Xreferat.com » Рефераты по истории » Владимиро-Суздальское княжество

Владимиро-Суздальское княжество

русской природы, тихой грусти и созерцания.

И кажется нам правдивым предание, что князь Андрей построил этот храм “на лугу”, недалеко от своих боголюбовских палат после кончины любимого сына Изяслава – в память о нем и в умиротворение своей печали…

Водная гладь, заливные луга и, словно башня, словно свеча, сверкающий ослепительной белизной этот легкий одноглавый храм, так чудесно вырастающий над их простором во всем своем бесконечном изяществе, во все своей чарующей ясности, лаконической красоте.

Да, это такое же совершенство, как классическая дорическая колонна, как самые высокие достижения древней Эллады.

Обычного типа небольшой четырехстолпный храм, какие строились при Юрии   Долгоруком.   Но какое коренное различие! Вместо грузного вкопанного в землю куба – устремленность ввысь в общем облике и чуть ли не в каждой детали. Удивительное преодоление тяжести камня, материи в сказочной летучести удлиненных форм, подчас создающее впечатление невесомости. Арочный фриз и углубленные многоарочные порталы – очевидно, романского происхождения, но какими массивными, даже тяжеловесными кажутся в сравнении с церковью Покрова на Нерли  современные западноевропейские храмы!

В конце XVIII столетия из-за малой доходности для духовенства этой заброшенной тогда церкви игумен Боголюбова монастыря получил разрешение владимирского епископа разобрать ее, чтобы использовать материал для постройки монастырской колокольни. Церковь уцелела лишь потому, что заказчики и подрядчики не сошлись в цене.

При Всеволоде, чья слава и власть так поражали современников и перед которым, по словам летописца, трепетали все страны, “Суздальская область еще в начале  XII в. захолустный северо-восточный угол Русской земли, в начале  XIII в. является княжеством, решительно господствующим над остальной Русью” (В.О.Ключевский). Построенный при Всеволоде Дмитриевский собор во Владимире (1194-1197гг.) должен был олицетворять и эту славу, и эту власть. Летописец с гордостью отмечает, что к тому времени для строительства уже не “искали мастеров от немец”.

Как и церковь Покрова на Нерли, Дмитриевский собор – одноглавый четырехстолпный крестово-купольный храм. “Но как Покровская церковь отличалась от храмов Юрия, так и Дмитриевский собор был столь же глубоко отличен от церкви Покрова. Зодчими собора как бы руководило желание возвратить его массам тот спокойный, несколько тяжеловесный ритм и мощь, которые были столь типичны для храмов Юрия Долгорукого… Однако при всем этом храм отнюдь не приземист и не грузен. В отличие от храмов Юрия, Дмитриевский собор подчеркнуто величественен и по-своему строен; но это не утонченная женственная грация церкви Покрова на Нерли, а могучая прекрасная слаженность и мужественная пропорциональность… Ни одна часть не нарушает величавого, медленного ритма княжеского собора” (Н.Н.Воронин).

Таково предельно точное определение архитектурного замысла Дмитриевского собора. И все, что тут сказано, объясняет то грандиозное впечатление, которое производит на нас этот храм. В той же степени, что и церковь на Нерли, Дмитриевский собор – один из тех шедевров искусства, которые утверждают в нашем сознании веру в великие судьбы человеческого рода, ибо высшее благородство форм свидетельствует в искусстве о  неиссякаемом величии человеческого духа.

Но не только благородство форм, не только идеальные пропорции храмового здания создают подлинную уникальность Дмитриевского собора. Мы глядим, глядим на его высокие стены и не можем наглядеться. Как чудесная сказка, широко развертывается перед нами белокаменная резьба. Все, что на Руси было создано замечательного в скани, гравировке, эмали, басме, рукописном орнаменте и особенно в деревянной резьбе, нашло свое отражение в изобразительных и декоративных мотивах этого шедевра владимирских  каменосечцев.

“Храмы (Владимиро-Суздальской области) украшались с расчетом на то, что толпы толкущегося возле них в праздник народа найдут и время и охоту разобрать поучительные темы наружных украшений и воспользуются ими как наглядным наставлением и церковным обучением” (Н.П.Кондаков).

Мы, потомки тех русских людей, что толпились во времена князя Всеволода перед белокаменной роскошью воздвигнутого им собора, любуемся его резной поэмой с тем же, вероятно, что и они, детски радостным восхищением.

Во всем древнерусском искусстве монументальная пластика получила развитие только во Владимиро-Суздальском княжестве, при этом развитие, исключительное по своим художественным достижениям. В основе этой пластики – древние традиции деревянной резьбы, восходящие к языческим временам. Народное начало, питавшее древнерусское искусство, проявилось тут особенно ярко в рельефе, сливающемся с архитектурой, дополняющем и украшающем ее. Любовь к природе, прославление ее красоты – вот что составляет истинное содержание этой замечательной декоративной скульптуры.

Каменная резьба украшает и церковь Покрова. Там, наверху каждого из трех фасадов, изображен библейский царь Давид с гусями среди львов, лишенных всякой свирепости, и птиц, внимающих его гласу. Но это изображение, всем своим настроением перекликающееся с архитектурой храма, не играет существенной роли в общем его облике: это всего лишь прекрасное украшение. То же можно сказать и про рельефы боковых прясел.

Совсем иным выглядит резное убранство Дмитриевского собора. Оно занимает более половины стены, вьется по колоннам арочного пояса, поднимется, все заполняя, до закомар – полукруглых  завершений фасадов, а затем все так же узорчато восходит к барабану. И так все это стройно, так изящно распределено, так гармонично согласовано, ажурной вязью покрывая чуть ли не все здание,  что кажется, будто перед нами драгоценный ларец, сработанный искуснейшим  ювелиром по заказу сказочного великана.

Да, драгоценный ларец. Или – каменный ковер. Каменный узор – излюбленное древнерусское узорочье. Пышно расшитая ткань, отороченная кистями колончатого пояса…

Но не передать всего, что рождают память и воображение, когда смотришь издали на эту поэму в камне.

Радость для глаз – чистая, непосредственная, как бы торжествующая над всеми мирскими печалями.

“Чудным велми” показался Дмитриевский собор  летописцу. Любо смотреть и вблизи на узорочье. Несложны сюжеты рельефа. Тот же царь Давид – псалмопевец. Или же, как полагал Н.П.Кондаков, а за ним и крупнейший современный знаток  древнерусской каменной скульптуры Г.К.Вагнер, - сын царя Давида, мудрый Соломон. А вот и сам Всеволод Большое Гнездо на троне, с коленопреклоненными сыновьями. Обычное для всей тогдашней Европы возвеличение государевой власти, через церковь благословляемой  Богом.

Мономах, дед строителя этого храма, говорил в своем “Поучении”: “Зверье разноличнии, и птица, и рыбы украшено твоим промыслом, Господи!.. Все же то дал Бог на угодье человеком, на снедь, на веселье”.

Именно на веселье. И оно так играет, так искрится в легкой резьбе, так славит вселенную. И в этом – непреходящая значительность, сияющая красота скульптурного убранства Дмитриевского собора.

Что это – “звериный” стиль, в основе своей восходящий к скифам, а от них к Передней Азии, к Ирану? Быть может. Но ведь звери фигурируют в средневековом искусстве самых разных народов – от Китая до Скандинавии. Здесь же звериный мир показан в своем, русском обличии, восходящем к древнеславянским мифам.

Это – русское народное мироощущение, запечатленное в белом камне, искусство русских каменосечцев, в древоделии выработавших свои художественные приемы и изощренную технику. Русская сказка в камне, исполненная живого трепетного ритма.

“Владимиро-Суздальская пластика занимает совсем особое место в истории средневековой скульптуры. Хотя в ее сложении сыграли свою роль восточные, византийские и западные элементы, тем не менее ни на Востоке, ни в Византии, ни на Западе мы не найдем ни одного памятника, который хотя бы в отдаленной степени повторял то, что было создано руками русских мастеров… И если романская скульптура на Западе стихийно развивалась в сторону обособления фигуры от стены… то  на Руси художественная эволюция протекала в обратном направлении. Тяжелый высокий рельеф, таивший в себе возможность перерождения в круглую скульптуру, был переведен русскими мастерами на язык деревянной резьбы, а затем подчинен тому орнаментально-плоскостному началу, которое всегда так ценилось древнерусскими художниками… На Руси место статуй занял плоско трактованный рельеф… И в руках древнерусских художников он сделался совершенным средством для выражения их мыслей и чувств” (В.Н.Лазарев).

Истинно народное творчество. И разве не показательно, что даже в близкие  нам времена на крестьянских избах (особенно северных областей) встречались украшения, как по своим мотивам, так и по своему стилю напоминающие рельефы Дмитриевского собора?

В этом соборе русскими зодчими и ваятелями была достигнута удивительная согласованность скульптурного убранства с архитектурой. Декоративность рельефов не только не затемняет архитектурного замысла, но еще ярче, убедительнее выявляет замысел, так что весь собор – шедевр гармонии и меры. И потому его совершенство знаменует высшую ступень в развитии владимиро-суздальского строительного искусства.

В воздвигнутом несколько десятилетий спустя (1230-1234 гг.) Георгиевском соборе в Юрьеве-Польском, который можно назвать лебединой песней этого искусства, гармония уже нарушена.

Тут узорочье, замечательное по своей изощренности и мастерству, стушевывает членение стены, приобретает самостоятельное значение, утверждает победу декоративного начала над архитектурным. А это нарушает художественное единство памятника.

Икона, названная на Руси “Владимирской Богоматерью”, засияла во владимирском Успенском соборе как высочайший образец византийского искусства, как совершеннейшее живописное выражение всепокоряющей одухотворенности. И, глядя на эту икону, русские мастера, конечно, дивились искусству ее гениального автора в гордой надежде – не сегодня, так завтра сравняться с ним.

В Дмитриевском соборе приглашенные Всеволодом греческие мастера разукрасили стены такими фресками, что у молящихся дух, вероятно, захватывало от восхищения. Так великокняжеская власть укрепляла церковной роскошью и великолепием искусства свой авторитет. И, конечно, верноподданным князя Всеволода было небезразлично, что в этой величественной росписи грекам помогали русские мастера.

Уже в Киеве древнерусские мастера вступили  в соревнование со своими греческими учителями.

Фрески, или, точнее, остатки их, были расчищены в 1918 г.

Уцелевшие фрески изображают “Страшный суд”. Греческий художник, работавший над композицией, был выдающимся мастером. Красиво располагаются по стенам чисто греческие по типу, выразительные фигуры апостолов, своей величавой стройностью живо напоминая эллинистические образы. Но есть в этих фресках некоторые фигуры (как, например, ангелы северного склона большого свода), в которых, как правильно было замечено, напряженный византийский психологизм, византийская суровость и аристократическая недоступность сменяются некоей добродушной интимностью, подкупающей задушевностью. Их чисто русский облик в сочетании с певучей линейной декоративностью выдает руку русского мастера, пробующего свои силы в монументальной живописи, не отрекаясь от любезного его сердцу народного узорочья.

Икон XII и XIII  вв., связанных с Владимиро-Суздальской Русью, сохранилось немного, но среди них имеются шедевры.

Оплечный “Деисус” (по-гречески “моление” или “прощение”), где с двух сторон молодого Христа скорбные ангелы заменяют традиционные фигуры двух главных святых (Марии и Иоанна), ходатайствующих перед Христом за род людской, трогает нас своей ласковой одухотворенностью. “Можно без преувеличения сказать, что эта замечательная икона служит исходной точкой того длительного процесса, который завершился созданием на русской почве развитой формы иконостаса… Идейный смысл “Деисуса” не подлежит сомнению. Эта композиция символизировала идею заступничества. Вот почему она приобрела такую широкую популярность в средние века. Когда феодальный гнет ложился настолько тяжелым бременем на плечи трудящихся, что в их глазах “Деисус” как бы воплощал последнюю “надежду отчаявшихся”… Можно определенно утверждать, что нигде изображение  “Деисуса” не пользовалось такой исключительной популярностью, как во  Владимиро-Суздальской Руси” (В.Н.Лазарев).

Икона “Дмитрий Солунский”. На этой большой иконе благочестивый воин, умерщвленный при императоре Диоклетиане за приверженность к христианству и почитаемый как покровитель воинства и покровитель славян. Он восседает на троне с мечом, наполовину вынутым из ножен. На этом троне – знак Всеволода Большое Гнездо. Всем своим обликом Дмитрий Солунский как бы олицетворяет князя-витязя, призванного творить правый суд и оберегать свой народ.

Как не вспомнить торжественное обращение к одному из тогдашних князей автора “Слова о полку Игореве”:

“Высоко сидишь ты на престоле своем златокованом”.

“Ярославская Оранта” из монастыря в Ярославле. (В начале XIII в. в Ярославле, ставшем престольным городом удельного княжества, шло большое строительство, и возникла местная школа живописи, отмеченная чисто русскими чертами). Прообразом этой монументальной иконы явилась мозаичная Оранта из киевской Софии. Но насколько ярославская Богоматерь человечнее прообраза! В ней нет ничего сурового, легка и стройна ее фигура на золотом фоне, и румянец играет на ее щеках. Это – заступница, не только могучая, но и умиленная, своим проникновенно-любящим взглядом обещающая людям помощь и сострадание. И потому ее светлый образ так волнует и радует.

…Суздальский белокаменный Рождественский собор, тоже украшенный узорчатой резьбой, славится на весь мир своими Златыми вратами. Это – вершина Владимиро-Суздальского декоративно-прикладного искусства. Другие замечательные образцы его – парадный топорик Андрея Боголюбского, серебряные браслеты с орнаментом, воспроизводящим мотивы владимиро-суздальской архитектурной резьбы (все в Историческом музее в Москве), украшенный рельефной чеканкой, опять-таки очень близкой к резьбе Георгиевского собора, шлем князя Ярослава Всеволодовича, брошенный им на поле  проигранной сечи. Впрочем, Златые врата могут почитаться памятником не только декоративного, но и изобразительного искусства. Лишний пример того, как переплетаются различные виды художественного творчества и как прикладное искусство из своей, якобы, низшей, сферы переходит подчас в самую высокую.

Врата Суздальского Рождественского собора, созданные в 20 – 30-х гг. XIII в., состоят из массивных досок, обитых снаружи медными листами, образующими пятьдесят шесть клейм. Изображения и богатейший орнамент выполнены способом огневого золочения: пластина покрывается черным лаком, рисунок процарапывается иглой, его линии травятся кислотой и затем заполняются амальгамой из тонкого листового золота и ртути, которая испаряется от жара, расплавляющего золото. И на расстоянии, и вблизи, мягко сияя золотом на темном бархатистом фоне лака, врата производят незабываемое впечатление своим чудесным узорочьем, в котором так гармонично вырисовывается каждый отдельный мотив, каждая изящно написанная фигура. Лучшие достижения народного творчества, живой народной фантазии в сочетании с законченным мастерством легли в основу этого замечательного памятника русской художественной культуры.

…Монголо-татарское нашествие жестоко поразило Древнюю Русь. “…И во граде многих людей, и жен, и детей мечами посекли… и весь  город пожгли, и всю красоту знаменитую…” Так выражал свою скорбь современник после того страшного декабрьского дня 1237 г., когда вражеские полчища обрушились на столицу  Рязанского княжества.

А вот слова владимирского епископа Серапиона: “…Навел он (Бог) на нас народ немилостивый, народ лютый, народ, не щадящий красоты юношей, немощи старцев, младости детей. Воздвигли мы на себя ярость Бога нашего, разрушены божественные церкви, осквернены священные сосуды, потоптана святыня, святители переданы мечу, тела монашеские брошены птицам, кровь отцов и братьев наших, словно вода, обильно  наполнила землю. Исчезло мужество князей и воевод наших; храбрецы наши, исполненные страха, обратились в бегство… Села поросли сорною травой; смирилось величие наше, погибла красота наша”.

Как настойчиво звучит в устах русских людей того времени неутешная печаль о погибшей красоте!

Из крупных городов русских только Новгород и Псков избегли разорения.

Список литературы

1.Алпатов М.В. Всеобщая история искусств: В 2 т. М., 1955.

2.Вагнер Г.К. Мастера древнерусской скульптуры. М., 1966.

3.Любимов Л.Д. Искусство Древней Руси. М., 1996.

  

 

                                   

                                            

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: