Xreferat.com » Рефераты по истории » Политическая эволюция южных штатов в период Реконструкции

Политическая эволюция южных штатов в период Реконструкции

но и воздержались даже от, казалось бы, внешне выгодного для них шага - официального признания "Временного правительства" Кореи. Так же реагировали американские власти на просьбы филиппинско­го эмигрантского "правительства" - признать независимость Фи­липпин.

Ведущие монополистические группировки, используя прави­тельственные рычаги, подчинили интересы стремящихся к огромным прибылям отдельных групп монополистов и проводили угодную

американскому капиталу политику. Одной из важнейших причин "нерешительности" США сделать заявление о всеобщем освобож­дении народов является солидарность американских и западноев­ропейских капиталов. Англо-американские расхождения оставались в рамках союза монополистических кругов США и Англии, направ­ленного на сокрушение Японии, и США не хотели навлечь на себя излишние обвинения в политическом вмешательстве во внутренние дела колониальных империй Запада.

Движущим мотивом каждого предприятия во время войны яв­лялось извлечение как можно большей прибыли, последняя обес­печивалась, как уже показано, всесторонней мобилизацией мате­риальных и людских ресурсов как внутри, так и вне своей страны. Лозунг "антиколониализма" представители американского капитала надеялись вполне использовать с целью мобилизации людских ре­сурсов колониальных стран. Однако инициаторы политики "антико­лониализма" отнюдь не пытались быть последовательными в осу­ществлении антиколониалистских мер. В данном случае интересы рвущихся к наживе монополистов США не совпадали с интересами американской буржуазии в целом, стремившейся к сохранению капиталистического строя в государствах, судьбы которых во мно­гом зависели от колониального мира. Государство монополистиче­ского капитала США, действуя в общих интересах правящего клас­са, готовилось сохранить порядок, способный обеспечить в пер­спективе экономическую зависимость слаборазвитых стран. Туман­ные декларации США о праве народов на "самоуправление", с восстановлением их "суверенных прав", отраженные в Атлантиче­ской хартии; отсутствие в общих заявлениях Госдепартамента упоминаний о конкретных странах, как захваченных Японией так и являвшихся колониальными владениями западных держав, вызы­вало в среде зависимых народов вполне оправданную насторожен­ность относительно истинных намерений США в войне на Тихом океане. В каждом районе или колонии, оккупированном японцами, различные слои общества воспринимали положения Атлантиче­ской хартии применительно к своим странам. Народные массы хо­тели бы видеть практическое осуществление деклараций о свободе, местная знать усматривала в обещаниях США возможную для се­бя выгоду и надежду получить власть из рук своих заокеанских по­кровителей. Вполне естественно, что в Азии ждали, когда, нако­нец, Вашингтон назовет какую-либо страну, имеющую право на свободу в послевоенном мире. Но природа американского империа­лизма не позволяла даже в самый трудный период, в начале вой­ны, официально провозгласить право определенных стран Азии на независимость. В этом были серьезные трудности американской дипломатии и пропаганды. В то же время США, используя военную обстановку, активно действовали в зоне колониальных интересов Запада, усилилось их экономическое проникновение в Австралию, Индию и другие страны. Американский "антиколониализм", по-существу, выступал в роли внешнеполитической доктрины Ва­шингтона, которая, внешне отвечая духу времени, призвана была скрыть стремление США к мировому господству.

По мере приближения победы над силами фашизма все сильнее проявлялось то глубокое противоречие, которое имело ме­сто между планами США, целями англо-американского союза в войне на Тихом океане и антиколониалистическими лозунгами аме­риканской пропаганды. Стремление империализма США к господ­ству, практическая подготовка планов прямой оккупации островов Тихого океана и основных стратегических пунктов на материке, наконец, идеи единства интересов англо-американского капитала в

борьбе с национально-освободительным движением довольно от­кровенно афишировалось в самих США и создавали для американ­ских монополистов определенные осложнения не только в деле ис­пользования антиколониалистских лозунгов для борьбы с конкурен­том, но и для повышения своего авторитета. Англичане не упускали возможности, чтобы при случае поставить сторонников антиколо­ниализма на место, напомнить своему американскому союзнику: не следует чрезмерно увлекаться антиколониализмом, если хотите ис­пользовать методы классического колониализма в войне на Тихом океане45. Для общих интересов США и Англии было чрезвычайно важно избежать междоусобных трений, связанных или вызванных некоторыми особенностями колониальной политики США и Запада.

Сведения о закулисных интригах американских дипломатов, направленных на спасение колониальных империй Запада, так или иначе просачивались в прессу, на страницах которой было выраже­но немало тревоги по этому поводу. Лоуренс Солсбери, например, доказывал различие, которое имело место между провозглашенны­ми США антиколониалистическими лозунгами и настоящей полити­кой американского империализма46. Он хотел показать, к чему мо­жет привести подобное положение: "Подозрения народов Азии к США могут в некоторых районах сорвать сотрудничество населения с нашими вооруженными силами, когда последние высадятся в ко­лониальных странах... Возможно, что в некоторых местах партизан­ское движение может пойти по такому пути, когда нашим людям придется воевать не с японцами, а с азиатами, которым первона­чально принадлежали отнятые у них земли"47.

Политические соображения толкали американское командо­вание на привлечение к военным действиям на Тихом океане колониальных держав Запада: перспектива национально-освободительных революций на освобожденных от врага террито­риях убеждала правящие круги США в необходимости укрепления союза США и Англии. США, конечно, отдавали себе отчет в том, что судьбы западно-европейского империализма во многом зависят от положения в Азии. По замыслам американских политиков, поднятые на грабеже колоний и зависимых стран монополии Англии и Фран­ции должны были стать первой преградой на пути распространения социализма в Европе, а поэтому и будущее поражение западно­европейского колониализма в Азии расценивалось дальновидными американскими политиками как подрыв благополучия капиталисти­ческой системы в Европе. Английские политические деятели, со своей стороны, к концу войны вынуждены были признать более бла­гоприятное положение США в капиталистическом мире и поступить­ся частью своих интересов на Дальнем Востоке ради сохранения традиционных связей Британской империи, ради объединения сил международной реакции против национально-освободительного движения в колониях и зависимых странах. В Лондоне считали це­лесообразным не скрывать намерения определить как можно более точно сферы интересов США и Англии на Тихом океане. С этой точ­ки зрения очень важен опубликованный в 1969 году документ Гос­департамента, относящийся к июню 1945 года, и касающийся аме­риканских оценок положения в Азии к концу войны. Решение, кото­рое лучшим образом, как утверждали составители документа, со­гласуется с "двумя политиками США" состоит в "развитии Дальнего Востока в группу самоопределяющихся наций - независимых или со статутом доминиона - сотрудничающих друг с другом и с Запа­дом...". Интересы США - утверждалось далее - требовали, чтобы "Дальний Восток перестал быть источником колониального соперничества и конфликтов не только между великими державами, но и между народами Азии". В документе подчеркивалось признание и суверенитета Франции в Индокитае, невмешательство в "англий­ские владения" и т.д.48

Как бы то ни было, по мере приближения конца войны в сре­де монополистических кругов США и Англии обострялось чувство досады, страха и ненависти в связи с усиливавшимися националь­но-освободительным движением, а вместе с этим росла и общая заинтересованность в сохранении наиболее удобных для них по­рядков в Азии49. Западно-европейские колонизаторы, чувствуя свое военно-политическое бессилие, с надеждой смотрели в сторону США. Бывший генерал-губернатор колониальной Индонезии с большой откровенностью признавал, что в Индокитае и Индонезии послевоенные условия резко отличались от условий в других рай­онах Тихого океана: ни Франция, ни Нидерланды не имели доста­точно сил, чтобы восстановить "прежнее положение в возвращен­ных территориях"50.

Руководители Госдепартамента полагали, что любое призна­ние Соединенными Штатами права одной из колониальных стран Тихого океана на свободу и независимость послужило бы конкрет­ным примером, на который вполне оправданно могли сослаться в Индии, Малайе, Бирме, Индонезии. В марте 1942 года Гаус писал в Вашингтоне, что "проблема Кореи зависит от стремлений к неза­висимости других азиатских народов, в том числе индийцев"51. Точка зрения Гауса разделялась и Хэллом, последний в меморан­думе на имя президента США рекомендовал отложить официаль­ное заявление о политике "всеобщего освобождения" до тех пор, пока "специфические условия", тесно связанные с Нидерландской Индией и Бирмой, "не позволят сделать это". "Специфические условия" вынуждали правящие круги США тщательно обдумывать

любое свое официальное выступление, касающееся и проблемы Таиланда. В этом случае, как и во многих других, американские по­литики считали необходимым консультироваться, сохраняя при этом чаще всего видимость единодушия, с другими колониальными державами, имевшими в этом районе традиционные колониаль­ные интересы. Между правительствами США и Англией была дос­тигнута договоренность о том, что "Любое заявление, сделанное относительно Таиланда правительствами Англии, Нидерландов и США, не должно противоречить друг другу"52. Дипломатическое за­игрывание США с ВИШИ затрудняло американскому внешнеполити­ческому аппарату выработку официальных заявлений по поводу бу­дущего французских колоний. Правители ВИШИ, предполагая ско­рую оккупацию Японией территорий Тихого океана, еще 22 декабря 1941 г. назначили адмирала Деку Верховным комиссаром француз­ских тихоокеанских владений. Правящие круги Франции, рискнув­шие пойти на двойную игру, и здесь остались верными интересам французского монополистического капитала. В их среде укрепля­лась надежда на то, чтобы при любом исходе войны за француз­ской буржуазией оставалось право контролировать территории ко­лониальной империи Франции. Еще до начала военных действий контроль над колониальными владениями Франции на Тихом океа­не осуществлялся официально движением Свободная Франция. Гу­бернатор Нумеа Сото 20 июля 1940 г. вступил в контакт с Де Гол-лем. А в июле 1941 г. де Голль объявил капитана 1-го ранга (впо­следствии адмирала) Тьерри д'Аржалье Верховным комиссаром французских владений на Тихом океане "53.

Контроль деголлевцами важных стратегических районов на Тихом, океане вынуждал правящие круги США, особенно в период военной опасности, выискивать пути сотрудничества с де Голлем в вопросах использования баз и ресурсов тихоокеанских владений Франции, Со своей стороны руководство движения Свободная Франция, идя на сотрудничество с союзниками, выдвинуло "един­ственное условие", которое предполагало "уважение суверенитета Франции и деголлевской власти"54. Иными словами, выдвигалось необходимое условие сохранения колониальных владений Фран­ции, 15 января 1942 г. Государственный Департамент направил де­легации движения Свободная Франция меморандум, где, по словам де Голля, уточнялись обязательства США относительно "уваже­ния нашего (Свободной Франции) суверенитета на французских островах Тихого океана и того факта, что базы и оборудование, которые будет разрешено установить американцам, останутся собственностью Франции. За Францией признавалось право вза­имности на американской территории, если американские базы сохранятся после войны"55. Правительство США поручило своему консулу в Нумее официально заявить о том, что американская сто­рона не признает на французских тихоокеанских островах никакой другой власти, кроме французского Национального Комитета. 28 февраля 1942 г. американский консул в Нумеа выступил с деклара­цией о признании Соединенными Штатами власти Свободной Франции в Океании.

Вслед за декларацией американского консула в Нумеа по­следовало заявление правительства США (1 марта 1942 г.). В заяв­лении, в частности, отмечалось намерение США вести перегово­ры с теми французскими властями, которые осуществляют эффек­тивный контроль над соответствующими территориями в зоне Ти­хого океана. Только после этого де Голль решился сообщить сво­ему комиссару д'Арванлье о согласии ФКНО на прибытие американских войск на Новую Каледонию. 9 марта 1942 г. во главе круп­ного соединения американских вооруженных сил туда прибыл ге­нерал Пэтч, Официальная американская пресса разъясняла при­чины признания американским правительством власти Свободной Франции" на интересующих США территориях: по ее мнению, при­знание юрисдикции борющейся Франции на Новой Каледонии, Дар-лана в - Африке подчеркивало лишь растущее значение тихоокеан­ских территорий и Северной Африки в глобальной союзной страте­гии и не имело ничего общего с политическими изменениями в этом районе. В период, когда правительство США, не признавая офи­циально "Свободную Францию", продолжало заигрывать с прави­тельством ВИШИ, декларации о необходимости сохранения це­лостности французской империи воспринимались сторонниками ВИШИ и де Голля как реверанс в сторону французской буржуа­зии, независимо от того, на каком полюсе сражающихся держав на­ходилась последняя. 15 апреля помощник Государственного секре­таря Самнер Уоллес подтвердил еще раз желание своего прави­тельства увидеть "целостность" французских территорий: "Прави­тельство США признает суверенную юрисдикцию народа Фран­ции над территорией Франции и французскими заморскими владе­ниями, правительство США стремится к тому, чтобы увидеть вос­становление независимой Франции и целостности ее территорий".56

В Англии многих удивляло, что США, декларируя "неприкос­новенность" французской колониальной империи и необходи­мость ее восстановления, в то же время рассматривали "неприкос­новенность Британской империи, как неприемлемые цели войны"57. Действительно, в начальный период войны американская диплома­тия проявляла к французским колониям больший консерватизм, нежели к английским. Но не английский и французский народы ждали от США заверений в необходимости сохранения неприкосно­венности колониальных империй Запада, в ожидании этого шага американской дипломатии находились одержимые страхом за свои колонии лидеры буржуазии Англии и Франции. Сами американцы, хорошо информированные о политике своего правительства, вы­нуждены признать бессилие Соединенных Штатов в деле привле­чения на свою сторону народов колоний и зависимых стран. Дизард, например констатировал: "Управление военной информации США было слабо как раз на том участке, где оно должно быть наиболее сильным в авторитетном провозглашении послевоенных и военных планов". Деятели американской администрации признавали, что после того, как Управление военной информации провозгласило принципы Атлантической хартии среди народов стран, оккупиро­ванных японцами, возникли "проблемы, решить которые мы были не в силах"58. Они приходили к неприятному для себя выводу, что таким образом Управление военной информации "ставило в нелов­кое положение друзей США и ободряло их врагов". "Специфиче­ские условия", о которых говорил Хэлл, и которые, по его словам, не давали возможности сделать заявление о всеобщем освобожде­нии народов, США воздержались в первые годы войны на Тихом океане от упоминания конкретных стран в своих заявления о праве народов на свободу. Они отказались от весьма благоприятного для них шага, который, несомненно, оказал бы позитивное влияние на военные действия союзников против держав ОСИ.

2.2. Политический курс США в странах

Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока.

Намерения правящих кругов США, вступивших в вооружен­ную схватку с Японией, выражались прежде всего в желании устра­нить основного конкурента, подорвать его мощь. На пути к дости­жению этой цели представителям монополистического капитала США пришлось столкнуться, с определенными трудностями. Эти трудности вытекали из самих событий. Весь их ход оказал револю­ционизирующее влияние на обстановку в Азии. В период подъема антифашистской борьбы во всем мире, широкого, движения под лозунгами свободы и демократии, политика основных капиталисти­ческих стран была направлена на сохранение системы зависимых территорий, что вызывал протест со стороны народов стран Азии. Героическая борьба советского народа против немецко-фашистских захватчиков, борьба китайского народа с японскими оккупантами вдохновляли патриотические силы стран Азии.

В американском Конгрессе уже в первые годы войны на Ти­хом океане о высказывались мысли о необходимости привлечь ки­тайский народ к более активному содействию военным усилиям США и с этой целью предлагалось ликвидировать привилегии экс­территориальности, которыми пользовались в Китае американцы и англичане. Известные в США военные историки, служившие во время войны в рядах американской армии, М.Мэтлофф и Э.Снелл, по этому поводу высказали свое определенное мнение: "Стратегия Соединенных Штатов с самого начала международного конфликта заключалась в том, чтобы, не оказывая Китаю помощи значитель­ным количеством американских войск, заставить его активно участ­вовать к войне"59. Не только стремление объединить усилия народов в единый фронт антифашистской борьбы лежало в основе се­натских призывов к мобилизации людских ресурсов стран Азии для борьбы с Японией. В данном случае превалировали интересы мо­нополистического капитала США, невидимыми нитями направляв­шего линию Конгресса. На пути широкой мобилизации народов Азии на борьбу с Японией стояла серьезная, нерешенная проблема -Индия. Британская корона сковывала силы индийского народа и других народов Азии и поневоле вызывала болезненные эмоции в США, желавших обосноваться в сфере имперских владений Анг­лии. Любое вторжение американцев во внутренние дела британской империи сопровождалось беспокойной лихорадкой в Уайт-Холле. Даже отдаленные намеки на провозглашение хотя бы в общей дек­ларативной форме права колониальных народов на свою государ­ственную самостоятельность встречались с неприкрытым раздра­жением в кругах английских консерваторов, стойко охранявших свои интересы. Людские ресурсы Индии и других колониальных стран были богатейшим резервом, использование коего рассмат­ривалось в США в качестве первоочередной необходимости в вой­не на Тихом океане. "Президент и я перед и после Перл-Харбора были уверены, - вспоминал Хэлл, - индийцы будут сотрудничать лучше с англичанами, если их убедят, что они получат независи­мость сразу же после войны" 60. Реалистические выводы остава­лись лишь в качестве материала для будущих мемуаров, а в тот пе­риод, к сожалению, не приводили американских политиков к неза­медлительным и решительным действиям. Чем же объяснялась двойственность американской позиции. В Вашингтоне отдавали се­бе отчет в том, насколько щекотливой является проблема, кото­рую Уинстон Черчилль считал своей собственной. С другой сторо­ны, по признанию бывшего государственного секретаря Хэлла, американские политики понимали, что отсутствие каких-либо мер с их стороны приведет к нежелательным для США последствиям: народы азиатского региона поймут, что Америка помогает Брита­нии сохранить ее имперскую политику на Востоке.

В этих условиях в американском Конгрессе раздавались неослабевающие требова­ния повлиять на политику Англии по отношению к Индии и другим странам, находившимся под британским "попечительством". Еще при составлении списка участников подписания декларации Объе­диненных Наций США оказывали определенное давление на Анг­лию, пытаясь повлиять на политику последней по отношению к Индии; 27 декабря 1941 г, президент США в меморандуме на имя государственного секретаря указал на желательность включения Индии в список первых государств, ведущих войну . Британские возражения тогда, казалось, нельзя было поколебать ничем. По­сол Англии в США Галифакс в беседе с помощником государствен­ного секретаря отрицал возможность включения Индии в список воюющих государств. 61 50-го же декабря 1941 г. устами Галифакса Форин оффис, наконец, согласился с американскими предложения­ми. Но английские проекты были обставлены целым рядом уловок, которые обеспечивали за Англией право не считать Индию как са­мостоятельное государство на международных переговорах. 25 февраля 1942 г. возможность более широкого использования люд­ских ресурсов стран Тихого океана стала предметом оживленного обсуждения в комитете по иностранным делам. И поскольку про­блема Индии оказалась в центре внимания, дискуссия не обош­лась без проявления серьезных антианглийских настроений, Там было открыто заявлено: "...даже если индийцы и будут иметь ору­жие и снаряжение в своих руках и способные американские офице­ры будут командовать ими, народ не пожелает бороться лишь для того, чтобы продлить господство англичан над собой". Сенаторы предлагали принять также конкретные меры, чтобы заставить Ве­ликобританию пойти на уступки; они оперировали, казалось, вески­ми аргументами - помощь США Англии (в основном путем ленд-лиза), ее экономическая зависимость от Америки позволяют США юридически обосновать американские участие в имперских делах и предоставляет США право требовать от Англии политического урегулирования в рамках Британской империи. Однако любые тре­бования в американском Конгрессе "диктовать Англии то, что она должна делать", не выходили за рамки политического кредо США. Сенаторы выступали лишь с пожеланиями добиться от Англии по­литического урегулирования внутри ее империи и предоставления Индии статута автономии. Эти предложения не включали да и не могли включать в себя каких-либо конкретных указаний на офици­альное признание за Индией права на полную государственную самостоятельность и самоопределение, не содержали и намека на возможность достичь этой страной равенства в семье других наро­дов. Ощущая за своей спиной своеобразную поддержку союзника, Англия решилась на испытанное средство империалистов: туман­ными посулами, половинчатыми реформами, обещаниями предос­тавить автономию, английские политики пытались сохранить свое колониальное господство в Индии. Известно как был решительно отвергнут индийским Конгрессом представленным английским эмиссаром Крипсом на переговорах с лидерами индийских партий проект декларации о предоставлении Англией Индии права доми­ниона после войны. Руководство конгресса не признало деклара­цию в основном потому, что она не предусматривала создание ин­дийского правительства до конца войны и поощряла сепаратист­ские тенденции князей и Мусульманской Лиги 62. Ширилось начавшееся еще в 1940 г. антияпонское движение в Индокитае. Со­стоявшаяся в январе 1942 года сессия Всеиндийского комитета кон­гресса приняла специальную резолюцию, в которой выражалось сочувствие советскому народу и симпатии к китайскому народу в борьбе с японской агрессией 63. На массовых митингах, состояв­шихся в Нью-Йорке и Лос-Анжелесе представители рабочего клас­са, негритянской общественности США резко осудили колониаль­ную политику Британии в отношении Индии 64. На Филиппинах в марте была создана антияпонская народная армия "Хукбалахап";

благодаря усилиям которой были освобождены в центре острова Лусон несколько районов.


2.3. Проблемы дальневосточной политики США.

В то время как Советское правительство добивалось полного разгрома фашизма и боролось за осуществление принци­пов послевоенного демократического устройства, в Вашингтоне стали обращать больше внимания на проблемы: как наиболее вы­годно для себя закончить войну на Тихом океане, как наиболее удачно заполнить создаваемый в освобожденных от конкурентов районах "вакуум", как удержать "стабильность" колониальных по­рядков в Азии. Перспективы вступления СССР в войну на Тихом океане, рост национально-освободительного движения в Китае толкали американских военных и политических деятелей на более тщательное обдумывание своих решений, связанных с военными действиями на Тихом океане. В январе 1945 года группа стратегии и политики при военном ведомстве, оценивая соотношение сил в Азии в связи с приближением конца войны, пыталась насторожить Объединенный комитет начальников штабов, советовала этой ор­ганизации "более тщательно следить за политическим эффектом тех или иных военных решений". 65 Некоторые военные специали­сты в США утверждают, что в последний год войны ответствен­ность, возложенная на Макартура, все в большей степени прини­мала "политическую окраску". Вопрос о том, сколько и какие после­военные базы будут приобретены Соединенными Штатами, выдви­гался на первый план. Перспективы политического положения на Тихом океане в то время ничего доброго не сулили США. Невоз­можно было остановить мощное антифашистское движение в стра­нах Европы и Азии, нельзя было пойти на открытое осуществление планов, противоречащих интересам народов. В атмосфере острых внутриполитических интриг, администрация Ф. Рузвельта готови­лась к Ялтинской конференции, на которой были согласованы и приняты решения по основным вопросам, касающимся хода войны и особенно послевоенной политики трех держав. Решение Совет­ского Союза о вступлении в войну на Тихом океане было логиче­ским итогом событий второй мировой войны. В интересах всей ан­тифашистской коалиции народов Азии необходимо было нанести сильный сухопутный удар по плацдармам Японии на материке.

Территорию Китая, Маньчжурии, Кореи Токио рассмат­ривало в период войны необходимой опорой для длительных воен­ных действий и дальнейшего продвижения в Азию и возможной войны с Советским Союзом. Подобные планы побудили Японию создать на этих территориях мощный военно-промышленный ком­плекс.

Важное место в японских планах занимала Корея. Более чем в течение тридцати лет японцы использовали сырьевые ресурсы на этой территории, эксплуатировали корейское население и пре­вращали страну в военный плацдарм, в базу для военно-морских сил. Проводилась политика полной колонизации Кореи. Террором, мероприятиями т.н. "ассимиляции" населения Кореи японские за­хватчики стремились максимально использовать богатства корей­ского народа, людские ресурсы страны для нужд империалистиче­ской войны. В экономике колониальной Кореи хозяйничали япон­ские концерны Аюкова, Мицуи, Мицубиси, Сумито, Ясуда, Дайоти и др. Участие Японии в "антикоминтерновском пакте" и тройственном союзе, враждебные по отношению к СССР провокации японской военщины, наконец, постоянная угроза дальневосточным границам Советского Союза со стороны Японии требовала от Советского правительства принятия определенных мер.

Эти меры и были официально одобрены союзниками на Ялтинской конференции. Противники Ф. Рузвельта, уже тогда го­товили месть против величайшего реалиста в политике XX века, обвинив президента в том, будто в вопросах дальневосточной политики последний смотрел сквозь "красные" очки. Нет, не "ошиб­ся", не случайность, а объективные условия привели Ф.Рузвельта к решению о целесообразности привлечения СССР к войне на Тихом океане. Эти объективные условия - победы Советской Армии в Ев­ропе, международный авторитет Советского Союза.

Весной 1945 года некоторые государственные деятели США начали вести подкоп под союзнические обязательства на Дальнем Востоке. Они поставили под сомнение содержание термина "безо­говорочная капитуляция" в отношении Японии, принятого первона­чально членами антифашистской коалиции в качестве основы послевоенной дальневосточной политики. 1-го мая 1945 г. военно-морской министр Форрестол, выступая перед представителями ми­нистерства иностранных дел и военного ведомства призвал слу­шателей обратить внимание на политические цели США в районе Дальнего Востока. Форрестол публично задал вопрос: "какая страна - Япония или Китай будут выполнять роль "сдерживающей" силы на Дальнем Востоке?"66. Заместитель государственного секре­таря примыкал к Форрестолу, привнося в эту группу умение и опыт дипломата высшего уровня. Грю не признавал, например, в качестве необходимого условия осуществления безоговорочной капитуляции ликвидацию императорской власти в Японии, он тре­бовал сохранить трон и роль императора, "особенно если импера­тор сможет быть использован американцами в перспективе". Пре­зиденту понравилась идея Грю, однако он должен был отклонить это предложение, объяснив свое решение тем, что "союзная кон­ференция" мешала сделать это. В основе сдержанности прези­дента лежал военно-стратегический смысл - сознание того, что только вступление Советского Союза в войну с Японией может обеспечить в короткие сроки разгром сил японской военщины на материке. Это обстоятельство, конечно, не могло не повлиять на решения президента не осуществлять односторонние действия, связанные с провозглашением принципов послевоенной политики в отношении Японии.

Наиболее сильные опасения в среде правительственной ад­министрации были вызваны возможностью потерять Китай в каче­стве нежелательной для США политической издержки вступления Советского Союза в войну с Японией. Один из политических совет­ников посольства США в Китае Джон Дэвис в надежде открыть гла­за Госдепартаменту на завтрашний день отмечал, что "если Советский Союз, вступив в войну с Японией, пошлет свои армии в Китай, то для США будет невозможно завоевать в свою сторону ... китай­ских коммунистов".67

Когда решалась судьба китайской революции, правящие кру­ги США вынашивали планы подчинения своему влиянию сил на­родно-освободительной армии Китая и использования в этих целях агентуры Чан Кай-ши. Однако усилия Вашингтона ослаблялись некоторыми тенденциями среди американских военных и политиков, аккредитованных в Китае. В конце 1944 г. и начале 1945 г. в сте­нах американского посольства шла невидимая борьба вокруг того, как лучше укрепить позиции США в Китае. Обе стороны: американ­ский посол Хэрли - с одной и американские дипломаты Джон Дэвис и Джон Сэрвис - с другой стороны, работали, как казалось, в атмо­сфере обоюдного недоверия и несогласия. Расхождения касались, прежде всего, методов объединения враждующих сторон в Китае. Проект Хэрли предусматривал оказание Чан Кай-ши как можно большей помощи и поддержки и необходимость (без давления) по­советовать ему достичь соглашения с коммунистами. Этот проект основывался на предположении о том, что с мощной поддержкой со стороны США (при "молчаливом" одобрении со стороны Советско­го Союза) националистическое правительство Чан Кай-ши сумеет все же поставить вооруженные силы коммунистов под "объединен­ное командование", руководящую роль в котором, конечно, будут играть гоминдановские и американские офицеры. Предполагалось также включение коммунистов в правительство Чан Кай-ши на ус­ловиях благоприятных для Гоминдана. В результате такой комби­нации появилась бы ширма, названная в духе времени "коалицион­ным правительством", единственным назначением которого была необходимость маскировать полный контроль в стране гоминьдановцев и их американских покровителей.68 Американские диплома­ты, напротив, считали, что безоговорочная поддержка Чан Кай-ши сделает генералиссимуса еще более непримиримым и предотвра­тит его соглашение с коммунистами. Они полагали, что "объедине­ния" можно достичь лишь благодаря давлению на Чан Кай-ши, вынудив его согласиться с приемлемыми условиями коммунистов. Американские политические деятели типа Дэвиса и Сэрвиса исхо­дили из не лишенных здравого смысла предложений; чанкайшист-ское правительство было нежизненным даже с американской помо­щью, которая не могла иметь высокую эффективность и, безус­ловно, не могла предполагать вооруженную интервенцию. 7 ноября 1944 г. Дэвис докладывал из Китая результаты своих наблюдений за планами Чан Кай-ши. По его мнению, генералиссимус в своей политике развязывания гражданской войны полагался на слишком шаткие основания, на свои, находящиеся в состоянии разложения вялые легионы, на свою бюрократию, свой "бесплодный политиче­ский морализм" и те нервирующие заверения из-за рубежа о том, что он выдержит испытания.69

Более глубокое, чем, пожалуй, у Хэрли, знание китайской действительности не останавливало противников первого варианта от поддержки проектов "коалиционного правительства". Они также и, может быть не меньшей степени, чем Хэрли, задумывались над перспективой создания коалиционного правительства с включением в него коммунистов, однако с существенным дополнением, отправ­кой военного снаряжения Красной Армии, что, по мнению амери­канских политиков, должно было способствовать укреплению поли­тического контакта США с китайскими коммунистами и изоляции их от Советского Союза. Вместе с опасениями перед возможным всту­плением Советского Союза в войну на Тихом океане в Вашингтоне усиливалась тревога за судьбы разлагавшегося режима Чан Кай-ши. 4 января 1945 г. Стеттиниус докладывал Рузвельту: "Чан Кай-ши оказался перед дилеммой. Коалиция будет обозначать конец консервативного господства Гоминдана и предоставление возмож­ности для более сильных и популярных коммунистов распростра­нить свое влияние там, где возможно контролирует Гоминдан. Провал переговоров с коммунистами, которые с каждым днем приобретают силу, вызовет опасность неизбежного падения Го­миндана. Вслед за назначением генерала Ведемейера командую­щим китайским театром военных действий, а Хэрли - послом США в Китае последовал целый ряд решительных мер, были предприня­ты усилия с целью остановить японское наступление. Меры эко­номического порядка внутри Китая

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: