Xreferat.com » Рефераты по истории » Начальный период Великой Отечественной войны.

Начальный период Великой Отечественной войны.

(«Клим Ворошилов») конструкции Ж.Котина. в первой половине 1941 года их выпуск составил соответст­венно 1110 и 396. Т-34 был в последствии признан лучшим тан­ком второй мировой войны.

Новая бронетанковая техника пробивала себе дорогу не просто. По об­щему количеству танков СССР далеко обогнал другие страны, в том числе и Германию, но долгое время в соответствии с наступательной военной доктриной предпоч­тение отдавалось быстроходным лёгким танкам. Не задолго до гитлеровского нападения на СССР были разработаны реак­тив­ные миномёты БМ-13, ставшие в последствии известными под названием «Катюша». Однако их боевые испытания прошли уже во время войны.

На перевооружение армии отрицательно сказывались общие представ­ления о том, какой будет приближающаяся война. В 1930-х годах в СССР господствовала доктрина войны «На чу­жой территории, малой кровью». Соответственно высшее во­енное руководство уделяло первостепенное внимание насту­пательным видам вооружения и недооценивало оборони­тель­ные. Так, несмотря на возражения наркома вооружений Б.Л.Ванникова была снята с вооружения 45-миллимитровая противотанковая пушка, прекратился выпуск противотанковых ружей, затормозилось производ­ство станковых и ручных пу­лемётов, автоматов.

В наркомате обороны считали, что использования автома­тического оружия ведёт к слишком большому расходу боепри­пасов и не позволяет применять штыковую атаку (к тогдашним короткоствольным автоматам нельзя было примкнуть штык). В результате Красная Армия встретила войну, вооружённая в основном трёхлинейной винтовкой об­разца 1891/1930 гг.

Заместитель наркома обороны маршал Г.И.Кулик требовал от минёров сосредоточить внимание на производстве не мин, а средств разминирова­ния. Он рассуждал: «Мины – это мощ­ная штука, но это средство для сла­бых, для тех кто оборо­няется, а мы – сильные»20. В результате к началу войны ар­мия не имела и половины минимального количества инженер­ных мин.

Отрицательно сказывалось на перевооружении армии зачастую столь же не компетентное, сколь и безапелляцион­ное, вмешательство Сталина. Б.Л.Ванников рассказывает о том, как принималось решение о замене 76-миллимитровой танковой пушки новой 107-миллимитровой. Это требо­вало ре­конструкции всех орудийных цехов. Нарком попытался возра­зить, однако безуспешно. Ванников пишет: «К концу моих объяснений в кабинет вошёл Жданов. Сталин обратился к нему и сказал: «Вот Ванников не хочет делать 107-мм пушки для ваших ленинградских танков. А эти пушки очень хоро­шие, я их знаю по гражданской войне»… Сталин говорил о полевой пушке времён первой мировой войне: она, кроме ка­либра по диаметру ничего общего не могла иметь с пушкой, которую нужно было создать для совре­менных танков и со­временных условий боя. Так вышло и на этот раз».

В 1939-41 гг. Красная Армия перешла на кадровую систему (раньше боль­шинство дивизий Красной Армии формировались на милиционно-террито­риальной основе: постоянно службу несли лишь командиры подразделений и водители боевых ма­шин, а большинство личного состава появлялись в части лишь во время военных сборов. Уровень подготовки таких частей был не достаточен.

Призывной возраст был снижен с 21 года до 19 лет. Срок военной службы увеличился с 2 до 3 лет. Численность армии возросла к 1941 году почти в три раза: с 1,9 млн. до 5,4 млн. человек. Но уровень подготовки военнослу­жащих остав­лял желать лучшего – прежде всего из-за нехватки квалифицированных командных кадров уничтоженных в ходе репрессий 1937-39 годов.

Л.С.Сквирский в своих воспоминаниях писал: «Перед тем как начались массовые репрессии, наши вооруженные силы были укомплектованы полно­ценным комсоставом на 97%. Если бы весь он к 1941 году остался жив и если бы целиком со­хранились традиции прежних лет и деловая преемст­венность в войсках, то никогда фашистской Германии и её союзникам не удалось бы претворить в жизнь то, что получилось в на­чале Великой Оте­чественной войны: война сразу же развернулась бы иначе. Полагаю, что если бы Гитлер и иже с ним не были ободрены внутренним разгромом на­ших кадров, то фашистские захватчики вообще не напали бы тогда на СССР».

К началу войны лишь 7% командиров имели высшее военное образование, а у 37% не было за плечами даже среднего во­енного училища. 75% команди­ров и 70% политработников на­ходились на своих должностях менее года. Из 225 команди­ров полков, собранных летом 1940 года на сборы военной академии не закончил не один, военные училища – 25, а у остальных 200 во­енное образование исчерпывалось кратко­срочными курсами младших лей­тенантов. В 1941 году репрес­сии в Красной Армии возобновились. Так, по­гибли в застен­ках начальник ПВО Г.М.Штерн, руководители ВВС П.Рычагов и Я.М.Шмушкевич, командующий Прибалтийским военным ок­ругом А.Д.Локтионов. Все они и ещё 16 высокопоставленных коман­диров были расстреляны 28 октября 1941 года, в разгар битвы под Москвой. Под­верглись аресту (позднее были осво­бождены) нарком вооружений Б.Л.Ванников, заместитель нар­кома обороны К.А.Мерецков и другие.

Крайне не достаточным, как показала война была подго­товка лётчиков, механиков-водителей танков.

К началу войны Красная Армия значительно превосходила германский вермахт в количественном отношении: по числен­ности личного состава, танков, самолётов, орудий. Но оши­бочные решения, принятые в высшем военно-политическим ру­ководством СССР, во многих случаях сводили это превосход­ство на нет, обрекая тем самым армию и страну на тяжелейшие испытания 1941 года.

Аннексия Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибал­тики, Бессарабии и Букавины позволила Советскому Союзу отодвинуть границу далеко на Запад. Но это не только не укрепило оборону страны, но и не­ожиданно послужило причи­ной серьёзнейших поражений в 1941 году.

Сталин единолично принял решение построить непосредст­венно вдоль новой границы линию укреплений и использовать на новом строительстве элементы старых оборонительных со­оружений. Тогдашний начальник Генштаб Б.М.Шапошников предлагал не разрушать старые весьма мощные укрепления, а строительство новых вести силами войск внутренних воен­ных округов, выдвинув их в образовавшееся «предполье». Но Сталин не при­слушался к этому предложению, заявив, что война начнётся не ранее чем через 2-3 года, а за это время новые укрепления в любом случае будут по­строены.

Летом 1940 года, в ответ на просьбу военных выделить средства для поддержания оставленных рубежей старой гра­ницы в элементарном по­рядке, Сталин приказал полностью разрушить прежние укрепления, вы­вести все бронированные детали на новое строительство, а остатки со­оружений от­дать колхозам под силосные ямы. Новая оборонительная ли­ния возводилась прямо на границе, хотя военные предлагали строить её на 25-50 км восточнее – с тем, чтобы скрыть укреплённых район и развёртывание войск от противника. Но и здесь восторжествовал принцип «ни одного вершка своей земли не отдадим никому», звучный политический, но абсо­лютно бессмысленный с военной точки зрения.

Когда началась война новая линия ещё не была возведена, а старая оказа­лась разрушена, и отступающие войска не смогли опереться на неё. К тому же с переносом границы на запад туда были перемещены военные склады, которые сразу же попали в руки немцам.

Доктрина «войны на чужой территории» серьёзно затруд­нила и организацию сопротивления в оккупированных рай­онах. В середине 1930-х годов в приграничных областях были подготовлены на случай вражеского вторжения партизанские базы, сформированы кадры будущих партизан­ских отрядов. Но наступательная концепция делала эти базы ненужными, более того – подозрительными, тем более что руководил их созда­нием «враг народа» И.Э.Якир. В результате буквально нака­нуне войны заблаговременно под­готовленные партизанские базы были ликвидированы, а при­частные к их созданию ре­прессированы.

Соотношение сил фашистской Германии и СССР в на­чальный период войны.

В течение многих десятилетий советские историки объяс­няли пораже­ние Красной Армии в 1941 году внезапностью на­падения и численным пре­восходством германских сил. Так, в книге «Вторая мировая война. Краткая история» говорится, что в развернувшихся сражениях со стороны агрес­сора при­няли участие 5,5 млн. человек, более 47 тыс. орудий и ми­номётов, около 4 300 танков и штурмовых орудий, до 5 тыс. самолётов, а противостояли им войска советских западных военных округов, насчиты­вавшие 2,9 млн. человек, 37,5 тыс. орудий и миномётов, свыше 1470 новых танков и 1540 боевых самолётов новых типов.

Получается, что фашисты превосходили силы Красной Армии по лич­ному составу вдвое, по танкам – почти втрое, а по авиации в 3,2 раза. Од­нако такие подсчёты не вполне пра­вомерны. Прежде всего, сопоставля­ются войска советских западных военных округов со всеми силами Герма­нии и её союзников, направленными на Восточный фронт. Первый эше­лон гитлеровских войск, непосредственно вторгшийся на со­ветскую территорию 22 июня 1941 года, насчитывал около 4,3 млн. человек. Таким образом, по личному составу к мо­менту вторжения немецкие войска пре­восходили Красную Ар­мию приблизительно в 1,5 раза. Общая численность воору­женных сил СССР к июню 1941 года составляла 5,4 млн. че­ловек, Гер­мании – 7,3 млн. человек. Но Германия уже за­вершила мобилизацию, к тому же значительная часть её войск находилась на западе. По танкам и само­лётам ситуа­ция была гораздо более благоприятной для советских войск. Если германская армия вторжения имела 4300 танков, то войска совет­ских западных округов – 13600. В общей сложности в Красной Армии было тогда 22,6 тыс. танков. Правда, среди них насчитывалось только 1864 бое­вые машины новых марок – КВ и Т-34. Легкие советские танки Т-26 и БТ были примерно равны немецким Т-I и Т-II. Средний танк Т-28 уступал в толщине брони немецким Т-III и Т-IV, но превосходил их мощностью воо­ружения. Тяжёлых танков, аналогичных КВ, немцы вообще не имели, а технические характеристики Т-34 оставались для них недосягаемыми. Не­мецкий генерал Э.Шнейдер свидетельствовал: «Танк Т-34 произвёл сенса­цию. Этот русский танк был вооружён 76-мм пушкой, снаряды которой пробивали броню немецких танков с 1,5 – 2 тыс. м, тогда как немецкие танки могли поражать русские с расстояния не более 500 м, да и то лишь в том случае, если снаряды попадали в бортовую или кормовую броню танка Т-34»21. Таким образом, по танкам на стороне Красной Армии было трое­кратное пре­восходство. Правда, значительная часть советских танков старых конструкций требовала ремонта (29% - капитального и 44% - сред­него). Среди 4980 самолётов, которыми распо­лагала армия вторжения, было 3900 германских, 307 финских и свыше 600 румынских. Советская авиация в западных воен­ных округах, считая и машины старых конструк­ций, насчитывала 7200 самолётов. В общей же сложности в Совет­ских ВВС имелось 17,7 тыс. боевых самолётов, в том числе 3719 новых. Конечно, старые советские самолёты серьёзно уступала немецким в скорости и воо­ружении, но всё не на столько, чтобы их вообще не учитывать. Так, бом­бардировщик СБ превосходил в скорости немецкие Ю-87 и Не-111, а истре­битель И-16, уступая немецкому Ме-109Е в скорости, превосходил его в дальности полёта и имел более мощное вооружение. Новые же советские истребители, созданные в 1939-1940 гг., летали значительно быстрее и дальше немецких, имели более мощное вооружение. Штурмовика подобного «летающему доту» Ил-2, немецкая авиация вообще не имела.

Что же касается артиллерии, то, по новейшим данным, СССР распола­гал 115,9 тыс. орудий и миномётов, в том числе в войсках западных округов их насчитывалось 53 тыс. Красная Армия значительно превосходила про­тивника и по числу пулемётов, но уступала по числу автоматов, так как перед войной советское военное руководство тормозило их выпуск, боясь чрезмерного расхода боеприпасов и полагаясь на высокие качества вин­товки.

Широко распространённое в нашей стране мнение о том, что вермахт в войне против СССР использовал экономический потенциал всех захвачен­ных стран Европы, также требует корректировки. Трофейную технику немцы против СССР не ис­пользовали (за исключения части чешских тан­ков), а приме­няли лишь на Западе. Развернуть военное производство на за­водах покоренных стран к лету 1941 года нацисты просто не успели.

Таким образом, в целом на стороне Красной Армии было значительное военно-техническое превосходство, особенно в танках. Однако использо­вать его не удалось.

Здесь необходимо подчеркнуть, что практически на про­тяжении всего периода от гражданской до Великой Отече­ственной войны наше военное строительство велось в со­ответствии с политической установкой о неиз­бежном во­оруженном столкновении с мировым империализмом. На про­из­водство вооружения и боевой техники тратились огром­ные средства. На­пример, в 1940 году наши военные расхо­ды составляли 56,8 млрд. рублей, то есть 32,6% всего гос­бюджета. В начале сорок первого — 43,4 процента.22 Ка­за­лось, что наша армия готова ко всему...

Как же могло случиться, что уже к 10 июля немецко-фашистские вой­ска продвинулись на решающих направле­ниях от 350 до 600 км? Они захва­тили Прибалтику, Бело­руссию, Молдавию, значительную часть Украины. За три недели войны советские войска потеряли 3500 самолетов, танков, более 20000 орудий и минометов. Противнику удалось полностью разгро­мить 28 наших дивизий (12 стрел­ковых, 10 танковых, 4 моторизованных и 2 кавале­рийских). Кроме того, более 72 дивизий понесли потери в людях и боевой технике от 50% и выше. Общие наши потери только в дивизиях без учета частей усиления и боевого обеспечения за это время составили около 850 тыс. чел., в то время как потери противника составили около 100 тыс. солдат и офи­церов, более 1700 танков и штурмовых орудий, 950 самолетов.

На оккупированной противником территории размеща­лось 200 складов, что составляло 52% окружных складов и складов наркомата обороны, на­ходившихся в приграничных округах. Так как Красная Армия готовилась воевать на чужой территория большое количество оружия, боеприпа­сов и горючего было сосредоточено вблизи границы. В резуль­тате такой близору­кой политики только за первую неделю войны 25 тысяч вагонов боеприпа­сов (30% всех армейских запасов), 50% всех запасов горючего и продфуража было либо уничтожено, либо захвачено наступающими немецкими час­тями.23

Сложилась катастрофическая обстановка для Советского Союза. До сих пор нет полного анализа причин трагедии первых месяцев войны. Где искать причины поражений?

К сожалению прежде всего в деятельности высших руководителей госу­дарства.

В результате грубейшего просчета Сталина в оценке возможного срока нападения врага фашистская агрессия была совершена внезапно, что по­ставило войска Красной Армии в исключительно тяжелое положение. Достаточно отметить лишь тот факт, что только за первый день войны в результате неожиданного удара германских ВВС советская авиация по­теряла из 5434 самолетов более 1200, из них 800 самолетов было уничтожено на аэродромах.

Что такое внезапность? Уже после войны маршал Жуков отмечал, что «главная опасность заключалась не в том, что немцы перешли границу, а в том, что для нас оказа­лось неожиданностью их шестикратное и восьми­кратное превосходство в силах на решающих направлениях; для нас оказа­лись неожиданностью и масштабы сосредоточения их войск, и сила их удара. Это и есть то главное, что пре­допределило наши потери первого пе­риода войны, а не толь­ко и не столько внезапный переход ими границы»24.

В речи по радио 3 июля 1941 г. Сталин утверждал, что «фашистская Германия неожиданно и вероломно нарушила пакт о ненападении». Он на­звал это одной из главных при­чин наших поражений в начале войны. При этом Сталин не назвал себя в качестве ее главного творца. А ведь имен­но он из-за своей маниакальной уверенности, что летом 1941 г. военного столкновения с Гитлером не будет, вплоть до позднего вечера 21 июня не давал разрешения командо­ванию на приведение войск в полную боевую го­товность. Тем самым именно Сталин обеспечил противнику эту внезап­ность и в оперативно-тактическом и в стратегическом, и ином плане. А ведь именно «вождь народов» заявил: «Мы не боимся угроз со стороны аг­рессоров и готовы ответить двой­ным ударом на удар поджигателей войны, пытающихся на­рушить неприкосновенность советских границ»25. Мехлис: «Если вторая империалистическая война обернется своим острием против первого в мире социалистического государ­ства, то надо перенести военные действия на территорию про­тивника, выполнить свои интернациональ­ные обязанности и умножить число советских республик». «Мы радикально улуч­шили всю систему обороны границ» (Ворошилов). И все это было сказано с трибуны XVIII съезда партии26.

На внеочередной четвертой сессия Верховного Совета СССР (28 августа — 1 сентября) 1939 г. председатель СНК и нарком иностранных дел В. Мо­лотов заверил депутатов Верховного Совета в том, что «договор о ненапа­дении с Германией является поворотным пунктом в истории Евро­пы и что сильная Германия является необходимым услови­ем прочного мира в Ев­ропе»27. Но, фактически, только Гер­мания воспользовалась выгодами этого договора. Не мы выиграли с его помощью два года мира, а Гитлеру дали, время подготовиться к войне с нами. Таким образом, налицо грубый так­тический просчет при заключении договора и близорукий подход к оценке его возможных последствий.

Существенный перевес агрессора в собственно военном отношении. Полностью отмобилизованная и развернутая 5,5-миллионная кадровая немецко-фашистская армия вторжения была оснащена самым современ­ным вооружени­ем и боевой техникой, обладала двухлетним опытом веде­ния военных действий. В то же время переоснащение нашей ар­мии по су­ществу только-только началось.

В-третьих, ошибки оперативно-стратегического характе­ра. Все рас­четы строились исходя из того, что война нач­нется с приграничных сра­жений и лишь после этого будут введены главные силы противника. Счи­талось, что этим силам еще только предстоит полное развертывание, то­гда как в действительности они уже были развернуты и факти­чески го­товы к вторжению. Их наступательными действиями и началась агрессия. Серьезный просчет был допущен и в определении сроков приведения своих войск в боевую готов­ность в приграничной полосе и мобилизационного раз­верты­вания части Вооруженных Сил во внутренних военных окру­гах. С опозданием началась переброска пяти армий из глубины страны к запад­ным границам, не было завершено строительство укрепленных районов. Запоздалым оказался и переход в 1940 году со смешанной территориально-милицион­ной на кадровую систему комплектования, что негативно сказа­лось на качестве мобилизационных ресурсов, пополнив­ших армию с началом войны.

Одной из важнейших причин наших поражений в нача­ле войны были ре­прессии в отношении военных кадров. Репрессии смели всех командующих военными округами и их заместителей, на 80—90% командиров дивизий, полков и их заместителей. Были уничтожены многие преподавате­ли воен­ных академий и училищ, а их труды изъяты из обращения как «вражеские». Общая цифра уничтожен­ных — около 44 тысяч. В истории до этого не было случая, чтобы руководство какой-либо страны перед угрозой напа­де­ния врага планомерно уничтожало свои военные кадры.

В результате к началу войны только 7% командиров наших Вооружен­ных сил имели высшее военное образование, а 37% не прошли полного курса обучения даже в средних военно-учебных заведениях. Капитаны станови­лись команди­рами дивизий. К 1941 году только в сухопутных войсках не хватало по штабам 66900 командиров. Некомплект в летно-техническом составе ВВС достиг 32,3%, в ВМФ недос­тавало более 22% командиров. Та­ким образом армия была сильно ослаблена. Для того, например, чтобы под­готовить майора Генерального штаба, нужно не менее 10—12 лет. А ко­мандарма? 20 лет. А их почти всех уничтожили. Ведь даже Жуков в начале войны по своей подготовке никак не равнялся Тухачевскому или Егорову28.

Начало войны было критическим и потому, что фашист­ская Германия превосходила СССР в экономическом потен­циале. Так, к моменту нападе­ния на Советский Союз она примерно вдвое превосходила нашу страну по производству электроэнергии, угля, чугуна, стали, вчетверо — по выпус­ку автомобилей. Экономика фашистской Германии была давно уже, переве­дена на военные рельсы, а ее союзники за­вершали такой перевод. Кроме того, на службу агрессии были поставлены все ресурсы покоренной Европы. Хотя в нашей стране в 1940 году почти каждый третий рубль из госбюд­жета шел на укрепление обороны, но времени уже не хватило. Еще один момент. Солдаты из села, помнившие страшный голод 1933 года, смерть родных или близких, по­нимавшие — кто был виновником этой трагедии, не питали чувства преданности ни к Сталину, ни к его режиму.

Своей политикой «вождь народов» подорвал чувство советского патриотизма в крестьянской массе, и не только в ней. Когда началась война, это сказалось на стойкости солдат Красной Армии в бою. В этом заключалась одна из причин катастрофического хода войны в 1941 г. Мар­шал Г. К. Жуков впоследствии отмечал, что советские войска обрели высо­кую стойкость лишь к осени 1942 г. Здоровое чувство патриотизма в усло­виях смертельной опасности, нависшей над Родиной, не могло не взять верх над всеми по­литическими антипатиями.

Нельзя не учитывать и того, что отрицательное влияние в начале войны оказала приверженность традиционным идео­логическим мифам, со­гласно которым народные массы капиталистических стран при всех об­стоятельствах глубоко враж­дебны своим правительствам и в случае войны в СССР не­медленно перейдут на его сторону. На нашу страну обру­шилась вся мощь германской военной машины, захватчики шли по советской земле, гибли тысячи людей, а в обраще­нии, с которым выступил В. Молотов, го­ворилось о страда­ниях германских рабочих, крестьян и интеллигенции, ко­то­рые «мы хорошо понимаем». И. В. Сталин в выступлении по радио 3 июля, когда немецко-фашистские войска уже заня­ли Литву, значительную часть Латвии, Белоруссии, Украи­ны, отнес немецкий народ, «порабощен­ный гитлеровскими заправилами», к числу наших потенциальных «верных союз­ников» в войне. Даже 6 ноября 1941 г., когда гитлеровские полчища стояли на подступах к Москве, Сталин заявил о том, что в германском на­роде произошел «глубокий перелом против продолжения войны, за ликвида­цию войны», что «германский тыл немецких войск представляет вулкан, го­товый взорваться и похоронить гитлеровских авантюрис­тов»29. Все это не только не способствовало мобилизации всех сил народа, но и поддержи­вало у тех, кто далеко от фронта, настроения мирного времени, веру в фа­тальную предопределенность победы. Вредно сказывались такие установки и на моральном духе войск.

И, наконец, в преддверии войны считалось, что боевые действия будут вестись исключительно на территории про­тивника. В воинском Уставе не предусматривались бои в обороне. В результате действительность жес­токо наказала нас за все.

И Гитлер решил сделать ход первым. Зная о планах Сталина, он готовил план «Барбаросса». Зная, что Сталин не верит в немецкое нападе­ние, он использовал его уверенность и решился на безумие. И, надеясь на слабость сталинской армии, подтверждённую в Финляндии, на фактор внезапности, Гитлер делает этот шаг.

Он верит: это даст ему молниеносную победу, ибо только она может спасти его.

Сталин по-прежнему не верит в безумный шаг Гитлера. Он уверен: у него есть время. В те предвоенные дни Сталин, как всегда, занимался всем. В Узбекистане работала научная экспедиция. Знаменитый антрополог Ми­хаил Герасимов, восстанавливавший по черепам лица людей, предложил открыть гробницу Тимура. Сталин согласился – ему хотелось увидеть лицо великого завоевателя…

Тимур был похоронен в Самарканде – в мавзолее Гур-Эмир. Ещё в начале экспедиции Сталину сообщили местное предание: нельзя нарушать покой бога войны, иначе жди беды – на третий день вернётся Тимур с войною. Так говорили старики на базаре в Самарканде. Но Сталин, видевший, как выбрасывали из гробниц мощи русских святых, взрывали церкви, убивали священников, должен был только улыбнуться. Он сам был восточным бо­гом. Что ему кости Тимура!

В ночь на 20 июня 1941 года склеп мавзолея Гур-Эмир был озарён светом прожекторов. Кинохроника снимала вскрытие могилы. Гигантская мра­морная плита в 240 пудов была сдвинута, в темноте саркофага стоял чёр­ный гроб, покрытый истлевшим золотым покрывалом. Тимур умер далеко от Самарканда, и к месту погребения его привезли в этом гробу. Старик, работавший в мавзолее, молил не открывать крышку гроба – над ним по­смеялись. Из крышки выбили огромные гвозди… Герасимов торжественно достал череп Тимура и продемонстрировал перед камерой. Плёнку отвезли в Москву.

В ночь на 22 июня началась война.

Шёл третий день после вскрытия гробницы Тимура...

В солнечный воскресный день 22 июня 1941 года стал, по­жалуй, самым трагическим в российской истории. На рас­свете германские войска без объ­явления войны вторглись на территорию Советского Союза. За спиной гитлеровцев лежала покорённая Европа. Все государства, подвергшиеся на­падению Германии, развалились, словно карточные домики, в считанные недели. Гитлер и его окружение, уверившись в непобедимости немецкой армии, рассчитывали на блицкриг и в войне против СССР.

План войны против Советского Союза начал разрабаты­ваться уже ло­том 1940 года. Гитлер заявил своим генера­лам: «Россия должна быть лик­видирована. Срок весна 1941 года»30. В декабре 1940 года Гитлер подписал ди­рективу №21, получившую кодовое наименование «Барбаросса». Первона­чально нападение планировалось на 15 мая 1941 года, но конце апреля из-за операций на Балканах было перенесено на 22 июня. Уже это исключает всякую попытку оправдать гитлеровское вторжение соображениями о «превентивном ударе» – независимо от того, планировал ли, свою очередь, Сталин нападения на Германию.

Ещё в марте 1941 года Гитлер объявил, что войну против России «не следует вести по законам рыцарства». Нацист­ский фюрер утверждал: «Это прежде всего борьба идеологий и рас, поэтому её необходимо вести с беспрецедентной не­умолимой жестокостью. Все офицеры должны освобо­диться от устаревших взглядов… Комиссары являются носителями идео­логии, прямо противоположной национал-социализму, поэтому их необхо­димо ликвидировать. Немецких солдат, виновных в нарушении междуна­родного закона… оправдают. России не участвует в Гаагской конвенции, поэтому на неё положения конвенции не распространяются»31.

В четвёртом часу утра 22 июня житель Киева, Минска, Одессы, Севастополя, Каунаса и многих других советских городов проснулись от грохота разрывов и воя сирен. Бомбы обрушились на аэродромы, узловые ж/д станции, военные го­родки, штабы, склады боеприпасов, горючего и во­инского снаряжения. Пограничные заставы, строившиеся укрепления, во­енные объекты вдоль всей западной границы СССР подверглись массирован­ному артиллерийскому огню.

Советские вооруженные силы не смогли отразить первых натиск врага – нападение оказалось внезапным. Войска при­граничных округов были разбро­саны на обширной территории, находились далеко от границы: в Западном Особом военном округе – до 100-300 км, в Киевском – до 400-600. Каждая ди­визия первой линии должна была оборонять фронт шириной 25-50 км, то­гда как военная наука считала, что полоса обороны дивизии не должна пре­вышать 8-12 км. Планы обо­роны границы не были доведены даже до армей­ских штабов, не говоря уже о корпусах и дивизиях.

Только поздно ночью 21 июня нарком обороны маршал С.К.Тимошенко и начальник Генштаба генерал армии Г.К.Жуков передали в западные военные округа директивы, которые предупреждали о возможности немецкого на­падения 22-23 июня. Директива была совершенно не реальной: требо­валось за несколько часов рассредоточить и замаскировать авиацию, в то время как большей частью самолёты находи­лись на лётном

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: