Милиция и городские слои в период революционного кризиса 1917 года. Проблемы легитимности
Специально для рабочей милиции большевики по воскресеньям устраивали бесплатные учебные стрельбы с выездом на грузовиках за город. Таким образом, хотя формально рабочая и городская милиция Петрограда еще 2 марта были объединены в единую организацию, единства в деятельности комиссаров городских и рабочих подрайонов не было. Однако касается это лишь Петрограда. Московская милиция, что неоднократно отмечалось в прессе, была лучше организована и, несмотря на многие свои слабости, избежала внутренних противоречий. Да и авторитет Никитина в Москве был куда выше, чем Крыжановского, а затем Н. В. Иванова в Петрограде.
Весьма несовершенен был внутренний контроль за действиями чинов милиции. Дисциплинарной власти над подчиненными комиссары не имели, а дела о различного рода милицейских проступках передавались комиссарами коллегии милиционеров, которая могла либо наложить в качестве взыскания штраф до 25 руб., либо уволить со службы с "волчьим паспортом" 48.
Подобные меры существенных результатов не давали, так как на практике, уволенные из одного комиссариата, милиционеры тут же поступали на службу в другой 49, поэтому естественно, что в целом к службе младшие чины милиции относились небрежно. Особенно это касалось постовой службы, которая всегда требовала как дисциплинированности и стойкости, так и отваги. Пытаясь оправдать своих милиционеров, один из комиссаров отметил, что "иной раз на посту милиционера и не застанешь, но свистнешь, он всегда откуда-то покажется" 50. Юморист предлагал иной способ отыскания постового: "Пост милиционера очень легко найти: необходимо стать лицом к северо-востоку, сделать шагов по сто во все стороны и зайти под ворота второго двора одного из домов по нечетной стороне. Если милиционера там нет, то следует искать в ближайших чайных, а если и там нет, то следует махнуть рукой, безразлично левой или правой, и прекратить поиски".
То же самое наблюдалось в Москве. В ночь на 26 мая 1917 г. комиссар Временного правительства по г. Москве решил объехать милицейские посты 1-го и 5-го отделений. В результате он отметил следующие нарушения: "Один из постов, оставленный милиционером по болезни, не был замещен вовсе; на поднятую мною тревогу в одном из комиссариатов никто не отозвался, и дежурного мне удалось увидеть лишь тогда, когда я вошел в самое помещение комиссариата; один из постовых милиционеров не имел при себе билета. Этот же самый пост не имел никакой связи с ближайшим постом соседнего комиссариата; милиционеры постов близ одной из чайных находились в момент объезда в чайной; большинство постовых милиционеров не отвечает на тревожные свистки; многие из них крайне медленно продвигаются на место вызова; был случай явки милиционера на вызов с пистолетом в руках; большинство милиционеров не знает фамилий своих начальников и дежурных по участку" 51. В приказах по московской милиции в качестве причин увольнения постоянно фигурируют самовольное оставление поста, хулиганство на посту, нетрезвое поведение, неисполнение приказаний по службе и, кроме того, неявка по вызову к объяснению 52. Непрофессионализм, усугублявшийся подчас хамским отношением к гражданским лицам, раздражал обывателей и настраивал их против милиции. Один из "гостей столицы" с горечью писал редактору "Петроградских ведомостей", как, обратившись к постовому, он столкнулся с оскорбительным отношением к своей персоне и последовавшей хулиганской выходкой со стороны подвыпившего дружка милиционера 53.
В периодической печати тема революционной милиции стала злободневной. 19 мая в "Петроградском листке" автор статьи "Наша милиция" с возмущением писал: "Надо каждый день говорить об этом учреждении... Сегодня узнаем, что в 1-м Московском подрайоне выдавались без числа и счета разрешения на спирт... за мзду. Некий уголовный М. К. Пастушкевич хозяйничал в комиссариате. Вчера в пойманном воре Н. Дроздове был опознан бывший милиционер 1-го подрайона Александро-Невской части. В 3-м Литейном подрайоне с населения собиралась дань на "содержание" милиции. У милиционеров сами стреляют ружья. На днях на Васильевском острове милиционеры придумали способ разгонять "хвосты". Они распорядились обливать людей из поливных рукавов. Было весело" 54. Ситуация особенно усугубилась с лета, когда поведение некоторых милиционеров становится особенно вопиющим.
В условиях ограниченной продажи винно-водочных изделий, нетрезвое состояние милиционеров, их попытки заняться спекуляцией реквизированного спирта сильно бросались в глаза. Если в первые месяцы революции городская сатира по отношению к милиции в качестве объекта высмеивания брала наличие уголовного элемента среди милиционеров, то в дальнейшем доминировала тема пьянства, участия в незаконной торговле вином. В этот период появляется следующая частушка: "Нет милее для милиций // Спирто-винных реквизиций, // Потому - от всех почет, // Бочка же всегда течет!" 55 Летом героями газетной хроники происшествий часто становились пьяные милиционеры. 7 июля в "Маленькой газете" отмечалось, что милиционер 4-го Александро-Невского подрайона Брызгалов "до того "нашмонился", что совсем память потерял, расположившись на ночлег прямо на улице. Обобрали "блюстителя" до нитки, а потом еще чуть не поколотили". Спас горе-милиционера от расправы возмущенной толпы его сослуживец 56. Среди населения закреплялось мнение, что милиционеры всячески стараются использовать свое положение для личной выгоды. Престиж их катастрофически падает, а одновременно рушатся и зыбкие основы легитимности верховной власти. В июньском (8-м) номере "Трепача" появилось шуточное объявление: "Милиционер предлагает услуги по выносу мяса из городской лавки для клиентов вне очереди. Плата - по соглашению". Подобные факты накапливались, слагались в общественное мнение и в конце концов начинали приводить и к дискредитации самой революции. В летних номерах журналов, газет попадаются заметки, в которых с чувством тоски вспоминаются старые добрые городовые. Образ добродушного дядьки-городового противопоставляется эксцентричному и порой социально опасному милиционеру.
Один из горожан писал в газету: "Плюньте, г. редактор, в лицо тому обывателю, который вам скажет, что ему не жаль городового" 57. В подобных письмах люди выплескивали свою обиду, возмущение, боль за разочарования, которые принесла с собой русская революция. Известный художник Ре-ми нарисовал для "Нового Сатирикона" карикатуру, озаглавленную "Тоска по твердой власти", на которой изображен стоящий на коленях в своей комнате обыватель перед тенью городового. Под рисунком текст: "Обыватель: - О, дорогая тень! Если бы ты знала, как я тоскую о тебе под лучами слишком жаркого для моего организма солнца свободы" 58. Свобода, с первых дней революции ставшая ее главным символом, идеей, деградировавшая в произвол и анархию, к лету - осени 1917г. начинает тяготить обывателя. Актуальным становится порядок, законность, слишком сильно почувствовали люди, как утомила их революционная свобода. Милиция же - институт, который должен был служить стражем порядка, законности - сама превращалась в очаг произвола.
Слабостью милиции пользовались криминальные элементы, учитывавшие особенности психологии толпы, легко провоцируемой на самосуд, погромы и т. д. Пытаясь противостоять этим явлениям, милиционеры нередко сами оказывались пострадавшими. Еще в июле преступники, сами как огня боявшиеся самосудов, смекнули, что иногда таким путем можно извлекать некоторую пользу для себя. Как-то в Москве, в Хамовниках, милиционер Катаев увидел двух хорошо одетых и спокойно прогуливающихся по улице известных воров-рецидивистов и попытался их задержать. Однако те не растерялись, а начали кричать, показывая на милиционера: "Граждане-товарищи! Вот провокатор, бей его!" На Катаева набросились и стали избивать; проезжавший мимо на извозчике офицер, соскочив с пролетки, ударил Катаева шашкой по лицу 59.
Известны и другие случаи, когда воры-рецидивисты целенаправленно сводили счеты как с конкретными представителями милиции, так и с милицией как таковой, выручали своих дружков, опять же мастерски манипулируя психологией толпы. Как правило, события происходили по одной схеме. Заметив милиционеров, ведущих задержанного в комиссариат, преступники, обычно одетые в военную форму - символ героически исполненного долга, неофициальной власти, силы солдат, способной противостоять власти милиции,- возбуждали толпу криками негодования, требованиями справедливости и угрозами самочинной расправы. Возбужденная толпа в конце концов набрасывалась на задержанного и пытавшихся его защитить милиционеров. Один из таких случаев, происшедший в Москве 21 сентября, закончился разгромом комиссариата, в чем проявилось отношение народа к милиции 60.
Продовольственный, финансовый, санитарно-гигиенический и др. кризисы, терзавшие Петроград и Москву, низкий профессиональный уровень милиции, приводивший не столько к разрешению проблем, сколько к провоцированию конфликтов с обывателями, настраивал последних весьма враждебно к милиции как к ближайшему, непосредственному представителю власти. Воспроизводилась ситуация февральско-мартовских дней, когда ярость революционизированного населения направлялась на полицию. Теперь нередко толпы народа грозили комиссариатам и участкам погромами, обвиняя их в бездеятельности, заставляя проводить обыски в тех местах, которые указывались из толпы. Милиционерам, опасавшимся физической расправы, приходилось в таких случаях уступать.
Подобные факты особенно часто отмечались в конце августа - начале сентября. В Москве 28 августа толпа с криками "Дайте хлеба!" (тот же лозунг, что и во время февральских беспорядков) окружила помещение 2-го Сущевского комиссариата, угрожая разгромом; в тот же день в ряде районов толпа заставила милиционеров провести обыски в казенных и частных помещениях, где якобы были припрятаны запасы. 1 сентября толпа женщин явилась в Алексеевский комиссариат, угрожая расправой, после чего отправилась громить лавки 61.
Учащались конфликты милиции с солдатами. Возникали перестрелки, заканчивавшиеся человеческими жертвами. В условиях падения авторитета милиции, потери властью своей легитимности в глазах народа на первый план выступал "человек с ружьем", как правило, солдат или дезертир, претендовавший на роль деятеля революционной власти. Дело доходило до уличных боев, с участием на каждой стороне до десятка человек. 16 октября в Москве на углу Немецкой улицы и Бригадирского переулка произошла перестрелка между солдатами и милиционерами. Началось все с того, что в чайной лавке солдаты затеяли ссору с посетителями и те вызвали по телефону милицию. Когда милиция прибыла, на улице их поджидала толпа солдат, открывших стрельбу и вынудивших блюстителей порядка, отстреливаясь из револьверов, отступить. Только прибывшему конному отряду милиции удалось восстановить порядок 62.
Статистическое бюро при Управлении делами милиции подсчитало, что только 30% всех случаев, при которых пострадали сотрудники милиции (ранены или убиты), имели место при задержании преступников, то есть при исполнении непосредственных обязанностей милиции, призванной бороться с криминальными элементами, а остальные 70% - при самосудах толпы, при задержании буйствовавших солдат и дезертиров. Таким образом, не преступники, уголовники-рецидивисты, а, скорее, революционизированные обыватели представляли для милиции наибольшую проблему. Хотя, учитывая отношение последней к своим обязанностям, ее внутренние особенности, можно говорить и об их взаимной угрозе. В докладе уже упоминавшейся комиссии Главного управления по делам милиции о результатах ревизии петроградской городской милиции отмечено, что "есть целые районы, милиция которых совершенно недостаточно обеспечивает безопасность граждан, а общественной безопасности угрожает сама". В сведениях же о происшествиях за летний период по Петрограду, составленных по рапортам районных комиссаров, числятся преступления (ограбления складов), в которых милиционеры были заподозрены как соучастники 63. Тем самым возбуждалась чрезмерная активность граждан, стремившихся взять в свои руки охрану как себя лично, так и революции, свободы в целом, что и нашло выражение в широчайшей деятельности революционного населения, начиная от организации домовых комитетов и заканчивая самосудами.
Революционная осень 1917г. наложила отпечаток на общественную психологию обывателей. "Медовый месяц" революции давно прошел, весенние иллюзии ожидаемой свободы сменились безрадостной действительностью продовольственной разрухи, ухудшением жилищно-коммунального быта на фоне все усугубляющейся криминальной обстановки. Идея Свободы деградировала, породив вседозволенность, отсутствие сдерживающего, контролирующего начала открыло простор для произвола отдельных групп; в разыгрывавшейся драме роль, принадлежавшая милиции, оставалась несыгранной в глазах населения и становилась объектом посягательств со стороны маргинальных слоев, наиболее комфортно чувствовавших себя в условиях социальной дестабилизации. Недисциплинированные солдаты и дезертиры, уголовные элементы, привыкшие к существованию в экстремальных условиях, перехватывали исполнительную власть у милиции. Физическая сила становилась главным обоснованием легитимности.
Революционная милиция была достойным детищем породившей ее революции. Возникнув на эмоциональных порывах, энтузиазме первых революционных месяцев, но при этом в условиях развертывавшихся после Февраля криминально-деструктивных процессов, она не оказалась способной к самоорганизации; морально-нравственный фундамент ее деятельности нуждался в правовом закреплении. В первые месяцы эта деятельность основывалась на восторженных порывах милиционеров-студентов, а не на четко регламентированных и организованных усилиях профессиональных хранителей порядка. С лета - даже после проведенного перенабора, сокращения в составе милиции числа студентов и рабочих, уголовников и дезертиров - в условиях десоциализации обывателей, распространения психологии толпы, легитимные основы милицейской администрации рушились в глазах городских слоев вместе с дискредитацией идей самой Революции.
Список литературы
1. Г. П. (ГЕОРГИЕВСКИЙ Г.) Очерки по истории Красной гвардии. М. 1919; МАЛАХОВСКИЙ В. Ф. Из истории Красной гвардии. Л. 1925 (Малаховский - один из организаторов Красной гвардии Выборгского района Петрограда).
2. ПИНЕЖСКИЙ Е. Красная гвардия. М.-Л. 1929; ЛУРЬЕ М. Петроградская Красная гвардия. Л. 1938; ЕРЫКАЛОВ Е. Красная гвардия в борьбе за власть Советов. М. 1957.
3. СТАРЦЕВ В. И. Очерки по истории Петроградской Красной гвардии и рабочей милиции. М.-Л. 1965.
4. БУЛДАКОВ В. П. Красная смута. М. 1997, с. 97.
5. ЕРЫКАЛОВ Е. Ук. соч., с. 28.
6. КЕЛЬСОН З. Милиция февральской революции. - Былое, 1925, № 2, с. 159.
7. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 5141, оп. 1, д. 8, л. 20.
8. HASEGAWA Ts. Crime and Police in Revolutionary Petrograd.- Acta Slavica Japonica, Vol. 13, 1995, p. 11-12.
9. Постановление Временного правительства об учреждении милиции. Пг. 1917, с. 18.
10. КЕЛЬСОН З. Ук. соч.- Былое, 1925, № 1,2, 5, 6.
11. ЗОЗУЛЯ Е. Д. Что запомнилось. М. Б.г.; МОРОЗОВ Н. Л. Семь дней революции. М. 1917; ВЕРТИНСКИЙ А. Дорогой длинною... М. 1990; ТАГАНЦЕВ Н. Н. Из моих воспоминаний. В кн.: 1917 год в судьбах России и мира. Февральская революция: от новых источников к новому осмыслению. М. 1997; War, Revolution and Peace in Russia. The Passages of Frank Colder, 1914-1917. Stanford. 1992; WILLIAMS A. Through the Russian Revolution. N. Y. 1921; JONES S. Russia in Revolution. Lnd. 1917.
12. 1917 год в сатире. М.-Л. 1928.
13. ГАРФ, ф. 6281, оп. 1, д. 9, л. 1-6.
14. Там же, ф. 1788, оп. 1, д. 74, л. 5, 7, 14об.
15. War, Revolution and Peace, p. 37.
16. ЗОЗУЛЯ Е. Ук. соч., с. 11; ТАГАНЦЕВ Н. Н. Ук. соч., с. 245; Ведомости комиссариата московского градоначальства, 1.IX.1917.
17. МОРОЗОВ Н. Ук. соч., с. 11; Солнце России, 1917, № 366, с. 14.
18. JONES S. Op. at, p. 119; КЕЛЬСОН 3. Ук. соч. - Былое, 1925, № 1, с. 164.
19. КЕЛЬСОН 3. Ук. соч., с. 166.
20. Ведомости комиссариата московского градоначальства, 2.V.1917.
21. Постановление Временного правительства