись недостаточно.
Быстрые темпы создания главного арсенала страны на Востоке могли быть обеспечены лишь успешным перемещением в глубокий тыл предприятий наркоматов боеприпасов, вооружения, авиационной промышленности и других отраслей. Вынужденная эвакуация в военное время людей, предприятий, материальных ценностей, продовольствия, запасов стратегического сырья и много другого из опасной прифронтовой зоны - явление не новое. Оно имело место, в частности, в России еще в первую мировую войну. Но никогда еще ни одному из воюющих государств не удавалось осуществить так целеустремленно, по плану и с таким поразительным результатом гигантскую эвакуацию производительных сил, как это было сделано Советским Союзом. Совет по эвакуации разрабатывал порядок и очередность перемещения людей и материальных ценностей, планировал сроки формирования и отправки эшелонов в пункты выгрузки в восточных районах. Его постановления, утвержденные правительством, были обязательным для хозяйственного руководства, партийных, советских органов и военных советов и фронтов, войска которых прикрывали районы и области, подлежавшие эвакуации. Особенно трудно и сложно было вывести оборудование электростанций. Прекращение их работы препятствовало демонтажу заводов. Кроме того, в электроэнергии нуждались прифронтовые госпитали, хлебопекарни, водокачки, предприятия коммунального хозяйства городов. Поэтому электростанции эвакуировались в последнюю очередь, что неизбежно вело к потерям ценного, остро необходимого народному хозяйству оборудования. Однако в целом процесс эвакуации происходил успешно. Гитлеровцам не удалось помешать эвакуации оборонных заводов Ленинграда. С 11 июля 1941 года до начала октября отсюда в глубокий тыл было вывезено или частично 86 крупных предприятий. С июля по декабрь того же года из угрожаемых районов было перебазировано 2593 предприятий, в том числе 1523 крупных. Для перевозок эвакогрузов за 6 месяцев потребовалось 1.5 млн. вагонов. За это же время в тыл было переправлено по железным дорогам более 10 млн. человек и водным транспортом - 2 млн. человек. Советское государство сумело преодолеть огромные хозяйственные трудности, которые обрушились на него в первые месяцы войны, и найти необходимые материальные и трудовые ресурсы для решения стоящих перед военной экономикой задач.
| Нормы | Мясо, рыба | Жиры |
Крупа, макароны |
Сахар и кондитерские изделия |
| Обычные | 1,8 | 0,4 | 1,3 | 0,4 |
| Повышенные | 3,2 | 0,9 | 2 | 0,5 |
| Особо повышенные | 4,5 | 1 | 3 | 0,5 |
Сталинградская битва. Достижение коренного перелома.
Военное положение Советского Союза было трудным и опасным. Немцы захватили Крым, Кубань, вышли к Волге, проникли на Северный Кавказ, достигли предгорий Главного Кавказского хребта. Враг оккупировал огромную территорию, где до войны проживало 80 млн. советских людей и выпускалась треть валовой продукции промышленности СССР.
На фронте от Баренцова моря до Ладожсского озера шли упорные бои. Ленинград был охвачен кольцом блокады. Крупная группировка (“Центр”) вермахта находилась недалеко от Москвы и продолжала ей угрожать. Однако главные сражения летом и осенью 1942 г. развертывались под Сталинградом и на Кавказе.
Противник продолжал наращивать силы на сталинградском направлении.
Группа армий “Б” в июле имела 42 дивизии, к концу августа - 69, а к исходу сентября - 81 дивизию. Войска направлялись сюда из резерва, перебрасывались с кавказского направления, из Румынии и Италии.
Против Сталинградского и Юго-Восточного фронтов к 13 сентября действовали 6-я и 4-я танковая немецкие армии, 8-я итальянская армия - всего 47 дивизий. Преобладание сил и на этом этапе было на стороне противника.
Начав 13 сентября штурм Сталинграда, противник до 26 сентября главные усилия направлял на овладение его центральной и южной частями.
На помощь защитникам Сталинграда продолжали прибывать подкрепления. В ночь на 23 сентября на правый берег переправилась 284-я стрелковая дивизия под командованием полковника Н.Ф.Батюка.
В городе, на улицах и площадях которого развернулись яростные бои, все еще находилась часть жителей. Оперативные группы городского комитета обороны, остававшиеся в городе, направляли деятельность уцелевших предприятий. Рабочие ремонтировали поврежденные танки, изготовляли оружие, снаряды, противотанковые средства. Многие жители города с оружием в руках вели борьбу с врагом.
С конца сентября главные усилия врага направились на захват северной части города, где были расположены крупнейшие промышленные предприятия. Упорная борьба проходила также в районе Мамаева кургана и на крайнем правом фланге 62-й армии в районе Орловки. Уличные бои шли на территории рабочих поселков “Красный Октябрь” и “Баррикады”.
Основные силы Сталинградского фронта были отрезаны противником от города. Учитывая это, Ставка в конце сентября переименовала Сталинградский фронт в Донской фронт. Командующим Донским фронтом был назначен генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский. Юго-Восточный фронт, войска которого вели бои за город, был переименован в Сталинградский фронт (командующий генерал-полковник А.И.Еременко). Позднее на правом крыле Донского фронта создается новый, Юго-Западный фронт (командующий генерал-лейтенант Н.Ф.Ватутин).
Командование Сталинградским фронтом стремилось ослабить натиск гитлеровских войск непосредственно на город. С этой целью были проведены частные операции южнее Сталинграда. 29 сентября - 4 октября войска 51-й армии нанесли контрудар в районе Садовое. Примерно в это же время был нанесен и второй контрудар 57-й и 51-й армиями в районе озер Сарпа, Цаца и Барманцак. Эти контрудары заставили немецкое командование снять часть сил с главного направления, что временно ослабило натиск врага непосредственно на город. Кроме того, в результате этих действий советские войска овладели выгодными плацдармами для последующего контрнаступления.
В первых числах октября 62-я армия оборонялась на фронте протяженностью 25км и глубиной от 200м до 2,5км. К этому времени противник полностью занял территорию города к югу от реки Царицы до Купоросного и вышел на вершину Мамаева кургана, что позволило ему просматривать и простреливать позиции, удерживаемые 62-й армией, а также переправы через Волгу.
Пытаясь изолировать советские войска от тыла, противник вел по переправам артиллерийский и минометный огонь. Однако связь Сталинграда с восточным берегом обеспечивалась инженерными войсками, речным гражданским флотом и кораблями Волжской военной флотилии. Они переправляли на правый берег войска, вооружение, боеприпасы, продовольствие, а из Сталинграда эвакуировали на левый берег раненых солдат и гражданское население. Взаимодействуя с войсками, оборонявшими Сталинград, военная флотилия поддерживала их огнем артиллерии своих кораблей, высаживала десантные группы.
В тяжелой обстановке уличных боев защитники Сталинграда проявляли огромное мужество стойкость. Руководящие борьбой офицеры и генералы находились непосредственно в зоне сражения. Это позволяло, например, командованию 62-й армии - генералу В.И.Чуйкову, члену военного совета армии К.А.Гурову, начальнику штаба армии Н.И.Крылову и их соратникам - обеспечивать непрерывность управления и связь с войсками. Командные пункты дивизий этой армии располагались в 200 - 300м от линии фронта.
Немецкие войска 6-й армии Паулюса так и не смогли овладеть всей территорией Сталинграда.
Замысел наступательной операции в районе Сталинграда обсуждался в Ставке Верховного Главнокомандования уже в первой половине сентября. «В это время,- пишет маршал А.М.Василевский, у нас заканчивались формирование и подготовка стратегических резервов, в значительной части состоявших из танковых и механизированных частей и соединений, вооруженных в большинстве своем средними и тяжелыми танками; были созданы запасы другой боевой техники и боеприпасов. Все это позволяло Ставке уже в сентябре 1942г. сделать вывод о возможности и целесообразности нанесения решительного удара по врагу в ближайшее время...
При обсуждении этих