Причины уничтожения кадровой Красной Армии
В общем, снова опозорились на весь мир, окончательно убедив Гитлера, что Красная Армия небоеспособна.
К маю 1940 года реорганизация советских танковых войск была завершена. Однако в том же месяце немецкие танковые клинья вспороли Францию и в конечном счете своими действиями решили исход войны. Уже в июне наркомат обороны принял решение о восстановлении в Красной Армии механизированных корпусов. После сенсационных побед германских танковых групп во Франции в Советском Союзе решили исправить допущенную ошибку и приступили к созданию двадцати девяти механизированных монстров, предназначенных «для глубокого потрясения фронта противника». Каждый из них должен был состоять из двух танковых и одной моторизованной дивизии. Полный штат механизированного корпуса насчитывал 36 080 человек, 1031 танк, 484 бронеавтомобиля и прочее, прочее. Огромное число бронетехники не сделало их более боеспособными, а, наоборот, еще более затруднило снабжение и управление. Но если осенью 1939 года управлять корпусом в 600 танков наши генералы не умели, то теперь «научились». Ничего сложного, уверял все тот же Павлов: «На самом деле операция по вводу мехкорпуса в прорыв не является сложной, она лишь требует от командования отличного знания вопросов взаимодействия всех родов войск и умения практически осуществлять это взаимодействие». Вот именно. Генерал Павлов, никогда на практике не осуществлявший это самое взаимодействие, незамысловато считал, что против такого «лома нет приема», он уже готов «потрясать» фронты: сконцентрировать десять тысяч танков в «таранную массу» и указать ей общее направление движения: «На Берлин!» Началась новая реорганизация: дым — в трубу, дрова — в исходное. При этом наши стратеги делали "вид, что немцы ничем особенным их не удивили, а тактику применения механизированных соединений у нас же и переняли (утверждают, что мехкорпуса не смогли сказать своего веского слова, потому что не успели доукомплектоваться до полного штата: на 22 июня в 22-м корпусе имелось лишь 712 танков, в 9-м — всего 316, а в 21-м и вовсе 120. Это — перепевы знакомого мотива: «История нам отпустила мало времени». В мае 1940 года Вермахт имел 10 танковых дивизий, а по штату укомплектованы были только шесть. Если в 1-й наличествовало около 300 танков, то в 9-й — 150. Можно говорить, что она обладала меньшей ударной силой, но никто не считал ее менее боеспособной).
По итогам приема дел у снятого с поста К.Е. Ворошилова новый нарком обороны составил разгромный «Акт о приеме Наркомата Обороны Союза ССР», в котором, в частности, указывалось:
«Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене взвод — рота, в котором до 68 проц. имеют лишь краткосрочную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта.
Подготовка комсостава в военных училищах поставлена неудовлетворительно, вследствие недоброкачественности программ, неорганизованности занятий, недостаточной загрузки учебного времени и особенно слабой полевой практической выучки. Усовершенствование командного состава кадра должным образом не организовано...
Боевая подготовка войск имеет крупнейшие недочеты. Ежегодно издаваемые Народным Комиссаром приказы о задачах боевой подготовки в течение ряда лет повторяли одни и те же задачи, которые никогда полностью не выполнялись, причем не выполнявшие приказ оставались безнаказанными. Воинская дисциплина не на должной высоте и не обеспечивает точного выполнения войсками поставленных им боевых задач».
Приказ № 120 о боевой подготовке войск на летний период от 16 мая 1940 года требовал коренной ее перестройки: «Учить войска только тому, что нужно на войне, и только так, как делается на войне». Но хотя 15 июля в Красной Армии были восстановлены дисциплинарные батальоны (решение всех проблем в Советской стране начиналось с укрепления дисциплины, тем обычно и заканчивалось), дело от этого не поправилось. На декабрьском совещании Семен Константинович Тимошенко заявил: «В целом огневая подготовка должного роста не дала и оценивается плохо». Начальник Управления боевой подготовки генерал В.Н. Курдюмов основными причинами, такого положения назвал отсутствие руководства и контроля со стороны старших командиров и их штабов, значительный отрыв личного состава на хозяйственные работы, систематическое невыполнение учебных планов «во всех проверенных военных округах», постоянные срывы и переносы занятий «в большинстве соединений и частей».
Собака лает, а караван идет своей дорогой.
В ходе осенней инспекторской проверки лишь отдельные подразделения смогли получить положительную оценку. Например, в Западном особом округе из 54 частей, проверенных по огневой подготовке, положительную оценку получили только три, в Ленинградском округе — лишь пять из 30. Такая же картина наблюдалась и в других военных округах. Главную причину всех недостатков командующие видели в низкой квалификации подавляющего большинства командного состава Красной Армии, исключая, разумеется, себя.
В танковые корпуса поступали новые машины, но, как и прежде, немедленно ставились на консервацию. Изучать их, тем более эксплуатировать, разрешалось лишь в специальных учебных подразделениях, причем в весьма ограниченном объеме. На практическую подготовку механика-водителя отводилось 1,5—2 часа — берегли горючее, на учебные стрельбы выделяли шесть снарядов в год. С одной стороны — это очень мало, с другой — и эти снаряды не расходовались. Мало ли занятий у военного человека: политические и строевые занятия, патрульная служба и наряды по камбузу, уборка мусора и побелка бордюров, покраска травы и уничтожение одуванчиков, постройка дач и уход за генеральскими лебедями, освоение целины и строительство городков. А сколько потрачено усилий на изготовление бесчисленно-однообразных плакатов: «Учиться военному делу настоящим образом» и «Помни войну». Вот только на стрельбище за восемь лет мой экипаж побывал всего один раз, а однажды сделал несколько залпов по горизонту из любимых 100-миллиметро-вок. Лишь выходя в море, мы чему-то учились, безбожно ломая и беспрерывно ремонтируя технику.
К1941 году РККА имела на вооружении новейшие боевые машины и огромные материальные запасы, повысился уровень образования кадров, особенно младших и средних офицеров, но во всем остальном почти ничего не изменилось. Она оставалась, как изящно выразился A.M. Василевский, «еще не совсем готовой к войне», которая оказалась к тому же «более суровой, чем предполагалось».
За первые две-три недели боев, как снег на солнце, растаяли тысячетанковые мехкорпуса. По официальным данным:
потери в Белорусской операции (18 суток) — 4799 танков;
в Западной Украине (15 суток) — 4381 танк;
в Прибалтике (18 суток) — 2523 танка.
На 1 декабря 1941 года в действующей армии оставалось 1730 исправных танков. Созданный Сталиным гигантский бездумный, не умеющий и не желающий сражаться за «завоевания Октября» и отнятые у соседей территории механизм прекратил свое существование.
Знамя Победы в Берлин принесла другая армия, созданная в ходе войны и «учившаяся войне на войне».