Истоки и корни народа русского
В самом начале XII в. русский писатель, современник Владимира Мономаха дал интереснейшую периодизацию славянского язычества, разделив его на четыре стадии.
а) Периодизация славянского язычества в изложении неизвестного русского писателя XII века.
1. Культ «упырей» (вампиров) и берегинь» - дуалистический анимизм первобытных охотников каменного века, одухотворявший всю природу и деливший духов на враждебных и благожелательных.
2. Культ земледельческих небесных божеств «Рода и рожаниц». Исторически две рожаницы (Лада и Леля) предшествуют Роду; это были богини плодовитости всего живого, ставшие в дальнейшем матриархальными богинями аграрного плодородия (энеолит). Род - дальнейшая, патриархальная стадия развития тех же представлений, переродившихся в бронзовом веке в первобытный земледельческий монотеизм. Автор XII века считает, что культ Рода был присущ не только славянам, но и многим народам Ближнего Востока и Средиземноморья. Можно думать, что в источниках Род выступает и под именем Сварога («Небесный» - архаичная форма) или Стрибога («Бог-отец» - форма, известная с X в.). По всей вероятности, еще одним из облаков верховного небесного божества был индоевропейский Deus Дый. Культ двух рожаниц пережил культ Рода.
3. Куль Перуна, являвшегося в древности богом грозы, молний и грома, а в дальнейшем ставшего божеством войны и покровителем воинов и князя. При создании государств Киевской Руси Перун стал первым, главным божеством в княжеско-госудаственном культе Х в.
4. После принятия христианства в 988 г. Язычество продолжало существовать, отодвинувшись на «украины» государства.
Вот что пишет Б.А.Рыбаков о культуре исторического временного отрезка, который нас интересует: «В новый и очень яркий период (сколотско-славянский) своего исторического бытия славянский мир пришел с богатым языческим наследием, накапливавшимся на протяжении многих тысячелетий первобытности: давно миновала стадия веры только в вампиров и берегинь, давно существовала вера в женские божества плодовитости и плодородия; уже утвердилась вера в Сварога-Рода, осложненная мелкими детализирующими культами, обрядами, заклинаниями, заговорами, первичными мифами...»(Б.А.Рыбаков, с 756).
Итак, мы видим, что религиозные верования славян-венедов теснейшим образом связаны с их первобытным прошлым, хотя цивилизация древних охотников сильно отличается от крестьянской: религиозные представления напрямую связаны со степенью познания мира, с видом хозяйственной деятельности, так как природа по-разному воспринималась охотниками и земледельцами, - тем не менее коллективный дух, коллективное сознание еще слишком сильны в славянах-земледельцах.
Чтобы разобраться, какой именно культово-религиозным багаж могли иметь наши предки-славяне за своими плечами в начале нашей эры, нам придется немного углубиться в теорию первобытных ментальностей. Тем более, что у всех первобытных религий и культов одна основа - философия первобытного человека, основанная на его взглядах и представлениях об окружающем его мире и о себе. Своеобразную подсказку нам дал Б.А.Рыбаков, упомянувший о дуалистическом анимизме древних праславян. В том, что это такое, нам поможет разобраться книга историка-этнографа и эволюциониста Эдуарда Тайлора «Первобытная культура», который создал и разработал теорию анимизма, очень популярную в 20-50-е годы. Не меньшую помощь нам окажет книга «Историческая психология» В.Шкуратова. Историческая психология - изучение психологического склада отдельных исторических эпох, а также изменений психики и личности человека в социальном макровремени, именуемом историей (В.Шкуратов с. 14). Что для нас наиболее ценно - эта наука развивается на основе взаимодействия исторических (гуманитарных и социальных) и психологических наук и как нельзя лучше соответствует нашему стремлению окунуться («вчувствоваться») в жизнь наших славянских предков.
2. Религиозные представления первобытных людей (теоретические аспекты в интерпретации этнолога-эволюциониста XiX века Эдварда Тайлора и психолога-историка Владимира Шкуратова)
Исследования Тайлора о первобытном анимизме и его исторической эволюции имеют непреходящее значение в истории религий. В 20-е годы его работа «Первобытная культура» снискала огромное количество приверженцев. Но в последние годы с развитием психологии и смежных с ней наук теория анимизма как философской основы первобытной культуры подверглась резкой и небезосновательной критике. Тем не менее работа Тайлора полезна и интересна с точки зрения развития представлений о душе и о духах в их эволюции. Мы рассматриваем ее положения, которые относятся к первобытности, к возникновению и развитию первобытных представлений о душе-духе. К сожалению, именно эта часть является наиболее «слабым» местом всей теории с точки зрения современных научных знаний.
Будучи человеком literacy - «письменной ментальности» - и представителем научной интеллигенции XIX века Тайлор не был (да и не мог быть) знаком с особенностями возникновения мышления, образа, памяти у человека oralty, живущего в эпоху «устной ментальности». Его «первобытный философ» рассуждает как человек literacy, обладающий основательным философским и гуманитарным багажом, что уже само по себе «нонсэнс». Главная ошибка и беда Э.Тайлора, как впрочем многих других его современников, в том, что он как человек, живущий в XIX веке и обладающий современным логическим типом мышления, пытался думать и размышлять за первобытную или дикую личность с первобытным или мифологическим типом мышлением. И разница здесь не в самих мыслительных процессах. Философ и этнолог К.Леви-Строс характеризует их различие следующим образом: «Логика мифологического мышления так же неумолима, как логика позитивная и, в сущности, мало от нее отличается. Разница здесь не столько в качестве логических операций, сколько в самой природе явлений, подвергаемых логическому анализу... в мифологическом работает та же логика, что и в мышлении научном, и человек всегда мыслил одинаково «хорошо». Прогресс - если этот термин по-прежнему будет применим - произошел не в мышлении, а в том мире, в котором жило человечество, всегда наделенное мыслительными способностями, и в котором оно в процессе долгой истории сталкивалось со все новыми явлениями» (В.Шкуратов, с. 258). То есть мы видим, что современный человек и человек первобытный подходят к решению того или иного вопроса с разных эволюционных позиций, и чтобы найти, докопаться до того, из чего же первобытный человек исходит в своих рассуждениях, необходимы более обширные знания, чем этнологические данные. Подобными данными (истории, археологии, психологии, социологии, этнологии) и располагает «историческая психология», хотя такой науки в современном человекознании еще нет, а есть исследования на стыке истории и психологии, мы все-таки для упрощения будем пользоваться этим термином.
Попытка Э.Тайлора «вдуматься» в причины, породившие те или иные первобытные воззрения, являлась смелой и даже революционной и приуменьшать ее значение в развитии естественных наук нельзя. Там же, где положения теории анимизма Э.Тайлора расходятся с современными представлениями, мы будем давать интерпретации тех же положений психологом-историком В.Шкуратовым из его книги «Историческая психология». Но хотелось бы отметить, что положения современной теории не опровергают, а, скорее, дополняют теорию анимизма.
а) Анимизм (учение о духовных существах) - особенность и философская основа естественной религии (теория Эдуарда Тайлора).
У Э.Тайлора теория анимизма распадается на два главных догмата, составляющих части одного цельного учения. Первый из них касается души отдельных существ, способной продолжать существование после смерти или уничтожения тела. Другой - остальных духов, «поднимаясь до высоты могущественных богов». «Анимист признает, что духовные существа управляют явлениями материального мира и жизнью человека или влияют на них здесь и за гробом. Так как, далее, анимисты думают, что духи сообщаются с людьми и что поступки последних доставляют им радость или неудовольствие, то рано или поздно вера в их существование должна привести естественно и, можно даже сказать, неизбежно к действительному почитанию их или желанию их умилостивить» (Э.Тайлор, с.211-212).
По-видимому, мыслящих людей, стоящих на низкой ступени культуры, всего более занимали две группы биологических вопросов. Они старались понять, что составляет разницу между живущим и мертвым телом, «что составляет причину бодрствования, сна, экстаза, болезни и смерти»? Они также задавались вопросом, что такое человеческие образы, появляющиеся в снах и видениях? Древние «дикари-философы, вероятно, прежде всего сделали само собой напрашивающееся заключение, что у каждого человека есть жизнь и есть призрак. То и другое, видимо, находится в тесной связи с телом: жизнь дает ему возможность чувствовать, мыслить и действовать, а призрак составляет его образ, или второе «я». И то и другое, таким образом, отделимо от тела: жизнь может уйти из него и оставить его бесчувственным или мертвым, а призрак показывается людям вдали от него» (Э.Тайлор, с.212).
Дикарям-философам нетрудно было сделать и второй шаг...Дело заключалось просто в том, чтобы соединить жизнь и призрак. Если то и другое присуще телу, почему бы им не быть присущими друг другу, почему бы им не быть проявлениями одной и той же души? Следовательно, их можно рассматривать как связанные между собой. В результате и появляется общеизвестное понятие, которое может быть названо призрачной душой, духом-душой. Понятие о личной душе, или духе, у примитивных обществ может быть определено следующим образом. Душа есть тонкий, невещественный человеческий образ, по своей природу нечто вроде пара, воздуха или тени. Она составляет причину жизни и мысли в том существе, которое она одушевляет. Она независимо и нераздельно владеет личным сознанием и волей своего телесного обладателя в прошлом и в настоящем. Она способна покидать тело и переноситься быстро с места на место. Большей частью неосязаемая и невидимая, она обнаруживает также физическую силу и является людям спящим и бодрствующим. Преимущественно как фантазм, как призрак, отделенный от тела, но сходный с ним. Она способна входить в тела других людей, животных и даже вещей, овладевать ими в влиять на них» (Э.Тайлор, с.213).
Неизбежный выводом из анимизма (одушевления) представляется верование в продолжение существования души за гробом.
Здесь мы прервемся и дадим трактовку зарождения понятий духа и души с точки зрения теории пансоматизма, которую В.Шкуратов представил в своей книге.
«Первобытность, подобно любой исторической эпохе, помещает человека в отношения с природой и обществом при помощи культурных норм. Особенность доистории в том, что главный материал, который поставляет инструменты для воздействия на природу - это само тело, часть природы. Природу и культуру, сошедшиеся так близко, трудно представить...Опорой человеческого порядка служит тело, смыкающее природу и общество через свои фундаментальные потребности...Освоению природы, социальному обустройству и самопознанию сопутствуют манипуляции с корпоратурой (телом). Человек распределяет по частям, органам и функциям, рассекает (в представлениях и буквально) свою непосредственную биологическую данность, а затем воссоединяет ее уже в окультуренном единстве...
Тело имеет культурно-психологическое качество, это не просто мясо и кости, а носитель опыта, который может разделяться в пространстве и передаваться другим людям, не теряя при этом физической наглядности и вполне ощутимой питательности (каннибальский способ приобщения к мудрости или храбрости другого человека).
Отыскиваются и другие подобия психофизиологического существования. Человек дублирует свои текущие состояния, ищет двойников. Рождение близнецов вызывает любопытство и замешательство. Первое устойчивое раздвоение, которое человек наблюдает со стороны, дарит ему смерть. Труп - неподвижное подобие живого тела. Труп можно передвигать, как вещь, изучать, разбирать. Древнейшее значение греческого слова «сома» (тело) - труп...
Архаичнейшие из знаков - это трупы и части трупов. Зрелище прекратившейся жизни вызывает проблеск сознания и первое культурное суждение, правда пока в форме действия: первый известный нам ритуал, в центре которого находится человек - похороны. Бдение над телесной оболочкой, с которой нельзя обходиться, как со здравствующим, влечет вопросы: куда он ушел и что от него осталось? Проекция этих вопросов - иной мир и другая жизнь, которую ведут люди в измененном качестве...» (В.Шкуратов, сс. 203, 204, 206).
Первоначально суть человека усматривается в его теле. Сравнение живого с трупом дает пищу для размышлений о душе. Эти представления мало схожи с нашим пониманием религиозной и этической сущности человека. Для первобытного человека душа физически наглядна...Душа понимается как другое тело, его слабый ущербный, но внешне подобный двойник. Эта запасная телесность оказывается кстати, когда с основной что-то случается. Сон, обморок или смерть - моменты, когда двойник облачком пара или дыма вылетает из своего жилища и устремляется в место, отведенное ему подобным. Душа - сколок с тела, и ее функция - представлять последнего по принципу hic et illi («здесь и там»). Усиленная разработка этого принципа вызывает к жизни множество артефактов-двойников...
«Пройдет много времени, пока душа из телесного двойника станет тем, что мы понимает под ней сейчас. Освобождаясь от уподобления физическому облику и частям организма (первобытные люди наделяли душами и отдельные органы), она становилась жизненной силой, олицетворением того, что движет телесную оболочку человека...
Индивидуальность живет распределением и собиранием своих составных частей в разных пространственно-временных плоскостях, и найти ее в той эпохе, где всякий опыт выражался непосредственно и наглядно, для нас трудно...Первобытная личность целостна, но только выражается ее целостность не в едином понятии, а в едином теле. Размышление имеет меньшее значение для собирания самости, чем действие в непосредственной, двигательно-активной форме» (В.Шкуратов, с.207).
Но вернемся опять к Тайлору и его теории о духах и душе.
Верование в жизнь после смерти распадается на два главных учения (оба эти учения тесно связаны между собой, даже переходят друг в друга, они одинаково распространены по всему миру и «имеют глубокие корни в самых низших слоях человеческой культуры»): учение о переселении душ (реинкорнация) и учение о самостоятельном существовании личной души после смерти. «Подобно тому, как первое представление о душе должно было быть представлением о душе человека, которое затем по аналогии распространилось на души животных, растений и т.д., так и первоначальное представление о переселении душ заключалось в прямом и логичном заключении, что человеческие души возрождаются в новых человеческих телах, причем они узнаются по семейному сходству в последующих поколениях. Затем эта мысль была расширена до степени возрождения души в образе животных и т.д...» (Э.Тайлор, с.263).
Теория механизма вселенной у дикарей рассматривает явления природы как произвольные действия составляющих ее личных духов. «Вовсе не свободный вымысел, а разумное умозаключение, что следствие имеет свою причину, заставило дикарей населить этими эфирными призраками свои собственные жилища и убежища, всю обширную землю и простирающееся над нею небо. Духи лишь олицетворенные причины. Подобно тому как причиной обычной жизни и действий людей считались души, причиной всех счастливыхи бедственных событий, постигающих человечество, и многообразных физических проявлений внешнего мира признавались существа, сходные с человеческой душой, - духи, происхождение которых, в сущности, одинаково, несмотря на все поразительное разнообразие их силы и деятельности» (Э.Тайлор, с.312). Здесь необходимо отметить, что духовные существа создавались воображением человека по образцам его первобытных понятий о своей человеческой душе; духи нужны были ему, чтобы объяснить явления природы с точки зрения его первобытной, детской философии, к которой вполне подходит название теории «одушевленной природы». Для первобытных людей духовные существа, духи и тени умерших, демоны и божества составляли живые личные причины мировой жизни. «Они (наши предки) могли приписывать дружественным или враждебным духам все доброе и злое в своей собственной жизни и все поразительные явления природы. Они жили в тесном общении с живыми и могущественными душами своих умерших предков, с духами потоков и рощ, равнин и гор. Они знали, что живое могучее солнце изливает на них лучи света и тепла, что живое могучее море гонит свои грозные волны на берег, что великие Небо и Земля охраняют и производят все существующее. Подобно тому, как человеческое тело считалось живущим и действующим силою обитающей в нем души, или духа, так и все явления окружающего их мира имеют своим источником вмешательство различных духовных существ» (Э.Тайлор, с.356).
Теперь посмотрим на проблему одушевления природы и природных явлений в первобытном обществе с позиций пансоматизма. Последнее не опровергает Тайлора, а , скорее, дополняет его трактовки и смещает акцент на особенность первобытного человека мыслить телесно-предметными категориями, когда любой образ зафиксирован на физическом теле. Кстати, Тайлор замечает эту «предметную» особенность мировоззрений первобытного и дикого человека: «Учения и обряды примитивных обществ представляют, согласно с их философскими взглядами, результаты прямой физической очевидности и в то же время акты практического смысла» (Э.Тайлор, с. 252), - но, к сожалению, это была всего лишь констатация очевидного факта, а пойти дальше и попытаться воспроизвести рассуждения на предметно-действенном уровне для него не представлялось возможным.
Поскольку познание окружающего мира у первобытного человека происходило через познание своего тела, то в его представлении все живое должно было иметь подобную его телу структуру, а именно: живая форма (тело) обладает определеннымисвойствами (растет, двигается, размножается, может издавать звуки (владеет речью...), его можно расчленить на составляющие части, у нее есть невидимый душа-двойник. Поэтому все, что имеет тело, обладающее свойствами, которыми обладает человеческое тело (движется, растет, говорит и т.д.) должно быть живым и иметь свой двойником - душу. Подобная структура объясняет одушевление животных, деревьев и растений (обладают свойствами тела - растут, движутся...), рек (движутся, разговаривают...) и любых других телесных форм со свойствами человеческого тела.
Но первобытного человека окружали не только те или иные телесные формы, он постоянно сталкивался с природными явлениями, такими как дождь, ветер, снег, гроза, гром, град, землетрясение, роса и др., которые по сути своей являлись проявлениями или свойствами чего-то. Но чего? Как мог объяснить себе это первобытный человек, который пока еще изучает и знает более менее хорошо свое тело, и связывает те или иные функциональные проявления тела с его отдельными частями: ноги ходят, руки манипулируют с предметами, глаза видят и могут порождать воду - слезы и т.д. Тогда ветер - это дыхание огромного рта, гром - огромные руки кидают камни, дождь - срезы, текущие из огромных глаз или же «естественные воды» огромного тела, гроза - огромные руки высекают огонь и т.д. А если есть часть, значит есть где-то и тело, только его не видно, так как оно высоко на небе. Так рождается живое существо, отвечающее за природные явления, оно огромное, грозное и, как и все живое, должно иметь душу.
Мы знаем, что первобытный человек наделял духом-двойником не только тело, но и его части. Поэтому части тела великана-природы также наделялись своим духом: дух дыхания (губ)-ветра; дух рук, высекающих огонь - грозы; дух органа, рождающего воду - дождя и т.д.
Почему же люди стали поклоняться тем или иным духам? В начале, по-видимому, поклонения как такового не было, а были попытки наладить контакт с другими жителями земли - его природными соседями (с животными, с растениями, с природным великаном и т.п.). Человек, развиваясь психически, вычленяет из окружающего его мира сначала себя (свои ощущения), потом себе подобных, а затем другие физические тела, все, что можно, уподобляет себе (все чужое, непонятное вызывает страх, а если это нечто похоже на тебя, то и бояться его не стоит), а затем пытается строит определенные (социальные) отношения с предметами-телами этого мира. И вот тут мы должны вспомнить, что в понимании первобытного человека все живое обладает «ущербным» невидимым двойником (а ведь чужое все-таки пугает), а общаться с двойником-духом менее страшно, чем с самим телом. Но как позвать дух? Тело - его части - дух - это все-таки почти одно и тоже, поэтому достаточно воспользоваться какой-то частью тела (например черепом или лапой), поговорить с духом этой части, чтобы дух, а значит и тело узнали, что от него хотят.
Разногласия между людьми вели к ссорам, ссоры - к дракам, а значит к телесным повреждениям и физическим страданиям. Разъяренное животное могло убить или тяжело ранить человека. Гнев или ярость человека или кого-либо другого вели к увечьям, страданиям и смерти. Следовательно, увечья и смерть людей, вызванные тем или иным природным явлением, должны были объясняться физическим направленным действием того или иного разгневанного духа этого природного явления или же самого природного великана. Но как умилостивить и успокоить тот или иной разбушевавшийся природный дух? Да так же, как, например, можно наладить контакт с рассерженным родственником - подарком и уговорить.
Итак, одушевление природы было необходимо первобытному человеку, который вступал в новый, осознаваемый им, мир и пытался строить отношения с частями этого мира как с себеподобными существами.
Все представления первобытных людей не выходили за пределы его непосредственной функциональной сферы, с развитием последней они усложнялись и усовершенствовались. Так представления о живых душах-двойниках, пройдя ряд изменений и дополнений, получили свое выражение в ярких мифологических образах.
Духи - мифологические божества получили свое постоянное место жительства: небо, земля или подземное царство, - в соответствие с системой космологических представлений, причем настолько прочное, что в тех или иных религиозных концепциях сохраняли его на протяжении многих веков вплоть до настоящего времени.
Итак, в общих чертах мы познакомились с основными положениями теории анимизма Э.Тайлора, которые касались возникновения и развития первобытных представлений о душе, с поправками к ней, исходя из более современной теории пансоматизма, хотя последняя не является общепринятой и бесспорной, но тем не менее оригинальна и заслуживает внимания.
В заключение хотелось бы дать следующий отрывок из книги Э.Тайлора, который представляется важным: «Рассматривая религию одного языческого народа за другим, мы ясно видим, что человек являлся типом, моделью божества, и поэтому человеческое общество и управление было образцом, по которому создано общество богов и управление в нем... Над бестелесными душами и духами предков, местными гениями скал, источников и деревьев, над толпой добрых и злых духов и всей остальной духовной иерархией стоят более могучие божества, влияние которых не ограничивается местными или индивидуальными интересами и которые могут непосредственно осуществлять свои функции в обширной сфере или контролировать мир и влиять на него через посредство низших духовных существ, своих слуг, агентов и посланников» (Э.Тайлор, с.391).
С первобытными представлениями о душах и духах и их ключевой ролью в жизни первобытного человека мы познакомились, и даже в двух интерпретациях. Теперь следует более подробно разобрать то, как именно проявлялись эти мировоззрения, то есть к возникновению каких обрядов могли они привести. В этой части мы обратимся к «Исторической психологии» В.Шкуратова.
б) Древняя охотничья магия пещерных людей (В.Шкуратов).
Магия, в том определения термина, который ей дает историческая психология - «это социально-ритуальная, частично познавательная практика, которая включалась в обслуживание разнообразных задач, расширяла манипуляторные приемы и символические аксессуары человека» (В.Шкуратов, с. 93). Охотничья магия - ритуальная снова мифологической культуры древнего человека, многие приемы которой перешли затем в крестьянскую и другие культуры, прослеживаясь вплоть до современности. Магию, по мнению В.Шкуратова, можно рассматривать как порождение охотничьего отношения к миру. «Психология магии не претендует на разъяснение содержания и социальной функции магии, т.е. не подменяет религиоведения. Модель телесного движения, порождающего из себя образы и знаки, очерчивает ядро древнейшего психокультурного комплекса, который до сих пор дает основу для массы практик и верований. В их основе - убеждение в способности с помощью всевозможных манипуляций воздействовать на людей и природу... Охотничья магия репетирует появление добычи и овладение ею. Но сводить действо к тренировке невозможно. Магический образ создает «вторую реальность», которая воспринимается как подлинная, первая реальность. События инсценируются, но представляются не как инсценировка, но как подлинные события... Вычленение содержания первичного магического действа приводит к определению древнейшего охотничьего культа - тотемизма. Тотемизм - вера в животных прародителей (в меньшей степени - в растения и силы природы)... Идентификация со зверем у современной личности является патологией, атавизмом, в каменном веке - это норма...
«Ритм общей работы, таинственный успех коллективного труда в области, где индивид бессилен, гипноз толпы - все это, как и многое другое, укрепило веру и непобедимую мощь колдовских заклинаний, церемоний. Как и в развитии языка, главную роль в эволюции магии играло коллективное творчество» (А.Д.Столяр, О генезисе изобразительной деятельности и ее роли в становлении сознания (к постановке проблемы), М, 1972, с.45).
«Речь в своем зачаточном состоянии... еще не стала достаточным для этого средством. Поэтому эмоции выражались на основе более простых, преимущественно доречевых приемов. Таковыми были непроизвольно возникающие элементарные символические действия - примитивное, глубоко чувственное представление, в котором каждый как бы повторно исполнят свою роль в завершившейся борьбе.
Так у туши убитого зверя, обозначившей смысловую цель, зарождалась охотничья пантомима, давшая начало тем основным видом изобразительного и выразительного творчества, которые и в дальнейшем существовали преимущественно слитно, обретая самостоятельность и постепенно дифференцируясь лишь в ходе долгого развития. Любая подобная пантомима - а они были столь же многочисленны, как и повседневные акты охоты, - по-видимому, дублировалась. Второй раз представление повторялось и информационных целях, когда охотники с добычей возвращались на стойбище, и здесь надо было наглядно, с помощью атрибутов зверя «рассказать» о случившемся.
Эти непосредственные последствия конкретно-чувственного вида труда, повторяясь из поколения в поколение и становясь традиционными, положили начало особой линии развития. Они позволили качественно обогащающемуся первобытному сознанию решить следующую вставшую перед ним задачу, а именно записать наипростейшим способом складывавшиеся темы-доминанты, общественно закрепить и увековечить их» (А.Д.Столяр, там же)...
Доисторическая магия окутывает традицию длинной в десятки тысяч лет... Магия, по-видимому, единственная психокультурная система, основанная на высвобождении телесной спонтанности из-под контроля социальной нормы и сознания. Магические заклинания повелительны и непонятны, они вводят участников, в том числе самого заклинателя, в транс. Звуки как бы само произносятся гортанью, движения как бы сами производятся телом. Магический ритуал как бы копирует настоящее действие, но с точки зрения рассудка это бессмысленное действие. Цель присутствует, но тут же, будто в забытьи, перекидывается в фазу исполнения. Движение осуществляется без привычного нам участия сознания, тело, как в гипнозе (а часто именно в нем), делает то,