Xreferat.com » Рефераты по истории » Конспект по монографии Российская эмиграция в современной историографии

Конспект по монографии Российская эмиграция в современной историографии

распадом Советского Союза за пределами России оказались, по некоторым оценкам, около 40 миллионов российских соотечественников. Ситуация потребовала от них приспособления к новой социально-экономической, политической и этнокультурной реальности. Очевидно, что решить многие проблемы, порожденные политико-государственными метаморфозами последних лет, невозможно без обращения к историческому опыту российской диаспоры в странах старого зарубежья. Отчасти этим обстоятельством можно объяснить резко возросший интерес историографов эмиграции к вопросам адаптации российских переселенцев XIX-XX вв. В 1996-98 гг. Институтом российской истории РАН (г. Москва) было подготовлено три сборника статей. Как можно судить по содержанию опубликованных материалов, первый из них - "История российского зарубежья: Проблемы адаптации мигрантов в XIX-XX вв." (М., 1996), второй - "Источники по истории адаптации российских эмигрантов в XIX-XX вв." (М., 1997). Обзор имеющейся литературы и источников был вынесен также в общий раздел третьего сборника - "Социально-экономическая адаптация российских эмигрантов (конец XIX-XX в.)" (М., 1998). Два его других раздела освещали деятельность государственных институтов и общественных организаций (в том числе Церкви) по оказанию поддержки выходцам из России в 1920-30-х гг. и 1970-90-х гг. соответственно. Нетрудно заметить, что весьма непростые взаимоотношения эмиграции "второй волны" с эмигрантами предыдущих десятилетий и государственными институтами союзных держав пока находятся вне поля зрения авторского коллектива. По каким-то причинам, следующим после европейских стран крупным в географическом отношении регионом мира, заселенном российскими выходцами, проблемы адаптации которых интересуют отечественных исследователей, оказались страны Латинской Америки. Быть может, такое внимание оправданно именно в силу специфики российской диаспоры здешних мест: ее не столь уж большая численность, удаленность от крупных центров рассеяния, своеобразие условий жизни в этой группе государств. Вопросы адаптации российских переселенцев в странах Западной и Восточной Европы, а также Китае затрагиваются в подавляющем большинстве трудов по истории нашей эмиграции в эти государства, поэтому называть их не стану. Общая историография эмиграции из России в Северную Америку несколько меньше, пропорционально меньше и литература об адаптации российских переселенцев в этом регионе. Появилось пока ограниченное число материалов о странах Африки. Как источник, восполняющий пробелы, рекомендую материалы периодической печати. Вопросы экономической адаптации россиян "четвертой волны" в Индокитае в определенной мере раскрывает публикация Б. Сасакина "Смак во смраде". Экономические и психологические аспекты жизни новоавстралийских русских переселенцев затрагивает Г. Валюженич в статье "Прыжок кенгуру". Все известные мне источники относятся к "четвертой волне" и освещают именно психологическую (то, что происходит с новыми эмигрантами на уровне душевного состояния) и экономическую (род деятельности и условия труда, доходы, налоги и социальное страхование, качество жизни в его финансовом измерении) стороны пребывания россиян в эмиграции при явном доминировании материалов первой группы. Интересно, что ее большую часть составляют материалы в жанре интервью, причем с теми, кто рассуждать об этом имеет полное право: писателями - "властителями душ" и психотерапевтами-профессионалами. Вопросы экономической адаптации на примере США раскрывает автобиографический материал Т. Черкасовой "Русская таксистка". О слагаемых успеха на пути к обеспеченной, благоустроенной жизни в эмиграции - практические рекомендации А. Тюрина из Канады. Адаптационные процессы имеют как общие закономерности, так и специфические особенности (по странам, сферам деятельности эмигрантов) и связаны с комплексом политических, экономических, социальных, юридических, культурных вопросов. Ввиду таковой масштабности проблемы адаптации надо выделить основные направления ее исследования: определение правового статуса эмигрантов из России, дифференцированное изучение адаптации различных социальных и профессиональных групп, пути решения языковых проблем, преодоления психологического барьера, дискомфорта, выявление уровня политической и общественной активности, культурной деятельности, отношение эмигрантов к своей родине, национальным ценностям и роли этих факторов в адаптации. Однако уже сейчас научная историография проблем адаптации эмигрантов представляется одним из самых системно разработанных разделов историографии эмиграции вообще, в ней имеются все необходимые дальнейшему развитию элементы, каждый из которых, в свою очередь, должен послужить (и уже служит) основой для образования взаимосвязанных подсистем с более глубоким, специфически-конкретным содержанием.

Глава 4
Эмиграция и православие

Одним из важнейших направлений историографии эмиграции стало комплексное рассмотрение этой проблемы и вопросов веры, религии и церковности эмигрантской среды. Часто такая взаимосвязь очевидна, ведь согласно одному из определений термина "эмиграция" под ним понимается добровольное или вынужденное переселение из какой-либо страны в другую, вызываемое различными причинами, в том числе и религиозными. Пример такой эмиграции - диаспора кальвинистов, принужденных покинуть Францию в связи с полной отменой Нантского эдикта Людовиком XIV в 1685 г. Отъезд гугенотов затронул 200 тысяч человек, и к ним впервые на международном юридическом языке был применен термин "рефюжиэ", т. е. ищущий убежища, который через два с половиной века будет применен к русским беженцам. Последняя параллель не означает, будто российская после-октябрьская эмиграция также была вызвана религиозными причинами, хотя, конечно, гонения на Русскую православную церковь и, как следствие, невозможность отправлять свои религиозные потребности сыграли роль в числе других факторов, повлиявших на намерение того или иного лица покинуть Россию, однако безусловно, что эти причины не были определяющими. Между тем российская история знает примеры и чисто религиозной эмиграции: переселение в результате церковного раскола во второй половине XVII в. старообрядцев на земли Эстонии, не входившей тогда в состав Российской империи. Многим россиянам новшества патриарха Никона показались богопротивными, и на защиту веры, русского православного культа поднялись широкие массы и боярства, и крестьян, и духовенства. Царское правительство приняло реформу Никона, и на раскольников-староверов обрушились гонения и преследования. Спасение от жестоких наказаний, возможность сохранить старую веру крестьяне видели в бегстве. Они массами и поодиночке укрывались в лесах, одни из них бежали в Поволжье, за Урал, на северные окраины России, в Сибирь и на Дон. Другие устремились на запад - в Польшу, Курляндию, Пруссию. В конце ХVII в. беглые крестьяне появились в Причудье (Чудское озеро - водная граница между Эстонией и Россией) и расположились на эстонском берегу озера на постоянное жительство (сами эстонцы из-за неплодородия почв здесь не селились). В Причудье беглых крестьян привлекало многое: новопереселенцы получали от местных помещиков небольшие участки земли, арендовали право ловли на озере. Беглецов не возвращали прежним владельцам, более того, они получали "плакат" - вид на жительство. Из крепостного крестьянина беглец становился мещанином в одном из соседствующих с Причудьем эстонских городов. Другое понимание эмиграции - эмиграции как совокупности эмигрантов, проживающих в той или иной стране, способствует осознанию того, что определяющим связующим звеном России и ее диаспоры была русская культура во всем ее многообразии и православие как ее духовно-бытовой компонент (настоятельный призыв к исследователям российского зарубежья не забывать об этом сформулирован Е. Г. Осовским1) и позволяет перейти к рассмотрению другой группы трудов. В великом множестве публикаций по истории российской эмиграции встречаем мы констатацию того, что вслед за русскими идет по миру и православие. Эта истина верна для всех времен и территорий, где оказывались русские переселенцы: от территорий, в отношении которых правительство России вынашивало планы русификации, до территорий, в отношении которых у него таких планов не существовало и не могло быть, ибо здесь российское рассеяние оказалось совсем по другим причинам. В 1904 г. в этих краях появилась первая русская православная могила: в африканскую землю легли останки скончавшегося от ран флотского иеро-монаха отца Афанасия, служившего на крейсере "Аврора". В 1917 г. остатки прославленного Черноморского флота - 30 судов с личным составом и до 6000 гражданского населения, оказавшегося под покровительством Французской республики, прибыли в бухту г. Бизерта в Тунисе. Кто-то остался в этих местах и положил начало строительству русских православных церквей там, где некогда была древняя Карфагенская церковь. В начале 20-х гг. российские эмигранты начали прибывать в Марокко, которое стало для многих второй родиной. К концу 20-х гг. в Северной Африке проживало около 4 000 русских, не считая легионеров (о русских в Тунисе в составе французского Иностранного легиона пишет А. В. Канкрин в главе "Иностранный легион" своей книги "Мальтийские рыцари"). В столице Марокко Рабате люди, имевшие скудный эмигрантский достаток, но руководимые верой и надеждой на помощь Божию, построили храм в честь Воскресения Христова, объединивший всю русскую общину. Пример строительства Воскресенского храма в столице воодушевил наших соотечественников на создание православных приходов в других местах. В Танжере, портовом городе на Гибралтарском проливе, устроена была церковь в честь святителя Киприана Карфагенского, в Касабланке - Успенский храм. В г. Курибге - церковь, посвященная Святой Троице. В соседнем Алжире возникли приходы в честь Святой Троицы и апостола Андрея Первозванного. Что касается сегодняшнего дня прихода в честь Воскресения Христова, то следует говорить уже не только о русских, но и о всех единоверных православных христианах, проживающих в Рабате и других городах страны. В связи с резким ухудшением экономического положения в странах Восточной Европы многие сербы, румыны, болгары в поисках работы приезжают в Марокко. Церковь стала для них частичкой Родины. Авторитет Русской церкви в Марокко настолько высок, что на официальные королевские торжества представлять Россию приглашаются два человека - посол России и настоятель прихода. Несколько публикаций "Иммигрантов" посвящено российским эмигрантам в Финляндии. Автор очерка "Не сменившие веру" К. Обухов тверд в суждении: хотя многие из поселившихся в Финляндии до 1917 г. или бежавших туда после Октября меняли фамилию, делали ее "финляндизированной", но веру не менял никто. Эта истина верна и для сохранивших веру в условиях воинствующего атеизма и не отрекшихся от нее в условиях эмиграции "второй волны". Об этом - статья вице-председателя правления Форума русскоязычного населения Финляндии К. Глушкова "Русская деревня в Ярвенпяя"10. Автор также считает православие неотъемлемой частью русских семейных традиций и этим объясняет активную "православность" бежавших с началом Зимней войны 1939-40 гг. на финскую территорию жителей Карельского перешейка. В каждом доме, в каждой комнате висела икона. Все отмечали православные праздники. На новом месте, где оказались беженцы, не было православного храма, и поначалу службы проходили в спортивном зале школы. В 1948 г. в небольшом поселке Ярвенпяя на деньги, собранные "с миру", была построена первая в Финляндии послевоенная церковь. Когда финские русские узнали, что в Ярвенпяя есть церковь, они стали перебираться сюда из других уголков Финляндии. В основном это были такие же беженцы. Так внутри финского поселка образовалась русская деревня в 500-700 жителей, таким образом, православная церковь выступила катализатором русского единства в те послевоенные годы и в какой-то степени продолжает выполнять эту функцию и сейчас: службы в православной церкви идут теперь один раз в месяц по-славянски для тех из стариков, кто еще жив, и для новых русских, которые приехали недавно. Рассмотрение истории Русской церкви за рубежом не входило в задачу автора книги "Трагедия Русской Церкви. 1917-1945" (Париж: IMCA-Press, 1977) Льва Регельсона, однако ее отдельные моменты, как то: назначение арх. Евлогия управляющим западно-европейскими церквами; постановление Св. Патриарха, Св. Синода и Высшего Церковного Совета по поводу самоуправления епархий в случае отсутствия канонического центра или невозможности связи с ним; и т. д., - нашли отражение в Приложении 1 этой книги. Церковно-канонический уровень рассматриваемой проблемы - эмиграции и православия - и ее политически-организационные рамки отражает обширный "Исторический очерк о Русской Православной Церкви за границей", помещенный в первый том двухтомной книги-альбома "Русская православная церковь за границей. 1918-1968" (N.-Y., 1968 ). Авторы не свободны от противоборства с другими ветвями РПЦ и христианства. И подобранные ими вошедшие в том документы из жизни РПЦ за рубежом также проникнуты духом непримиримой конфронтации с большевизмом и подневольной ему РПЦ Московского патриархата, что вполне объяснимо. На с. 5-6 тома в предисловии от издательства его авторы пишут, что созданная российскими изгнанниками Церковь взяла на себя миссию хранить все основы, традиции и величие русского православия и РПЦ и, считая себя носительницей подлинной церковности, РПЦ ЗГ провозглашает себя единственно правомочной говорить от имени Русской церкви и всего российского народа. Заметим, что подобные амбиции были весьма характерна для российской эмиграции послеоктябрьской волны. Второй том описываемого издания составлен из очерков, рассказывающих почти о всех приходах епархий РПЦ ЗГ в странах российского рассеяния: чикагской, германской, канадской, австрийской, французской, английской с момента их возникновения до издания книги. Это придает изданию энциклопедичность, а сопровождение повествования множеством фотоснимков переводит книгу в разряд единственных в своем роде. До 1926 г. Русская зарубежная православная церковь объединяла все православное зарубежье. В последующем она раскололась. Идеологии церковного раскола и ветвям русского зарубежного православия посвящены седьмая и восьмая главы исследования М. В. Назарова "Миссия русской эмиграции"15, которые так и называются: "Три ветви зарубежного православия" и "Идеология церковного раскола". О причинах раскола РПЦ ЗГ пишет и Н. М. Зернов16. На американском континенте ассимилированной русской иммиграцией в 1970 г. была провозглашена автокефальная Американская православная церковь. Однако неассимилированные эмигранты в США тяготеют к Русской зарубежной православной церкви. Американской ветви РЗПЦ посвящен ряд статей. Обращению интеллигенции способствовала прежде всего ситуация, в которой оказались после 1917 г. и эмиграция, и Русская церковь, и сама Россия. Само выживание России как христианской державы и русских как верующей нации было поставлено под вопрос. Названные обстоятельства не могли не оказать воздействия на настроения тех представителей эмиграции, кто стремился сохранить русское религиозное возрождение эпохи Серебряного века (наиболее характерной чертой этого процесса была связь, установившаяся между религиозной мыслью и наукой, философией) и поддерживать дух довоенного социального и политического реформизма. Ведь сама по себе православная вера с ее высокими нравственными идеалами соответствовала сути российской интеллигенции с ее мировоззренческими исканиями, неудовлетворенностью настоящим, жгучими муками совести (вспомним: Бог говорит с нами через нашу совесть) и поисками счастливого будущего. С возникновением Русской зарубежной православной церкви отпал и такой сдерживавший интеллигенцию момент, как подчиненность Церкви государству. О Церкви как институте, помогающем скорейшей интеграции в американскую жизнь, рассказывается в автобиографической статье В. Родионова "Путь к храму". Безусловно, не все эмигранты являются верующими, и знание об оказываемой Церковью исходя из христианской идеи любви к ближнему бескорыстной помощи часто используется ими для извлечения определенных благ, ради чего отдельные лица без зазрения совести переходят из атеистов в "верующие" и обратно. В изгнании Русская церковь, потеряв бескрайнюю "православную территорию" и почти все свои внешние символы и материальные выражения, который сопровождали, а порой и подменяли собой ее жизнь в России, была вынуждена искать иные пути, чтобы жить и действовать. Таких путей было два: или замкнуться, приняв форму религиозно-этнической общности, стать просто Церковью эмигрантов, или же принять изгнание как следствие своих собственных грехов и одновременно как таинственную волю Провидения, чтобы в отрыве от привычного, почти автоматического уклада жизни обострить и обогатить церковное сознание и вернуться к главному и определяющему в церковном Предании - к тому, что не зависит от времени и места и потому может быть реализовано в любом месте и времени. Последнее означало также и умение увидеть присутствие и действие Христа не только в канонических рамках православия, но и вовне - в "большом" христианском мире.

Созданное в октябре 1923 г. Русское студенческое христианское движение за рубежом (РСХД) выбрало второй путь. Психологически он был менее удобным, действительно в какой-то степени максималистским, но будущее показало правильность этого выбора. Идейные и практические основания, на которых РСХД могло строить свою жизнь в постоянно изменяющихся внешних условиях, задал первый, учредительный съезд РСХД в Пшерове, близ Праги, состоявшийся 1-8 октября 1923 г. В связи с особой значимостью этого события в жизни российского зарубежья ему уделено большое внимание в литературе. Русское студенческое христианское движение сохранило жизнеспособность в течение десятилетий; оно как будто умирало, но затем снова возрождалось. РСХД существует по сей день. Осенью 1998 г. Движение отпраздновало 75-летний юбилей. Этой дате посвящена беседа Александра Кырлежева с Михаилом Соллогубом, Сергеем Морозовым и Владимиром Викторовым, опубликованная на страницах "Русской мысли" под заголовком "Говорят участники юбилейного коллоквиума"35. Участники беседы размышляют о причинах долголетия РСХД, объединяющего уже четвертое поколение эмигрантов. По мнению С. Морозова, РСХД - это Движение, которое ищет смысл, старается осмыслить человеческую жизнь в разных культурах, в религиозном контексте и которое находит параллели на Западе. Несмотря на то, что нынешние участники РСХД испытывают серьезный кризис идентичности и чувствуют себя полноправными гражданами других стран, они считают, что отказываться от русскости в РСХД нельзя по двум причинам: потому что это - история и потому что Россия для них не чужая страна. Участники Движения затрудняются дать прогноз судьбы РСХД на этапе смены еще одного поколения, но уверены в одном: РСХД будет жить, пока в нем будет нужда. Помимо Русского студенческого христианского движения как организации, сыгравшей большую культурно-просветительскую и социальную роль в российском зарубежье, автор книги "Зарубежная Россия: История и культурно-просветительская работа русского зарубежья за полвека (1920 - 1970)" (Париж, 1971) П. Е. Ковалевский, бывший руководителем РСХД в изгнании, уделяет внимание другой прицерковной организации, также имевшей большое значение в зарубежье - Православному делу, взявшему на себя обязательство оказания социальной помощи русским в довоенном Париже. Деятельность Православного дела напрямую связана с именем Елизаветы Юрьевны Скобцовой (в монашестве матерью Марией), явившейся вместе с Ф. Т. Пьяновым его основательницей. О жизни, церковной, музыкальной и культурно-просветительской деятельности руководителя хора Свято-Александро-Невского Собора, эмигранта "первой волны" Петра Васильевича Спасского (1896-1968) рассказывается в статье Н. Спасского "Петр Васильевич Спасский". Православие в эмиграции выбрало путь открытости, а значит, сотрудничества с западными церквами. Сотрудничество означало, что русским стоит учиться у западных христиан их опыту организационной, социальной и педагогической работы, их умению ставить дело и достигать результатов. Русские, в свою очередь, могли раскрыть перед Западом ту религиозную энергию и смысл, которые сохранил православный Восток, но в какой-то степени утратил христианский Запад. Испытав гонения на Церковь, потеряв родину, русские в изгнании с особой остротой почувствовали необходимость христианского единства. И самым неожиданным достижением эмиграции стало ее активное участие в экуменическом движении. Эмигранты оказали глубокое влияние на его развитие и помогли западным вероисповеданиям увидеть подлинный лик православия. Помимо трудов Н. М. Зернова, вопрос о значении православного рассеяния по всему миру для христианства на Западе получил наиболее полное освещение в сочинении П. Е. Ковалевского. Итак, вся историография последних четырех десятилетий свидетельствует: вслед за русскими по миру идет и православие. Так было всегда, но особенно проявилось вследствие небывалого русского исхода первой послеоктябрьской "волны". Потрясения, пережитые эмигрантами, вызвали глубокий переворот в мировоззрении и отношении к жизни многих из них. Внутри эмиграции родился церковный народ. Он был совсем отличен от того церковного простонародья, которое считалось оплотом Церкви до революции. В эмиграции он тесно объединил представителей всех бывших сословий и возглавлялся людьми больших духовных дарований. Если в начале века православие воспринималось исключительно как национальная вера греков, русских или румын, своего рода этнорелигиозный реликт, то в настоящее время всем ясно, что православие - важнейшая христианская традиция, без полноправного присутствия которой в жизни планеты невозможно современное христианство. И в значительной степени это стало возможным благодаря русским эмигрантам.


Глава 5
Российские некрополи за рубежом

Русские косточки рассеяны по всему миру, однако внимание авторов выявленных мною публикаций до сегодняшнего дня сосредоточено, в основном, на российском некрополе в городке Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. Вероятно, это можно объяснить извечной увлеченностью россиян Францией и особенно ее столицей, масштабом российского исхода в эту страну и исторической значимостью похороненных здесь лиц. Правда, допустимость последней причины может быть поставлена под сомнение, ибо узость информации не позволяет судить о значимости персон других наших соотечественников, скончавшихся в эмиграции. Вполне вероятно, что захоронения такие в мире есть. Среди персоналий "третьей волны" некрополя в городке Сент-Женевьев-де-Буа - диссиденты А. А. Амальрик, А. А. Галич, В. П. Некрасов, Д. М. Панин, А. А. Тарковский. В ряде случаев даты эмиграции не указаны, и остается только гадать, принадлежит то или иное лицо к эмигрировавшим до или после октября 1917 г. Сюжет о русских могилах во Франции - это лишь малая часть из затрагиваемых публицистом-международником В. В. Большаковым в книге "Русские березы под Парижем" (М.: Мол. гвардия, 1990) тем, объединенных, однако, идеей преимущества социалистического варианта развития на пути к строительству нового, справедливого мира. Эта идеологическая заданность вполне объяснима, если принять во внимание род деятельности автора (во второй половине 1980-х - корреспондента "Правды"), год и место издания книги. Однако для нас в настоящем обзоре глава из книги "Русские березы под Парижем" представляет особую ценность информацией о других помимо погоста в Сент-Женевьев-де-Буа захоронениях русских во Франции. Из подглавки "Русская Ницца" мы узнаем о старом кладбище на холме Шато, где похоронен писатель и публицист А. И. Герцен с супругой, другом кладбище на окраине Ниццы, на улице Шмен-де-Кокад, этом, по утверждению В. Большакова, единственном русском православном некрополе за рубежом, единственном, потому что здесь похоронены только русские. В. Большаков дает нам краткие сведения об его истории: организовано в 1866 г. возле храма на улице Лоншан, вплоть до сегодняшнего дня находится на попечении православной церкви. Перечисление В. Большаковым имен из каменных надписей на русском языке позволяет узнать историю гибели русской Ниццы, начало которой было положено вдовствующей императрицей Александрой Федоровной, женой Николая I. Как и большинство из публикаций на подобного рода сюжеты, перечисление имен похороненных здесь лиц заканчивается призывом к российским властям взять под свою опеку эти русские могилы. Кроме того факта, что В. Большаков написал о кладбище, не упоминаемом в известных мне публикациях, ценно и то, что автор книги "Русские березы под Парижем" называет другие крупные российские зарубежные некрополи, пусть и ничего не добавляя к их перечислению: в Калифорнии, под Кале и под Сиднеем. Как и Сент-Женевьев-де-Буа, чисто российскими они не являются, ибо содержат достаточное количество инородных могил. Уже само напоминание об этих захоронениях позволяет лишний раз убедиться в том, сколь огромный пласт исторического знания предстоит еще освоить исследователям российского зарубежья. И тенденция к этому есть. Статья Е. Сасакина "Дважды умершие"также посвящена захоронениям россиян ,но уже в Японии и написана, если можно так выразиться, в жанре меланхолических блужданий. Как и большая часть газетных материалов, она не претендует на научность. Трудно судить о профессиональной принадлежности автора. Сам он лишь вскользь упоминает о том, что пишет книгу, и характеризует себя просто как человека, пытающегося понять Японию и ее граждан, а также то, как приспосабливаются к столь специфической культуре этой восточноазиатской страны иностранцы, прежде всего - русские. Из очерка нелегко сделать вывод, о каком времени идет речь. Сомнение сеет употребление автором термина "совслужащие", обозначающего современное присутствие россиян в регионе. Что это - примета времени, инерция языка (хотя инерция для языка - явление удивительное) или образная характеристика, позволяющая судить о восприятии автором "соотечественных" ему дипломатов? Подозреваю последнее, ибо дипломатический корпус, некогда советский, а ныне российский, не обновлен и не сменил ни целей (кроме приспособления к новому соотношению сил), ни методов их достижения. Да и употребление Е. Сасакиным чуть ниже модного слова последних лет "россияне", фраза о "русских девицах в (японских) борделях" - явная примета для знающих характерный способ трудоустройства представительниц "четвертой волны" эмиграции - позволяет понять, что речь в статье идет все-таки о годах девяностых. Поскольку же русских сейчас в Японии немного, то главным предметом интереса Е. Сасакина и целью его очередного визита в страну стало посещение едва ли не самого значительного памятника былого присутствия россиян в Японии - старинного Иностранного кладбища (Гайдзан боти) в Йокогаме. Итак, на основе статьи образ Е. Сасакина предстает как образ исследователя (любителя или профессионала - это уже другой вопрос), искренне интересующегося необычными судьбами обычных, часто совсем простых людей. Он копается в архивах и в земле, подкапывая ушедшие в землю плиты, он расшифровывает стершиеся и осыпавшиеся надписи, фотографирует то, что еще осталась. И пишет на основе этого книгу. Да и эта статья написана очень лирично, проникновенно. Чувствуется действительный интерес автора к затрагиваемым вопросам. Некоторое внимание Е. Сасакин уделяет и еврейским могилам. Как и на Сент-Женевьев-де-Буа, хранителем Иностранного кладбища в Иокогаме является потомок российских эмигрантов, а повседневный уход осуществляют японские волонтеры из Общества любителей Иностранного кладбища. Итак, существующие публикации о российских некрополях преимущественно носят поверхностный и субъективно-описательный характер. Чрезвычайно узок их географический охват. Едина основная мысль. Следовало бы понять, что невозможно бесконечно эксплуатировать (как правило, в одном ключе и с похожими комментариями) одни и те же громкие имена наших умерших соотечественников для поддержания внимания широкого читателя, на которого и ориентированы эти публикации, к одному и тому же российскому некрополю. Журналистам (при всем понимании специфики их жанра) и другим ощущающим потребность высказаться было бы уместно рекомендовать насыщать материалы более ценной, а главное, конкретной информацией, которая вполне могла бы быть интересной даже и не ученому-профессионалу.

Глава 6
Образование, музейное и издательское дело в российском зарубежье

Тенденция к всестороннему изучению российского зарубежья, наметившаяся в наши дни, проявилась в выделении проблем образования в эмиграции как масштабного и многомерного объекта изучения специалистами различных дисциплин. В результате этого стало возможным и даже необходимым проведение Всероссийской научной конференции, которая под названием "Образование и педагогическая мысль российского зарубежья" и была осуществлена 1-2 ноября 1994 г. в Саранске в рамках проекта "Нацио-нальная школа России" под эгидой Международного фонда "Культурная инициатива" совместными усилиями Мордовского государственного педагогического института и Института национальных проблем образования Минобразования РФ. Ряд докладов посвящен образовательным центрам рассеяния. Таковы, например, публикации В. К. Григоровой и В. П. Жуковой "Образование и педагогическая мысль Русского Харбина" и А. В. Попова "Культурные и научные центры второй русской политической эмиграции" . Интересен доклад В. А. Сухачевой о взаимодействии в сфере образования общественно-педаго-гического движения русской эмиграции и государственных органов стран Европы в 1920 - 1939 гг. (На эту же тему В. А. Сухачевой защищена диссертация ). Педагогика - это наука о воспитании, а воспитание как процесс систематического и целенаправленного воздействия на духовное и физическое развитие личности осуществляется множеством элементов общественной структуры. Поэтому закономерен интерес Е. Г. Лукиной к детским и молодежным организациям российского зарубежья. Российское образование в эмиграции избрало для себя охранительно-консервативный путь, тогда как в метрополии школа работала согласно планам, диктовавшимся потребностями развернувшегося социального эксперимента. В этой связи заслуживает внимания доклад М. В. Богуславского, касающийся восприятия советской школы 20-х гг. российским педагогическим зарубежьем. Несколько публикаций освещают вклад деятелей российского зарубежья в отечественную педагогическую мысль. Например, доклад С. П. Пимчева раскрывает взгляды И. А. Ильина на идеал русского национального воспитания.Уже не характеризуя учебный

Если Вам нужна помощь с академической работой (курсовая, контрольная, диплом, реферат и т.д.), обратитесь к нашим специалистам. Более 90000 специалистов готовы Вам помочь.
Бесплатные корректировки и доработки. Бесплатная оценка стоимости работы.

Поможем написать работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту
Нужна помощь в написании работы?
Мы - биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Пишем статьи РИНЦ, ВАК, Scopus. Помогаем в публикации. Правки вносим бесплатно.

Похожие рефераты: